История Хоперского полка Кубанского казачьего войска 1696–1896 гг.

Сюда же, в приазовские степи, между Кубанью и Ею, в мае 1771 года, по повелению Императрицы Екатерины II были переселены с бендерской степи четыре ногайские орды: едишкульская, едисанская, дажамбулакская и буджацкая 108). Это стеснило старожилов – кочевых ногайцев, почему большая часть из них удалилась за Кубань, поселилась по обоим Зеленчукам и Урупу и подружилась с черкесскими племенами, жившими в закубанском крае. Переселенные в прикубанские степи ногайския орды подчинялись России и находились под ее покровительством как союзники, так что даже корпусу генерала де Медема поручено было защищать покорных ногайцев и оказывать им всякую помощь и содействие.

В 1776 году среди ногайских орд начались междоусобные смуты и раз доры, имевшие связь с происходившимн волнениями в Крыму, по случаю свержения хана Саин-Гирея и возведения на престол брата его, Шагин-Гирея, причем около 5000 казанов[44] ногайцев перешли с Кубани на бендерскую степь, а некоторая часть их соединилась даже с закубанцами. С этого времени пошли неурядицы в прикубанских степях, которые заставили русское правительство принять меры к удержанию в повиновении ногайцев и к изолированию их со стороны Крыма и Турции, откуда собственно и появлялась враждебная нам пропаганда. С этою целью на Кавказ был вызван генерал-поручик Александр Васильевич Суворов. Приняв в командование Кубанский корпус, Суворов в зиму с 1777 на 1778 год при помощи 3000 рабочих, высланных с Дона, укрепил редутами и фельдшанцами линию от Азова до Тамани, а оттуда вверх по Кубани до нынешней станицы Кавказской І09). Таким образом, ногайские орды были отделены от Крыма, Турции и закубанских черкес.

В 1781 году все ногайцы, кочевавшие в прикубанских степях, возмутились за стеснение их буйной свободы, следствием чего было переселение к Акерману 18,000 кибиток буджацких ногаев, увлекших с собою часть едисанов 110). Поэтому решено было наконец положить предел необузданному своеволию ногайского народа и светлейший князь Потемкин приказал переселить его в обезлюдевшие после пугачевскаго бунта уральские степи. Исполнение этого он поручил генерал-поручику Суворову. Прибыв в укр. Ейск в 1782 году, и приняв в командование Кубанский корпус, Суворов. произвел перепись всем ногайцам, а в июне следующего года он привел к присяге на верность России едишкульских, едисанских, буджацких и дажамбулакских ногаев вместе с султаном Адиль-Гиреем.

В том же 1788 году Суворов приступил к переселению названных орд на уральскую степь, но ногаи, возбужденные ханом Шагин-Гиреем, начали волноваться и бунтовать. Во время этих волнений значительная часть их устремилась за Кубань, с целью переселиться к черкесам, но настигнутые Суворовым на Лабе, в 12-ти верстах от Кубани, ногайцы понесли жестокое поражение при урочище Керменчик и принуждены были покориться. Часть их успела однако уйти к устьям Урупа и Лабы, а остальные переселены большею частью за Урал и в степи между Ставрополем и Астраханью. Так, по р. Калаусу и его притокам, Б. и М. Янкулям, заняли кочевьями кипчаковцы, казбулатовцы и наурусовцы; по Кумским Барсукам – мангитовцы; по Тахтамышу и Тамлыку расположились селения абазинов Дударуковых, Клычевых и Шахина Лоова; по Куме, выше нынешней ст. Бекешевской – абазины Бибердова и Лоова, а ниже станицы Суворовсвкой – ногайцы джембулатовцы, казбулатовцы и едисанцы 111). Спустя несколько лет, эти ногайцы были обезоружены, подчинены русскому управлению и постепенно потеряли воинственность, хотя не переставали заниматься разбоями и воровством вплоть до окончательного заселения русским элементом Ставропольской губернии в половине текущего столетия.

