- -
- 100%
- +
Глава 1
Измена – это маленькая смерть.
Стук моих каблуков не заглушал громкие стоны, что разносились по квартире. Моё сердце бухало о рёбра и стремилось пробить грудную клетку. В глазах темнело от одной мысли…
Моя ледяная ладонь легла на такую же ледяную дверную ручку. Я зажмурила глаза, приказывая себе успокоиться. А ещё я отчаянно хотела, чтобы там не было его…
Пусть там будет мой придурочный братец, который снова привёл девку к нам домой, чтобы повыпендриваться. Или вот лучший друг моего мужа случайно ошибся квартирой… Да хоть бы там кто угодно был. Только не он…
Дверь открылась беззвучно. Я просто не расслышала ничего из-за стонов девицы, которая, выгнувшись, стояла задницей к моему мужу…
Моему! Любимому! Мужу!
Который стоял позади неё голый и долбил как молотком её зад.
На груди Макара поблёскивали капли пота, глаза просто прожигали пятна похоти на спине девицы. Его сильные руки держали округлые бёдра так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть, и кожа лопнет под ними. А девица с размалёванным лицом, с размазанной помадой на губах, извивалась и запускала одну руку себе между ног.
– Да! Да! Сильнее, – стонала она, запрокидывая голову назад и закусывая губы.
В моей груди торчал охотничий нож. Моё сердце было раскроено на сектора, сегменты и куски. Но оно продолжало биться, кровоточить и сжиматься, доводя меня до обморока и почти смерти.
К горлу подступил тугой комок рвоты. Внизу живота завозился клубок змей. Я оступилась и ударилась боком в дверь. Зацепила локтем на столике вазу, и здесь меня заметили!
– А-а-а! – вскрикнула девица, пытаясь соскочить с члена, но Макар в пылу страсти, почти при оргазме, не тот человек, который выпустит что-то своё.
Глаза жгло, язык не поворачивался. В памяти навечно отпечаталась эта картинка. Я хватала ртом воздух.
Десять лет брака.
Мне было восемнадцать, когда я вышла замуж. Я была настолько тупая, очарованная, что променяла всё в своей жизни ради одного мужчины. Родители были против, они и сейчас тоже против Макара, но за столько лет смирились, а я…
– Макар! – кричала девица. – Макар.
Муж зарычал и поднял лицо. Глаза в глаза. Мои и его.
Паника, страх, злость.
На меня. На то, что я так не вовремя прилетела из Москвы, хотя до субботы не планировала возвращаться. Буквально утром я говорила с Макаром и ещё не знала, что мои дела резко закончатся, а самолёт немного задержится. Чтобы я узнала, что мне изменяет муж.
Мои губы подрагивали. Моё дыхание сбивалось. Я не разрывала зрительную связь с мужем. Просто смотрела, как с его лица сбегает вся краска, а потом оно превращается в гримасу ярости.
– Полли… – теперь моё имя в его устах звучало, словно его в дерьме извозили, и я, сдерживая слёзы, спросила:
– На работе будешь, значит? – банальная фраза, но именно она последней прозвучала перед тем, как мы закончили разговор утром.
– Полина, ты…
– Неправильно всё поняла? – уточнила я, делая шаг к двери, потому что если сейчас Макар захочет меня остановить…
Девица заёрзала по постели. Видимо, искала бельё, а потом вскинула взгляд на меня и так паскудненько уточнила:
– Жёнушка фригидная?
Я задохнулась. В любой другой ситуации я бы уже давно возила эту курицу физиономией по столу, но сейчас рушилась моя жизнь. Любимый человек предал. У меня просто не было сил вступать в перепалку с этой… женщиной низкой социальной ответственности.
Ещё шаг к двери из спальни, и Макар наконец-то сдёргивает простынь и встаёт с постели.
– Мог и не одеваться, все свои… – зло бросила я уже из коридора.
– А она у тебя языкастая, а говорил – клуша… – вставила свои пять копеек девка.
– Полли, стой, – зарычал Макар, приближаясь.
– Не смей, – выкрикнула я, выставляй вперёд руки. – Не приближайся ко мне. Не подходи. Даже не думай!
Голос сорвался, а в носу противно хлюпнуло, словно я жертва хронического гайморита.
– Ты не посмеешь сейчас сбежать! – повысив голос, сказал Макар.
– Третьей предлагаешь побыть? – зло уточнила я и упёрлась спиной в стену.
– Не закатывай истерику. Тоже мне нашла, из-за чего скандалы устраивать.
