Просчет мистера Бергоффа

Глава 6. Тревожная ночь

Ночью разбушевался ветер. По определению Нечаева, был он юго-восточного румба силою в восемь баллов. Галина не спала всю ночь. Два раза говорила по телефону с областью и с Михаилом Александровичем Птицыным. Он обещал на следующий день вернуться.

Нечаев тоже был взволнован всем происшедшим. Он не ложился спать, чувствуя себя, как на боевом посту. Несколько раз заходил он к Галине, которая совещалась с сотрудниками опорного пункта о мерах борьбы с вредителями. Будучи ближайшей помощницей Птицына, Сугробова хорошо понимала ответственность, которая ложилась на нее в связи с создавшейся обстановкой. Она пригласила на это совещание не только энтомолога, агронома, геоботаника и почвоведа, но также всех десятников, бригадиров и звеньевых.

Но еще до этого провела Галина собрание комсомольской организации, в которой была комсоргом. Она предложила комсомольцам организовать круглосуточное наблюдение за степью у подступов к опорному пункту. Предложение было принято единогласно, и Сугробова лично расставила первую смену постов из девушек, обслуживающих лесное и полевое хозяйство опорного пункта.

Когда Нечаев в первом часу ночи зашел к Галине, она сидела за столом у широкого окна, за которым грозно шумели деревья и судорожно метались тяжелые черные ветви яблонь. Совещание только что кончилось, и в комнате, кроме Галины и Шмелева, никого уже не было.

– Ну как? – спросила Галина, когда вошел Нечаев. – Не спадает ветер?

– Нет, – угрюмо ответил Василий, усаживаясь в угол кожаного дивана. – Не спадает. Боюсь даже, что усилится к утру.

В комнате было душно. Ветер, проникавший в щели окон, не приносил облегчения, казалось даже, что был он теплее комнатного воздуха. Орест Викентьевич, прохаживаясь из угла в угол, то и дело вытирал платком потный лоб. Лишь на короткое время он останавливался, тяжело переводя дух, и, ни к кому не обращаясь, уже в который раз произносил со вздохом:

– Вот какой сюрпризец подсунула нам природа…

– А мне хотелось бы все-таки знать, откуда могли появиться у нас эти насекомые? – спросила вдруг Галина. – Как вы думаете, Орест Викентьевич?

Шмелев походил по комнате, прислушался к завыванию ветра и нерешительно произнес:

– А почему бы не предположить, что занесены они к нам из глубин среднеазиатских пустынь? Как вы на это смотрите с вашей метеорологической точки зрения, молодой человек? – спросил Орест Викентьевич, останавливаясь перед Нечаевым и нервно почесывая бородку.

– Я только что просматривал синоптические карты за последние два месяца, – ответил метеоролог. – За это время несколько раз здесь дули сильные ветры юго-восточного и восточного направлений, а десять дней назад был настоящий ураган. Он мог, конечно, занести частицы пыли или растительности с большого расстояния, а с ними, возможно, и этих необычайных насекомых.

– Вот видите, – словно обрадовался Орест Викентьевич. – Другого объяснения у нас ведь пока нет.

И он продолжал развивать свою мысль:

– Такие насекомые могли существовать и не очень далеко от нас, в одной из ближайших пустынь. Там, однако, для них были, очевидно, слишком суровые условия, и паразиты влачили жалкое существование. А тут вдруг к их услугам сказалась обильная пища, вот они и стали необычайно быстро размножаться. Как вы на это смотрите, Галина Сергеевна?

Сугробова делала какие-то заметки в своей записной книжке.

– Откуда бы они ни появились, Орест Викентьевич, – сказала она, не отвечая прямо на вопрос, – для нас должно быть совершенно несомненно, что это еще одно испытание устойчивости наших преобразований природы.

Галина встала из-за стола и пересела на диван к Нечаеву.

– Когда я разговаривала с Михаилом Александровичем, – продолжала она, помолчав немного, – он сообщил мне, что доложил на пленуме обкома о полной возможности вести на всех участках нашей степи сельское хозяйство.

