Сны Эйлиса. Игра Льора
- -
- 100%
- +
Создавалось впечатление, что ее бережно перенесли на кровать. Хотелось верить, что это приехали родители, что все произошедшее – страшный сон, действие нежданного теплового удара. Но стоило лишь повернуть голову, чтобы новая слабая надежда на избавление растаяла: напротив сидел тот же самый пришелец, льор Раджед Икцинтус.
– Очнулась, хорошо, – кивнул он, на миг задумавшись. – Как видишь, я не маньяк и не убийца. Или как там у вас их еще называют? Я знаю, что ты могла придумать. Возможно, я неверно подбирал слова? Но, поверь, это все не про меня.
Софья погружалась на самое дно отчаяния. Пробуждение не принесло ни капли облегчения.
– Рита, – только с ужасом пролепетала она, заметив, кого спокойно держит на коленях мужчина. Девочка выглядела менее напуганной, чем ее старшая сестра, видимо, не понимая возможной опасности. Доверчивая маленькая принцесса, верящая в добрые сказки! Или уже овеянная каким-то волшебством? Проклятый колдун!
– Да, давно я не видел детей в нашем мире, – пробормотал едва слышно льор, отвернувшись, точно желая скрыть истинное выражение своего лица.
В тот миг Софье даже стало интересно, что же случилось с его миром. Но вновь все заменила надменная игра, желтые глаза заискивающе мерцали:
– Так что, ты намерена стать моей королевой?
– Верните мне Риту, тогда я скажу! – твердо ответила Софья, вставая. О себе она уже не думала, все ее внимание приковала маленькая девочка, которую держал на коленях опасный незнакомец, заперший их обеих в ловушке.
– Вот это наглость, – картинно повел свободной рукой Раджед, другой придерживая Риту. – Нет, моя дорогая София, я тратил магическую энергию портала не для того, чтобы снова гадать ребусы с условиями.
– Но ведь… Я вам ясно ответила еще с первого… контакта: я никуда не хочу идти! Ни в другой мир, ни…
Предательская влага все-таки выступила на глазах. После обморока не осталось сил сдерживаться.
– Ох, София, слезы здесь не помогут. Ты только портишь свое милое личико, – отозвался с мнимой заботой чародей, поправляя кремовое жабо богатого одеяния. Будь он хоть трижды из другого мира, но поступал не лучше какого-нибудь олигарха, возомнившего себя властителем вселенной. И это невольное сравнение разозлило Софью, она сжала кулаки, буравя взглядом собеседника:
– Вы просто приказываете мне, а не спрашиваете!
– «Приказываете»? Я сделал все, как ты хотела: ты станешь королевой янтарной башни, – намеренно путал факты Раджед, покачивая ногой, отчего пряжка на его сапоге противно позвякивала.
Софья покраснела от непривычного гнева, внутренне холодея от тоскливой бессильной тревоги.
– Я не хотела этого! Отдайте Риту!
Расплакаться вновь, упасть в обморок – самый простой путь. Или, возможно, согласиться на все, что ей так навязчиво предлагали? Софья вдруг задумалась, что половина ее легкомысленных одноклассниц, пережив первый испуг, согласились бы. Но не она. Нет-нет! Никогда и ни за что она не собиралась изменять своим принципам. И нахальные намеки чародея не увязывались с личным «кодексом чести».
– Если я отдам ее, ты пойдешь со мной в другой мир? – тут же заинтересованно склонил набок голову льор.
– Нет! Отдайте Риту и уходите! В моем мире хватает и других девушек, которые с радостью кинутся на ваши золотые горы! – внезапно с яростью выпалила обычно застенчивая Софья. Раджед на миг как будто остолбенел, но потом рассмеялся:
– Какая самонадеянность! О! Просто невероятная!
И после этого лицо его исказилось, подернулось какими-то нечеловеческими чертами, которые скорее придавали ему сходство с хищной птицей. Чародей теперь уже не играл, а по-настоящему гневался. Тогда Софье стало еще более жутко. Она желала бежать прочь, но лишь отступила на шаг, а потом поняла, что просто обязана вырвать из цепких лап льора свою сестру. Даже ценой собственной жизни, потому что в противном случае оставаться на Земле не имело смысла. Она бы уже никогда не решилась взглянуть в глаза родителям.
