Когда листья желтеют

Звонок в дверь положил конец ее навязчивым мыслям и опасению. Анна прекрасно знала, что она сейчас возможно увидит, ничего он уже не может выкинуть, о чем она не предполагает, просто уже нечем удивить.

Женщина открыла дверь, Михаил переступил порог и потерял сознание. Единственное, что могла она увидеть в падающем муже, это то, что у него нет глаза.

Она старалась не закричать, чтобы не разбудить детей и стала ртом хватать воздух. На кожаной куртке была грязь и пятна крови, рукав был порван. И это был ее муж, человек, которые был так внимателен к своему внешнему виду.

Был, когда трезв.

Анна собрала волю в кулак и стала затаскивать двухметрового здорового детину в комнату, чтобы уложить его на кровать. Она хорошо знала мужа, скорее всего он схлопотал не потому, что был пьян, а потому, что вел себя неприлично, хамил, оскорблял кого-то. В нем словно жили два человека: один – скромный, даже застенчивый трезвый парень, а другой – наглый, грубый, банальный алкаш.

«Если он потерял глаз, он не сможет работать. Если он не сможет работать, он будет пить. Если он будет пить…», – Анна строила логическую цепочку, прогнозируя будущее, но закончить ее не смогла. Врожденное чувство справедливости зародило обиду на мужа и жалость к себе.

Она заплакала.

«Ну ведь он должен был измениться, должен был повзрослеть, должен был стать ответственным», – недоумевала она.

«Кому он должен? ОН никому ничего не должен. И почему ты вообще решила, что он должен измениться. Это его натура, ему и так хорошо, и ты знала какой ОН», – возмущался внутренний голос.

«Знала, но надеялась», – вздохнула женщина.

«А он, возможно, считает, что ты слишком серьезно относишься ко всему. И не понимает, как можно отказаться встретить рассвет на море, распивая бутылку шампанского в знак приветствия нового дня, или купить билет на первый попавшейся поезд и позавтракать в другом городе. Романтика!» – дразнил ее разум.

«Романтика, – грустно повторила она, – когда не надо думать за детей, за быт, за дом, а быть фестивальным бродягой… Знаю, что у всех свои тараканы».

«Главное, чтобы ваши тараканы дружили и смотрели в одну сторону», – хихикнул внутренний голос.

«Мы просто слишком разные. По молодости этого не замечали, а с годами прореха между нами увеличилась до пропасти. И не один из нас ни то, что не хочет, уже не может себя изменить».

«Поэтому, надо развестись», – сделал вывод внутренний советчик.

Так впервые за 15 лет совместной жизни промелькнула мысль о разводе.

Из своего внутреннего диалога Анна стала понимать, что чувство обиды возникло не сегодня, постепенно, капля за каплей уже много лет это чувство наполняет ее чашу терпения.

Обида, порожденная несоответствием ожиданий о каком-то должном, по ее мнению, поведении Михаила с тем, как он ведет себя в действительности.

Утром у Михаила было «моральное похмелье», ему было стыдно за свой вид, за свое вчерашнее поведение. Глаз был заплывший, словно у боксера на ринге, получившего нокаут.

Три дня он лежал, отвернувшись лицом к стенке, ни с кем не разговаривая. Постепенно отек с глаза спадал и становилось очевидно, что глаз мужчины цел и невредим.

После этого инцидента Михаил остепенился, Анна не начала разговор о разводе, в надежде, что все может измениться к лучшему…

3 года назад

– А хорошо тут: вид на озеро, лес, главное, чтоб эту идиллию не нарушил твой бывший, – стоя подбоченившись на балконе, говорила Жанна.

– Олег сказал, батя в «разгуляево» уехал, с полученных барышей-то можно.

Жанна недоверчиво посмотрела на Анну.

– Ну какое-то время, пока будут деньги, не думаю, чтобы он меня беспокоил, – предположила Анна, – да никто ему и не скажет, где я купила квартиру.

– Так, теперь, когда у тебя есть такое милое гнездышко, пора подумать и о себе.

Жанна, как всегда, была в своем репертуаре. После случая с кольцом, она немного изменилась, но старые привычки не так просто искоренить. Для всех все еще было необъяснимым, как это Жанна, имея столько поклонников, до сих пор не нашла себе очередного мужа.

– Ай, подруга, отстань, я только кайф начинаю ловить от жития одной.

– Слушай, мать, ты потерялась, как женщина, – поставила свой диагноз Жанна. – тебе срочно надо повышать свою самооценку, а то она у тебя не то, что на полу, она завалилась в дырку за плинтус. Твой муженек постарался на славу, ему надо дать Нобелевскую премию в области психологии за работу «Методы кодировки женщины на неуверенность и закомплексованность с целью привязки ее к себе», – уверенным голосом продолжала лаборант.

– Что за бред ты несешь, какая кодировка, – качала головой Анна.

– А ты не скажи, каждый мужик собственник, и все они бояться, что жена соскочит. Поэтому, подсознательно, стараются привязать ее к себе. Ну смотри, неуверенная в себе, закомплексованная тетя вряд ли бросит взгляд в сторону другого мужчины, ведь ей вдолбили, что она никому не нужна – вон вокруг сколько молоденьких и хорошеньких, а у нее одни недостатки. К тому же такой тетей гораздо легче управлять, нужно только знать, на какие "кнопки" нажимать. Начала качать права? Оба на, что за дела?! Надо сказать ей, что она растолстела или плохо выглядит. А еще можно, что котлеты подгорели и пыль на телевизоре, и все – "противник" деморализован, его можно брать голыми руками, – как профессионал с большим опытом рассуждала Жанна.

