Пусть будет лунный свет
- -
- 100%
- +
– Четыре тысячи дней! Ну, плюс-минус пару недель. – Она не выносила ни малейшего намека на то, что она слишком молодая, чуть ли не ребенок. Сейчас это задевало ее еще сильнее, потому что она остро чувствовала собственную неискушенность. Может быть, такое к ней отношение сложилось из-за того, что в семье она была самой младшей и ей приходилось с боем отвоевывать каждый дюйм уважения к себе. Однако гораздо чаще ее, как несмышленыша, одаривали снисходительным пренебрежением. – Боже мой, майор! Она сделала шаг назад и встала так, чтобы между ними оказался походный столик Кристофера. – Я, должно быть, все еще ходила в детских передничках, когда вы... ну, не знаю я, как себе мальчишки представляют, чем занимаются настоящие мужчины.
Он оперся руками о стол.
– Когда вы носили переднички, я сражался вместе с Гордоном в Китае.
– Понятно... – Господи, как это они умудрились договориться до такого? – Я вполне способна составить самостоятельное суждение о мужчинах, майор.
– Нисколько в этом не сомневаюсь.
– Уверяю вас, я достаточно насмотрелась на разные картины и скульптуры, чтобы узнать, что происходит между мужчиной и женщиной. У Кристофера, между прочим, одна из самых богатых коллекций восточной эротической живописи в Англии. Впрочем, это всего лишь произведения искусства.
Ответ майора Фаллона был более чем скуп – он чуть иронично приподнял правую бровь.
– А я вот только что думал о том, что в оставшиеся до нашего отъезда десять минут мы вполне могли бы предаться страстной любви там, за загородкой. Только представьте – я и прохладный ветер, остужающий ваше разгоряченное тело. – Он оперся рукой о стол и наклонился к Бриане. Девушка покраснела до корней волос. – Доверьтесь мне, мисс Донелли, я, может быть, не обладаю изысканными манерами и бываю груб, зато всегда стараюсь проявить особое отношение к женщине, которую намереваюсь уложить к себе в постель.
Бриана нервно рассмеялась и, округлив глаза, покачала головой. Никто еще не вел с ней таких откровенно развратных разговоров.
– До меня дошли слухи, что у вас есть любовница. Так что я для вас опасности не представляю.
Он скрестил на груди руки.
– Вы, верно, имеете в виду Ясмин? – Он криво усмехнулся, однако взгляд оставался серьезным. – Признаться, вы застали меня врасплох. Не ожидал, что вам известны мои тайны. А я про вас ничего не знаю. Кроме того, что вы фотограф.
– И очень хороший, между прочим, – не преминула она добавить. Вообще-то не было на свете человека, который мог бы сказать, что знает ее. – Мне нравятся восход солнца и воздух раннего утра. Я обожаю розы. И мне очень не хватает дождя.
Говорить приятные вещи о себе всегда приятно, и Бриана с удовольствием предалась невинному легкому самовосхвалению, с душевной легкостью живописуя отдельные нравящиеся ей черты и склонности своего характера. Было в этом нечто возвышенно-просветленное, что неудивительно: Бриана состояла в обществе трезвости, участвовала в марше суфражисток на Лондон, посетила не одну тюрьму, и, в конце концов, после того как ее резкая статья была запрещена в Англии, семья отправила ее в Египет от греха подальше.
– Еще я считаю, что у меня самые красивые глаза на свете, – договорила она и заметила, что взгляд его на мгновение стал насмешливым. – Ведь они у меня не совсем голубые. Они...
– Серые, слегка пепельные, дерзкие?
– Во всяком случае, смотреть в них – одно удовольствие.
– А сами вы что скажете, мисс Донелли?
– Мне жаль, что вы, майор, желаете получить то, что вам недоступно. – Она не раз замечала, какие взгляды бросал он на Алекс. – Впрочем, именно это дает вам основание быть постоянно недовольным миром, в котором вы живете.
Майор продолжал смотреть на нее, и его взгляд по-прежнему оставался непроницаемым. Однако по его лицу пробежала тень. Что-то тревожило его. Бриана подумала, что даже неустрашимому и несгибаемому майору Фаллону ничто человеческое не чуждо.
Снаружи донесся негромкий топот лошадиных копыт. Сердце Брианы бешено забилось. Прибыл ее двойник, и в любой момент в палатку мог войти слуга, чтобы сообщить об этом.
– Ну что, майор, у меня больше нет надежды получить тот самый поцелуй? – Когда Бриане было плохо, она вела себя в высшей степени легкомысленно.