Подумав так, Софья рванула наперерез помрачневшему чародею, простирая руки к младшей, но лишь опрокинулась на столешницу, спотыкаясь о перевернутый стул: льор уже очутился по ту сторону зеркала, медленно тая в дыме. И на руках у него испуганно сжимала кулачки Рита, маленькая беззащитная Рита, затянутая на другую сторону портала.
Произошло непоправимое!
Софья кинулась к отвердевшему стеклу, барабаня по нему руками и ногами, стремясь разбить. Но оно сделалось прочнее стали, оставляя в пустынной комнате.
– Верните сестру! Прошу! – кричала, проклинала, умоляла Софья, давясь накатывавшей истерикой.
– Только если ты последуешь за мной, – указал на нее пальцем чародей. – Я дам тебе время на размышления. Ты еще поймешь, чего себя лишаешь.
– Нет! Постойте! Рита-а-а! – захлебывалась рыданиями и бессильными приказами Софья, извиваясь возле зеркала, приникая к нему лицом и ладонями.
– Спи, дитя, в прозрачной колыбели, – напевал тем временем Раджед, скрываясь в анфиладе бесконечных отражений. Рита обмякла на его руках.
– Верните ее! – кричала Софья. Но Раджед напоследок только слегка обернулся, властно провозглашая:
– Если хочешь получить обратно сестру, то три раза постучи по зеркалу кусочком янтаря, затем произнеси мое имя. Портал откроется. Я жду тебя, прекрасная София!
– Козел! Проклятый старый козел! – крикнула она вслед самое обидное, что удалось придумать. На большее сил не оставалось, Софья сползла вниз вдоль зеркала.
Двигаться не хотелось, как и жить. Даже холод ушел, уступив место опустошенности: мир стал прежним, но не хватало самой важной его части – Риты. На диване все еще лежали разбросанные мягкие игрушки, в ее комнатке все еще стояла кроватка со смятым одеялом. Но маленькая сестра исчезла; Софья ощущала себя виноватой, тихо всхлипывая:
– Это все из-за меня. Рита… П-прости, это из-за меня! Не надо было… нет…
Разум погружался в тяжелый полусон, нападала нервная зевота, сводившая челюсть. Какое-то время Софья ждала, что все изменится, все встанет на свои места без ее участия. Но вскоре поняла, что невозможно избежать злого рока. Все ее страшные предположения сбылись, она еще с начала проклятой переписки опасалась, что кто-то из ее родных пострадает, и почему-то сразу подумала на младшую. Так и случилось, точно накликала. Хотя вряд ли… Не надо было провоцировать чародея. Но он просил слишком настойчиво, он слишком явно врал, точно наслаждаясь своей ложью, полагая, будто люди слишком примитивные создания.
Новая волна злости помогла подняться. Как и ожидалось, магическая стена пропала. Теперь можно было идти куда угодно. Да некуда, ей остался один только путь – через зеркало.
Софья обошла всю квартиру, еще раз горестно удостоверившись, что ей не привиделся произошедший кошмар. На ней точно сошелся клином весь белый свет, она будто слышала шепот, подсказывавший, что никто не преодолеет это испытание за нее. А ведь она так привыкла всегда оставаться в стороне, наблюдать за чужими успехами с молчаливым одобрением.
Лучшее, что она могла, – это получать неплохие оценки в школе. Больше ничего особенного. Ни выдающихся открытий, ни спортивных достижений. Она точно пряталась в раковину от этой жизни. Но вот ее поддели, открыли, будто настиг ловец жемчуга, который намеревался присвоить морскую драгоценность. Но она не позволяла считать себя вещью! И за это готова была сражаться.
Софья подошла к столу, ловя себя на мысли, что прощается со всеми предметами. Раскрытые листы перебирал поднимавшийся ветер: июльское солнце заволокло облаками, надвигалась буря. И погода под стать! Пусть! Пусть так!
«Приходи одна. Никому не говори. В противном случае ты никогда не увидишь сестру», – гласила последняя надпись, сама собой возникшая в ее неизменном альбоме.
– Ну да, конечно, не убийца он… А пишет как типичный бандит. Льор еще, называется, – утирая то и дело выступающие слезы, шептала Софья, сминая бумагу в ледяных руках. Звук собственного голоса немного успокаивал.
«Напоминаю: чтобы войти в портал, три раза постучи по зеркалу кусочком янтаря», – уточняла небольшая приписка.