– А тут вдруг форменный рецидив пустыми! – воскликнул Орест Викентьевич и как-то нелепо всплеснул руками.

Галину взяло зло на Шмелева. Она холодно спросила:

– О каком рецидиве вы говорите, Орест Викентьевич?

– Проснутся ведь пески пустыни, сдерживаемые сейчас травами, придут в движение, соберутся в барханы, как в недавнем прошлом, и снова двинутся в наступление на поля, реки и водоемы. Ах, если бы знал Михаил Александрович перед своим выступлением на пленуме о нагрянувшей на нас беде!..

– Напрасно вы философствуете, Орест Викентьевич, на темы, о которых не имеете ясного представления, – сухо заметила Галина. – А что касается Михаила Александровича, то, как оказывается, он еще до выступления на пленуме знал уже о появившихся в наших степях вредителях.

– Но, позвольте, откуда же? – удивился Орест Викентьевич. – Ведь пленум был назначен на двенадцать часов дня, мы же узнали о паразитах в два часа, а позвонили в обком только вечером.

– Вы забываете, Орест Викентьевич, – ответила Галина, – что, кроме нас с вами, есть и другие советские люди, которые не меньше нашего обеспокоены случившимся. Сообщил в обком колхозник, раньше нас заметивший оголенные пески. Он случайно проезжал тут по каким-то делам и, несмотря на то, что очень спешил, сделал крюк в сторону, чтобы позвонить из сельсовета в город.

– Тогда, выходит, что знали об этом не только Птицын, но и работники обкома? – Орест Викентьевич в недоумении поднял узкие плечи.

– Да, знали, – ответила Галина. – Однако это не помешало ни выступлению Михаила Александровича, ни принятию положительного решения по его докладу. Нам после этого остается только сделать все возможное, чтобы оправдать доверие, которое оказано нам партией.

– Выходит, вы правду сказали мне, Галина Сергеевна, что едем мы на передний кран фронта борьбы с песками, – проговорил Нечаев, поднимаясь с дивана. – Досадно только, что метеорология наша пока лишь предугадывает погоду, а не организует ее…

Он прошелся по комнате, разминая затекшие ноги, а Галина, глядя на его крупную, атлетически сложенную фигуру, невольно представила себе, как, в самом деле, должно быть тяжело сильному, смелому человеку только следить за приборами и по их показаниям делать выводы о силе и длительности явлений природы, не имея возможности повлиять на них. «Но ничего, – тут же решила она, – это даже хорошо, что такие люди занимаются метеорологией. Они не удовлетворятся только изучением погоды, а захотят изменять ее».

Вслух она заметила:

– Пока такой сильный ветер, трудно будет предпринять что-нибудь против вредителей. Следите за погодой внимательно, Василий Иванович. Как только начнет убывать ветер – немедленно дайте знать.

Нечаев открыл дверь, пересиливая навалившийся на нее ветер, и скрылся в темноте ночи. Впущенный им воздушный поток сдул несколько бумажек со стола, рванул со стены неплотно прибитый плакат, качнул лампочку, висевшую над столом. Причудливые тени забегали по комнате.

– Вот она, стихия-то!.. – задумчиво произнес Орест Викентьевич, глядя на свой птичий силуэт, мечущийся по стене.

– Вы что имеете в виду, Орест Викентьевич, – сдвинув брови, спросила Сугробова, – нашествие насекомых или эту бурю?

Резкий порыв ветра швырнул в стекла сухие листья, потряс раму окна, засвистел, заулюлюкал, притих и снова навалился на окна, на двери, зашумел в ветвях деревьев.

Галина, не сводя строгих глаз со Шмелева, ждала ответа.

– Я вообще стихию имею в виду, Галина Сергеевна, – повторил Орест Викентьевич и зябко пожал плечами. – Вековечную природу.

– А я-то думала, что, работая столько лет рядом с Михаилом Александровичем, вы научились идти вперед наперекор всяческим стихиям. Ошиблась, значит, – холодно сказала Галина и вышла в другую комнату.

Глава 7. Нечаев действует

К утру ветер не утих, а еще более усилился. Он дул теперь с таким ожесточением, что идти против него открытым местом становилось все труднее.