Макар приближался. Я чувствовала запах секса во всей квартире, и от него воротило. Желудок просто сводил с ума, требуя изгнания того кофе из аэропорта.
– То есть муж трахает шлюху, а мне свечку подержать?
Горько, очень горько стало во рту. Из последних сил я сдерживала рвотные позывы. А ещё отчаянно трусила, что сейчас он схватит меня за руку и начнёт убеждать, что ничего такого нет в изменах.
– Ты опять? – он вышел в коридор и хлопнул дверью, отрезая от нас третьей участницы этой фантасмагории. – Что ты всё так воспринимаешь, как будто конец мира наступил?
– А он не наступил? – губы отказывались шевелиться, и мой язык вообще жил своей альтернативной жизнью, где превращался в жало. – Десять лет брака…
– Прекрати, – приказал Макар, подходя близко и дотягиваясь до меня рукой. Я как заворожённая смотрела на засохшие следы смазки на его пальцах и как только представила, что он меня сейчас ими коснётся…
Я дёрнулась в сторону. Зацепила плечом картину, и та с грохотом слетела со стены.
– Успокойся и дай мне всё объяснить…
– Что? – закричала я, криком маскируя слезливые ноты в голосе. – Что ты мне объяснишь? Что у меня косоглазие и ты не трахал шлюху на нашей постели? Что я сошла с ума и это мне привиделось? Что всё это недоразумение и тебя заставили?
Он молчал, и эта тишина сейчас давила так сильно, что я мечтала разобрать хоть какие-то шорохи или движения, но нет.
Я шла спиной вперёд и неотрывно наблюдала за супругом, который насупился и продолжал поддерживать рукой простынь на бёдрах.
– Только попробуй сейчас сбежать, – зло процедил муж. Но я развернулась возле двери в гостиную и быстрым шагом направилась в холл. – Если сбежишь, тебе не поздоровится. Я тебя из-под земли достану, Полли!
Глава 2
Меня выворачивало над унитазом в какой-то кафешке через несколько домов. За углом нашего элитного жилого комплекса.
Я не помню, как забежала в лифт, трясущимися руками нажала кнопку отправки и вывалилась в сырой промозглый апрель, что, как и я, сейчас поливал город слезами. Мои стекали по лицу, перемешиваясь с косметикой. Слюна была кислая и противная, а рвота не успокаивалась. Как только я поднимала голову, меня скручивало очередным позывом, почти заставляя выплюнуть желудок.
В дверь кабинки долбились. Кто-то что-то говорил, но у меня в ушах стоял гул. Сердце трепыхалось на уровне ключиц, и я держала себя за горло, боясь, что при кашле от рвоты выплюну его в унитаз.
Десять лет брака.
Много это или мало? Где эта граница, что отвечает за достоверность любви? Я всегда считала, что ее придумали просто несчастные люди, которым в жизни не повезло, ведь моя любовь была безгранична. Как и его. Мне так казалось.
Я зашлась кашлем. Внутри было пусто, но я не могла выйти из туалета, потому что рвота была сухой, просто спазмированные позывы, и выплёвывала я уже слюну. Голова раскалывалась и звенела. В глазах мерцали разноцветные пятна. Я схватила сумку и вытащила влажные салфетки. Наспех вытерла лицо и упала.
Просто села на грязный пол общественного туалета, ударилась головой о стенку и обняла себя.
– Я ведь никогда не смогу тебя отпустить, Полли, – сказал в ночь семилетней годовщины брака Макар. Его жёсткие пальцы рисовали на моём лице прикосновения, которые я буду ощущать сквозь года.
– Не отпускай, – шептала я, прижимаясь к мужу в танце под музыку вальса. Мы спустя семь лет обновили брачные клятвы, вложили в них намного больше смысла. И моя звучала: – Я буду любить тебя до конца своих дней. Несмотря ни на что…
Я ещё раз ударилась головой о стенку кабинки и тихо завыла, потому что я люблю его, несмотря ни на что. Даже сейчас. Даже узнав о его измене. Даже оставшись на улице без денег, жилья, смысла жизни…
За что он так со мной? Что было не так во мне, раз он пошёл искать утешение у шлюхи? Чего ему не хватало? У нас же всё было в порядке. Мы же любили друг друга…
Или я любила, а он только позволял?
Или я воспринимала за его любовь чувство стабильности, заботы, равновесия?