– Кусочком янтаря? – встрепенулась Софья и обнаружила гладкий оранжевый камешек возле альбома. Она сжала его в ладони. Янтарь оказался теплым, словно его напитывало солнце.
Софья положила его в карман джинсов, когда переоделась, точно собралась в поход, – брюки, майка, куртка. Да, именно поход. Она отправлялась в неизвестность, в другой мир. Вот только раньше она даже в туристических поездках с палаткой никогда не была, предпочитая комфорт и безопасность. Думалось, если не высовываться, то ничего и не случится. Но какие звезды указали на нее янтарному льору?
Не оставалось времени сокрушаться, ведь неизвестно, чего стоил для Риты неестественный магический сон. Скорее! Скорее, даже если страшно, даже если ноги не слушались и пальцы трясущихся рук не желали завязывать шнурки кроссовок да рвали молнию небольшого рюкзачка. В него поместилось немного. Не удавалось оценить, насколько эти вещи были необходимы. Взятый на кухне большой нож Софья завернула в широкий шарф, хотя не слишком верила в шанс ранить льора холодным оружием.
«Почему это со мной? За что… за что это мне? Нет, это не реальность – это кошмар. Кошмар. Только я не могу проснуться!» – думала Софья, стоя возле зеркала и рассматривая свое отражение. Чье же это лицо с широко раскрытыми синими глазами? Трусихи, способной дерзить лишь на словах? Или человека, который может нести ответственность за то, что говорит? О нет, она расплачивалась не за свою дерзость. Вина лежала только на льоре-чародее. Раджед Икцинтус… При упоминании одного этого имени накатывал отрезвляющий гнев, подавлявший бессилие и панику.
Софья с минуту простояла в замешательстве, усмиряя бурю метавшихся мыслей, а затем постучала три раза по зеркалу осколком янтаря:
– Раджед Икцинтус… Раджед Икцинтус. Раджед Икцинтус!
Отражение пошло до отвращения знакомой рябью, портал разверзся перед ней, и Софья сделала шаг за грань неизвестности…
Вскоре в комнате никого не осталось, лишь записка любимым родителям: «Я вернусь! Мы обе вернемся!»
Глава 2
По ту сторону
Из портала сквозило холодом. Бесконечный коридор зеркал отражал хрупкий девичий силуэт, но вскоре он сменился круглыми сводами пещеры. Впереди распростерла крылья тьма, позади все еще соблазнительно мерцал синеватый контур зеркала.
Софья на миг обернулась, тоскливо различая через дымку привычные предметы своей комнаты. Сердце сжало малодушное желание бросить все и вернуться, привести на помощь более опытных и умных людей, снова спрятаться в тени чужой силы. Но чутье подсказывало, что могущественный льор просчитал и предусмотрел возможные варианты побега. Похоже, он в некоторой степени верил в нее, ведь встречались в мире и другие девушки, кто не решился бы пойти в неизвестность, даже под страхом навсегда потерять младшую сестру.
Легче от такой мысли не стало: что бы ни думал на ее счет Раджед, поступил он подло. Софья яростно кривилась и сжимала кулаки до побелевших костяшек. Хотя кого она собиралась ударить? Даже сжимала неверно: большими пальцами внутрь. Впрочем, сдаваться жертвенной овцой она тоже не намеревалась, скорее, пошла бы на смерть. Много силы умирания в юной душе, сложнее выжить и выцарапать из чужих цепких пальцев то, за чем она ступила через край миров.
Портал, казалось, высасывал из нее жизненную силу. Она замерзла и одновременно запыхалась, почти ощупью перемещая ноги по каменному полу. Пещера со сросшимися сталактитами и сталагмитами тонула в дымке нереальности происходящего.
«Это не сон, Соня, это не сон!» – твердила себе невольная путешественница, злостью подогревая свое стремление в неизвестность. До этого, чтобы побороть панику, она ушла в себя, отгородилась от реальности незримой ширмой. И именно в таком состоянии, без лишних мыслей и почти без ощущений, ступила в портал. Иначе не сумела бы покинуть комнату. Теперь же состояние лунатика могло помешать в случае опасности, и все чувства постепенно обострялись.
– Похоже, больше нет смысла скрываться, – донесся голос из-за ближайшей стены, откуда с невозмутимостью давней привычки вышел высокий человек, салютуя поднятой рукой: – Ну здравствуй!