Ногайцы занимались скотоводством, овцеводством и имели большие табуны лошадей. По характеру своему народ этот скрытен, корыстолюбив, завистлив и склонен к воровству. Гостеприимство у ногайцев, хотя составляло видную черту их характера, но вследствие привычки к обману и полного отсутствия понятий о нравственности, они только с рассче-том принимали гостя и при удобном случае бессовестно обкрадывали его, также как и гость не стеснялся обокрасть хозяина. Считаясь мирными и русскими подданными и живя вблизи русских поселений, народ этот был самым величайшим злом в жизни наших пограничных казачьих станиц. С первых же годов поселения на Азовско-Моздокской линии, казаки на себе испытали степень преданности и миролюбия этих двуличных друзей, мнимых кунаков своих. Они вместе с кабардинцами и черкесами постоянно участвовали во всех набегах на нашу линию, шпионили за нами, служили горцам проводниками в хищнических партиях и укрывателями в своих аулах. Впрочем, нужно отдать им справедливость: они ради золота и подарков одинаково продавали и своих единоверцев и русских. В этом отношении особенную известность приобрел в те времена ногайский мурза Ислам-Мусин 112).

Но за Кубанью и Кумою обитали более воинственные народы нежели ногайцы; это были закубанские черкесы и кабардинцы, самые опасные враги и соседи казаков. Черкесы называли себя адыге и абадзе; к первым принадлежали бесленеевцы, обитавшие на Б. Лабе и Тегенях; из владельцев их известны князья Кануковы и Шалоховы. Темиргоевцы и егерукаевцы жили на нижней Лабе; у темиргоевцев замечателен был род князей Балотоковых. Махошевцы – на левом берегу Лабы выше Темиргоя; владетельный князь Богарсук. Гатюкаевцы – на Лабе и Белой. Бжедухи – по рр. Псекупсу и Пшишу. Беглые кабардинцы, издавна поселились по долинам обоих Зеленчуков и в верховьях Урупа. Народ этот выходцы из Кабарды, прежде жили на плоскости Кумы и Баксана, а в 1804 году покинули свои равнины и перешли за Кубань. К абадзе принадлежали: абадзехи, жившие по обоим берегам р. Белой между Лабой и Пшишем; шапсуги, натухайцы и убыхи жили на запад от предъидущих.

Кроме этих племен, по верховьям рр. Лабы и Зеленчуков, по Кефару и Бежгону обитали общества абхазскаго племени: башильбай, медовей, баг, там, кызыл-бек, шагирей, баракай и другие мелкие народцы. Наконец в верховьях Кубани и по р. Теберде жили карачаевцы, которых считают остатком древнего народа маджар (ныне венгры). Кабардинцы, народ неизвестного происхождения, издавна поселились по долинам рр. Малки, Баксана, Чегема, Подкумка. Они занимались коневодством и скотоводством, были воинственны и между кавказскими горцами считались законодателями моды, внешнего изящества, военной выправки и прочих качеств лихого и ловкого наездничества.

Кто такие черкесы, откуда они и когда поселились в закубанском крае – неизвестно ничего и история не дает о них никаких сведений. Сами себя они называли адыге и абадзе: у греческих историков они упомннаются под именем зихов, торетов, керкетов, а русские называли их просто черкесами. Они считали себя вольными и не подчинялись ни турецкому, ни русскому правительствам и каждый народ, каждое племя жили совершенно самостоятельною жизнью. У некоторых племен были владетельные князья и дворянство. Князь считался главою народа, начальником его вооруженных сил, занимал первое место в народном собрании, но никакой власти не имел; он жил войною и тем, что на него работали его собственные крестьяне. Неограниченною властью пользовался только старший в семье. Черкесские общества искони управлялись своими мирскими сходками или собраниями народа. По коренному обычаю черкес, каждая община или общество, каждый народ были совершенно самостоятельны, никому не подчинялись, управлялись сами собою на мирской сходке, судили в народном суде по адату (обычаю) или шариату (гражданское право мусульман, основанное на коране). Общее народное собрание, на которое собираются вольные люди народа, имело целью разрешение спорных вопросов между обществами и все вопросы о войне и мире. Таким образом, по своему гражданскому устройству закубанские народы представляли из себя несколько отдельных самостоятельных республик, составлявших как бы один федеральный союз.

Черкесы вообще среднего роста с правильными и мужественными чертами лица, сквозь которые, однако, проглядывает свирепость. Из числа черкешенок попадались настоящие красавицы. У черкесов много было стремления к изяществу и внешнему блеску: адыге считались большой руки джентльменами, находя даже неприличным сражаться пешком, а только на коне и непременно холодным оружием. Все черкесы и особенно кабардинцы весьма домовиты, занимались скотоводством и коневодством: земледелие же стояло на самой низкой степени развития, они сеяли только кукурузу и просо и то в самом ограниченном количестве, необходимом только для пропитания.

