Тринадцатый Проклятый. Скорбь Стража

Они возникали из ничего: из туманных бликов в окнах, из самого воздуха. Существа из чистого света, чьи крылья сплетались из солнечных лучей и лунного сияния. Когда-то они были властителями Бенаама, соседствовали с эльфами и людьми, считались их покровителями и защитниками, как самая развитая цивилизация. Пока не пришел Раат Шаатир.

Семарглы заперли эту тварь в Бенааме, превратив свой дом в тюрьму. И потеряли все: мир, семьи, физические тела. Теперь они скитались духами-воинами, оставаясь последним щитом на пути тьмы.

«Почему так долго?» – немо вопрошала Агнесс, освобождаясь от черных линий и прислушиваясь к сети семарглов в своей голове. Казалось, что-то создавало помехи.

– Агнесс! Ты первая дала им отпор?! – поразились семарглы в сияющих доспехах.

В Средние века на Земле их наверняка приняли бы за ангелов, а пластинчатые бронежилеты, отливающие серебром, и складные мечи – за невероятное небесное вооружение. И только Агнесс помнила, как они все сражались плечом к плечу, еще с плазменными автоматами, силясь сдержать наступление слуг Раата и Нираша. Теперь мечи соратников были выкованы из белых линий, как и их тела. И все они стремились сохранить баланс белых линий, победить черные.

Но сегодня что-то было не так.

Агнесс почувствовала это сразу. В атаке сияющего воинства не читалось отточенной за тысячелетия слаженности. Не ощущалось воли, сплачивающей их в единый кулак. Не хватало его.

Митрия.

Правителя семарглов, того, кто возглавил оборону Бенаама, того, кто создал Стражей Вселенной в тщетной надежде обрести оружие против Раата.

«Где ты, учитель?» – мысленно взмолилась Агнесс, в то время как первый отряд Воронов, пикируя, врезался в строй семарглов.

Начался небесный ад.

Белые вспышки мечей семарглов рассекали черные ряды Воронов. Крики ярости и боли смешивались с оглушительным визгом искаженной реальности. Перья чистого света и клочья живой тени дождем падали на освещенные улицы города. Люди внизу не ведали, что всего в нескольких сотнях метров над их головами решается судьба планеты.

Земля была ключом, порталом, переходом к Измерению. И Раат Шаатир веками не отказывался от своего заветного желания – добраться до черной дыры, норы Змея Хаоса, куда тот угодил после их древней битвы. Единственный портал открылся только на Земле, породив несколько искажений и подпространств. И теперь Вороны, похоже, намеревались захватить все, до чего могли бы дотянуться!

Агнесс в ярости сжала кулаки. Ее белый костюм-тройка оставался все еще безупречным, сотканным из света, но в душе разразилась настоящая буря.

– Довольно! – крикнула Агнесс, и ее голос, усиленный магией, перекрыл гул битвы.

Она расправила крылья и ринулась в эпицентр сражения, обрушиваясь на скопление Воронов со скоростью несущейся кометы. Ее длинный меч из белых линий стремительно взметнулся, описывая в воздухе смертоносные дуги.

Она оставалась в стороне, не следовала в небесном строе, подобном клину боевых самолетов. Но билась с яростью изгнанницы, защищающей свой новый дом, последнее пристанище.

Каждый взмах ее клинка превращался не в удар, а в акт отрицания. Отрицания того отчаяния, что превратило когда-то светлых эльфов Бенаама в вампиров, а людей – в рабов.

Она видела, как один из молодых семарглов, теснимый тремя Воронами, дрогнул. В его глазах мелькнула тень страха, а крылья на мгновение потеряли сияние. Еще немного – и отчаяние могло поглотить его, превратив в Павшего – апатичное существо с черными крыльями, тень самого себя.

– Держись! – воскликнула Агнесс, пронзая одного из противников и отбрасывая других взрывной волной. – Они питаются твоим страхом! Не давай им подпитки, слышишь?!

«Они ищут слабину, – поняла Агнесс, отбивая очередную атаку. – Они знают, что Митрия нет. Это разведка, пристрелка перед полномасштабным вторжением».

Портал в небе, багровый и пульсирующий, не закрывался, а лишь расширялся, пропуская все новые орды слуг тьмы. И семарглы не могли затворить его. Война, которую они проиграли тысячелетия назад в Бенааме, грозила повториться на Земле.

Битва превращалась в хаотичный водоворот света и тьмы. Агнесс как белое пламя носилась в самой гуще стаи Воронов, рассекая призрачные тела врагов. Чем яростнее она сражалась, тем отчетливее чувствовала – этим натиском кто-то очень хорошо управляет.

И тогда она увидела его.

