Развод. Цена свободы

Глава 5

Я завизжала.

А потом подумала: ну зачем я вообще открыла эту дверь. Дальше вспомнила, что выходила на работу, и перестала визжать.

Мое сердце грохотало где-то в горле. Я отказывалась вести какой-либо диалог с Анатолием, пока он не перестанет меня пугать своими этими мужицкими замашками.

Я тянула дверь с внутренней стороны. Толя уже просунул руку в щель и пытался схватить меня за рукав. В голове билась мысль, что после такого мне точно надо будет ехать в травму и снимать побои. А ведь все годы брака пыль с меня сдувал, лишний раз не трогал даже. Голова болит, месячные, зуб мудрости, все хорошо. Конечно, хорошо, если он ходил трахаться с другими.

Эта мысль вызвала злость, которая придала мне сил, и я уперлась в косяк коленом, чтобы только щель не увеличивалась.

– Пошёл к черту! – закричала я и оступилась.

– Прекрати свои концерты и возвращайся домой! – зарычал Толя и снова ударил в дверь.

– Шлюхам своим указывай, что делать, а от меня отвали, – в тон ему отозвалась я.

Толя психанул и со всей силы ударил в дверь плечом. Она ударила меня, оттолкнула к стене, и я больно приложилась затылком. Из глаз брызнули слёзы. Муж зашёл в квартиру и огляделся. Поджал губы.

– Немедленно успокоилась и вернулась домой, иначе я…

Я наконец-то увидела, из-за чего оступилась. На полу возле обувницы валялся старый спрей для замши. Идея стрельнула в голову, и я, от страха, не иначе, наклонилась и отбросила крышку с флакона. Наставила Толе в район груди и нажала.

Муж, не ожидавший от меня такой подлости, отшатнулся и взмахнул рукой, стараясь выбить из рук аэрозоль, но я только выше навела струю, боясь попасть в лицо, но стараясь, чтобы Толя сам отступил.

Спрей все же попал в лицо, и Толя закашлялся.

– Дура полоумная, – выдавил он сквозь кашель, заслоняя лицо локтем. Тут флакон прыснул последний раз. Я, чтобы не терять времени, толкнула мужа в грудь, пользуясь его состоянием. Толя оступился, сделал пару шагов назад. Я подхватила обувную ложку и с размаху зарядила мужу по плечу. Хотела в живот пырнуть на манер рапиры, но супруг увернулся. Я отбросила ложку и снова налетела на мужа, толкая его к двери. Как только Толя перешагнул порог квартиры, я резко дёрнулась и вцепилась в дверь, чуть ли не со звоном ее захлопывая. Прижалась спиной к полотну и проорала:

– Я сейчас полицию вызову!

– Вызывай, – донеслось из-за двери. – Истеричка чертова, я сразу напишу на тебя заявление о нападении.

– Чем я на тебя напала? В коричневый рожу твою предательскую перекрасила? – зачем-то уточнила я, но сердце недобро екнуло.

Мне не отвечали. Я отошла от двери, проверила все замки. Покачала головой и поняла, что весь мой белый ламинат раскрашен теперь коричневыми разводами спрея. Ну что за муж у меня? Ничего в дом, кроме неприятностей, не принес.

Через пару минут я осторожно посмотрела на экран домофона, переключила на вид подъезда и выдохнула. Мужа на площадке перед дверьми не было.

Я обессилено присела на одну из коробок и задышала через рот. Противная волна паники наконец-то добралась до горла, взбаламутив все органы, и рвалась наружу. Тошнотой. Я прошла в кухню и залпом осушила стакан с водой. Голова кружилась, а перед глазами мошки цветные летали.

Боже мой, надо быстрее все свернуть с этим разводом. И в отпуск уеду. Точно уеду. Куда-нибудь в тёплые страны. К Алиске поеду.