Религиозные понятия и убеждения черкесов были весьма неопределенны и крайне шатки, представляя из себя смесь христианства, магометанства и язычества; впрочем, магометанство, благодаря соседству турок и ногайцев было сильнее привито черкесу, нежели другия понятия. Более всего черкесы верили в нечистую силу и в массу всевозможных примет, очень боялись сверхъестественных явлений, а потому были до крайности суеверны. Находясь на низкой степени духовного и умственного развития, они все-таки обладали некоторыми нравственными качествами, как, например, уважением к старым людям и гостеприимством, но последнее наблюдалось только по отношению к своим соотечественникам или единоверцам. Куначество и хлебосольство тоже было в характере черкеса, в остальном же царил дикий произвол неограниченной власти старшего в семье, кровомщение, унижение женщины и прочая.

С самых отдаленных времен черкесы считались воинственным народом; мирный быт не свойствен им. Черкесы были самые ярые поклонники войны, проводя всю жизнь свою в постоянных походах, рыская по горам, лесам и степям ради добычи и боевых подвигов, чтобы этим прославить свое имя. И действительно, по понятиям горцев, только удалой разбойник, неутомимый хищник и дерзкий вор получали право на громкое название «джигита».

«Воровство и грабеж – говорили горцы – наше занятие, также как ваше – соха и торговля. Грабежем жили наши отцы и деды и, если мы оставим их ремесло, то будем вынуждены погибнуть от голода». При таких понятиях и условиях жизни все воспитание юношества сводилось к уменью владеть оружием и управлять конем, эти качества черкес усваивал до тонкостей и владел ими в совершенстве. Все горское мужское население было поголовно вооружено кинжалами, шашками, ружьями и пистолетами; в большом употреблении были луки и стрелы, а также предохранительное вооружение: кольчуги и панцыри, металлические шапки, налокотники, наколенники и прочая. Впрочем, последнее вооружение с усовершенствованием огнестрельного оружия (нарезные винтовки) постепенно исчезло. Лучшую конницу составляли кабардинцы, бесленеевцы, ногаи, темиргоевцы и махошевцы, так как у них были отличные табуны кабардинских лошадей, представлявших весьма удачное соединение степной и горной пород с незначительною примесью арабской крови.

Абадзехи и некоторые другие черкесы, жившие преимущественно в горах и лесах считались отличною пехотою и слыли за стрелков.

Одежду черкесов составляли черная косматая баранья шапка с высоким верхом, обшитым серебряным галуном, бешмет, черкеска, а зимою еще овчинный полушубок; на ногах – суконные или кожаныя ноговицы и чевяки. Как одежда, так и обувь были удобного и красивого покроя, ловко охватывая стан и ноги и вполне удовлетворяли требованиям наездника и конного бойца. Изобилие оружия на черкесе нисколько не стесняло его и при движении не выдавало его бряцанием или блеском. Все это было ловко приспособлено: кинжал носился в деревянных, оклеенных кожею ножнах на поясе впереди и с ним черкес никогда не расставался даже и в домашнем быту; такого же сорта ножны делались и для шашки, причем она входила в них вместе с рукояткою; шашечные ножны снаружи, в нижней своей половине, оклеивались куском материи, пропитанной воском, такая же оклейка находилась и на рукоятке плети[45].

Ружье носилось в войлочном косматом чехле через правое плечо, а пистолет или за поясом сзади, или в кожаной кобуре с левой стороны около шашки. Погонный ремень на винтовке был так пригнан, что после выстрела черкес вешал ружье на левую руку и заряжал на всем скаку. Для более меткой стрельбы из засады пешком, черкес возил с собою подсошки (это два тонких деревянных прута, отделанных по концам костью и связанных на одном конце ремешком), которые прилаживались вдоль ружейного чехла и не мешали ни конному, ни пешему. На черкеске по обеим сторонам груди пришивались кожаные гнезда для патронов, помещавшихся в деревянных гильзах (газырях); на поясе вешалась отвертка, жирница и небольшая кожаная сумка с необходимыми мелкими вещами в походе (огниво, кремень, серные спички, шило, кожаный стакан и прочая). В поход черкес брал с собою башлык, бурку, заменявшую ему теплый плащ, небольшие переметные сумы с куском овечьего сыра и двумя-тремя пригоршнями жареного в масле пшена, затем аркан и треногу; все эти вещи увязывались при седле, которое было покойно, легко и никогда не портило спины лошади, оставаясь на ней даже по целым неделям. Как сам черкес, так и его боевой конь отличались изумительною выносливостью и неприхотливостью. В походах хозяин требовал от коня полного напряжения сил, зато на отдыхе, дома, он становился самым преданным слугою и нянькою своего боевого товарища. Таковы были в общих чертах быт и характер закубанского черкеса времен Кавказской войны!