Майор Фаллон с каменным лицом подошел к койке и взял лежавшую на ней винтовку.
– Не собираетесь же вы меня застрелить?
– Я как-то не думал об этом, хотя мысль сама по себе интересная.
Наконец слуга привел в палатку солдата. Мужчины заговорили по-арабски, Бриана ничего не понимала, лишь переводила взгляд с одного на другого.
– Луна на ущербе, – проговорил наконец по-английски майор. – Так что свет сегодня ночью вам не помощник. Абдул будет вас дожидаться на краю лагеря. Серая лошадь – ваша. Этот арабский жеребец ценится высоко, видимо, в свое время он принадлежал кому-то из шейхов, пока не оказался здесь. Может быть, потом вам захочется оставить его себе.
Лошадь принадлежала ей по праву победителя в бою. Она не заводила об этом разговора, потому что сомневалась, что сумеет хладнокровно обсуждать эту тему. Арабский жеребец был одной из тех двух лошадей, которых майор Фаллон не пожелал оставить у сторожевой башни. Для Брианы этот человек по-прежнему оставался загадкой. И она неожиданно поняла, что боится его.
– Повторяю – не раскрывать лица и от Абдула ни на шаг.
– Еще не хватало, чтобы вы за меня переживали, майор. Бриана, понимая, что, может быть, никогда больше не увидит его, шагнула к нему, встала на цыпочки и поцеловала.
Она уже направилась было к выходу, когда Фаллон положил ей руку на плечо и повернул ее к себе. Глаза их встретились. Он приподнял ей голову, наклонился и нежно поцеловал в губы. Глаза Брианы закрылись сами собой. Майор осторожно провел кончиком языка по ее нижней губе, и поцелуй, только что бывший в высшей степени целомудренным, нежданно обжег скрытой страстью, отчего у Брианы бешено заколотилось сердце.
Бриана обвила руками шею майора, он же, продолжая держать винтовку, свободной рукой крепко прижал девушку к себе. Она то проваливалась в бездну небытия, то взмывала на недостижимые высоты блаженства. Охваченная страстью, Бриана не сдержала жалобного стона. Или это он простонал?
Шум, доносившийся снаружи, вернул обоих к действительности.
Бриана открыла глаза и увидела, что майор пристально смотрит на нее. Губы у нее саднило.
Он осторожно провел большим пальцем по ее нижней губе.
– Хороший повод для сплетни, – заметил он, обращаясь к мужчинам, вошедшим в палатку.
Бриану охватил ужас. В глазах у него она не увидела насмешки, не было в них и восхищения. Она голову потеряла, а вот с майором Фаллоном этого не случилось. Ясное дело, такие поцелуи ему не в диковинку, наверняка дамы бросаются ему на шею. Он просто ответил и весьма достойно на ее вызов, дав ей то, чего она втайне желала.
Майор протянул девушке винтовку:
– Если в темноте вы случайно обгоните Абдула, один из моих людей даст вам об этом знать.
Бриана трясущимися руками взяла тяжелое оружие.
– Ваш человек мне свистнет, майор?
– Разумеется. Но обратите ли вы на это внимание, принцесса? К тому же вы не настолько беспечны, как может показаться на первый взгляд.
Майкл коротким взмахом руки отправил следом за Брианой двоих своих людей, стоявших у костра. Не спуская глаз с закутанной фигуры, он извлек коробочку с мятными пастилками.
– Все готово? – спросил он у стоявшего позади охранника.
– Да, эфенди, – коротко ответил тот и, помолчав, добавил: – Не беспокойтесь. Люди скорее умрут, чем позволят, чтобы что-нибудь случилось с семьей Донелли-паши.
Весьма слабое утешение. Но если он надеется их защитить, то должен выполнить задуманное. Караван, отбывающий из Бахарии, охраняется очень хорошо. К каравану присоединилось множество паломников. Бриана и леди Александра будут вместе с теми работниками Донелли, которые возвращаются в Каир.
Краем глаза Майкл заметил, как из палатки вышли его люди, переодетые в одежды уезжавших женщин. Они стояли у костра и разговаривали. Он поблагодарил Бога за то, что покрывала так хорошо скрывают лица, а вокруг темень хоть глаз выколи. Вид у девушек был самый что ни на есть мирный, хотя орудовать кинжалом они умели отлично. Поэтому именно их он и отозвал со сторожевого поста.