Через полчаса, когда до начала рабочего дня оставалось каких-то печальных двадцать минут, я рискнула открыть дверь и опасливо оглядеться. Все было тихо и спокойно. Схватив с вешалки сумочку, я быстрым шагом пересекла площадку и вызвала лифт. Внизу тоже никого, кроме консьержа, не было. Расслабившись, я вышла из подъезда и прошла к машине. Уселась. Проверила заднюю камеру, во избежание, так сказать, и медленно выехала со своего парковочного места.

Я все же опоздала на работу. Причём ещё успела где-то заляпать джинсы, поэтому потратила ещё несколько минут, чтобы оттереть грязное пятно с икры. Светлана, моя коллега и соседка по кабинету, встретила меня выпученными глазами и змеиным шёпотом:

– Олесь, ты нашла, когда опоздать! Сегодня шеф вообще лютый… – Света была полноватой блондинкой с роскошной грудью, которая спасала ее от начальственного гнева.

– И я тоже лютая! – рыкнула я и швырнула сумку к себе на кресло. – Я с мужем развожусь. Мне вообще на ненависть шефа по музыкальному!

– Это как? – Света хлопнула глазами и прикусила аккуратный бежевый ноготок.

– По бубну, лютне и барабану! – я вытащила из сумочки зеркало и проверила нормально ли лежали волосы и ушла ли из отражения прокаженная ведьма, которая встретила меня с утра в ванной. Вроде все сносно.

Света заливисто рассмеялась, потом нарвалась на мой тяжёлый взгляд и замолкла.

– Прости, у тебя же развод…

– Угу, – кивнула я и поморщилась, заметив небольшой посиневший отпечаток на шее под волосами. Сволочь, а не муж. Ну я ему припомню все. За каждую мою слезинку расплатится.

– А что случилось? – Света поправила блузку и, подхватив ежедневник, прошла к двери, намекая мне, чтобы тоже собиралась. Я взяла свой молескин с наклейкой на обороте: «Я знаю, что тебе меня не хватает. Подпись: мозг», и прошла за коллегой.

– Случилось, что Толя все время гулял… – понизив голос и склонившись к Свете, призналась я, давя в себе новую порцию жалости к своей жизни.

– Боже, Лесь… Это ужасно, – Света прижала ладонь ко рту, и я кивнула.

Возле дверей кабинета шефа случилась пробка. Спустя несколько минут мы со Светой одни из последних просочились внутрь и заняли места на отшибе у окна.

Шеф встал и быстро начал что-то бормотать, а потом хлопнула дверь. Я в это время как раз рассматривала все то же пятно на джинсах, поэтому не обратила внимание на опоздавшего. Но тут начальник вынудил поднять взгляд.

– Коллеги, наш партнёр из Москвы, Роман Исаев, прошу…

Дальше я не слышала, потому что приросла взглядом к незнакомцу на внедорожнике, которому вчера поцарапала бампер, подарила авокадо и от которого сбежала.

Роман припечатал меня своим ледяным взглядом к стулу, при этом одними губами произнеся:

– Поймал…

Глава 6

Я вдавилась в спинку стула. Голубые глаза смотрели на меня так, как будто я была самой желанной добычей, словно я маленькая мышка, которая наконец-то попала в мышеловку.

Роман медленно облизал губы, не разрывая нашу зрительную связь, и я поняла, что по телу пробежал озноб. Или это были мурашки?

– Добрый день, коллеги, – сказал он хорошо поставленным голосом, от которого теперь точно мурашки ломанулись по всей коже. Я передернула плечами, не в силах отвести глаза. Чувственные губы Исаева изогнулись в усмешке. А потом Рома провёл языком по нижней и закусил ее.

В кабинете повисла тишина. Как будто все ожидали развязки нашей визуальной дуэли, а я ловила себя на том, что на меня никто никогда так не смотрел. Даже муж. У него был взгляд такой, полный ленивого удовольствия. У Ромы же глаза чуть ли не светились хищным азартом.

