Любовь с препятствиями

Глава 2

Казим, чья откровенная мужественность привлекала ее с момента их знакомства, казалось, целиком заполнил квартиру, и Эмбер вздрогнула. Комната была слишком маленькой, чтобы вместить его. Он принадлежал пустыне, с ее необъятными просторами. Никто и ничто не приручит его до конца, и понимание этого больно ударило ее. Между ними лежат миры.

Явно очарованная Казимом няня быстро ушла, и в воздухе повисла тяжелая тишина. Принц смотрел проникающим в душу взглядом на Эмбер. Ей придется выслушать то, что он хочет сказать, или она не сможет двигаться дальше и никогда не обретет пусть призрачную, но мечту о счастье и любви.

– Твоя семья знает, что ты живешь вот так? – спросил Казим, едва успела захлопнуться дверь за няней.

Ярость как будто сделала его еще выше, плечи – шире. Мужчина выглядел устрашающе. Он нетерпеливо вздохнул и, сжав губы, скрестил руки на груди.

Эмбер не собиралась позволять этой демонстрации силы запугать ее и на секунду или две встретилась с ним взглядом. Это время показалось ей вечностью.

– Тише, Клод спит. – Мягким тоном Эмбер попыталась ослабить нарастающее напряжение и прошла в кухню, бросив сумку на привычное место.

Она повернулась и посмотрела на лицо Казима, дикое и внушающее ужас. Он стоял в дверях, злясь, что Эмбер проигнорировала его вопрос.

– Я не спрашиваю о ребенке. – Его голос вибрировал, когда он заговорил шепотом, и это заставило ее еще сильнее ощутить его мужскую притягательность.

– Тебя не касается, где я живу, Казим. – Она оставалась спокойной, отказываясь подчиняться запугиванию.

Он шагнул к ней. Эмбер не сдержалась и отступила к кухонным шкафам. Близость Казима не позволяла ей думать, своей опьяняющей мужественностью он наполнял каждый нерв в ее теле, заставляя желать того, что она никогда не получит. О чем не должна позволять себе даже думать.

– Говори тише, – прошептала она в надежде, что он не заметит румянец, прихлынувший к щекам. Угадает ли Казим ее мысли, поймет ли, как сильно влияет на нее?

– Как ты могла так легко повернуться спиной к своей семье? К стране?

Эмбер хотела отвести взгляд, но не смогла.

Она должна быть сильной.

– Ты смеешь задавать мне подобные вопросы, когда сам отказался от меня через несколько часов после заключения нашего брака?

Негодование росло в ней. Он вообще представляет, какое это унижение – быть отосланной к родителям, потому что муж не хочет ее?

Эмбер подавила эмоции. Казим отверг ее как жену и как женщину, и она должна ненавидеть его. И ненавидит, но не может сдержать жар желания, разгоревшегося сейчас сильнее, чем когда-либо.

– Но жить здесь, в таком месте, с посторонней женщиной и ее ребенком… Полагаю, твоя подруга не замужем.

Отвращение на его лице было очень похоже на то, что она видела в их свадебную ночь, когда пыталась притвориться кем угодно, лишь бы скрыть свою наивность.

– Ты прав.

Эмбер посмотрела на него и подумала о маленьком Клоде, всегда с солнечной улыбкой на лице, несмотря на постоянные проблемы со здоровьем. Как и Казим, он с первого взгляда завоевал ее сердце. Но сейчас не время заниматься малышом. Она должна полностью сосредоточиться на разговоре с давящим на нее мужчиной, за которого вышла замуж из чувства долга перед семьей.

Она не могла не заметить, как Казим поддернул рукав пиджака и обнажил загорелое запястье с темными волосками, чтобы взглянуть на часы. Эмбер ощутила дрожь и с трудом заставила себя мыслить ясно. Невозможно поверить, что он все еще заставляет бабочек порхать в ее животе и кружит ей голову, и это после всего, что он сделал и сказал в день их свадьбы. Ни одного мужчину Эмбер не хотела так, как Казима, но, если она собирается двигаться дальше, все должно измениться. Пока Казим удерживает ее глупое сердце, она не сможет посмотреть на другого мужчину и снова ощутить жар желания.