– Кто вы? – испугалась Софья. За прошедшее утро ей с лихвой хватило незнакомцев, возникавших то из глади зеркала, то из непроницаемых стен.
– Можешь назвать меня волшебным помощником, – приветливо обратился к ней незнакомец в бурой накидке из странной ткани, напоминавшей чешую крупной рептилии.
Незнакомец во всем отличался от льора. Последний предпочитал яркие щегольские камзолы, новоприбывший же одевался как странник-пилигрим. Раджед обладал тонкими, властно сжатыми губами, длинным узким носом и немного раскосыми глазами с хитрецой. Пришелец из стены грустно смотрел большими карими очами, слегка скрытыми капюшоном, из-под которого выступал заостренный нос, а крупные губы выделялись ярким алым пятном. Однако внешняя красота не добавляла доверия к нему. Даже наоборот.
– Мне не кажется, что вы мне поможете, – помотала головой Софья. В ней с раннего детства сочетались странная недоверчивость ко всем и извечное ожидание чужой поддержки.
– Дело твое, верить или нет… Тьма я или свет. Помощь иль беда, я и сам не знаю иногда, – пропел незнакомец простенький экспромт, но остановил себя, зависая призраком над землей. – Я сумрак. Сумеречный Эльф. И… мне многое ведомо. Спрашивай, пока во мне свет. Иначе, если придет тьма, все ответы станут ложью.
Лицо его подернулось тенью невыразимой печали, разливавшейся рябью по тихой воде мнимой насмешливости. Но Софья только еще больше робела в присутствии нового сверхъестественного существа. Несмотря на его приветливость, он не производил впечатления создания света, ниспосланного ангела-хранителя или проводника во тьме.
Цель его визита мучила неопределенностью, как и все события, постигшие с начала этого безумного дня. Нервы натягивались струнами, которые, казалось, лопались под отдаленные раскаты грома. Тучи, оставшиеся за порталом, извергали из себя тонны воды, Москву накрыла буря. Она же закрутила в водоворот все чувства.
– Я устала от того, что вы все надо мной смеетесь! Сила не дает вам такого права! Даже с ней вы не лучше обычных людей! – разнесся клич бессильного создания. Софья вытянулась, как солдатик-новобранец на первом построении, и подняла гордо голову.
– Успокойся. Я не смеюсь. Это… м-м-м… нервное, – мягко прервал ее отчаянное восклицание странный человек, настойчиво призывая: – Спрашивай.
Софья сглотнула ком гнева, вставший поперек горла. В тот момент она испытывала больше возмущения от осознания, что ею играют, словно куклой, водят по невидимой доске, как пешку или фишку на полотне настольной игры. Вскоре пришел иной страх: если Раджед Икцинтус не единственный могущественный маг, а их множество, с самыми разными секретами силы, то мир Земли – ее родной мир – находится в неизбежной опасности.
В таком случае показалось разумным вернуться и предупредить всех. Но под сердцем тоскливо заныло от того, что она может никогда не увидеть Риту. Странно, что уже вполне разумная девочка, способная отличать своих от чужих, не плакала на коленях у льора. Видимо, он уже тогда заколдовал ее. Как только посмел!
Гнев! Он перекрывал здравые размышления Софьи, стоило вспомнить тот миг, когда король-чародей открыл портал, унося сестру. Нет, мир Земли все равно не поверил бы в россказни о невиданных мастерах магии, объявил бы сумасшедшей. А вот спасти сестру казалось реальной задачей, хотя Софья не представляла, с чего начать.
– Я иду в потусторонний мир? – спросила она у незнакомца, висевшего в нескольких сантиметрах над землей. Но эти странности не замечались. С той самой минуты, как она вошла в портал, Софья объявила себе, что отныне ничто и никто не заставит ее изумиться до потери сознания. Всякая магия и любая неожиданность делились отныне ровно на две категории: полезное и опасное. Незнакомец, очевидно, принадлежал к первой.
– Нет, ты просто перемещаешься между мирами, – ответил он. – Ваш мир – один из многих. Эйлис – еще одна далекая планета со своими законами. Соединяют их вот такие порталы. Как знать, может, человечество скоро тоже изобретет нечто подобное.
Софья кивнула, еще раз убедившись в нейтральности намерений существа. Волшебным помощником его называть не удавалось, потому что никакой настоящей помощи он не предлагал, скорее, открывал для нее «справочное бюро».
– Так… Чем опасен Раджед?