– Мы с вами будем работать ближайшие пару месяцев, – сказал Роман и, отойдя от стола шефа, встал возле кресла. Засунул руки в карманы джинс. Наглая поза. Дерзкая. Особенно в кругу коллег. Но ему просто до одури она шла.

Шеф начал что-то объяснять, но у меня его голос просто шёл фоном. Я не могла даже вздохнуть полной грудью, просто наблюдала за Ромой, которого этот интерес очень радовал.

Света толкнула меня в бок, и я наконец-то переключилась. Посмотрела на упавший с колен ежедневник и наклонилась за ним.

– А сейчас я бы хотел быстро узнать у каждого, какие дела вы вели в последний год, – снова прошёлся по нервам голос Романа, и я против воли, просто на инстинктах, посмотрела на него. Он расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава на три четверти, обнажив жилистые запястья с рельефным рисунком вен. – Олеся, порадуете?

Я моргнула пару раз приходя в себя и онемевшим языком произнесла:

– Спор «Севермеди», – сказала я, ловя себя на мысли, что вчера Рома не имел такого влияния на меня. То ли все чувства были потоплены слезами, то ли вчера я была не такой расстроенной.

– Ещё, – холодно бросил Роман.

– «Атлантис».

– Дальше, – резче и требовательнее сказал Роман и сложил руки на груди.

– «Стройинвест».

– Ещё? – Рома упивался моментом, что перебивал меня, не давая возможности раскрыть суть споров.

– Из крупных…

– Хотите сказать, что это все? – снова перебил и улыбнулся одним уголком губ.

– Хочу сказать, что вы… – начала я.

– Ясно. На должность секретаря сгодится, – оборвал меня Роман и посмотрел на Свету. – Вперёд, следующий.

На должность секретаря?

Мне кажется, у меня в глазах взметнулось пламя. Да как он посмел настолько низко оценить мои навыки? Он бы меня ещё на должность курьера поставил.

– Но я не закончила, – возразила я, пока Света витала в облаках.

– Ничего страшного, – ухмыльнулся Исаев, прикусывая губу. – Закончите в другой раз.

Я вспыхнула. Мне кажется, даже уши воспламенились. А Роман снова перевёл взгляд на Свету и вскинул бровь.

У меня внутри все разбушевалось. И ведь как обложили со всех сторон: с одной – муж, одержимый манией вернуть меня в лживый брак, с другой – этот партнёр из Москвы.

Я сжала губы и остаток собрания провела как на иголках. Роман, который словно потеряв ко мне интерес, взялся за коллег и вопросы задавал более детальные. А на мне как будто крест поставил.

К концу собрания я чуть ли не шипела от злости. Мне казалось, я скоро дышать чистым пламенем начну. Света, воодушевленная, выпорхнула из кабинета одной из первых. Я быстро хотела убежать вслед за ней, но на пороге кабинета меня остановил голос Ромы.

– Олеся, зайдите ко мне. Я пока что занял триста первый кабинет.

Я скрипнула зубами и, не оборачиваясь, кивнула. Быстро прошла до своего кабинета. Оставила ежедневник и через пару минут постучала в кабинет Романа.

– Войдите.

Я аккуратно приоткрыла дверь и встала возле неё, чтобы стратегически иметь выгодную позицию. Рома сидел на кресле и вертел в пальцах сигарету. На длинном столе стоял букет алых, чуть ли уходивших в благородное бордо роз в шляпной коробке.

– Чем могу помочь? – осведомилась я, решив хотя бы в стенах офиса не дерзить и не плеваться сарказмом.

– Цветы заберите, – Рома усмехнулся и откинулся на кресле, закинул ногу на ногу и прошёлся пальцами по щетине, задев нижнюю губу.

– Куда их отнести? – уточнила я, подходя к столу и вблизи рассматривая букет. На лепестках цветов, казалось даже роса ещё была. Такие хрустальные бисерины влаги.