Он не носился в общей стае, а парил в стороне, наблюдая, как его лучшие бойцы методично отгоняют семарглов от темного портала. Его черные волосы развевались на ветру, словно шлейф живой темноты, а в алых глазах с поднятыми уголками горел холодный огонь. Это был не рядовой Ворон. Предводитель!

Агнесс набросилась на него без раздумий. Она знала одно: даже иллюзорное тело не могло жить без головы. Ее белый клинок со свистом рассек воздух, но встретил неожиданное препятствие.

Прямо перед ней возникла стена из сплетенных черных линий, плотных и вязких, как смола. Знаменитый «барьер Бенаама», технология асуров, против которой семарглы не сумели выстоять еще сотни лет назад. Они тогда не понимали природы этого барьера. Вороны и темные эльфывампиры разрушали плазмопушками их оборонительные сооружения и защитные поля. Теперь Агнесс знала секрет, отчетливо видела, что щит состоит из черных линий, и, кажется, могла взломать этот «исходный код», пораженный вирусом.

Ее меч погрузился в недра линий, и свет на мгновение померк, будто его пытались потушить, отравить изнутри. Агнесс услышала в голове сотни голосов, криков и упреков. Вороны всегда пытались давить на безучастие семарглов, на равнодушие к страданиям.

– Зря! Я знаю цену боли! Я уже семь лет среди людей! – прокричала Агнесс.

– Не помнишь меня, Агнесс? – мелодично прозвучал его голос, низкий и бархатистый. Сквозь завесу тьмы на нее уставились яркие алые глаза.

Агнесс, напрягая все силы, чтобы вырвать меч из вязкого желе «барьера», с ненавистью вгляделась в черты лица предводителя Воронов. Прямой длинный нос, резко очерченный узкий подбородок, тонкие губы с впадинкой посередине… что-то смутно знакомое, ускользающее, как сон.

– Нет, – отрезала она, всем существом ощущая его колоссальную мощь. Да в нем теснилось не меньше мрака, чем в самом Лорде Нираше!

– Вот и он… не помнит. Впрочем, надо ли помнить перед лицом конца, – тихо произнес Ворон, и в его словах прозвучала горечь, слишком глубокая для порождения зла.

– Кто? – вырвалось у Агнесс, пока она пыталась освободить клинок.

«Да о чем он? Проклятье, о чем там шепчутся семарглы в мое отсутствие?» – терялась Агнесс. Пока она защищала Землю, во Вселенной, похоже, произошло нечто, о чем ей не сообщили. Что-то глобальное, что заставило даже этого повелителя тьмы говорить с таким странным сожалением.

Внезапно стена черных линий исчезла, и враг ринулся прямо на нее. Его атака ощущалась как удар молнии – стремительной и сокрушительной. Два клинка – один из чистого света, другой из спрессованной тьмы – сошлись с оглушительным грохотом, от которого задрожала небесная твердь. Агнесс едва удержалась в воздухе, но ее крылья вспыхнули ярче и раскрылись шире, чтобы компенсировать чудовищную силу удара.

– Алистер! Надо отступать! – донесся чей-то крик из стаи Воронов.

Имя прозвучало как удар грома. Конечно, она уже видела эти ненавистные черты! Больше ста лет назад.

– Алистер?! – прорычала Агнесс, и в груди ее вспыхнул новый, осознанный гнев. Верховный Ворон Алистер, правая рука сёгуна Нираша, один из главных врагов, оказался прямо перед ней.

Верховный Ворон лишь склонил голову. Его длинные губы растянулись в ухмылке, обнажая слишком острые клыки.

– Алистер к вашим услугам, милая леди, – пропел он и вновь атаковал.

На этот раз Агнесс решительно парировала, и взрывная волна от столкновения противоположных сил отбросила нескольких ближайших бойцов. Ворон лишь рассмеялся, видя, что она устояла, не уступила ни пяди раскаленного воздушного пространства.

– О! Вы стали сильнее, наивный ангелок.

– А ты так и остался маньяком!

– Разве я когда-то действовал как маньяк, милая леди?

Он двигался с легкостью и бесшумностью дымчатого леопарда, совершая обманные выпады, заставляя отпрыгивать и парировать. Агнесс же разучилась отступать, разучилась быть «мудро-безучастной», как завещал Митрий.

– Душелов! Душегуб!

– Душелов – все верно. – Улыбка мгновенно исчезла с лица Алистера, взгляд стал тяжелым и пронзительным. – Таким меня сделали они. И он. Когда не пришел.

«Да о ком он говорит?! О Митрии?» – терялась в догадках Агнесс, но времени на раздумья не хватало.

