В плену лживого солнца

Глава 6

В жарком мире песка и камней дрожало марево нагретого воздуха. Под управлением маэстро ветра гудели барханы, исполняя органную композицию единственной ноты. Вольный странник взвихрял верхушки холмов и скатывал вниз сыпучие волны.

Увязая в песках, между барханами шёл человек. Один на один с беспощадной пустыней, он направлялся к недосягаемо далёкому горизонту, куда медленно опускался полыхающий шар. Усталый путник с трудом переставлял сбитые ноги, но ни на шаг не позволил себе отклониться.

Едва за краем земли пропал последний оранжевый отблеск, путник остановился.

Ногам передался лёгкий толчок – в недрах планеты зарождалась стихия.

И вдруг посреди пустыни всколыхнулось облако пыли. Налетевший ветер поднялся вихрем, образуя рыжий круговорот, и грозно завыл.

Затаив дыхание, путник смотрел, как, осыпаясь песчаным каскадом, перед ним восстаёт остроконечный сияющий исполин. Враз навалилась тяжесть. Спеленала и обездвижила. Придавила неподъёмной плитой саркофага…

Умирающий день сменили синие сумерки. Вечернюю тьму – мрак подземелья. Он наблюдал из темноты. Ждал долго и терпеливо. Выбираясь из кошмарных глубин, полз по древним, изборождённым расколами, стенам.

По щербатым ступеням забродили зыбкие тени, и врата с таинственной вязью пошли отворяться…

Холод кольнул кончики пальцев, проник в мышцы, пробрал до костей. Сдавленная ужасом грудь с трудом справлялась с дыханием.

Собрав последние силы, путник шагнул назад и оступился. Нелепо взмахнув руками, упал навзничь и распахнул глаза…

… Над ним мерцали холодные звёзды.

Подхватившись, парень вытаращился во тьму.

Ночь. Холод. Тишина.

И сонный лагерь.

В груди трепыхалось сердце, всё ещё зажатое в тиски тревожного сна. Неповоротливый язык тряпкой прилип к нёбу.

Дуг глянул на ружьё, перевёл дыхание и потянулся за фляжкой, чтобы смочить пересохшее горло. Да так и застыл, натолкнувшись на жадно горящие зрачки.

Из темноты выдвинулась хищная морда. Крупная тварь оскалила пасть и предостерегающе зарокотала. Свет фонаря обрисовал мощные дуги клыков.

Фляжка бесшумно выпала из ослабевших пальцев. Глотку сковал спазм. И в момент, когда подобравшийся зверь бросился к парню, тот уже проваливался в ничто.

***

Вадим проснулся от разговоров. Снаружи, отбрасывая на шатёр синие тени, стояли несколько человек.

– На привязи, как иначе-то, – донеслось до него. – А так разбежались бы.

– Может, и к лучшему, – произнёс ломкий голос.

Вадим вспомнил его обладателя, темнокожего паренька, друга Таонги. Кажется, его зовут Мунаш.

Ситник осмотрелся, в шатре он находился один. Юрбен и Степной, коллеги-учёные, уже встали. Он сел, спустив ноги с раскладушки. С головы на плечи сыпануло.

«Что за чёрт?..»

Он провёл ладонью по лицу и волосам. Под кончиками пальцев перекатились песчинки.

«Да что за чёрт?!! Откуда?»

Ситник чихнул раз, другой. Закашлялся, взбивая вокруг головы белесое облако, и быстрыми движениями принялся стряхивать песок.

За палаткой всё ещё топтались работники.

– Чего вы здесь собрались? – услышал он Лебедева.

– Дуг пропал, – убитым голосом сообщил Буру. – А ночью Мунаш кое-что видел.

Вадим метнул взгляд на вытянутые тени и быстро встал. Он стащил свитер, одёрнул футболку и, на ходу собирая волосы в хвост, поспешил наружу.

У баков с водой стояли рабочие и профессор. Жмурясь от слепящих солнечных лучей, Ситник направился к компании.

– Ты что-то видел ночью? – спросил он у Мунаша.

Рабочие молча повернулись к Вадиму.