Роман медленно встал и прошёл вдоль стола ко мне. Остановился на расстоянии вытянутой руки и, улыбнувшись, дотронулся до крайнего бутона, задевая кончиками пальцев лепестки, проведя ими по кругу, имитируя движение пальцев по клитору.

По потемневшему взгляду я поняла, что намёк расценила верно.

– Это всего лишь благодарность, – я как завороженная смотрела на то, как указательным пальцем Рома задел бутон, а потом сжал его.

Я вздрогнула. А к лицу прилила краска.

Я не была такой уж благочестивой, но сами движения, сама атмосфера и низкий голос, который шевелил самые грязные мыслишки, заставили резко вспомнить, что моя сексуальная жизнь в браке была недолговечной и не сильно качественной.

– Авокадо оказался шикарным, – сказал Роман и убрал руки от цветов, дотронулся снова до нижней губы. – Мякоть таяла в моих пальцах…

– Рада, – слегка запнувшись, призналась я.

– Поэтому я решил, что надо вас отблагодарить… – и снова закушенная губа. – Поэтому просто примите цветы…

– Спасибо, но от чужих людей не принимаю подарки.

Я даже руки спрятала за спиной.

– Я настаиваю…

Роман сделал шаг ко мне, и меня окунуло в облако его аромата, в котором сегодня я уловила отчётливую ноту цитрусовых и немного чего-то древесного.

– Нет, – сказала я и шагнула к двери.

– Хорошо, – резко согласился Роман и усмехнувшись, продолжил: – Значит, завтра будут ирисы… Или лучше орхидеи?

Я покачала головой, намекая, что никаких мне цветов не надо. Я вообще-то ещё не в разводе. Я вообще-то завязала с мужчинами. Но Роман тише на тон и с другой интонацией напомнил:

– Я все равно поймаю тебя.

– Попробуйте, – мягко улыбнулась я, стараясь не выкатить чего-нибудь хамского, и вышла из кабинета.

Весь рабочий день на меня косилась Света. Не знаю, чего она от меня ждала, истерики по разводу или подробностей разговора в кабинете Романа. Я сводила брови, хлопала глазами, но не интересовалась, какую сказку ей выдать.

В обед случился момент мужской жадности.

– На вашей карте недостаточно средств, – сказала девочка за кассой. Я помянула своего мужа самыми последними словами. Дело в том, что мои деньги в браке всегда были моими. А рассчитывалась я всегда демонстративно картами мужа, все покупки оплачивал Толя, и вот сейчас этот…

– Ты решил так поступить? – прошипела я в трубку, отойдя к окну кафе.

– Вернись домой, и я разблокирую все счета… – протянул Толик, усмехнувшись.

– Да я лучше на паперть пойду с протянутой рукой, чем вернусь к тебе, предатель, – выдала я и отключила вызов. Не то чтобы у меня не было денег, были. Просто неделю назад я отправила родителей на Кипр, пожить до нового года. А до этого три месяца назад закрыла рассрочку на родительскую квартиру. Ну как родительскую… Квартира моя, просто оформила на маму. И вот как бы на моей карте осталось не больше тридцати тысяч на ближайший месяц. И тут Толя такое выкатил.

Мерзкий.

Я сжала телефон в побелевших пальцах, развернулась к столикам и чуть не сбила Романа, который протягивал мне стаканчик кофе.

– Угощаю, – улыбнулся он и пригубил глоток из своего стаканчика. – Хотя тут отвратно готовят, может быть, поедем в ресторан?

– Ну, с баром не получилось, будем экспериментировать с рестораном? – уточнила саркастично я и взяла напиток. Был латте. С клубничным сиропом.