Только один Нечаев шагал от своей метеорологической станции к центральному зданию опорного пункта, не сгибаясь под напором ветра.

В девять часов утра Галина снова разговаривала с Птицыным. Михаил Александрович сообщил, что зарегистрировано еще несколько пораженных паразитами участков. Аэрофотосъемка уточнит картину, как только спадет ветер.

Новый вид насекомых-вредителей изучается и испытывается на действие различных инсектицидов почти во всех биологических лабораториях области. На вопрос, когда он приедет, Птицын ответил, что ему приказано остаться в центре области и возглавить борьбу с вредителями.

Деревья в саду и лесных полосах шумели теперь еще громче и грознее, чем ночью.

Ветер бешено наваливался на них, стремясь прорваться на простор северо-западных степей. Но, встречая стены деревьев, он путался и ослабевал в массе ветвей, стволов и зарослях кустарников.

Орест Викентьевич все утро просидел в своей комнате, наблюдая борьбу ветра с лесной преградой. Только в полдень он осторожно постучался в дверь комнаты Галины Сергеевны. Ответа не было. Он подождал и постучал громче, но и на этот раз никто не отозвался. Только после этого Орест Викентьевич решился открыть дверь. Комната была пуста.

– Странно, – пробормотал энтомолог и пошел разыскивать агронома Савельева, в отсутствие Птицына и Сугробовой обычно замещавшего их на опорном пункте.

Савельев был в саду и с геоботаником подпирал рогатками ветви яблонь, отягощенные плодами. На вопрос, где Сугробова, агроном ответил, что Галина Сергеевна уехала в степь, чтобы определить, насколько разросся за ночь пораженный участок.

– В такую бурю? – поразился Орест Викентьевич. – Не понимаю, для чего так экстренно…

– Странно, что вы не понимаете, – недовольно отозвался Савельев.

Орест Викентьевич ничего не ответил и молча пошел в противоположную сторону сада. Ветер яростно встряхивал деревья, теребил пиджак Ореста Викентьевича, бросал в лицо жесткие листья. Выбравшись на открытую поляну, в центре которой была метеорологическая станция, Шмелев постоял немного в раздумье, а когда двинулся дальше, ветер так энергично стал поддавать его в спину, что он почти побежал вперед, чтобы не потерять равновесия.

Нечаев увидел его через окно метеостанции и вышел навстречу.

– Что это вы ко мне в такую погоду, Орест Викентьевич, – с тревогой спросил он. – Не случилось ли чего?

– Нет, ничего, – тяжело переводя дух, отвечал Шмелев. – Зашел я к вам так просто… Ветром занесло, знаете. Кстати, как ветер? Не хочет сдаваться?

– Не похоже что-то. Присаживайтесь, Орест Викентьевич. Вид у вас неважный сегодня.

– Нездоровится что-то, – ответил энтомолог, усаживаясь на клеенчатый диванчик, – А вы знаете, Галина-то Сергеевна в степь уехала.

– Знаю, – ответил Нечаев. Минут пять сидели молча. Орест Викентьевич тяжело вздыхал и теребил бородку. Нечаев углубился в сводки.

– А вы как считаете, Василий Иванович, – нарушил молчание Орест Викентьевич, – разумно ли это?

– Во всяком случае, – ответил Нечаев, – это лучше, чем сидеть здесь сложа руки.

– Но ведь и вы тоже, кажется, не очень-то действуете, – покосился Шмелев на могучую фигуру метеоролога.

– Ошибаетесь, я действую, – спокойно ответил тот. – Я готовлю те данные, по которым там, в степи колхозники и ученые пойдут в наступление на врага.

Он встал из-за стола, сверился с показаниями барометра, сделал отметку в журнале и продолжал:

– Я сегодня особенно много думал над моей наукой и пришел к выводу, что она такая же боевая, как и все прочие советские науки. В годы войны прогнозы погоды помогали намечать сроки наступлений и неожиданных атак. А в мирных условиях по метеорологическим данным начинают сев, уборку полей, планируют с учетом метеорологической обстановки фронт лесопосадок, преграждая пути суховеям. Разве это не активная борьба с природой. Орест Викентьевич?