– Я плохо его рассмотрел, – ответил парнишка. На лице цвета мокко беспокойно подрагивали выразительные глаза. – Я за палатку выходил. Когда там стоял, услышал шорох. Думал, тоже кто-то вышел. А когда обратно пошёл, между вашим шатром и бочками какой-то зверь стоял.

Ситник почувствовал между лопатками холод.

– Какой ещё зверь?..

– Темно было, – почему-то виновато произнёс Мунаш.

– Так, может, пёс отвязался?

– Не-е… – замотал головой подросток, – этот намного больше, и глаза у него светились.

– И куда этот зверь потом делся? – спросил профессор.

Мунаш неуверенно пожал плечами.

– Сквозь песок, что ли, провалился? – на лице Ситника прилипла неестественная улыбка.

Вокруг переминались с ноги на ногу хмурые рабочие. На шутку никто не отреагировал. Лебедев со строгим вниманием посмотрел на мальчишку.

– А не привиделось ли тебе случаем, а, парень? – спросил он. – Ночью оно, знаешь, как бывает?

– Не привиделось, – ответил за Мунаша Буру.

Бригадир отошёл в сторону, рабочие расступились. Взгляды Лебедева и Ситника упали на бак с водой. На зелёной крашеной поверхности отчётливо выделялись кривые борозды. Песок у бака был плотно утоптан странного вида следами – длинными, с полторы человеческих ступни, и узкими.

«Не привиделось», – с безнадёжной тоской подумал Вадим и только сейчас заметил на голубом полотне шатра засохшие бурые разводы. Будто тёрлось о него что-то. Песок у входа впитал кровавую дорожку, крапчатой змейкой уходящую в пустыню.

– Откуда… – выдавил Ситник и испуганно посмотрел на собравшихся. – Кровь откуда?.. Чья это кровь?! Зверя этого, да?!

Закашлявшись, он прочистил горло.

– Не его это кровь? – ответил Буру. – И не Дуга. Дуг вообще пропал. Всё окрест обошли, нет его нигде. – Он глянул в сторону собачьего навеса. – Загрызли ещё одну псину. На месте разорвали бедолагу.

– Сандал предупреждал, что они вернутся, – прошептал потрясённый Ситник, нервно растирая висок. – Они теперь всё время будут приходить.

– Но этой ночью было тихо, – заметил Лебедев. Несмотря на загар, лицо учёного казалось безжизненно серым. – Как они могли подобраться и псов не всполошить?

– Да вы пойдите посмотрите на них. Уделались от страха и забились по углам. Проф, мы что с парнями думаем… а что, как прав столичный следователь на счёт Роджера? Не просто так ведь советовал остеречься. Теперь вот Дуг пропал. – Стоящие вокруг рабочие согласно забубнили. – Дело серьёзное. Нужно об этих шакалах сообщить куда следует. Пусть, что ли, охотников своих пришлют. Что мы безоружные? На всех пара стволов, остаётся сигналками отпугивать.

Лебедев огладил тронутую сединой бородку.

– Ты прав, Буру. Я сейчас же свяжусь с Сандалом и сообщу о пропаже ещё одного человека.

– Он говорил, что готов помочь с охраной, – напомнил бригадир.

– Вот заодно и обговорим.

– Обговорим, – буркнул Ситник и выпрямил спину. – Ладно, обсудили и будет. Что толку толпиться, работа сама по себе не начнётся, а времени у нас лимит. Собирайтесь, идём на раскоп.

– Профессор, а как же Дуг? – забухтели рабочие.

Лебедев повернулся к бригадиру.

– Отправь человека три на поиски, остальные… – он посмотрел на хмурые лица, – собирайтесь на работу. Коллега прав, останавливаться нельзя.

Рабочие, тихо переговариваясь, побрели под навес, где Таонга колдовал над жаровней, установленной на открытом огне.

Вадим приблизился к баку, провёл ногтем по глубокой кривой борозде и содрогнулся. Такую отметину мог оставить разве что здоровенный гвоздь. И то, если к нему приложить немалую силу.

Из профессорского шатра, позёвывая, вышла Лин. Постояла, потирая плечи и оглядывая проснувшийся лагерь. Затем небрежно скрутила на макушке волосы и направилась в душевой модуль.