– Где работает мать этого ребенка? В такой час? – Казим поднял бровь, и Эмбер мысленно взмолилась, чтобы он отступил на шаг. В такой близости от него она не в состоянии соображать. Если она закроет глаза хоть на мгновение, то достаточно будет его мускусного аромата, чтобы перенести ее обратно в пустыню. В место, к которому она в надежде на лучшее повернулась спиной.

– В клубе.

Эмбер знала, что примерно в это время Анни должна вернуться, и хотела, чтобы это произошло поскорее. Однако другая, мятежная часть ее души предпочитала оставаться в таком положении как можно дольше. Хотя, если Анни появится, по крайней мере они с Казимом смогут пойти в другое место, где больше пространства, где он не будет давить на нее одним своим присутствием и безоговорочно командовать.

– Она стриптизерша? – Его акцент стал заметнее, а острые черты лица исказились в мрачной гримасе.

– Танцовщица, Казим. Она танцует, а не занимается стриптизом.

Эмбер немедленно ринулась на защиту подруги, используя терминологию менеджера, когда тот пытался уговорить ее танцевать и соблазнял увеличением зарплаты.

– Значит, твой маленький фокус в нашу брачную ночь тоже был танцем?

Его голос звучал чуть хрипло, и от этого ее желудок самовольно сжался в комок. Казим подошел еще ближе, заполняя сознание, тело и душу. Эмбер посмотрела на него и увидела, что черная глубина глаз изменилась, в ней появилось что-то новое, неопределенное. Она была зачарована, лишена способности думать.

Тишина оглушала.

– Ты помнишь? – Голос Казима был мягким, как никогда, он взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза, в которых теперь плясал огонь. – Ты тогда танцевала?

Это невозможно, она не хочет этого, не может это допустить. Единственное, что ей нужно, – освободиться от него. А она позволяет ему дотронуться до нее, заглянуть ей в глаза, и это лишает ее сил.

– Я не танцевала и не занималась стриптизом! – заявила Эмбер, раздраженная тем, как ее тело отвечает на прикосновение Казима, и в то же время не желая, чтобы он останавливался. В конце концов она решила, что атака – лучшая защита. – Я делала то, что считала правильным, что, как мне казалось, заинтересует мужчину с твоей репутацией.

– Мужчину с моей репутацией? – Он произнес эти слова медленно и с подозрением, словно не верил, что они относятся к нему.

– Я догадывалась, что невинная девушка – не то, к чему ты привык. – Эмбер смотрела прямо в глубину его глаз, открыто вызывая мужчину на спор. – Я была уверена, что тебе не нужна девственная невеста, и оказалась права.

Эмбер видела, как напряглось лицо Казима, как он стиснул зубы. Ему действительно не нужна была невинная девушка, но ему также была не нужна и она, попытавшаяся скрыться под маской соблазнительницы.

– О, я просто не подхожу твоему миру? – язвительно поинтересовалась Эмбер. – Это потому, что во мне течет английская кровь? – Молчание Казима говорило громче любых слов, но она продолжала, игнорируя его напряженный взгляд. – Может, моя мать и англичанка, но она адаптировалась в пустыне до такой степени, что хотела нашего брака так же, как наши отцы.

Казим смотрел на красивое лицо Эмбер и представлял, какой мягкой будет ее кожа, если прикоснуться к ней кончиками пальцев… И одновременно возмущался, как она смеет так думать и, более того, говорить. Весь день свадьбы он испытывал желание к молоденькой невесте. Ее невинность притягивала, словно она наложила на него заклятие, которому Казим не хотел поддаваться. Не осмеливался.

Казим так хорошо сопротивлялся ее магии, что к тому времени, как они остались наедине, он снова стал принцем пустыни, который держит все под контролем и берет только то, что ему нужно. Только когда Эмбер потеряла свою чистоту, швырнула себя ему, выставила напоказ свое тело, он понял, что не сможет жить во лжи, и что слухи о том, как она вела себя, учась в частной школе, правдивы.

А что, если он похож на отца? Ярость угрожала вырваться наружу, как пойманное в клетку дикое животное, и он почувствовал тревогу. Невеста возбудила в нем страсть своим танцем, и это смешивалось с яростью от ее обмана.