– О! Очень многим, – протянул собеседник, театрально закатывая глаза, отчего Софье показалось, что над ней намеренно издеваются, зная наперед, что случится в следующий миг. – Он один из самых сильных магов в Эйлисе. Но главное его оружие – самоуверенность и хитрость. Опасайся его обмана! И еще… если он предложит тебе что-то отведать с его стола, отказывайся, как бы ни была голодна.
– Он намерен отравить меня? – удивленно приподнялись брови Софьи.
– Нет-нет, как ты поняла, Раджед вообще не хочет убивать тебя, – помотал головой некто, еще раз подтверждая невеселые раздумья переходящей через границу миров. Стать игрушкой в руках чародея – участь едва ли более завидная, чем смерть.
– Да уж… И на том спасибо, – брезгливо фыркнула Софья. – Вы не будете мне помогать? Впрочем, это я уже вижу.
– Это твой путь, Софья. Ты должна пройти это испытание сама, – пристально поглядел на нее Сумеречный Эльф с теплотой и участием, которые отразились в его глазах. – В последний раз, когда я вмешался со своей силой в жизнь одного мира… Впрочем, тебе этого лучше не знать.
Он вновь натянул маску шута, хотя за миг до того Софья могла поклясться, что не встречала более несчастного и бесприютного создания за всю жизнь, столько боли и немого обреченного негодования выразило его лицо.
– Что за мир такой… Эйлис? – крикнула поспешно Софья, замечая, что нежданный посланец неизвестных сил намерен вновь раствориться, пройдя сквозь стену.
– Окаменевший умирающий мир, – донесся слегка приглушенный голос из-за гладкой породы. – Да минуй такой рок Землю! Да минуй Землю я…
Софья испуганно стиснула зубы, стирая тыльной стороной ладони испарину со лба. Последние слова незнакомца заронили в ее сердце тревогу о судьбе собственной планеты. Пока ее глушил нескончаемый страх за жизнь и здоровье Риты, но со временем это гнетущее чувство обещало вырасти в нечто куда более тяжкое, чем предостережение чудаковатого призрака.
Невеселый путь продолжался, острые камни с упорством цепких колючек рвали тонкие подошвы кроссовок. Вскоре портал родного мира скрылся за изгибом дороги. До того Софья шла, судя по ощущениям, в гору, а потом узкая тропа пошла под уклон. Когда забрезжил свет впереди, собственное тело разделилось на самостоятельные центры: ноги продолжали идти, руки совершали ненужные движения, то сжимаясь в кулаки, то судорожно теребя лямку рюкзака. А сердце билось где-то в горле, подбираясь к голове, отчего Софья рисковала позабыть все полученные советы. Но ясный разум в ее случае оставался единственным помощником в спасении сестры. Знать бы как!
Наверное, впервые в жизни она оказалась в такой ситуации, когда абсолютно не ведала, чего ждать от следующего утра. Перехитрить льора казалось невозможным. Уступить ему – тоже немыслимым. Бросить родную сестру – просто кощунственным.
С тяжелым вздохом неизбежности Софья перешагнула грань второго портала, выбравшись в другой мир тоже через зеркало. Мутное, в тяжелой раме, оно представляло собой запыленный памятник эпохи барокко-рококо, разве только мотивы резных завитушек не походили на земные. В их витиеватом плетении скалились не очень приятные создания, а вместо чудесных листиков райских кущ торчали умело вырезанные шипы терний.
– София! – тут же раздался знакомый бархатный голос, который хотелось слышать меньше всего. Это зычное приветствие по сравнению с хриплыми напутствиями нежданного пришельца из туннеля отзывалось неприятным контрастом.
Впрочем, ни тот ни другой мужчина не понравились Софье: они не производили впечатления тех, кто способен защитить. Один стал причиной ее злоключений, а другой оставил горькое послевкусие встречи с привидением. Но спокойнее было говорить с тенью, чем снова терпеть пытливый взгляд янтарных глаз льора. Чародей поджидал у портала, восседая на широком троне, который и правда чем-то напоминал диван в родной квартире, оставшейся слишком далеко, чтобы помышлять о побеге. Теперь она оказалась в башне чародея, в чужом мире, на другой планете.
Софья остановилась возле портала, спиной ощущая, что спасительная дверь пока не исчезла за ней, не сомкнулась западнёй.