Похоже, она ещё ни о чём не знает, догадался Вадим. Что ж, он будет первым, кто сообщит о той чертовщине, что творилась здесь ночью.

И Ситник решительно направился к девушке.

Притихшая Алина сидела в углу сдвоенных лавок, обхватив руками колени. Несмолкающие разговоры о ночном происшествии ввели её в состояние, близкое к унынию. От завтрака она отказалась, сославшись на отсутствие аппетита. Выпила только кружку воды. А, когда группа отправилась на раскоп, одной из первых подхватилась и поспешила вместе со всеми. Хотелось как можно скорее окунуться в работу, чтобы не думать о тех кошмарах, которые всё чаще стали посещать экспедиционный лагерь.

Вадим подошёл к профессору. Стоя плечом к плечу, они смотрели вслед уходящих людям.

– Проф, вы не думали о том, чтобы отправить отсюда вашу племянницу? Марго, кстати, тоже. В лагере становится небезопасно, тем более для женщин. Что собаки. У нас уже люди пропадают.

– Надеюсь, сумею убедить её в этом, – ответил учёный, однако уверенности в его голосе не было. – А вот без Марго мы будем как без рук. И это я ещё не говорю про рабочих. Если они начнут покидать раскопки, мы не имеем права их задерживать.

– Я так понял, вы ещё не связывались с Сандалом? Я согласен с Буру, пусть местные пришлют своих охотников.

– Сегодня с утра что-то не то со связью. Марго кое-как вышла на главное управление столичной полиции, но там сказали, что рабочий день ещё не начался и никого нет на местах. Просили перезвонить позже, а позже пропала связь. Техники работают, подождём.

– По идее Сандал сам должен скоро подъехать, – напомнил Ситник.

– Не знаю, не знаю.

– То есть?..

– Вадим, – учёный скрестил на животе ладони, оттопырив кверху большие пальцы, – ты вчера не получал сообщений с предупреждением о песчаной буре в Харахти?

– Буря в Харахти?

Не сговариваясь оба посмотрели на чистую линию горизонта.

– Оказывается, на район стремительно надвигается буря, – сообщил профессор. – Ночью пришло предупреждение. Но что меня удивило – синоптическая карта была составлена и отправлена вчера днём.

– Хм… странные дела вокруг нас творятся.

– Может ли так сильно ошибаться современная высокоточная аппаратура? – Закрыв глаза, профессор потёр переносицу и хлопнул Ситника по плечу. – Идём на раскоп, пора заняться делом.

…

Над лабиринтом раздавался характерный шум: деликатное постукивание археологических инструментов, шелест просеивания песка, деловитые переклички и злое бурчание рабочих, перемещающих отвалы.

Многовековой окаменевший слой потихоньку сдавал позиции, уступая маленькому геологическому молоточку. Забыв обо всём на свете, Вадим полностью погрузился в работу, пока его не отвлекли беззаботные смешки неподалёку. Он машинально поднял голову и увидел в соседнем проулке Лин и пижонистого молодчика. Парочка в порыжевших от пыли комбинезонах аккуратно обметала кисточками осколки древности и оживлённо болтала.

«Так вот почему вы, Алина Николаевна, перестали докучать родному дяде своими хотелками».

Причина резко возросшего интереса Лин к работам на раскопе стала для Ситника слишком очевидной.

Пижонистый красавчик поднял очередную находку и сдул с неё пыль. Затем потёр находку о комбинезон и, передав Лин, что-то сказал. Девушка прыснула со смеху. Парень обнажил в улыбке ровные белые зубы.

«Вот мудила! – вспыхнул Ситник. – Да он просто ест её глазами. Сва-ли-на-хрен!!!» – хотелось ему заорать.

Но он осёкся. Лин внезапно подняла глаза, мгновенно вогнав Ситника в краску. Пижон повернул лицо, и теперь они оба смотрели на Вадима с недоумением.

Ситник пригнул голову и собрал непослушными пальцами инструменты. Взметая ногами мягкий песок, он торопливо взобрался на насыпь и спрыгнул с другой стороны лабиринта.