Шмелев ничего не ответил, вздохнул только. Затем встал и так же молча направился к выходу.

Глава 8. Открытие деда Терентия

Попутный ветер как будто подгонял машину. Подняв воротник плаща, Галина внимательно всматривалась в извивающуюся дорогу. Степь впереди шевелилась под ударами ветра, как живая. Жесткие травы стлались по земле, по-прежнему прочно сковывая пески и не давая им подниматься на воздух. Зато лишенная травяного покрова дорога, по которой ехала Галина, густо пылилась под сильной метлой ветра.

«Ну, теперь скоро тот холм, за которым тли уничтожили растительность, – подумала Галина. – Вот уже кусты селитрянки видны…»

Но живая степь кончилась раньше, чем предполагала Галина. Впереди показались вдруг сморщенные, мертвые травы, уже высушенные солнцем, хотя до холма, о котором думала Галина, было еще около километра. Девушка остановила машину и сошла на землю. Мертвая трава у подножья холма потеряла яркую тональность живой растительности. Она поблекла, потускнела. Ветер трепал ее, расчленяя по стебелькам, поднимая на воздух.

Поглощенная печальным зрелищем, Галина не сразу заметила в облаке пыли человека в брезентовом плаще с капюшоном, надвинутом на глаза.

– Галина Сергеевна! – воскликнул он, подойдя ближе. – Никак вы на разведку противника выехали?

Галина не столько по лицу, запорошенному пылью, сколько по фигуре и голосу узнала заведующего агробиологической лабораторией Филиппа Филипповича Сердечного.

– Так же, как и вы, Филипп Филиппович, – весело отозвалась она, обрадованная этой встречей.

Они крепко пожали друг другу руки. Галина спросила:

– Что вы думаете об этом, Филипп Филиппович?

– Странные, очень странные насекомые, – задумчиво проговорил Сердечный. – Ни я, ни даже знаменитый московский энтомолог Ключевский, находящийся в нашей лаборатории, не видели ничего подобного. Откуда могла появиться в наших краях такая удивительная разновидность тлей?

– А не могло их занести ураганом из пустынь Средней Азии? – высказала Галина гипотезу Ореста Викентьевича.

– Едва ли, – покачал головой Филипп Филиппович, – Я бывал и в Кара-Кумах и в Кызыл-Кумах, но не встречал и даже не слыхал ничего о таких вредителях. Профессор Ключевский – один из лучших знатоков насекомых Средней, Центральной и Восточной Азии, он побывал в пустынях Такла-Макана, Гоби, Ала-Шаня и Ордоса. А когда я показал ему этих тлей, он только руками развел. Чертовски странно все это…

Галина перебила его восклицанием:

– Смотрите-ка, Филипп Филиппович, кто это скачет там на лошади?

Сердечный приставил ладонь к глазам.

– Знакомая фигура… Уж не Терентий ли это?

– Он, он! – воскликнула Галина. – Садитесь ко мне в машину, поедем навстречу.

– Неугомонный старик, – проворчал Сердечный. – Надумал джигитовать тут в такую погоду…

Терентий, заметив машину, пришпорил лошадь и понесся галопом.

– Приветствую научное начальство! – крикнул он, поравнявшись с машиной и не без ловкости осаживая разгоряченного коня.

– Ого! – восхищенно воскликнул Сердечный, служивший когда-то в кавалерии. – Сразу видно, что Терентий Ефремович в молодости лихим джигитом был!

– Был, был, – довольно усмехнулся дед. – В буденновской гвардии проходил школу верховой езды.

– Что это вы, Терентий Ефремович, в такую бурю разъезжаете? – спросила Галина.

– По неотложной надобности, дочка, – ответил Терентий и спрыгнул с коня наземь. – К вам ведь скакал. К Михаилу Александровичу.

– Открытие сделали наши колхозники, – с необычайно торжественным видом заявил Терентий, вытаскивая из кармана кожаной куртки пробирочку, в которой, будто капельки крови, поблескивали какие-то красные пятнышки. – Вот оно, противоядие-то! Средство такое же примерно, как теленомус против зловредной черепашки. Помните, как он вместе с курами выручил тогда колхозные посевы?