Майкл опустил полог палатки. На полке рядом с фотографиями стояла ваза с розами. Он взял фотографию, которую Бриана сделала в Гизе, и поднес к лампе.
Бриана так и не поняла, что собой представляет майор Фаллон. В леди Александре его привлекали женственная мягкость и аристократическая грациозность. Она напоминала ему о родине и родовитости, которой он не обладал. Но если с такими, как Александра, он имел обыкновение обращаться как с истинными леди, то Бриана вызывала грешные мысли. Бриана Донелли была весьма практичной и в то же время чувственной, что вообще-то большая редкость в западном мире. Майкл улыбнулся, достал бутылку вина, откупорил и сел за низкий столик.
Майор Фаллон покинул лагерь сразу после того, как вернулся Абдул и шепнул ему на ухо, что обе женщины в безопасности. В Эль-Мусе его давно ждали важные дела, и, что бы ни случилось, путь его лежал именно туда.
Глава 4
День наступил стремительно – никакой утренней зари, солнце буквально выкатилось из-за горизонта. Со стороны Нила по-прежнему тянуло приятной прохладой. Остывший за ночь воздух еще не успел накалиться. Майкл разглядывал открывшуюся его глазам картину: глиняные мазанки, вперемежку со стремящимися ввысь минаретами и шпилями, которые, казалось, плыли в рассеянном утреннем свете. Эль-Муса был весьма привлекательным городом, однако его правитель, шейх Омар, ничего, кроме глубокого отвращения, не вызывал. Обучался шейх в Англии и сумел установить весьма тесные отношения с самим правителем Египта. Майклу после нескольких стычек с шейхом настойчиво посоветовали оставить господина Омара в покое. Однако Майкл не сомневался, что если где и отыщется Донелли, так именно здесь, в Эль-Мусе.
Дождавшись, когда его люди бесшумно со всех сторон окружили здание, Майкл подал знак войти во внутренний дворик. Дворец, отстроенный в византийском стиле и принадлежавший шейху, располагался на самой окраине города. Лучи восходящего солнца окрасили его стены в нежно-розовый цвет. Все комнаты и залы здесь были забиты викторианской и местной богато отделанной мебелью.
Майкл жестом приказал одному из своих людей остаться у основания лестницы, которая вела на второй этаж. Он направил винтовку на перепуганных слуг, которые, сбившись в кучу, застыли на месте. Майкл, перешагивая через ступеньку, поднялся наверх и вошел в апартаменты владельца дворца. На стенах из разноцветного мрамора висели дорогие восточные ковры, вся мебель была позолоченной. Шелковые занавески цвета запекшейся крови лениво колыхались от утреннего ветерка.
Майкл, предусмотрительно взведя курок револьвера, пнул спящего шейха носком запыленного сапога.
– Поднимись и воссияй, о повелитель!
Черноволосый мужчина с бородой с проседью, разметавшийся на ложе, зашевелился. Нагая девушка, спавшая с ним в обнимку, открыла глаза и завизжала. Шейх Омар рывком сел на постели.
– Майор Фаллон! – Он снова откинулся на гору плюшевых подушек. – Сохрани меня Аллах от безумных англичан. Нет, только не это!
– Где он?
– Если ты про безумца Донелли, то он был здесь прошлой ночью, когда я вернулся с рынка верблюдов, где занимался законной торговлей.
Майкл усмехнулся.
– Омар, последние несколько дней я глаз не сомкнул. И знаешь почему?
– Майор, ты же не собираешься меня убивать.
– Ошибаешься. Донелли может вдруг отказаться от прежней договоренности.
– Он не идет ни на какие компромиссы! Железную дорогу здесь проложили два года назад. Он не успокоится до тех пор, пока не договорится с теми, по чьим землям прокладывает дорогу. Мои люди охраняют пути и телеграфные столбы. А ниже по течению этим занимается кто-то еще.
– Но он считает, что ты имеешь какое-то отношение к налету на некий караван несколько недель назад. С какой стати он этим вдруг озаботился, а, Омар? С какой такой стати в одиночку скакал несколько дней через пустыню только ради того, чтобы добраться до тебя? – Повернувшись, Майкл бросил через плечо: – У каждого мужчины проверить татуировку. Скарабей на запястье.
Омар попытался было вскочить на ноги, но Майкл уперся ему сапогом в грудь:
– Трое устроили мне засаду по дороге сюда. К несчастью, двоих уже нет в живых. А третий меня прямиком к тебе и привел. И на руке у него была татуировка. – Майкл оглядел обе кисти Омара. – Скарабей. Если запамятовал – это насекомое, чем-то похожее на таракана.