Глава 7

– Вадим? – Кутаясь в шерстяной плед, Алина вошла в шатёр и опустила полог. – Ты хорошо себя чувствуешь? На тебе просто лица нет, я ещё днём это заметила.

Ситник свирепо глянул на девушку и уткнулся глазами на планшет.

– Нормально, – буркнул он и попытался сосредоточиться на работе. Но линии на схеме пошли предательски скакать и расплываться.

Свернув карту лабиринта, Вадим откинулся на спинку стула и потёр шею. Место укуса опухло и нестерпимо зудело. Вдобавок прибавилось неприятное жжение. Болезненная гримаса Ситника не осталась не замеченной Лин.

– Что там у тебя?

– Ничего. Москит укусил.

– Дай посмотрю.

– Я же сказал, обычный укус! – отстраняясь, огрызнулся Ситник.

Лин настойчиво отвела его руку и нагнулась. В расстёгнутом вороте рубашки он близко увидел манящую впадинку между ключицами. Потом блестящий каштановый локон, свесившись, лёг ему на лицо, и тонкая смесь цветочного аромата и нагретой солнцем чистоты защекотала нос.

Девушка внимательно изучила ранку, чуть надавила пальцами по краям и заглянула Вадиму в глаза. В её собственных глазах при этом дрогнуло беспокойство.

– Этот москит был размером с шершня? Такой, с чёрно-жёлтыми крыльями, да?

Ситник продолжал упрямо молчать.

– Вадим, ты себя в зеркало давно видел?

– Чего?

Лин приподняла край пледа и вытащила из кармана шорт мобильник. Засняв лицо Ситника, она развернула к нему экран.

– Ну и что я должен увидеть?

На шее красовалось припухшее багровое пятно с выступившей кровянисто-гнойной каплей. Вадим поморщился – неприятно. Но в остальном всё то же.

– В чудовище вроде не превращаюсь. – Он повертел изображение и так, и эдак. И вдруг подался вперёд, вцепившись в мобильник двумя руками. – Ох ты ж!

Его светло-голубые глаза поменяли цвет. Радужка практически исчезла, выдавленная непомерно расширенными зрачками. Таких не бывает даже в густой полутьме.

– Вадим, это Пустынный Табанус[8]. Не смертельно, но приятного мало. Тебе нужно срочно сделать инъекцию, пока токсин не распространился по всему организму. Иди к Марго, у неё есть нужные препараты.

– Это обязательно? А если ничего не делать?

На лице Лин отразилось сочувствие.

– Ну-у… сначала будет сильно болеть, – стала она объяснять. – Но это полбеды. Он вызывает галлюцинации. А ещё были случаи, когда из-за странных видений человек начинал себя неадекватно вести. Так что не затягивай, лучше иди прямо сейчас.

Она спрятала телефон и предложила:

– А то пошли вместе.

Ситник нахмурился и, чуть помедлив, снова придвинул к себе планшет.

– Сам схожу. Сейчас только закончу.

– Как хочешь. – Лин плотнее запахнула плед и пошла к выходу. – Смотри не забудь.

Помахав на прощанье рукой, она выскользнула наружу.

Выждав с четверть часа, Вадим встал и потянулся, разминая спину.

«Токсин, галлюцинации, – усмехнулся он, вспомнив, как утром обнаружил в голове песок, – так, может, и не было ничего? Интересно, многих успел покусать этот табанус? Или мне одному повезло?»

Натянув куртку, Ситник загасил лампу и вышел на свежий воздух.

На небе сияли далёкие звёзды. Однако луна уже поднималась, затмевая их призрачный свет. В разных концах лагеря мерцали неяркие огоньки – до приезда профессиональной охраны решено было выставить для надёжности целых четыре поста по два человека. Пусть и в ущерб основным работам, но, как говорится, безопасность превыше всего. Как надолго – пока неизвестно. Дозвониться до следователя Лебедеву так и не удалось, да и тот где-то задерживался.