Светлейший князь Потемкин, решив окончательно переселить на Кавказ хоперских и волжских казаков, поручил астраханскому губернатору генерал-майору Якоби самолично осмотреть положение границы нашей, простирающейся от Моздока до Азова 113). В 1775 году г.-м. Якоби вместе с подполковником Германом, осмотрев границу, составил карту местности114) и описание новой пограничной линии. Все это он представил князю Потемкину, от которого в апреле 1777 года последовал всеподданнейший доклад Императрице Екатерине II, относительно заселения хоперскими и волжскими казаками новой Азовско-Моздокской линии 115).

В этом докладе сказано: …«1. Назначенным к переселению на ту линию, Волжскому войску… также Хоперскому казацкому полку, имеющему селение свое в 27-ми верстах от донских станиц и следовательно в ненужном месте расположенному, указать перейти туда наступающею весною, а для содержания форпостов нарядить из Донского войска пристойное прикрытие, и для всех оных приготовить провиант в нужных для того местах. 4. Назначенныя вновь линейные укрепления наименовать, как благоугодно будет. И чтоб все оныя окончены были строением будущим летом… 5. Для всех линейных укреплений потребное число орудий повелеть отпустить из состоящих в артиллерии в излишестве…». К этому докладу было приложено подробное описание новой линии и карта предполагаемой границы, причем в описании говорится:

«Оная линия прикрывает от набегов соседних границу между Астрахани и Дона, кочевье наших калмыков и татар, подает им способ распространяться до самаго Чернаго леса и Егорлыка, доставляя тем лучшее пропитание, и отделит разнаго звания горских народов продовольствием скота и табунов их от тех мест, коими нашим подданным пользоваться следует… Она соединит Азовскую губернию с Астраханскою и во время войны с соседними народами может удерживать стремления их на наши земли, подкрепит действие войск в Крыму и в прочих местах… Линия, назначенная на карте, оставляет Моз док фланговым пунктом и идет через реки: Целугу, Куму, по вершинам Карамыка, Тумузлова, Байбалы, Калауса, подле Чернаго леса, по Егорлыкам, при соединении вершин оных и вниз по Большому Егорлыку до Маныча форпостами, которые, на Маныче продолжаясь, примкнут около Черкаска к Дону.

Под № 1-м на Куре крепость полагается ради надежной коммуникации. Под № 2-м прикрывает на вершине Куры Соляный брод… Под № 3-м крепость на Цалуге… Под № 4-м крепость на Подкумке… Под № 5-м крепость, положенная на вершине Тумузлова… Под № 6-м крепость будет по вершинам Бибалинским…

Под № 7-м крепость по калаусской вершине, называемой Аджилю. Сия крепость также прикрывает реку, которая в вершинах своих имеет великие и отменные леса. Вода в оной по вершинам хороша и здорова, однако около средины; течения своего портится, и внизу, а особливо летом, к употреблению не годится. Под № 8-м крепость на вершине Егорлыка, называемой Ташле; будучи первою крепостью к Черному лесу, прикрывает обще с крепостью под № 7-м проход между калаусскими вершинами и Черным лесом.