– Клянусь Аллахом, за это оскорбление ты мне дорого заплатишь, Фаллон!
– Почему Донелли уверен, что ты имеешь отношение к нападению на караван?
– Он считал, что мне было известно о золоте. Одно время мне в руки время от времени попадало награбленное во время налетов для перепродажи. Но я уже много лет этим не занимаюсь. Вот у него об этом спроси. Найдешь его дальше по коридору.
– А кто знал про золото, которое вез Причардс?
– Понятия не имею. Клянусь, я человек чести! Майкл вернул курок на место.
– Ты детей приучаешь курить опиум, Омар! А еще болтаешь о чести? – Он повернулся к двум своим людям: – Останьтесь с ним и ждите моего возвращения.
– Ты же сказал, что у тебя есть свидетель. Тот, который напал на тебя.
– Я тебя обманул. Из троих в живых не осталось ни одного. – Майкл засунул револьвер в кобуру. – Мои люди не промахнутся, Омар.
– Негодяй! – Шейх в ярости плюнул под ноги майору.
– Поразмышляй лучше про драку в Эль-Харге, что случилась с месяц назад, когда твои люди по «ошибке» пытались меня избить. Так что в следующий раз не удивляйся, если я обознаюсь и пристрелю тебя.
– Смейся, Фаллон, смейся! Клянусь, веселишься в последний раз. За это оскорбление ты заплатишь сполна!
Майкл вышел из комнаты, прошел в конец коридора и, слегка пригнувшись, вошел через сводчатый проход в комнату. Взгляд его остановился на широкой английского стиля кровати. Под покрывалом легко угадывались очертания спящей женщины. Майкл протянул руку и рывком сдернул покрывало. Женщина испуганно вскрикнула и села на постели. Единственное, что хоть как-то прикрывало ее наготу, была волна пышных, чуть ли не до колен, волос. На щиколотках тихонько позвякивали тонкие браслеты.
Майкл отбросил покрывало в сторону.
– Мне сказали, что здесь должен быть Донелли-паша, – по-арабски объяснил он.
Девушка торопливо затрясла головой:
– Мой шейх прикажет высечь меня, если узнает, что эфенди не спал здесь, – едва слышно проговорила она. Затем подняла на Майкла огромные, полные слез глаза: – Умоляю, никому не рассказывайте.
«Великий Боже, ей же и четырнадцати нет, – подумал Майкл, – какой же подонок этот Омар».
Зная, насколько хорошо умеет владеть собой Донелли, майор удивлялся, почему ирландец до сих пор не всадил пулю в голову Омара. В эмиратах действовали собственные законы, поэтому полиция и правительство не вмешивались в их дела. По той же причине у Майкла были связаны руки. Скольких молоденьких девушек вытаскивал он с рынка наложниц и возвращал родителям. Но те снова продавали своих дочерей в гаремы или же убивали за позор бесчестья.
– Где сейчас Донелли-паша?
– Он прошлой ночью приходил сюда и грозился убить моего повелителя. Но его окружили и потащили куда-то. Скорее всего на невольничий рынок в Харгу.
Майкл вышел из комнаты на примыкавшую к ней открытую веранду. Бросил внимательный взгляд на внутренний дворик, где осел тащил телегу с навозом. Затем перемахнул через невысокую балюстраду, спрыгнул во двор и прошел до конюшен.
Человек около стойла, поправлявший сбрую у стоявшей в нем кобылы, был одет в черную арабскую тунику, перехваченную широким кожаным ремнем, на котором висел в ножнах кривой кинжал. На темном от загара лице выделялись ярко-голубые глаза. Их взгляды встретились, когда человек посмотрел на него поверх седла. Помимо нацеленного ему в лоб револьвера, Майкл отметил про себя, что глаза Донелли такого же цвета, как и у Брианы.
Заросший многодневной щетиной, Майкл выглядел настоящим бродягой, Донелли же походил на дикого зверя.
– Фаллон.
Майкл, потянувшийся было за своим револьвером, убрал руку.
Они смотрели друг на друга и молчали. Когда же они виделись последний раз? В прошлом году на свадьбе капитана Причардса? Донелли, по-прежнему целясь в Майкла, схватил лошадь под уздцы и повернул к выходу из стойла.
– Прочь с дороги, Фаллон.
Прежде Майкл не замечал у Донелли акцента. Видимо, он на грани срыва и поэтому просто опасен.