Вадим постоял немного, наслаждаясь вечерней прохладой, сунул руки в карманы штанов и прогулочным шагом направился к ассистентке профессора. От палаток, где жили наймиты, раздавалось басовитое бормотание и лязг походной посуды. Иногда кто-то позволял себе смех, правда, сдержанный, всё же ситуация не располагала к веселью. В профессорском шатре сошлись в баталии два голоса: возмущённый – Лин и менторский – пожилого учёного.

«Убеждает», – подумал Ситник.

С той стороны, где находился шатёр Ланской, лилась тихая блюзовая мелодия. Томная композиция, наполненная бархатной чувственностью и налётом тревоги, плыла над вечерней пустыней.

Перед носом молодого археолога неожиданно откинулся полог.

– Будущий профессор Ситник?

Ланская смотрела на него с загадочным сиянием в глазах.

– Мне требуется ваша помощь… – начал Вадим.

– Я знаю, – произнесла жгучая брюнетка и отступила, позволяя войти.

Ситника встретил опасный дурман, навевающий мысли о жаркой ночи. Горьковатый и терпкий, с примесью ускользающих ароматов иланг-иланга и туберозы.

– Входите, – добавила Марго и плотно запахнула полог. – И можете быть уверены, будущее мировой археологии, эту ночь вы будете спать спокойно.

____________________

[8] Пустынный Табанус (лат. tabanus – слепень) – здесь вымышленный вид насекомого.

Тихо урча двигателем, фургон обогнул холм, погасил фары и, прокатившись чуть вперёд, остановился на краю склона. Росс перелез в салон, натянул куртку и дёрнул молнию.

– Пошли, Димыч, времени в обрез.

Прихватив сумку с рабочим набором, он откатил дверцу и выбрался наружу. Север обошёл фургон с другой стороны и встал рядом с Эдом на краю склона.

Над округой стояла тишина. Внизу, развороченная раскопками, лежала равнина. Лунные лучи высвечивали вскрытые участки, не задевая теней, засевших в проулках и тупиках. Судя по границам, обозначенным ленточным ограждением, лабиринт занимал довольно обширную территорию. На поселение-деревушку он походил мало. Под слоем песка укрывался достаточно крупный город.

В полста метрах к востоку от раскопа расположилась экспедиционная стоянка. От лунных лучей её прикрывала гряда барханов. В подрагивающем свете одинокого фонаря серели шатры и палатки, светлыми пятнами маячили навесы. То тут, то там выступали из темноты сборные модули. Плавные движения огоньков по периметру выдавали охрану.

– Основательно они тут устроились, – заметил Север. – Со всеми удобствами.

– Явно надолго. Сколько времени потребуется на обнажение всех пластов.

Утопая по щиколотку в песке, они спустились со склона и бесшумно двинулись в обход сонного лагеря, держась на достаточном от него расстоянии.

Час спустя Росс выбрался из душного подземелья, вдохнул полной грудью и утёр повлажневшее лицо. Луна к тому времени почти убралась с небес, погрузив землю в потёмки.

Он смотал верёвку, затолкал в сумку и взялся аккуратно прилаживать доски на место. Неподалёку послышался звук, больше похожий на сдерживаемый кашель. Росс оглянулся. Для напарника слишком близко, сегодня тот работал на северо-востоке от лагеря.

Окрест лежали неподвижные серые пески. Прислушиваясь, он сунул руку во внутренний карман, пальцы сдавили шокер. Тишина неприятно подёргивала нервы своей неопределённостью.

В наушнике раздался тихий треск.

– Эд?.. – приглушённо позвал Север.

– У меня ещё одна, – предупредил Росс, продолжая оглядываться. – Что у тебя?

– Закончил, иду обратно.

– Что в лагере?

– Порядок, ни одного движения. Но со стороны холмов какой-то непонятный шум. Не знаю, что за хрень. Думаю, нам лучше поторопиться.

Росс затаил дыхание.

– Понял, – отозвался он и настороженно повёл глазами по сторонам. – Скоро буду, Димыч. Давай, отбой.

Закончив с досками, он снова замер. Ухо уловило какой-то звук, стремительный и опасно близкий. Точно вздох или дуновение ветерка. Росс попытался поймать малейшую тень. Но вокруг только холод и полная неподвижность.