Под № 9 крепость в самом Егорлыке, будучи второю крепостью около Чернаго леса, полагается ради коммуникации. Под № 10 крепость должна быть самою важною, потому что при ней, как три главныя вершины рек, так и три дороги к Кубани, Азову и Дону имеются; около онаго места лес над Егорлыком кончается, и хотя вниз по оному всегда корм и вода хорошие были, однако по недостатку леса селению быть там трудно, и по той причине назначаются форпосты от оной крепости и до самаго устья р. Егорлыка. По Егорлыку и Качаю могут калмыки весьма удобно содержать пикеты и караулы с кочевьями своими…». Доклад князя Потемкина Государыня утвердила 24-го апреля 1777 года, начертав на нем собственноручно: «Быть по сему». Таким образом, было решено бесповоротно переселение хоперских и волжских казаков на Кавказ…

Вслед за тем, в исполнение Высочайшего повеления, от князя Потемкина-Таврического последовало два ордера: 16-го мая 1777 года за № 951 на имя астраханского губернатора генерал-майора Якоби 116), а другой 19-го мая за № 982 на имя командира Хоперского полка полковника и армии премьер-майора Устинова. В первом из них Потемкин писал Якоби принять все меры и старание к устройству на Моздокско-Азовской линии хоперских и волжских казаков и затем добавляет: «…учинить распоряжение, чтобы, не упуская удобнаго времени, нынешним летом исполнить Высочайшую Ея, Императорскаго Величества волю в занятии ими всех назначенных укреплений; как строением потребнаго числа дворов 58 и всего нужнаго к домостроительству для всех переселяющихся одним летом исправиться вам не можно, то поставляю я вашему попечению переводить туда по частям, сперва без семей, а потом, по окончании строения, и семейства их перевести. А как благоугодно было Ея Императорскому Величеству в прошлом 1776 году на доклад мой о заселении той линии указать, чтобы каждой поселяемой там семье на обзавод всем нужным выдать по 20-ти рублей… обер-квартирмейстера Германа определить к строению помянутой линии и за понесенные им отменные труды наградить чином армейскаго подполковника – Провиантскому департаменту о нужном заготовлении провианта на границе для переселяемых туда войск учинить предписание, подчиня обер-провиантмейстера Горихвостова в точную команду вашу с тем, чтобы он доставлял провиант в те самыя места куда от вас повелено будет».

Во втором ордере на имя Устинова, предписывалось[46], чтобы он с Хоперским полком, в составе 520-ти человек казаков и старшин, вместе с казачьими семействами и имуществом следовал к переселению на р. Терек, где казакам назначалось в надел необходимое для их материального обеспечения количество земли, со всеми нужными угодьями и пособие от казны на каждый двор по 20-ти рублей. На новом месте жительства Хоперский полк, согласно того же ордера, поступал в распоряжение генерал-майора Якоби, на которого возлагалось выполнение утвержденного императрицею проекта заселения Азовско-Моздокской лини. На него же возлагалось также устройство быта новых поселенцев, отвод им земель и выдача казеннаго пособия.

Получив все нужные указания об устройстве новой линии, генерал Якоби лично осмотрел назначенных к переселению хоперских и волжских казаков, первых в Новохоперской крепости, а вторых в посаде Дубовке на Волге. Затем он распорядился отправлением на Кавказ для работ по устройству крепостей и домов для казаков из Волжского войска 700 и из Хоперского полка 500 казаков без семейств, но с лошадьми 117). Для охранения работ на линии были назначены Владимирский драгунский, Кабардинский пехотный, два донских полка и два егерских батальона. Из этих частей на линии находился только один Кабардинский полк, а остальные ожидались из России и с Дона. Сборным пунктом всех войск назначен редут в урочище Маджары на р. Куме, где уже было заготовлено необходимое количество провианта и фуража, доставленное на Маджары из Саратовской и Воронежской губерний.

Хоперский полк получил приказание собраться в крепости Новохоперской в первых числах июля и затем выступить в гор. Царицын на соединение с волжскими казаками и драгунами, назначенными для следования на линию. Одновременно с этим, командиру Владимирского драгунского полка полковнику барону Шульцу, стоявшему со своим полком в Саратовской губернии, в селении Золотом, приказано было, по соединении с хоперскими и волжскими казаками в Царицыне, следовать вместе с ними на сборный пункт в Маджары. Шульц с полком выступил из с. Золотого 12-го июля и прибыл в Царицын 31-го числа. 6-го августа барон Шульц, выждав прибытие волжских казаков с посада Дубовки, а хоперских с Дона, двинулся из Царицына на юг, к р. Куме. Дороги никто не знал, а между тем предстояло пройти калмыцкою степью более 500 верст. Поэтому царицынский комендант, полковник Циплетев, дал в проводники четырех калмыков из Дербетова владения, хорошо знавших путь до Маджар с водопоями и кормами. Следует заметить, что от Волги до р. Калауса обитали калмыки, все же прочее пространство до Кубани и Азовскаго моря было в руках кабардинцев и ногайцев. Путь, по которому следовал полковник Шульц с казаками и драгунами пролегал по калмыцким степям вдоль возвышености Ергеней (водораздел между Волгою и Доном), западный склон которой был обильнее водопоями и хорошими кормами, нежели восточный. Проводники знали это обстоятельство и, не желая обижать своих родичей, кочевавших в хороших местах по западному склону, повели отряд Шульца по худшему, восточному.