– Почему бы и нет? – Рома показал глазами на столик в углу. – Давно от меня не бегали…

– А я давно не сбегала, – припомнила свой последний побег перед замужеством и покачала головой. Все же многое во мне сломалось за время брака, и теперь прописная истина "Хочешь забыть хахаля – прыгни в руки к принцу" со мной не работала. Никуда не хотела прыгать. Хотела просто избавиться от своего мертвого изначального брака без любви, уважения и секса.

– Если не хочешь обедать со мной, может быть, ужин? При свечах с вином и инструментальной музыкой… – Рома отодвинул мне стул, а я поняла, что он, конечно, очень колоритный и прикольный мужчина, но явно не моего формата. И поэтому лучше бы сразу расставить все точки.

– Ужина не будет. Завтрака тем более. И вообще ничего… – я посмотрела в его глаза и на миг осоловела от вспышек недовольства в голубых озёрах души. – За кофе спасибо, но мне надо работать.

Я не стала ничего больше говорить, а просто вышла из кафе и вернулась на свой этаж к работе.

Ближе к вечеру моя вредная натура взбунтовалась и напомнила, что Толя меня так-то обидел. Я залезла в телефон. Собрала все дурацкие фотки мужа: в кугуруми панды, где Толя дурачился, танцуя танец маленьких утят, в маске водолаза возле детского бассейна у его друзей на даче, в трениках и рубашке в клетку, где муж изображал бизнесмена из девяностых. Все эти фотки выделила и разослала в чаты друзей, общедомовой и коттеджного посёлка. Сразу посыпались восторженные комментарии. Кто-то хвалил актёрский талант, кто-то просил стриптиз, ну а я гаденько ухмылялась. А потом приняла вызов.

– Ну ты и коза-а-а… – восторженно протянул Толик и бросил трубку. Я засмеялась и чуть не навернулась с кресла, однако хорошее настроение улетучилось, когда я подошла вечером на парковке к своей машине.

Щёлкнув сигналкой, я заметила приближающуюся тень. Я резко обернулась и увидела мужа, который шёл от своей машины ко мне. Я сузила глаза, хотя противная мысль, что мне лучше бы не идти на конфликт, все же родилась. Родилась и сдохла в муках.

– Даже не думай опять от меня сбежать, – произнёс Толя, а я как раз успела открыть дверь машины и прыгнуть в салон. Муж покачал головой. Я завела авто. Толя что-то крикнул и взмахнул рукой. Я вырулила влево и поехала вдоль ряда. Толя ускорился и побежал слева, крича мне что-то. Я вообще старалась не обращать на него внимания, вдруг ещё упущу выезжающую машину. Но в следующий момент Толя выскочил из-за внедорожника и бросился мне под колёса. Я по инерции ударила по тормозам, но было поздно.

Муж оказался у меня на капоте.

Глава 7

Я медленно подняла глаза.

Твою мать, Толя!

Как он вообще додумался броситься ко мне под колёса?

Я нервно дёрнулась к ремню безопасности. Он полоснул меня по шее, когда сворачивался. Онемевшими пальцами я вцепилась в ручку и открыла дверь.

– Толь, – позвала я, стоя возле машины.

– Идиотка… – прохрипел муж куда-то в дворники.

– Дурак! – дрогнувшим голосом сказала я и закрыла рот ладонью, потому что губы затряслись. По щекам побежали слёзы, и я всхлипнула в голос. Толик медленно оттолкнулся ладонями от лобового стекла и сполз с капота. Тряхнул головой, проверяя, а не сотряс ли себе чего-нибудь важного.

– Какой же ты дурак! – крикнула я, подбегая к нему и ударяя в грудь кулачком. – Дурак! Псих ненормальный! Совсем безумный идиот! Ты! Ты… Дурак!

Голос сорвался, и я поняла, что Толя меня держит за плечи и ничего не говорит. Просто смотрит пристально, пытаясь понять, чего во мне больше: страха или злости.

– Дурак, – признал муж и вдруг резко прижал меня к себе. Обнял. Погладил по голове. Прошёлся ладонью по волосам и вдохнул их аромат.