– Я уже послал своих людей в Харгу, – спокойно сообщил он Донелли. – Твои жена и сестра не попали в число захваченных наложниц. Они живы, Донелли.
Сухо и громко щелкнул взводимый курок.
– Тогда помоги мне, Фаллон. Не испытывай мое терпение.
– С ними Абдул, целый взвод солдат, врач, твои слуги, и пока мы с тобой тут говорим, они, должно быть, уже приближаются к Каиру.
Выражение лица Донелли смягчилось.
– Что ты болтаешь?
Рука, сжимавшая револьвер, задрожала. Донелли опустил оружие.
– Твоей жены и твоей сестры не было в лагере во время налета. Они живы. И больше всего на свете хотят увидеть тебя.
Бриана потеряла чувство времени. Она не имела понятия, как долго пролежала на песке, глядя в бездонный купол неба над головой. Ноги и поясницу ломило. Восемь дней караван тащился по раскаленным пескам, чем-то напоминая медленно текущую реку. Все эти восемь дней она тряслась на Матильде, злобной верблюдице.
Лежавшая рядом с ней Алекс пошевелилась и застонала.
– Завтра мы должны быть в Каире.
– Госпожам сейчас не помешали бы растирания и мягкая постель, – осклабился подошедший к ним Абдул. – Ни того ни другого здесь, увы, нет.
– Спасибо, Абдул. Твой замечательный совет займет почетное место в моем списке чудесных исцелений. – Бриана приподнялась на локте. – Будь любезен, вытащи из багажа пару одеял и отнеси в палатку.
От разожженных невдалеке костров доносился аппетитный запах готовящейся еды, и в животе у Брианы заурчало. Вот еще чем нужно будет заняться – помогать Абдулу в готовке. Ведь она давно взяла на себя обязательство быть полезной везде, где только можно. Вздохнув, девушка снова легла на спину.
– Как ты думаешь, план майора Фаллона сработает? – спросила она невестку, не поворачивая головы. Этой темы они старались не касаться.
– Полагаю, майор не тот человек, который даст себя в обиду.
Александра поднялась на ноги и отряхивалась от песка.
– Кристофер тоже, миледи, – негромко заметила Бриана.
– Мне это известно. – Бросив взгляд на Бриану, Александра повернулась и, увязая в песке, направилась к кострам. Бриана задумчиво смотрела ей вслед. Потом запустила руку в песок и принялась рассеянно пропускать его сквозь пальцы. Сдерживаемое всю последнюю неделю недовольство выплеснулось наружу. Майор Фаллон в отличие от Стивена далеко не ребенок.
Своим языком у нее во рту он вдребезги разбил все девичьи банальности о мужчинах, которыми она тешила себя. Бриана редко предавалась размышлениям о противоположном поле. Она не страдала ни стремлением выйти замуж, ни предвкушением счастливого материнства. В семье она была самой младшей, и шестеро старших братьев не упускали возможности напомнить ей, кто здесь главный, а кто сопля. Поэтому чуть ли не с самого детства она старалась проложить себе дорогу в жизни. И это у нее получилось.
Но когда Фаллон поцеловал ее, она впервые испытала томление, охватившее каждую частицу тела.
И ей захотелось чего-то большего, чем поцелуй. Захотелось провести ладонями по его телу. Ощутить тепло его кожи, силу мышц.
Бриана зажмурилась, тряхнула головой и прогнала прочь воспоминания. Она поднялась на ноги, оправила одежду и поискала глазами Абдула. Взгляд ее задержался на небольшом загоне, где томилась ее арабская кобыла. Там кто-то стоял и смотрел на нее. Встретив ее взгляд, поспешно отвел глаза.
– Мы все закончили, госпожа. – Абдул оказался рядом с ней. – Помочь перенести вашу фотографическую камеру?
– Кто стоит возле моей лошади? Ты его знаешь?
– Я прогнал его, но он сказал, что торгует лошадьми. Когда Бриана добралась до загона, мужчины уже не было. Ветер вдруг задул с удвоенной силой, Бриана приставила ладонь козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза. Лошадь металась и тревожно ржала.
– Не бойся, принцесса, не бойся, я здесь, – прошептала Бриана, ласково поглаживая кобылу по длинной серой морде.
Налетел сильный порыв ветра и бросил тучу песка на отдыхающий караван. На северо-востоке горизонт мутнел и медленно наливался красноватым маревом.
– Что это? – запыхавшись от быстрой ходьбы, спросила она Абдула, подойдя к палатке. Бриана с ужасом смотрела, как на небо наползает багровая мгла.