На моих запястьях красовались укусы. Я зажимала зубами тонкую кожу, чтобы не выть в голос, и дыхания не хватало, потому что перед глазами стояла одна и та же картинка: он, она, его похоть, почти звериная, неконтролируемая, жестокая…
Мне хотелось закричать в голос, удариться в самую настоящую истерику со слезами, которые можно не скрывать. Но я сидела в общественном месте, давила в себе чувства, чтобы хоть как-то выжить. Не сойти с ума. Не умереть окончательно…
Почему?
У нас же всё было. Счастье, уважение, любовь, страсть… Мы же хотели завести ребёнка. Я же готовилась к этому. Посещала специалистов, пила витамины и занималась йогой. Я в эту чёртову Москву летала на все семинары, где рассказывали про рождение малышей и начальные этапы зачатия. Я жрала эти пресные ростки овса и запивала маточным молочком, чтобы всё у нас было…
А он променял.
Предал.
На нашей постели. В нашем доме.
Новый приступ рвоты скрутил внезапно. Я зажала рот ладонями и шатаясь встала с пола. Снова вырвало.
В голове звенели колокола. Я дышала ртом, чтобы не потерять сознание от нехватки воздуха, и не поняла, как оказалась стоящей на улице под сырым ветром, который пронизывал всё тело острыми иглами.
Ноги несли в неизвестном направлении. Я вытирала глаза рукавом пальто.
Самый любимый мужчина – палач. Он без угрызений совести обезглавил наш брак, растоптал все чувства.
Чудовище. Под маской принца.
Убийца.
Такси словила на проспекте. Села в душный салон с ароматами горького кофе и кислого дыхания от сигарет. Тошнило.
В окне пролетал вечерний город. Слишком быстро, как на короткой выдержке фотоаппарата, в глазах мелькали огни.
Любил ли Макар меня?
Если любил, почему предал? Почему я как брошенная шавка скитаюсь по городу, не в силах найти пристанище? Я как тот выброшенный котёнок у железнодорожной станции, что помнит ещё прикосновения человеческих рук. Его рук.
Глаза жгло от невыплаканных слёз. Оттого, что я старалась как можно реже моргать, чтобы не разреветься. От всего…
Три шага до измены есть у любого человека. Интерес. Влечение. Страсть. Как давно их сделал Макар? И почему обманывал? Почему не пришёл и не сказал? Я же даже ничего не смогла бы забрать. Я же люблю его. По сей день. Поэтому давным-давно, когда я боготворила мужа, мне дали документы. Не помню, с чем. Но помню, что подписала.
Договор?
Я согнулась на заднем сидении такси, упираясь лбом в колени. Таксист что-то бурчал про безумных баб, а я слышала только стоны той девицы и хриплое дыхание Макара.
Тонкие велюровые сапожки не подходят для растаявшего апреля, и я промокла, едва вышла из машины. Меня качало на ветру. Я оступалась и спотыкалась о бордюры. Но мне было всё равно. А все равно бывает только людям, которые не хотят бороться, которые смирились, признались. Смертники.
– Геля, – прохрипела я в домофон. – Открой, пожалуйста, это Полина.
Ангелина нажала кнопку, и под весёлую мелодию я вошла в подъезд. Лучшая подруга недавно купила эту квартиру, но я так была занята Макаром, что не приехала поздравить с новосельем. А теперь стою в мокром пальто на пороге её квартиры и давлюсь словами.
– Привет, – сказала подруга, открывая дверь. – А что это ты?
В её тёмных, почти чёрных глазах сквозило недоумение и подозрение. Я, пошатнувшись, опёрлась плечом о косяк и выдохнула:
– Макар… – тут горло сдавила невидимая ладонь, и я дёрнула рукой, чтобы сорвать её, но не смогла. – Он мне…
Слова цеплялись за язык, но боялись показаться. Я вцепилась в ворот своей блузки и рванула верхнюю пуговицу. Не помогло. Ангелина стащила с меня пальто. Фыркнула, посмотрев на сапоги. За руку провела на кухню. Усадила у окна, где пристроилась узкая батарея, и живое тепло отрезвило. Я посмотрела на подругу поверх кружки чая, которую она мне вручила. Красивая. Холодная. Сильная.
Моё внимание привлёк голубой блик на её руке.
– К-красивое кольцо…– выдавила я дрогнувшими губами, потому что это было моё кольцо.
Глава 3
– Макар, – крикнула я из гардероба. Муж подошёл неслышно и посмотрел на меня с сомнением. Я держала в руках коробочку из шелка бордового цвета. – Это что?