Я вцепилась в его куртку пальцами, и ногти проскрипели по коричневой коже.

Я вздрагивала от слез.

Я была не здесь. Нет.

Я была в загородном доме в первое наше с Толей лето. И он работал лобзиком, отрезал брус для беседки. Нож погнулся, и лобзик вывернулся у него из руки и прошёлся по запястью. Кровь хлестала в разные стороны. Помню, как меня трясло, когда я пыталась вытряхнуть из аптечки все лекарства разом. А Толя стоял, зажимая футболкой рану, и так же говорил.

– Дурак, знаю, Лесь…

И сейчас этот чертов поворот в прошлое заставил меня ощутить всю гамму чувств. И понять, что это кончилось.

Наша с ним жизнь кончилась.

Наверно, давно, раз муж не трудился скрывать свои похождения.

– Что ты наделал, Толь? – тихо спросила я, вдавливаясь в тело мужа, чтобы через пару мгновений отойти от шока и посмотреть в глаза супругу. – Что ты наделал?

Толя не догадывался, что меня эта ситуация качнула в сторону драмы, поэтому растерялся. Он продолжил гладить меня по волосам. И смотрел, как я задыхалась слезами. От того, как я его ненавидела.

– Я же сразу все поняла… Что ты мне не был верен… – всхлипнула я, снова отстраняясь. – Но не могу понять, только… Ну что ты в них всех нашёл? Ну что?

Голос окреп, и теперь вместе со слезами я ещё кричала.

– Неужели тебе в их объятиях было так же хорошо, как со мной. Я не понимаю, что во всех них ты нашёл?

Я сделала шаг назад. Утёрла запястьем нос. Глаза жгло от смеси косметики и слез.

– Ты же смотрел на мои пропущенные, когда с ними со всеми… Ты же видел мои сотни звонков. Ну что ты нашёл в своих любовницах?

Я обняла себя за плечи и склонила голову. Прижала подбородок к груди, чтобы не орать в голос от боли.

– Я не понимаю, Толь!

– Олесь, я…

– Чего тебе со мной не хватало?

– Они для меня ничего не значат, Лесь, – Толя сделал шаг ко мне и протянул руки. Я дёрнулась от него, словно боялась прикосновений.

– Зачем они вообще были? – закричала я и сама дёрнулась к мужу. Ударила ещё раз его в грудь.

– Олесь, ты не понимаешь. Это просто секс. Разный. По-разному. Но люблю я тебя…

По телу прошла дрожь, словно все мышцы враз сократились и зазвенели от напряжения. Я выгнулась в руках мужа и заплакала в голос. Ноги не держали меня. Мне было пипец как больно. Настолько, что я не понимала, что творю.

Я сначала пыталась зацепиться пальцами, а потом отталкивала мужа. Прикусила ему запястье, на котором так и остался шрам. Поцарапала шею.

– Ненавижу… – крикнула я, когда меня отпустила истерика. Я толкнула мужа в грудь и сделала шаг назад. – Ненавижу!

– Олесь, поехали домой…

Я мотнула головой, сцепила зубы что было сил и шагнула к машине.

– Олесь, мы ни до чего не договорились, – Толя прошёл за мной, но я хлопнула перед ним дверью и завела машину.

Мои руки подрагивали, когда я тронулась. Толя пару раз ударил в водительское окно ладонью, но я даже не вздрогнула.

К черту.

Он меня променял. Спустил нашу с ним жизнь в унитаз. И мне сейчас больно. Отчаянно страшно разрезать узел отношений, но так надо. Это правильно. Я себя не на помойке нашла, чтобы терпеть измены. Я достойна хорошего мужчины. Я достойна нормальной семьи и счастливых детей, у которых родители любили бы друг друга.

А Толя…

Он меня не любил. Если бы любил, не изменял.