– Они называют его шайтан – Ветер Дьявола. Идет самум, госпожа.
– Когда он доберется до нас?
– Через четверть часа, госпожа.
Внезапно на гребень дальней громадной дюны вылетели несколько всадников. Их черные силуэты отчетливо вырисовывались на фоне темно-багрового неба. Бриана оторопела от неожиданности. С десяток людей на лошадях и боевых верблюдах во весь опор неслись к их лагерю. Один из них сидел верхом на знакомом белом дромадере, и сердце девушки учащенно забилось.
Рядом с ней встала Александра. Всадники приближались.
Вдруг Алекс громко вскрикнула и, прежде чем Бриана успела ее задержать, подхватила одежды, спотыкаясь, бросилась навстречу приближающимся всадникам. От группы отделилась черная лошадь, всадник резко натянул поводья, остановил ее, соскочил на землю и заключил Александру в объятия.
Это был Кристофер.
Бриана помчалась к брату, но, сделав несколько шагов, остановилась. Алекс, обхватив мужа за шею, буквально повисла на нем, а он, прижав ее к себе, покрывал поцелуями ее лицо, губы, глаза, волосы.
– Идите, госпожа, – проговорил у нее за спиной Абдул. – Он же из вашей семьи. Приведите его сюда.
Однако Бриана не бросилась в объятия брата. Она сейчас не принадлежала своей семье. Девушка смотрела на того, кто стоял позади ее брата. На майора Фаллона. Заросший черной щетиной, он сидел на боевом белом верблюде, держа на коленях винтовку. Он приказал своим людям проехать к лагерю, после чего спустился на землю и, ведя верблюда за собой, остановился перед Брианой:
– Мисс Донелли, поторопитесь укрыться от надвигающейся бури.
Взгляд ее метнулся в сторону Кристофера и Алекс.
– За них не волнуйтесь, принцесса. С ними все в порядке.
– Майор, значит, ваш план сработал? – поинтересовалась Бриана. – Вы живы.
– Сработал.
Придерживая тюрбан, который ветер то и дело старался сорвать с головы, Бриана какое-то время смотрела вслед майору, направившемуся к лагерю. Затем двинулась следом за ним и, оказавшись в лагере, бросилась помогать Абдулу укреплять палатку. Этим занимались все. Пару раз до ее ушей долетал голос Фаллона, отдававшего распоряжения. Верблюды, как по команде, подогнули ноги, легли на песок, вытянули шеи и закрыли глаза. Жара становилась невыносимой. Казалось, распахнулась дверца топки и оттуда пышет жаром. Бриана увидела, что ее лошадь каким-то образом вырвалась из загона и теперь носится с громким ржанием по лагерю. В суматохе, царившей вокруг, девушка услышала, как Кристофер в отчаянии зовет кобылу. Изловчившись, Бриана подбежала к лошади и схватила ее за гриву. Кобыла остановилась и присела на задние ноги, кося на хозяйку безумным, налитым кровью глазом. Бриана изо всех старалась заставить лошадь лечь на песок. Лицо кололи песчинки, летевшие по воздуху. Ничего подобного Бриана прежде не видела и, испытывая ужас и в то же время бесшабашный восторг, безуспешно боролась с лошадью. Вдруг чьи-то сильные руки крепко обхватили ее за талию.
– Назад!
Майор Фаллон перехватил поводья и ласково накрыл ладонью нос и губы лошади. Склонившись к обезумевшему животному, он тихо заговорил с ней, вставляя между невнятными словами отчетливые прицокивания языком. Ошеломленная Бриана смотрела, как кобыла послушно опускается на колени и ложится на песок. Майор накрыл нос и глаза лошади мешковиной, закрепил ткань и только после этого потянулся рукой к девушке. Вдруг с его рук слетели яркие искры электрического разряда.
– Ложитесь! – крикнул майор в ухо Бриане, стараясь перекричать нарастающий рев ветра.
Бриана даже не успела окинуть взглядом небо, как майор повалил ее на песок рядом с лежавшей кобылой. Потом быстро накинул на них плотное одеяло из верблюжьей шерсти.
В жаркой тесноте слышалось только учащенное и хриплое дыхание Брианы.
– Я задыхаюсь, – простонала она, охваченная паникой.
– Неправда. Дышите спокойно.
Голос майора был невозмутим, и его дыхание несколько раз коснулось ее щеки. Он предусмотрительно закинул на девушку одну ногу, чтобы удержать ее от желания броситься наружу.