Из урочища Маджары драгуны и казаки, по распоряжению генерала Якоби, двинулись в урочище Ерашту, где стояли лагерем на р. Куре до 13-го сентября. Затем Якоби предписал полковнику Шульцу отправить 440 волжских казаков к урочищу Баштам (при впадении р. Малки в Терек), а самому с драгунами и остальными казаками следовать вниз по р. Куре на Терек. Покинув лагерь на Куре, отряд тронулся в путь через Соленый брод и 25-го числа пришел в Моздок. Здесь решено было, что Волжский полк займет своими станицами линию от Моздока на северо-запад до вершины р. Тумузловки, а Хоперский полк продолжит эту линию далее по тому же направлению через Черный лес и вниз по р. Егорлыку. На всем этом протяжении назначены были к постройке следующие крепости, начиная от Моздока 118):

Екатерининская на р. Малке, ныне станица Екатериноградская Терского войска. Павловская в вершине р. Куры, ныне станица Мариинская на р. Золке. Впоследствие, спустя лет 50, была брошена. Рвы этой крепости до сих пор видны около хутора Марьинского казака Солнушкина. Георгиевская на р. Подкумке, ныне город Георгиевск. Андреевская на р. Карамыке (Сабле). В 1778 году, начатая постройкою, эта крепость была брошена, а вместо нее в том же году построена крепость Александров на речке Тумузловке, ныне сел. Александровское Ставропольской губернии 119). Александровская на притоке р. Калауса. В 1778 году крепость эта была переименована и названа Северною, ныне селение 120). Ставропольская, ныне город Ставрополь. Московская и Донская, ныне селения.

Из числа этих крепостей первые пять назначались на линии Волжского полка, а остальные четыре на линии Хоперского полка 121). Отдохнув в Моздоке несколько дней, полковник Шульц с владимирскими драгунами, хоперскими и волжскими казаками в начале октября выступил для устройства крепостей на новой линии. По пути следования, в местах постройки первых пяти крепостей, были оставлены все волжские казаки под прикрытием нескольких рот Кабардинского пехотного полка, а хоперцы и драгуны направились дальше 122). 18-го октября, достигнув места, назначенного для Александровской крепости, первой на линии Хоперского полка, Шульц оставил для постройки её 250 хоперских казаков и два эскадрона драгун. Продолжая затем с остальными путь на северо-запад к Черному лесу, полковник Шульц 22-го октября прибыл на место постройки Ставропольской крепости.

К началу зимы на том месте, где ныне городской кафедральный собор, драгуны и казаки успели построить только гауптвахту, сарай для обоза и конюшни для лошадей, а сами перезимовали по лагерному, в виду благоприятной погоды. С наступлением весны 1778 года казаки и драгуны снова приступили к работам и к осени крепости Александровская (Северная) и Ставропольская были совершенно закончены 123). Летом 1779 года Ладожским пехотным полком начата одновременная постройка крепостей Московской и Донской, под общим наблюдением командира Кабардинского пехотнаго полка полковника Ладыженскаго, которые закончены были в сентябре следующего 1780 года 124). В то же время для связи крепостей Александровской (Северной) и Ставропольской возведены Алексеевский фельдшанц на одно орудие и редут Бешпагирский на два орудия125). Во всех крепостях, кроме казарм и прочих необходимых построек, были устроены обширные провиантские магазины, в которых заготовлялся провиант для всех служащих казаков и их семейств и для войск, расквартированных по крепостям. В 1779 году для хоперских казаков в крепостях Александровской и Ставропольской заготовлено: муки 1225, круп 1141 овса 550 четвертей 126).