Брак был ошибкой – той, о которой его отец наверняка знал и все же заставил Казима совершить ее, проверяя его преданность семье и стране. Но Казим не хотел нести ответственность за сломленный дух, не хотел повторить то, свидетелем чего стал в детстве. В отчаянной попытке заставить Эмбер увидеть истинную причину, он произнес более суровые слова, чем собирался, использовал, как повод, ее вызывающий танец и попытки соблазнить его. Девушка должна была поверить, что он отправляет ее к семье, потому что она оказалась не такой кроткой и послушной невестой, какую он ждал.

Эмбер не была шокирована, когда он сказал ей, что ее обязанности на этом заканчиваются и она возвращается домой. Она вообще не выказала никаких эмоций, просто отгородилась от него, словно чувствовала облегчение оттого, что ей не нужно оставаться в Баразбине.

Если он надолго закрывал глаза, снова видел Эмбер и ее соблазнительный танец, Казим помнил, как чарующе выглядело ее тело в шелках и без них…

В ту ночь он лишился возможности двигаться, был не в силах остановить ее – просто мысленно повторял, что поведение Эмбер поможет ему убедить себя, что им нужен только брак, а не любовная связь. Казим не смел дотронуться до нее, сделать ее своей. Он был сыном жестокого, коварного шейха и не хотел варварски сокрушить ее дух, как это произошло с его матерью. Вот почему он никогда не позволял себе любить или быть любимым.

– Ты танцевала. – Голос Казима был глухим и хриплым. Но воспоминания о той ночи не полностью поглотили его. – Ты медленно освобождалась от шелков, которые покрывали твое тело.

– Это был не танец. Я пыталась быть той, кем на самом деле не являюсь. – Миндалевидные глаза Эмбер смотрели на Казима, пытаясь проникнуть в его душу. Ему безумно хотелось дотронуться до ее лица, ощутить гладкость ее кожи кончиками пальцев. – Но ты четко дал понять, что отвергаешь саму идею близости между нами.

– Отвергаю? – Он опустил руку, не позволяя соблазну взять над ним верх. Как это могло прийти ей в голову? Контроль над собой в ту ночь был самым сложным в его жизни, однако необходимым. Он жаждал Эмбер, но его оглушило понимание того, что дворцовые сплетни оказались правдивыми. Девственная невеста никогда не повела бы себя столь вызывающе. – Я не ожидал увидеть такое шоу, такое… умение.

– Я допустила ошибку, Казим, и поэтому ты не захотел меня. Ты женился на мне из-за преимуществ, которые приносил брак твоему королевству. – Ее глаза засверкали. – Втайне ты радовался, что имеешь право выгнать меня, да?

Если бы только она знала… Казима охватило плотское желание, оно билось внутри его, требуя удовлетворения, но он обуздывал себя ради Эмбер. Он не забыл ее стройное тело, почти обнаженное, не забыл, как она роняла шелка свадебного одеяния на пол. Не в силах пошевелиться, он смотрел на нее. Наконец она потянула слишком сильно, и шелк порвался. Эмбер отбросила последний покров и с вызовом взглянула на него. Их глаза встретились. Он приказал ей прекратить – с непривычной даже для себя самого резкостью, и, судя по выражению боли на ее лице, Эмбер это ранило. Он был таким же жестоким и суровым, как его отец.

Невеста исчезла в ванной. Когда она вышла, ее великолепное тело было закутано в халат. Дальнейших приглашений не требовалось, но он продолжал сопротивляться, на сей раз используя ярость…

Какой бы ни была причина поведения Эмбер, это, в сущности, не важно. Если они все-таки станут мужем и женой, то только потому, что оба захотят подарить Баразбину наследников. Страсти и желанию не место в этом браке…

Закат угасал, и Казим отказался от идеи спать в кресле. Вместо этого он стоял у кровати и смотрел на женщину, на которой женился, на ту, которую хотел, но не мог иметь. Он впитывал мягкие вздохи, которые она издавала во сне, сладость ее лица, потому что это никогда не будет принадлежать ему. Он выполнил свой долг и женился на Эмбер, но не мог оставаться с женщиной, которая обманывала его, скрывая свое прошлое. Она так легко могла его спровоцировать. Ради нее же самой она должна была уехать…

– В реальности нашего брака никто не сомневался, даже когда ты уехала. – Казим отступил от Эмбер, боясь поддаться соблазну и поцеловать ее. Он никогда не касался ее губ, не чувствовал, как они пылают от страсти под его губами, но сейчас не мог думать ни о чем другом. – Благодаря разбросанной тобой одежде и смятой постели ни у кого не возникло подозрений.