Всю дорогу до дома меня трясло, как будто я простыла. Квартира встретила тишиной и запахом спрея для обуви. Я разулась в прихожей и медленно прошла в зал. Снова села на пол.

Не смогу простить.

Ушёл наш с ним поезд. И я осталась на пустом перроне.

Ночью пошёл снег. Первый в этом году. Я сидела в тёмной пустой квартире на самом краю кровати и не могла оставить собственные слёзы. Они текли по щекам и падали на кофту. Которую я так и не сняла.

Штор не было на окнах. В свете ночного фонаря, который желтым светом освещал улицу, первые снежинки казались золотыми. Снова не смогла застелить постель. Забралась на кровать в одежде. Притянула колени к груди. Свернулась клубком, почему-то вспоминая, что Толя был в самом начале как из голливудских фильмов, приносил по утрам просто невозможно горький кофе, пока я медленно просыпалась в его постели. Или вот как осталась у него первый раз и, сидя в его рубашке на кухонном столе, ела мандарины в начале снежного декабря, а он стоял у плиты и рассказывал о себе. О своих родителях. О своём загородном доме, в котором скоро станет круто и можно разжечь будет камин.

Воспоминания убаюкивали меня. Но от звона будильника пошли трещинами и совсем осыпались хрустальной пылью возле кровати. Я держала в руках телефон и срывающимся голосом объясняла шефу, что не смогу выйти на работу. Он был недоволен, но мой заложенный от слез нос сделал голос гнусавым, и моей простуде поверили. Под вечер я выползла в супермаркет, натянув ужасно старое худи, которое мне было до колена. Я бродила среди полок и не могла решить, что хотела на ужин. Хотелось сдохнуть.

Взяв бутылку минералки и мандарины, я вернулась домой. Включила диснеевские мультики и, сидя на полу на подушках, смотрела, как Белль танцевала с чудовищем.

А послезавтра я вообще никуда не вышла.

Лежала, укрывшись с головой кроватным пледом, и ненавидела утро, в котором я оказалась одна без ужасно горького кофе. И мужа…

Утро пятницы с горьким привкусом ненависти встретило меня будильником, который звенел раз двадцать, а сил просыпаться не было.

Я закусывала запястья, чтобы не орать в голос от безнадёжности. Я помнила, как ещё три года назад в такое же утро муж гладил мне пальцы, целовал нежно ключицы, любил меня.

Кроватный плед сделал из постели домик, за пределами которого была страшная взрослая жизнь, поэтому я старалась как можно реже выбираться из-под него. Болел низ живота, все же простыла, когда сидела на полу голой задницей. Вечером снова пошёл снег, от которого к утру не останется и следа. Я всхлипывала, смотря в незашторенное окно, а потом уснула. И снился тоже снег только в загородном доме. Он блестел на улице от гирлянд, которые Толик растянул между фонарями. И тогда, наверно, мы оба понимали, что будем вместе. Я понимала.

Проснулась от нестерпимой боли внизу живота. На лбу выступил пот, настолько меня трясло. Я, закусив губы, дотянулась до телефона и посмотрела время. Начало двенадцатого ночи. Надо было встать и выпить таблетку, но как только мои ноги коснулись пола, спазм скрутил так сильно, что я согнулась, прижимая ладони к животу, а по ногам потекло тёплое.

В панике я ударила по выключателю и при ярком свете поняла, что по ногам потекла кровь. И это было неправильно. Месячные должны были прийти только через пару недель. У меня не бывало внеплановых мероприятий. Я схватила побелевшими пальцами телефон и набрала скорую. Задыхаясь от боли, назвала адрес и стала ждать бригаду. Надо было сходить в ванную, и я по стеночке, опираясь боком на неё, дошла и залезла под душ. Вода окрасилась красным, а несколько больших сгустков крови исчезли в сливе. Меня затрясло сильнее. Я натянула белье, не забыв про прокладку, и хотела уже набрать Толика, но…