Мой голос дрожал. А Макар посмотрел на меня со смесью раздражения и недовольства.
– От тебя ничего не утаишь, – выдохнул он обреченно и забрал футляр из моих заледеневших пальцев.
– Я просто… Мне… Твой костюм в прачечную сдать… – стала оправдываться я, а муж открыл коробочку, и на меня блеснул голубым огнём сапфир в платиновой оправе. Я зажмурилась. Моих ладоней коснулись сильные жёсткие пальцы Макара, а потом на безымянном левой руки появилось кольцо.
– Оно большевато, – немного смущаясь, призналась я, разглядывая подарок, но голубые глаза мужа слишком пристально следили за моей реакцией, и я впопыхах повисла на шее Макара, целуя его в щеку. – Спасибо родной. Это очень неожиданно.
– Конечно, до годовщины ещё месяц с небольшим, – недовольно заворчал муж.
На годовщину он подарил мне другое кольцо. "Картье". Слишком массивное. Тяжёлое. А первое забрал под предлогом уменьшить размер, потому что за месяц с небольшим я его дважды теряла: один раз в сумочку упало с пальца, второй – зацепилось за волосы и укатилось под кровать. И как-то так вышло, что я забыла о сапфире в платиновой оправе. А очень зря.
Я сидела за столом и неотрывно смотрела, как похожее кольцо блестело на руке подруги.
Просто ведь похожее, да?
Это же не может быть моим кольцом?
Откуда?
Зачем?
Неужели у той истории с заменённым украшением есть другая трактовка.
В животе заурчало, и я обхватила себя руками.
Это не то кольцо!
Я уверена!
С меня хватит предательства.
Я не выживу, если окажется, что мне изменял не только муж, но и…
Спазм боли сковал тело. Я затряслась и попыталась скрыть панику за чашкой чая. Ангелина смотрела на меня как на блаженную. Хуже. Она давно поставила мне диагноз, и если сейчас и молчала, то только из-за нехватки данных. А я не могла сказать…
Что муж мне изменяет.
С какой-то девкой. Развратной. Вульгарной. Которая назвала меня фригидной.
Но это же ложь!
Я не королева в постели, но и не бревно. Но муж считает, видимо, иначе, раз его любовница сказала об этом вслух. Значит, он жаловался.
Но почему?
Я никогда не отказывала ему. Не перечила. Да. Мне не особо нравится секс и всё, что с ним связано. Я больше по объятиям и поцелуям, но я никогда не давала повода подумать, что не хочу своего супруга.
Ангелина тяжело вздохнула и снова щёлкнула кнопкой чайника. Послышался гул. Он мешал моим мыслям и внутреннему признанию, что я всё же больше жена, чем шлюха в постели. Но какая-то неправильная острая мысль не давала мне покоя. Я кусала обожжённые кипятком чая губы.
Мысли вихрились, мешали друг другу. И только поэтому, когда Ангелина налила себе кофе и села напротив, я заторможено подняла на неё глаза и спросила. Просто так.
– Откуда у тебя это кольцо? – голос дрожал. Срывался. Я боялась услышать ответ. Ангелина привстала со своего места. Упёрлась ладонями в стол. Наклонила голову, рассматривая меня под другим углом. Усмехнулась. Коварно, зло. Я смотрела, как её идеальная маска красавицы трещит по швам, чтобы оголить уродливое лицо замученной девушки с комплексами, которая наклонится к моему лицу и шепнёт с придыханием:
– Муж твой подарил…
Глава 4
– Тебе Макар изменяет, – хохотнула Ангелина и влетела в примерочную кабинку. – Я бы точно изменяла, носи моя жена бабушкин лифчик!
Геля дёрнула меня за бретельку бюстье и плюхнулась на пуфик. Моей лучшей подруге можно было всё. Даже критиковать. И я ни капельки не обижалась, просто была не согласна.
– Почему, если я не люблю развратное бельё, Макар мне сразу изменяет? – Я ещё раз покрутилась перед зеркалом, утвердительно кивнула отражению и решила, что вот этот комплект: закрытый, цвета экрю, точно хорош. А вон то с ленточками вместо чашечек на груди, что принесла Геля – не очень. Ну не любила я всё это…
– Не сразу, – Ангелина встала и снова посмотрела на бюстье. – Пройдут года, и он поймёт, что трахать бабушку неинтересно…
– Геля!