Филипп Филиппович взял пробирку и с интересом стал рассматривать ползавших по ее стенкам насекомых полушаровидной формы, с трехчлениковыми лапками и яркой окраской. Жесткие красные панцири их были разукрашены черными точками с желтой окантовкой.

А Терентий рассказывал, как внук его, пионер и юный натуралист, смастерил себе виварий, в котором обитала всякая «мелкая живность» вроде жуков, бабочек и саранчуков.

Дед был прирожденным экспериментатором, и вид вивария зародил в нем мысль произвести опыт: пустить диковинных тлей в общество прочих насекомых. Сделал он это с расчетом: посмотреть, не найдется ли у тлей каких-нибудь естественных врагов в виварии, населенном местными насекомыми.

– Оставил я тлей на ночь в виварии, – говорил Терентий, набивая самосадом прокуренную дочерна трубку, но не решаясь зажечь ее на ветру, – а утром гляжу – исчезла куда-то вся эта нечисть, будто растворилась. Осмотрел стенки вивария – нигде ни щелочки. Ну, дело ясное после этого – позавтракал, значит, кто-то этой дрянью. Но кто? Население тут обширное, сразу не разберешься. Бегу к агроному. «Так и так, говорю, Степан Тимофеевич, помоги». Спешим к виварию. Степан Тимофеевич перебирает всех козявок по штуке, покачивает головой. А я стою и думаю: «Неужто ошибся?» Но тут Степан Тимофеевич как крикнет: «Вот она, виновница-то! Ее, говорит, это работа». Ну, мы тут же повторили опыт, и все подтвердилось на наших глазах. Вот они, эти букашки, в пробирочке сидят теперь. Какое будет ваше мнение о них, Филипп Филиппович?

И дед Терентий, повернувшись спиной к ветру и согнувшись в три погибели, принялся зажигать огонь.

– Это местная разновидность божьей коровки, – сказал Сердечный, вытряхнув из пробирки на ладонь одну из букашек. – Насекомые – хищники из семейства жуков. Являются главными истребителями обычных тлей, а также червецов и листоблошек. Местная разновидность этого насекомого, насколько мне известно, отличается необычайной прожорливостью. Я как-то сразу и не вспомнил об этом. Молодцы колхозники, подсказали хорошее средство. Спасибо, Терентий Ефремович! Куда же вы теперь?

– Известное дело, куда, – ответил Терентий, – в соседний колхоз. Всю область теперь мобилизовать нужно на сбор божьей коровки. В наших краях ее ведь не очень много.

– Ну, всю-то область, может быть, и не придется тревожить, – заметил Филипп Филиппович. – Нашли и мы в наших лабораториях надежное средство. Попробуем его, как только ветер чуть притихнет. Одними букашками с врагом этим не разделаешься ведь.

Глава 9. Нечаев подает команду

В тот же день в колхоз «Победа» из соседних сел стали присылать баночки, бутылки и бадейки с божьими коровками. Занимались сбором их главным образом школьники.

К вечеру прибыли от Сердечного химики с баллонами газа, рецептура которого была составлена после опытов с диковинными тлями. Сам Филипп Филиппович был занят на других участках пораженной степи и поручил химиков заботам Сугробовой. Решено было сначала протравить тлей газами, а затем пустить на поля божьих коровок, которые уничтожат паразитов, случайно уцелевших от газа.

Вскоре все было приготовлено для газовой атаки. Осталось только ждать ослабления ветра.

Галина непрестанно запрашивала по телефону прогноз погоды, но Нечаев все еще не мог сообщить ничего утешительного.

Ночью в колхоз «Победа» заехал на полчаса Михаил Александрович с заведующим сельскохозяйственным отделом обкома партии.

– Ну, как дела, помощница? – спрашивал он, осматривая участок Галины. – Оборонительная позиция у вас, я вижу, надежная. А каковы планы относительно наступления?

– Пойдем в атаку, как только получим благоприятную метеорологическую сводку, – отвечала Сугробова.