Повесив сумку на плечо, он по указателю детектора повернул на девяносто градусов и отключил прибор. На фоне густо-синего неба чёрным горбом выступал бархан. Перемещаясь как можно тише, Росс двинул мимо экспедиционной стоянки к подножию холма. Через полста шагов свет лагерного фонаря полностью растворился, и Эд переступил границу непроглядной тьмы.

Отсчитав от предыдущего устройства положенное по инструкции расстояние, он достал из сумки тактическую лопатку и сделал в песке углубление. Затем извлёк из защитного контейнера капсулу с «ловушкой» и положил в лунку.

Расчехлив терминал, Росс отступил на несколько шагов и дистанционно активировал установленное устройство. Над капсулой два раза выстрелила яркая дуга. Отпрянувшая тьма вернулась, жадно поглотив разреженные частицы излучения. Образованное поле мерно загудело.

Со стороны лагеря брехнула псина, и с вершины нависающего над Россом бархана с шорохом потёк песок.

Эд поднял голову – воцарилась тишина – и вернулся к работе. Стоило поторопиться. Опустив на глаза очки, он сменил режим восприятия. Над прибором полыхала прозрачная фиолетовая полусфера с радиусом в два метра у основания. Всё. Одну часть задания они выполнили – «ловушки» на месте.

Он активировал браслет и уставился на всплывшее над запястьем голографическое окошко. Пальцы заныли от напряжения.

– Да давай ты уже…

Ответ запаздывал, что было необычно само по себе. Прошло не менее полминуты, прежде чем спутник принял данные с зарегистрированных в системе «АРГУС» устройств и в итоге выстроилась проекция бреши.

Эд нахмурился. То, что он увидел, ему не понравилось. Он снова достал детектор, сопоставил картинки двух дней и досадливо мотнул подбородком.

Алая прореха, напоминающая рваную рану, оставалась вне зоны действия мощных приборов. Со вчерашнего дня она разветвилась новыми расколами. Набирающая интенсивность аномалия мешала устройствам обнаружить друг друга, чтобы «сплести шов», и продолжала захватывать территорию, как опасный невидимый враг. Направление шло через лагерь, пересекало лабиринт и уводило на запад.

Почесав затылок, Росс засы́пал активированную «ловушку» и разровнял песок. Затем убрал в сумку приборы с лопаткой и двинулся к условленному месту, где ожидал Север.

– Ну? – встретил тот.

– Не цепляют. Чрезмерно высокий уровень.

– И что теперь? Если в ближайшие дни активность повысится хотя бы на пару значений, Харахти ухнет в дыру.

– Подождём ещё день. Ничего не изменится – будем думать. А на сегодня сделали, что могли. Погнали, пора уезжать.

Чтобы сэкономить время, они решили срезать и пройти через лагерь. Когда приблизились к отдельно стоящему шатру, Росс ощутил в щиколотке свободу и присел.

– Ты чего? – мгновенно обернулся Север.

– Иди, я догоню.

Напарник бесшумной тенью двинулся дальше.

Пока Эд стягивал шнурки на ботинке, слуха коснулся всё тот же непонятный звук – не то вздох, не то шелест ветра. Закончив с ботинком, он поднялся. Впереди отчётливо зашуршали шаги. Росс едва не выругался на забывшего про осторожность приятеля, но быстро захлопнул рот. За шатёр заскочил человек. Не заметив припавшего к стенке Росса, ночной гуляка повернулся к нему задом и, опасливо выглядывая из-за угла, принялся осматривать освещённую площадь лагеря.

Задержав дыхание, Эд подался назад. Под ботинком предательски скрипнул камень. Человек сдавленно охнул и оглянулся. В тот же момент Росс нырнул в темноту за шатёр. Предпочтя больше не рисковать, он углубился в пески, широкой дугой обошёл угол лагеря и уже через пять минут торопливо взбирался по сыпучему склону.

– Поехали быстрее! – запрыгнул он в кабину и захлопнул дверцу. – Нужно успеть до рассвета отправить отчёт.

Напарник повернул ключ зажигания. Переваливаясь на песчаных наносах, фургон выбрался на дорогу и, прибавив скорость, с включенными фарами спокойно продолжил путь.