– Честно говоря, мне хотелось бы, чтобы это не сработало, – бросила Эмбер, выходя из комнаты, и случайно задела его рукой. В тускло освещенном коридоре она сняла пальто и повесила его на вешалку. Внимание Казима привлекли ее длинные ноги, обтянутые джинсами. – Я объяснила бы, что произошло, и ты смог бы аннулировать брак.

Он покачал головой и последовал за ней в коридор.

– Слишком поздно, Эмбер.

Она повернулась к нему, выражение ее лица было не разглядеть, но слова прозвучали отчетливо:

– Я не хочу возвращаться в Баразбин. Не могу. Я нужна здесь.

Все изменилось, и это его вина. Он – единственный наследник престола, а его отец болен. У него нет времени расторгнуть один брак и заключить другой, когда на кону судьба Баразбина. Ему нужно, чтобы его видели с женой, с женщиной, на которой он женился при свидетелях, которую тепло приветствовал его народ. Расторгнуть брак – значит заставить подданных сомневаться в нем. Если он не способен удержать жену, как он сможет управлять страной?

– Люди могут не поверить тебе, если станет известно, чем ты здесь занимаешься. Неужели тебе нужен скандал? Подданные твоего отца, как и моего, отвернутся от тебя, – заявил Казим. Ее прекрасные глаза распахнулись от ужаса. – Спасти свою репутацию можешь только ты сама.

– Ты жалок! – В каждом слоге слышалось презрение. С едва сдерживаемой яростью Эмбер дошла до другой двери, открыла ее и исчезла в полутемной комнате.

Казим вспомнил о ребенке. Раздражение и ярость стали еще сильнее. Почему Эмбер живет здесь, разделяя тесную квартирку с матерью-одиночкой, которая работает стриптизершей?

Казим попытался собраться с мыслями. Он сжал кулаки и закрыл глаза, призывая на помощь контроль.

Через некоторое время он почувствовал, что успокоился, и приоткрыл дверь, чтобы увидеть Эмбер, – она заботливо укрывала ребенка в маленькой кроватке. Малыш что-то пробормотал во сне, и Эмбер поправила его волосы, прежде чем поцеловать в лоб. Казим мало что знал о детях, но предположил, что мальчику года два.

Эмбер подняла глаза и увидела принца. Это заставило его ощутить намек на смущение – ведь он стал свидетелем интимного и нежного момента. Вмешался. Она была шокирована, но извиняться Казим не собирался. Он стоял и смотрел на Эмбер, желудок его переворачивался при мысли о том, что было бы, если бы он поддался желанию, если бы в результате первой брачной ночи появился ребенок.

Казим не хотел быть отцом, не хотел, чтобы его ребенок столкнулся с тем же, что и он, но в его положении отцовство – это долг. Он обязан произвести на свет наследника Баразбина.

– Если не возражаешь, – прошептала Эмбер еле слышно.

Казим решил подождать. Спальня ребенка действительно не место для дискуссий. Он закрыл дверь и ушел в вызывающую клаустрофобию кухню. В ожидании жены в его голове родилось множество вопросов.

Пару минут спустя Эмбер появилась на пороге. Она подбоченилась и держалась так, словно приготовилась к битве.

– Назови хотя бы одну причину, по которой я должна переживать из-за того, что обо мне судачат, беспокоиться о разрушенной, по твоим словам, репутации? – В ее голосе звучал вызов, но Казим отказывался отвечать на него.

– Причина – твоя семья.

Эмбер испытала боль.

– Я не видела своих родных со дня нашей свадьбы. «С того дня, когда они отказались от меня, словно я посылка с динамитом».