Алистер резко отступил. Его алые глаза на мгновение встретились с ее взглядом, и в них читалось нечто не поддающееся расшифровке – не ненависть давних врагов, а точно жажда отмщения пополам с горечью мрачного знания.

– Отступаем! – скомандовал он, властный голос прокатился по всему полю боя.

Так же стремительно, как и появились, темные воины начали втягиваться обратно в багровые пасти порталов. Вскоре в небе, затянутом туманной дымкой, остались лишь измотанные семарглы и Агнесс, которая неподвижно парила среди облаков, не сводя глаз с того места, где только что ухмылялся Верховный Ворон.

– Ушли, – выдохнули семарглы.

Воздух, еще недавно закрученный в спирали магических вихрей, застыл промозглыми сумерками, неся лишь запах бензина и горьковатый привкус пепла. Но в душе все еще горел пожар из вопросов и противоречий.

Агнесс медленно опустилась на крышу такого же спирально закрученного небоскреба[2]. Ее белые крылья мягко сложились за спиной и стали полупрозрачными.

Вокруг нее, словно опавшие листья, начали приземляться другие семарглы. Их сияние, обычно ровное и уверенное, в этот вечер мерцало, как пламя на ветру. В их глазах читалась не столько усталость от боя, сколько растерянность.

– Почему асуры так рьяно лезут на Землю? – нарушил молчание один из воинов, молодой семаргл Адриан с автоматом, все еще дрожащим в его руках.

– Боюсь, они охотятся за Алмазами и Ключами, – устало ответил другой, старший.

– Что за Ключи? Скажите… Я ведь недавно семаргл.

Их армия не пополнялась уже сотни лет, в отличие от армии Воронов. Стать семарглом практически никто не мог, хотя случались крайне редкие исключения, как в случае с Адрианом.

– Ох, это очень старая история. Ключи Асуров – то, что позволит верховным асурам разрушить печати и выбраться из Бенаама, – сказала Агнесс. – Четыре Ключа заточены в четыре души: Гнев, Болезнь, Война и Смерть – вот их кодовые названия. Так… друзья мои, вы можете мне ответить, почему на этот раз Воронам удалось пробиться в таком количестве? Вы не смогли остановить их на подходах?

Старший семаргл виновато покачал головой, его светящиеся глаза потускнели.

– Без Митрия наша сеть нарушена. Его воля связывала нас, позволяя чувствовать угрозу за многие парсеки. Теперь мы получаем сигналы с сильной задержкой.

– И… и где Митрий? – неуверенно протянула Агнесс, нарушая внезапно воцарившуюся гнетущую тишину.

– Митрий пропал три месяца назад! – скорбно выдохнул собеседник, и в его голосе сквозила плохо сдерживаемая паника. – Беда! Мы не чувствуем его.

– Его нет в сети семарглов! А это значит…

– …он может быть в Бенааме. Из-за этого враги так осмелели? – тихо уточнила Агнесс, рассматривая потрепанный строй.

– Да.

– И асуры как будто куда-то торопятся. Именно сейчас решили лезть к Измерению Могущества.

Воины перешептывались, их крылья беспомощно вздрагивали. Они были могучими созданиями с совершенным оружием, они управляли «исходным кодом», чего не умели самые сильные маги в большинстве миров. Но за все века после вынужденного побега из Бенаама они не мыслили себя без Митрия. Агнесс, хоть и избрала путь изгнанницы, всегда знала: учитель где-то рядом. Он оставался точкой опоры.

– Возьмите себя в руки! – Возглас Агнесс прозвучал резко и сурово. – Вы защищали миры, когда люди еще не научились добывать огонь! Мы не имеем права сдаваться!

– Но кто теперь поведет нас? – прозвучал потерянный вопрос из толпы.

– Если никто не готов… – тихо начала Агнесс и почти прокричала: – Я поведу! Я знаю эту планету, я знаю, где портал в Измерение Могущества. Либо здесь, либо в Измерении нам предстоит решительная битва.

Агнесс стояла, ощущая тяжесть взглядов семарглов. Но ведь она не была предводителем! Вечная ученица. Митрий даже называл ее «вечное дитя».

Она погибла в Бенааме в двадцать три года, юная научная сотрудница в лаборатории, проводящая эксперименты под чутким руководством патрона. Она даже не успела познать вкус первого поцелуя. И вот уже две с половиной тысячи лет… не менялась. По крайней мере, внешне. Может, становилась более опытной и самостоятельной. Но еще семь лет назад каждый ее шаг контролировал Митрий, каждое ее желание предписывал он. Теперь, похоже, старые законы окончательно переставали работать и наставала эпоха перемен.

– Нам нужен новый центр, новый канал связи, – прервал раздумья старший семаргл. – Нужен… план.