– Ну что Геля?! – возмутилась подруга и протянула мне ленточное безобразие. – Мужчины любят глазами. Вот в этом монашеском наряде даже я тебя не люблю!
Мне было тринадцать, когда мы познакомились с Ангелиной. Я шла из школы, и она тоже шла. Пинала снежную льдинку, и я засмотрелась. А потом Ангелина прыгнула на меня, потому что я зазевалась и чуть не шагнула на красный свет светофора. А она меня спасла и сказала:
– Геля, которая спасла тебе жизнь.
– Поля, которая разиня…
С тех пор мы ругались, расставались, Ангелина уезжала жить к своей бабушке на окраину города, мы поступили в разные вузы, но всё равно всегда были вместе. С первой робкой влюблённостью у каждой из нас. С первым поцелуем и первым расставанием.
Ангелина как вихрь влетала в чужие жизни, и только в моей несла умеренные осадки. Я же не умела дружить и вечно всего боялась, поэтому сдерживала необдуманные поступки подруги.
И в тот поход по магазинам Геля тоже была вихрем, который обрядил меня в кружево, ленты и корсеты. Её энергия била ключом.
– Макар мне однозначно должен, – бурчала подруга, рассматривая меня в зеркале. – Поль, ну что ты как монашка? Ну, улыбнись.
На меня смотрела незнакомая девица, и это не радовало, но чтобы не расстраивать подругу, я улыбнулась.
– Это нормально, что женщина привлекательная. Это хорошо, когда муж спит только с ней. Не делай ошибок. Играй по правилам.
С того разговора прошло три года. Которые я пыталась соответствовать образу жены удачливого бизнесмена. Которые выпивали из меня все соки, чтобы я была как кукла рядом с красавцем-мужем. И как ненавидела я всё. Корсеты, чулки, минеты…
Но так было правильно, ведь мне Макар может изменять.
А он всё равно изменил. Несмотря на мои старания.
На то, что я каждый раз давилась несказанными словами во время секса, что мне не нравится.
А ему, выходит, нравится трахать других.
И если я только счастливо выдыхала, когда наша личная жизнь с Макаром слегка утихла, то муж развлекался по полной.
Но не со мной.
Капля ледяного пота скатилась по позвоночнику.
Дрожь по телу пробежалась. Я отвела взгляд от бывшей лучшей подруги.
Спросила пустоту:
– За что?
Глава 5
– За всё, – кричит Ангелина, и в меня летит её кружка. Я вздрагиваю, отклоняюсь, но осколки всё равно касаются, и горячая жидкость задевает плечо. На меня смотрят безумные глаза. – За всё! За то, что ты вобла беспомощная! За то, что муж у тебя шикарный!
Её бьёт крупная дрожь, зрачки расширены, а меня бросает в какую-то бездну, которая соткана из предательства, лжи и боли. Я не понимаю, почему Ангелина так поступила со мной. Зависть?
– За то, что ты ныла: «Я не буду с ним спать до свадьбы», и получила предложение руки и сердца. За то, что ты отказала, сказав, что не будешь жить с ним в старой хрущёвке, и через год он купил апартаменты в элитном комплексе…
У зависти привкус абсента. Такой же полынный, и он пропитывает все стены, проскальзывает под одежду и покалывает острыми иглами. Моё сердце заходится в немыслимом темпе, дышать просто невозможно…
– За то, что выслушивала его нытьё, что: «Ах, моя Полли в рот не берёт, в зад не даёт!».
Ангелина нарочно подбирает такие слова, от которых меня начинает мутить. Она словно старается меня с головы до ног вывалять в дерьме. Её нервные отрывистые движения так и шепчут, что один шаг остаётся до того, как она бросится меня ударить.
А я…
В моей груди дыра. Бездонная.
И сейчас Ангелина старается её заполнить жёлчью, грязью, болью.
Сердце и до этого было разрезано на куски, и сейчас Геля медицинским скальпелям била, не зная пощады, чтобы совсем его у меня не осталось…
– За то, что он просто идеальный, а ты нос воротишь даже спустя десять лет. За то, что всё это время, пока он трахал меня, я продолжала вытирать тебе сопли… Забавно, правда?
Ничего нет забавного.
Больно.
Холодные пальцы смыкаются на кусочках сердца, сдавливая каждый, и я чувствую на его месте пустоту, которая как раковая опухоль захватывает все больше пространства. Вот лёгкие сбоят, воздуха им не хватает…
– Как ты могла? – я тихо вклиниваюсь в её монолог. И меня сносит волной её гнева, боли, отчаяния.