– Я пришла. Верните теперь Риту, – глухо прозвучал собственный голос. Она не умела ни командовать, ни ставить ультиматумов, ей не приходилось вести за собой группы или отряды бойцов. Но в тот миг, когда она встретилась непреклонным взглядом с льором, Софья обнаружила в себе способность четко и без ненужного вызова формулировать свои требования.
– К чему такая спешка? – дернулся с места неутомимый Раджед, праздно ухмыляясь. Танцующей походкой он подскочил к невольной гостье. А она от ужаса не видела ни его лица, ни обстановки тронного зала с порталом.
– К тому… – прохрипела Софья, давясь вновь нахлынувшей волной страха, но заставила себя вспомнить, с каким спокойствием произнесла прошлую фразу, и продолжила непоколебимо: – К тому, что вы похитили маленькую девочку.
– Лиитэ София, или, как у вас говорят, мисс София, госпожа София, вы ведь моя гостья, – с притворным огорчением покачал головой Раджед, помахивая рукой. – К чему так спешить?
Льор мягко, но настойчиво подхватил ее под локоть. Его сапоги простучали отчетливым ритмом по темному мрамору пола. Звук отразился от изукрашенного узорами каменных лепнин сводчатого потолка и затерялся в нишах стен, где притаились изысканные статуи.
В тронном зале все венчал камень, разве только на троне лежали притягательно мягкие пурпурные подушки. Льор не отказывал себе в комфорте, а Софья при взгляде на них поняла, как сильно утомилась при переходе через миры. И чародей прекрасно знал это.
Он провел невольную посетительницу в соседний зал, усадив на мягкий стул с высокой спинкой. Ее не собирались приковывать или пытать, но настойчивое гостеприимство не успокаивало. Она ощутила, что ноги налились свинцовой усталостью, а разум затуманился в нездоровой сонливости. Глаза ловили отблески светящихся шаров, которые парили без креплений под потолком залы, создавая мягкое, приглушенное сияние.
В воздухе витал слегка пряный незнакомый аромат. Соня помнила, что так же пахли ладони льора, который тоже сел за стол. Оттиск аромата терялся в великом множестве новых запахов, порожденных яствами, расставленными на массивном деревянном столе.
– Путь через портал отнимает много сил, посидите отдохните. Приглашаю вас к моему столу. А после покажу вам башню, – обвел рукой блюда чародей, заискивающе и внимательно рассматривая недовольную гостью.
Желудок Сони издал обидчивое бормотание, напоминая о себе. Закономерно, ведь она не только устала, но и проголодалась, дивясь кушаньям. На столе нашли свое место запеченная рыба всех размеров, крабы и кальмары, птица и, конечно, сочное мясо на любой вкус. Гарниром к ним шли изысканно нарезанные овощи, порой даже фрукты, например печеные ананасы. На продолговатой тарелке в сопровождении меда и крупных виноградин расположилось великое множество сыров. Все блюда с аккуратностью ювелира украшались фигурными дорожками из соусов. Легкие закуски выстраивались изысканнее, чем в самом дорогом ресторане, а вазы с экзотическими фруктами буквально светились.
Льор Раджед с намерением еще больше подогреть аппетит уставшей странницы впился в крупное яблоко. Кожура с приглушенным треском лопалась под натиском его зубов, а затем тихо поддавалась спелая пористая мякоть, по пальцам на кружевные манжеты стекал прозрачный сок. При этом льор неотрывно следил за Софьей, буквально прожигал ее взглядом. И она представила, что в первые дни творения змей-искуситель точно так же соблазнил Еву попробовать плод с Древа познания добра и зла.
Раз уж человек отличал их, раз уж ее предостерегли, то пришлось вновь собраться, вновь отогнать преступную дремоту. А приглашение к столу Софья расценила как начало мучений, твердо заявив:
– Благодарю, льор Раджед, но я совсем не голодна.
– Вот как… – вздохнул он, пропев: – Возьмите хотя бы яблоко, лиитэ.
Раджед покрутил манящий круглый плод в руке, щурясь, показывая его с разных сторон. Но Софья настойчиво помотала головой, точно перед экзаменатором, который проверяет ее знания каверзным вопросом. Но если бы! В тот миг она была бы рада хоть до конца жизни сдавать сложнейшие экзамены. Лишь бы знать, что родные в безопасности.
– Нет, господин льор, – отрезала она, но робела прямо выказывать свою ненависть, добавив: – Я пришла по делу.