– План – держать оборону, – твердо отрезала Агнесс, заставляя себя звучать уверенно. – Асуры хотят попасть через Землю к Измерению Могущества. Значит, мы должны укрепить наблюдение за Зеркалом Измерения. И… Искать любые следы Митрия. И… – Агнесс задумалась, покусывая каштановый локон. – И еще… приглядывать за Сумеречным Эльфом.

Неудавшийся Страж Вселенной порой оказывался незаменим в деле спасения миров, а порой… все рушил, теряя контроль над внутренней тьмой или своевольно вмешиваясь в сплетения черно-белых линий. Он тоже устал оставаться безучастным наблюдателем сотен трагедий.

– Ну все, разлетаемся! Начинаем патрулировать Землю и окрестности в районе Солнечной системы, ищем неучтенные порталы, – скомандовала Агнесс, ощущая на себе груз непомерной ответственности. Братья и сестры верили, что ученица Митрия, возможно, посвящена в его планы. Но она почти ничего не знала.

Хотя, возможно, Митрий кое-что рассказал ей. Кое-что важное! В памяти Агнесс, словно вспышка, возникло недавнее прошлое: три месяца назад она и Митрий стояли на крыше и спорили. Как всегда.

– Все нарушаешь? – спрашивал он, высокий, величественный и спокойный. Хотя в глубине янтарно-золотых глаз плескалась тревога.

– Твои правила – да, – не пыталась отнекиваться Агнесс. – Нашла еще одну подопечную… Девочку-сироту. Точнее… Уже совсем не девочку, женщину-эльфа. Ее выслеживают Вороны. Мне кажется, она хранительница артефакта!

Митрий вздохнул, и золотые крылья с черными пятнами, словно отпечатками давних битв, недовольно взметнулись за его спиной.

– Хранительница? Надо все проверить. Но ты опять вмешиваешься напрямую? Ох, Агнесс… Семь лет назад я обещал отрезать тебе крылья за неповиновение.

Она не дрогнула, глядя на него прямо и решительно.

– Но они все еще на месте и белы.

Уголок его тонких губ дрогнул в подобии улыбки:

– И ты стала намного сильнее…

– Когда взбунтовалась.

– И это меня пугает.

– Отчего же, учитель?

Он отвернулся, глядя на огни города, этого муравейника, за судьбу которого они теперь несли ответственность.

Но Митрий едва ли переживал: для него Земля представляла ценность лишь как планета с порталом в Измерение.

– Это нарушает баланс, который я пытаюсь удержать.

– Или твои представления о нем, – бесстрашно уточнила Агнесс.

Митрий резко обернулся, и в его глазах впервые за этот разговор вспыхнуло настоящее беспокойство. Его короткие серебристые волосы взметнулись по воле незримого ветра. Белый доспех из светящихся линий, казалось, подернулся рябью. Возможно, так проявился его гнев. Или… смятение.

– Ты не понимаешь! Над Вселенной нависла угроза!

– Какая? Асуры?

– Хуже, – тихо и даже зловеще начал Митрий, заглядывая Агнесс в глаза, как одержимый параноик. – Намного хуже! Я должен узнать, где оружие.

Агнесс тогда удивленно нахмурилась. Она примерно понимала, о каком оружии речь. И теперь, стоя перед растерянным воинством, она, кажется, догадывалась, зачем Митрий вообще говорил с ней: хотел передать информацию ученице, верному «оруженосцу», личной помощнице. Она же две с половиной тысячи лет назад отбирала подопытных для проекта «Стражи Вселенной». Она знала, с чего все началось, что они сотворили.

– Хуже? – засомневалась тогда Агнесс. – Оружие? Меч… Ты хочешь сказать, что…

– Да!

– Но ты ведь сам его создал. И Меч…

Митрий посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом, словно решая, что еще ей можно сказать. И, видимо, счел, что лучше больше ничего не раскрывать. Как всегда!

– Я справлюсь. Помни, Агнесс, вы все – суры. Вы должны противостоять асурам. И… этому злу.

Воспоминание рассеялось, оставив после себя горький осадок. Речи учителя теперь звучали зловещим пророчеством. А возможно, и прощанием.

«Вот так две с половиной тысячи лет мы ждали великую угрозу. Которая хуже асуров, – мысленно закончила Агнесс. – Да, ждали. Но как-то абстрактно, а теперь… теперь все слишком реально!»

Митрий не просто пропал: возможно, он принял удар на себя, пытаясь предотвратить что-то ужасное. Это «что-то», судя по наглости асуров и таинственным словам Верховного Ворона, уже было здесь, на Земле. Но что?

Никто не давал ответов. И они, семарглы, остались без своего полководца накануне самой страшной битвы…

Примечания