– Да уж, этого «добра» я наслышалась вдоволь, – глубоко вздохнула Анна.

– Ну так надо же что-то делать, надо с этим как-то бороться, надо раскодироваться, – как доктор, давала рекомендации блондинка.

– Ну твое лекарство известное, – засмеялась Анна, – между прочим, это лекарство шарлатана, – добавила она и пошла ну кухню варить кофе.

– Может и шарлатана, но оно работает, – поджала губки Жанна.

– Ну хорошо, – рассуждала Анна, – давай смотреть правде в глаза.

Она высунула голову из кухни.

– Портрет моего потенциального партнера: мужикам моих лет подавай девчушек моложе моей Иринки. Мальчики-студенты, мечтающие о мамочке Стифлера – не моя тема. Остается старый лысый вдовец на кресло каталке. А я, на минуточку, не сиделка, а магистр филологии.

– Почему сразу старый лысый, – удивилась Жанна, – вон Борюсина Марья умерла сорока ей не было еще. И Борька не инвалид. Твоя проблема в том, что ты в каждом пытаешься увидеть будущего суженного. Ну неужели ты веришь, что после 40 или 50, реально можно влюбиться? Это только в кино.

– То-то и оно, что не верю.

– А как насчет просто развлечься, хорошо провести время, выпить винца, съесть баранины, – поучала подругу опытная Жанна. – С тебя ж не убудет, и удовольствие получишь, и самооценочка повысится, между прочим.

– Ладно, при случае попробую, – пообещала Анна, а про себя подумала: «Ну был этот Виталий-Валерий, что-то я не почувствовала, что «самооценочка» повысилась, хотя, он же реально хотел отношения продолжить, может, я не так уж и плоха, как про себя думаю».

И случай не заставил себя ждать…

– Сорока на хвосте новость принесла: ты птичка свободного полета сейчас, – в трубке звучал знакомый тенор с баритональным тембром. – Вакансия «утешителя – лекаря» еще свободна? Надо ж поправить твое биополе, так сказать, слиться чакрами. Или я опоздал, список претендентов слишком велик, чтоб рассматривать мою скромную кандидатуру?

Анна знала Юрку Мамонова (в народе «Мамонт») много лет. Они были почти ровесниками, и все эти годы он был волокита, соблазнитель и искатель любовных побед и приключений. Для всех оставалось загадкой, как с этим мирилась его жена.

Анна и не думала отнекиваться, Юрасик подходит на все сто быть «таблеткой от одиночества». Женат, трое детей. Ни ему, ни ей не нужна огласка и не нужны отношения. И плевать, что он приятель бывшего мужа.

– Заявлений много, но о вас хорошие отзывы, – серьезным голосом делопроизводителя говорила Анна, – так что сегодня в 19.00 вам назначена аудиенция.

– Коньяк за мной, – не скрывая радости в голосе, выпалил Юрасик.

Они пили бренди, закусывали, вспоминали былые времена и старых приятелей, и Анна все время критически рассматривала мужчину, словно видела его в первый раз.

Полысел, исхудал, словно кто-то вытягивает из него жизненные силы, пытается хорохориться, набивает себе цену, а свитерочек-то тот же, что видела она на нем лет пять назад.

Его краснобайство и уловки опытного соблазнителя не вдохновляли ее. Может от того, что она знала его очень хорошо и чувствовала его неискренность. Может, он того, что смотрела, как на друга, а не на мужчину. В конце концов, Анна решила, что она не настолько одинока, что ей нужна «таблетка», во всяком случае не «Юрасик-форте».

– Вечно ты так, Анька, – мужчина не скрывал своего разочарования, – флиртуешь, заведешь до «я-уже-не-могу», а потом «опсс, извините».

– Слушай, я никогда тебе ничего не обещала, – смеясь, говорила Анна.

– Ты себя видела?! Вот сколько помню твой взгляд, смотришь, вроде, в глаза, а у меня движение ниже пупка начинается и мысли о пещере наслаждения. А твой рот, как распустившийся бутон розы, так и хочется прижаться к нему и, как пчела, испить сочный нектар с них.

– Хватит тут заливать соловья, – продолжала смеяться Анна, – тоже мне нашелся поэт Цветик-семицветик.

На прощание Юрасик чмокнул ее в щеку и авторитетно сказал:

– Знаешь Анька, я серьезно. Ты себя недооцениваешь, ты реально хороша и вызываешь желание, и перестань думать, что ты не можешь быть любимой и что твой поезд ушел. А даже если и ушел, то как говориться, есть и другие виды транспорта и даже комфортнее.

– Где же ты с твоим комфортным кабриолетом был тридцать лет назад? – улыбаясь спросила женщина.

– Мои шансы были ровны нулю. Где Я, Юрка Мамонов, – он показал пальцем на плинтус, – а где «Бек», – и поднял руку высоко вверх.

Она закрыла за ним дверь и, улыбаясь от глубокого чувства внутреннего удовлетворения, пошла варить себе кофе. Нет, она не получила желаемого, не достигла какой-то великой цели, просто слова старого друга, как-то удачно и своевременно, словно проросшее зерно, упали на благодатную почву ее внутренней мотивации.

Скорее всего он был прав, Анна и сама стала замечать, что многие мужчины останавливают на ней свой взгляд. А может это было и раньше? Но она была так поглощена какой-то житейской суетой, что однажды перестала замечать эти взгляды.

Она всегда смотрела на себя, как на мать, на кухарку, посудомойку, уборщицу, что-там-еще-по-дому-надо и она действительно в этом преуспела, но ведь была еще одна задача, с которой она не справилась: быть женщиной, музой для мужчины. А может она никогда и не ставила эту задачу перед собой?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.