– Представляешь, легко и просто, – она взмахивает руками, и я отодвигаюсь, чтобы меня не задело, чтобы не испачкаться ещё больше. – Очень легко и просто ложиться в постель с мужиком, когда хочешь его. Но тебе этого не узнать, ты же у нас блаженненькая… ах, фу на ваш этот мерзкий секс…
Слова бьют как пощёчина. На коже саднит. Мне не хватает воздуха на этой кухоньке, я и встаю со стула. Ангелина заступает мне дорогу…
– Очень легко и просто я это смогла. Особенно когда у тебя жрать нечего, а мать больная в паллиативном отделении. И отец пьёт беспробудно… Я просто смогла лечь под твоего мужа…
– Неужели я заслужила? – мой голос хрипит, язык едва поворачивается…
– Ты ни черта не заслужила. И уж точно не его… – слова её – чистый яд.
– А кого? – в глазах жжёт, во рту вязкая слюна.
– Никого и ничего. Хотя… – она умолкает, словно решается. – Ты заслужила проклятия.
– За то, что выбирала с умом? – мой сарказм неуместен, и Геля, совсем обезумев, начинает кричать:
– За то, что из-за тебя, дуры, он меня заставил аборт сделать, потому что его ребёнок может быть только от жены. За то, что он просто бросил мне на это денег. За то, что он тебя, дуру, никогда не разлюбит…
Сердце. Его остатки. Они саднят, и меня шатает в сторону. Смысл фраз доходит болезненно медленно. Ангелина была беременна от моего мужа…
Предатели.
Палачи.
Оба.
Слёзы брызнули из глаз. Я дёргаюсь в сторону и хочу обойти Ангелину, но она хватает меня за руку, что-то кричит в лицо. А я не слышу!
В ушах стоит гул, и она не может его перекричать.
В носу щиплет. А потом на губах я ощущаю привкус крови. Провожу по ним рукой и понимаю, что кровь пошла носом. Вырываю руку из пальцев Ангелины. Добегаю до коридора, срываю с вешалки одежду, хватаю сапоги и уже в лифте, трясущимися руками, закапывая кровью пол, обуваюсь и одеваюсь.
На улице сыро, и я мгновенно замерзаю.
Удары раненного сердца отдаются в голове барабанным боем.
Я вытаскиваю телефон.
– Мария Львовна, здравствуйте, – заикаясь, произнесла я в трубку.
– Здравствуй, Полюшка. А что ты так поздно звонишь? Что-то случилось? Что-то с Макарушкой?
Что-то…
Глава 6
– Ну что ты придумываешь, Полин, – говорит свекровь и рассматривает меня со смесью печали и брезгливости. Как смотрят на подобранного щенка: вроде и жалеют, а в то же время гадко. Я прикрыла ладонью пятно от крови на рукаве пальто и повторила.
– Мне просто нужны ключи от квартиры моей бабушки… – Мария Львовна была активной женщиной, и после смерти бабули я так и не смогла пересилить себя, чтобы разобрать маленькую хрущёвку на окраине. Мама тоже не смогла, а вот свекровь помогла. И ключи как-то сами собой, второй дубликат, лежали у неё. За своим комплектом вернуться домой, который и домом-то назвать противно, я не могла.
– Полюша, ну что за вздор, ночь на дворе. Раздевайся и ночуй у нас, если с Макаром поругались… Завтра поедешь…
До свекрови я добралась на такси. Всю дорогу я старалась привести себя в порядок, но опухшие глаза, трясущийся голос и грязная обувь никак этому не способствовали.
– Пожалуйста, дайте ключи…
В моём голосе и мольба, и слёзы, и даже ноты истерики, но Мария Львовна как бульдозер упёрлась.
– Расскажи мне, что у вас случилось? – мягко попросила она, как будто разговаривает с сумасшедшей. Я хотела рассказать, закричать, потопать ногами, чтобы она узнала, какой у неё плохой сын. А потом между рёбрами сдавило, и я подавилась воздухом.
– Всё в порядке, мне просто надо в квартиру, – просипела я, приказывая себе окончить спор и уйти. Она не отдаст мне ключи… Не она.
Она в первую очередь мать, а для меня – чужая тётя, которую я даже на «ты» за все эти годы не смогла назвать.
Мария Львовна покачала головой и ушла в зал. Я опёрлась о стенку и обняла себя руками. Было холодно и слегка знобило. А ещё я боялась представить, что она там сейчас звонит или пишет Макару…