Сибирь 19-го века глазами американца. Часть вторая

На закате мы достигли Шилкинска, селения, растянувшегося почти на две мили вдоль реки. У нашего второго помощника капитана была знакомая в этом поселке, и поэтому он хотел остановиться здесь для пополнения дров и, если возможно, переночевать у нее. Его план переночевать провалился, так как в Шилкинске дров найти не удалось, хотя наш помощник осмотрел каждый участок берега. У нас хватило топлива, чтобы проплыть еще несколько миль, где мы нашли дрова и остались на ночь. Разочарованный кавалер скрыл свое недовольство и утешил себя тем, что любезничал с пассажиркой.

На окраине города я увидел большое здание, окруженное частоколом. «Что это?» – спросил я, указывая на незнакомое мне сооружение.

«Это перевалочный пункт для ссыльных, – ответил мой друг, – когда они проезжают через город. Обычно они остаются здесь на ночь, а иногда и на несколько дней, и это их жилье. Вы увидите много таких по пути через Сибирь».

«А это также тюрьма для тех, кто содержится здесь постоянно?»

«Нет; тюрьма – это совсем другое дело. Бывшая тюрьма в Шилкинске переоборудована в стекольный завод. Прямо за ней находится большой кожевенный завод, до сих пор известный по всей Восточной Сибири своей превосходной кожей».

По мере нашего продвижения местность становилась все более открытой и менее гористой, и я видел широкие поля по обеим сторонам. Вдоль северного берега реки виднелась дорога, частично проложенная по склону холма. На южном берегу подобной дороги для местного пользования не было. Телеграф тянулся вдоль северного берега, но часто удалялся от дороги, чтобы срезать путь через холмы.

Мы наткнулись на подводный камень в десяти милях от конца нашего пути, и несколько минут мне казалось, что мы должны грациозно опуститься на дно реки. Мы дважды обернулись вокруг этой подводной скалы, прежде чем судно смогло от нее оторваться, и наш капитан опасался, что у нас появилась течь. Когда мы снова оказались на плаву, Бороздин и я собрали багаж и приготовились к посадке в шлюпку. Мы доели остатки варенья и раздали разную мелочь казакам. В качестве последнего акта мы открыли оставшиеся бутылки из ящика шампанского и вместе с офицерами и попутчиками выпили за здоровье всех.

Поздним вечером 20 октября мы увидели Сретенск. Сначала показались летние казармы, а мгновение спустя я разглядел купол церкви. Почти во всех русских городах церкви – это первые объекты, которые видны при прибытии, и последние при отъезде. Молитвенный дом не менее заметен в картине русской деревни, чем религиозные обряды в повседневной жизни людей.

На берегу собралась большая толпа, чтобы приветствовать нас. Офицеры, солдаты, торговцы, казаки, крестьяне, женщины, дети и собаки были в значительном количестве. Наши офицеры были в полной форме, чтобы совершать свои визиты на берег. Смена костюмов несколькими пассажирами была крайне забавной.

Наконец, пароход перестал хрипеть и бросил якорь у пристани. Мы отдали свой багаж казаку, чтобы он отнес его в гостиницу. Как только закончилась суматоха с погрузкой, я в последний раз сошел на берег с «Корсакова».

Так на данный момент закончилось мое водное путешествие. Я проделал зигзагом путь от Нью-Йорка, расстояние, по моему маршруту, составило не менее пятнадцати тысяч миль. Я путешествовал на двух океанских пассажирских пароходах, одном частном пароходе миниатюрного размера, русском корвете, канонерской лодке Сибирского флота и двух речных судах амурской флотилии. Серьезных происшествий, которые могли бы омрачить удовольствие от путешествия, не произошло. В пути встречались неудобства, лишения и мелкие неприятности, достаточно частые, но они лишь добавляли интереса к путешествию.

Хорошо сказано, что нет розы без шипов, и можно добавить, что роза была бы менее ценной, если бы не было шипов. Половина наших удовольствий обретается в труде, который за них приходится выполнять. В путешествии мелкие трудности и неприятности делают новизну и комфорт более заметными и ощутимыми, а счастье путешественника – более реальным. Это прекрасная черта человеческой природы: путешественник может с большей яркостью вспоминать приятные моменты своего путешествия, забывая при этом об их противоположностях.