Когда отец отправил Эмбер в Европу, она умоляла мать о помощи, но из преданности пустыне та повернулась к ней спиной, как поступила и с родным западным миром. Для матери Эмбер браки по договоренности стали нормальными и приемлемыми. Она, казалось, стремилась забыть свое английское наследие и вместе с тем уничтожить то, что ее дочь приобрела в частной школе.

Следующие слова Казима вернули Эмбер в реальность:

– Итак, ты предала семью, чтобы приехать в Париж и работать в клубе.

Казим скрестил руки на груди, в его темных глазах сверкало обвинение. Эмбер решила, что он собирается снова издеваться над ней, заставляя признаться в том, что она стриптизерша, а не официантка.

Он правда думает, что она все бросила по собственному желанию? Эмбер подавила боль, как сделала это в день их свадьбы, и позволила ей переродиться в ярость. Если Казиму нравится обвинять ее, это поможет ей стать свободной. Он – мужчина, в которого она влюбилась с первого взгляда, мужчина, о браке с которым она мечтала. Но этот мужчина никогда не полюбит ее.

– Где я работаю и что делаю – не важно, – парировала Эмбер, жалея, что позволила ему войти в квартиру. Но они должны закончить начатый разговор. – Что важно, так это два человека, которые значат для меня больше, чем кто-либо. Я им нужна и желанна.

Был еще один человек, который позволял ей чувствовать себя нужной и желанной, – ее бабушка. Эмбер очень скучала по ней, когда та умерла. С тех пор как Анни и Клод вошли в ее жизнь, девушка впервые за долгие годы обрела счастье.

– Ты нужна Баразбину. – Его ответ, как стрела, пересек комнату и буквально вонзился в ее сердце.

– Нужна, может быть. – Голос Эмбер был мягким и поддразнивающим, она наклонила голову набок, пытаясь притвориться невозмутимой. – Но не желанна, Казим. Ты не желаешь меня.

– Мой отец болен. – Его лицо побледнело, в глазах читалась мука, и на миг Эмбер ощутила боль Казима. Она хотела потянуться к нему, но не могла. Показать слабость – значит допустить фатальную ошибку. – Я обязан позаботиться о будущем Баразбина.

– Без меня. Мы не видели друг друга со дня свадьбы. Ты даже заявил, что моя репутация будет поставлена под вопрос. Твой долг – это исключительно твой долг.

Эмбер цеплялась за слабую надежду, что Казим осознает, насколько далека она от того мира, который вынуждена была оставить. Она не может стать принцессой, особенно сейчас. Но его решимость не ослабевала.

– Ты моя жена. – Казим сделал шаг к ней. Он говорил медленно и четко. Воздух вокруг них сгустился. Эмбер стало трудно дышать. – И ты поедешь со мной.

Эмбер вздохнула. Когда он наконец поймет? Поймет, что нельзя вычеркнуть ее из своей жизни, а потом вернуть, когда это внезапно стало необходимо.

– Этот маленький мальчик нуждается во мне. – Она указала на дверь детской.

– Ты не его мать. – Теперь голос Казима звучал злобно, спокойствие кануло в Лету. – Не знай я наверняка, задался бы вопросом, чей это ребенок на самом деле.

Как он посмел?! Эмбер никогда не вступала в интимные отношения с мужчиной.

Она застонала, устав от разговора, движущегося по кругу.

– Я остаюсь там, Казим, где я нужна и любима.

– Почему? – с подозрением спросил он.

Она знала, что он не отступит, пока не узнает правду.

– Клод нуждается в операции, от которой зависит его жизнь. Если она пройдет нормально, он сможет нормально расти и развиваться. – Как ни старалась, Эмбер не могла обуздать эмоции. Встреча с Анни и Клодом спасла ей жизнь, и она хотела отблагодарить их. Они были единственными, кто встал на ее сторону. Без них Эмбер оказалась бы бездомной.

Казим стоял прямой как палка, нахмурив красивое лицо в попытке усвоить информацию.

– Это не объяснение. Все же почему тебе нужно остаться?

– У тебя вообще нет представления о настоящей жизни, Казим? – разозлилась она. – Анни мать-одиночка. Она много работает, чтобы обеспечить своего сына, и да, она танцует в клубе. Знаешь почему? Потому что Клода нужно отвезти в Америку как можно быстрее, а операция стоит больше, чем Анни могла бы заработать где-то еще.