Выше неба: комплект из 3 книг

12. Стиви

– Что… – запинаюсь я, все еще пребывая в растерянном ступоре. – Что ты делаешь? – Как только мы выходим из бара, я отстраняюсь от Зандерса. Какой-то частичке меня понравилась тяжесть его руки на моем плече, но бо́льшая часть меня совершенно не понимает, что происходит.

Зандерс, кажется, почти так же, как и я, ошеломлен своим небольшим публичным выступлением. Он стоит, застыв, прямо перед самым оживленным баром на главной улице Нэшвилла.

Из каждого бара на улице эхом разносится гул живой музыки.

– Срань господня! Это же ЭЗ! – кричит кто-то, вытаскивая свой телефон и делая снимок звездного хоккеиста.

– Зандерс! – Еще снимки, еще вспышки.

– Черт, – бормочет Зандерс себе под нос, опуская голову и пытаясь хоть немного спрятаться.

– Это твоя новенькая? – спрашивает случайный зевака. Я поворачиваю голову в его сторону и тут понимаю, что он имеет в виду меня. – Не похожа на твой обычный типаж.

От этого заявления мои глаза расширяются, телу становится горячо, смущение заливает краской щеки. Я чувствую на себе пристальный взгляд дюжины пар глаз, не говоря уже о бесконечных вспышках камер телефонов.

Как можно быстрее я разворачиваюсь в противоположном направлении и бегу, мне нужно убраться подальше от этой сцены.

– Стиви, подожди! – кричит Зандерс, бросаясь за мной. И поскольку он чертовски высокий, а его ноги – практически древесные стволы с мускулами, он догоняет меня в мгновение ока.

– Стиви, – повторяет он и мягко тянет меня за руку, чтобы я последовала за ним в темный переулок за баром. – Иди сюда. Твою ж мать, перестань все время от меня бегать.

Я выдергиваю свою руку из его хватки, совершенно сбитая с толку всей этой ситуацией.

– Ты можешь не произносить мое имя вслух, пока тебя фотографируют поклонники? Я не хочу, чтобы меня выставляли в интернете рядом со всеми твоими хоккейными зайками. – Осознание поражает меня, и я отворачиваюсь от него, убирая с лица вьющиеся волосы. – О черт. Я так облажалась. Я так, так, так облажалась. Меня уволят.

– О чем ты говоришь? – не понимает Зандерс.

– Мы не должны с тобой общаться. – Я подхожу к его потрясающей фигуре, которая едва очерчена благодаря маленькому фонарю, свисающему со здания над его головой. – Иначе меня уволят.

Я начинаю лихорадочно мерить шагами маленький переулок, боясь вернуться на главную улицу, опасаясь, что там поджидают его нетерпеливые поклонники, готовые сделать новые снимки.

– Стиви, остынь. – Зандерс убирает мои руки от волос, и холодный металл его золотых колец касается моих покрасневших ладоней. – Почему тебя должны уволить?

– Эти фотографии, – выпаливаю я. – Нельзя, чтобы меня видели с кем-нибудь из команды. Я потеряю работу, если меня поймают на установлении дружеских отношений. – Мой голос звучит отчаянно, слова сливаются воедино.

– Подожди, это правда? – На лице Зандерса написано удивление и, может быть, немного… разочарования? – Тебе нельзя с нами тусоваться?

– Нет! О боже, нет. – Я закрываю лицо руками, сожаление переполняет меня, и я продолжаю шагать по узкому переулку. Не надо было мне сегодня выходить. Весь вечер был ужасным с того момента, как Ханна и Джеки появились в моем отеле. Никому из них не было дела до того, что я с ними. Они просто хотели использовать меня как способ познакомиться с людьми, на которых я работаю. Парень в ковбойских сапогах, которые, я уверена, он купил только сегодня, даже не смог отнестись ко мне по-человечески. Он никоим образом, ни в каком виде меня не привлекал, но я пыталась быть дружелюбной, поддерживала беседу, хотя было ясно, что я его не интересую.

А теперь эти фотографии. О боже, эти фотографии.

Подняв глаза, я вижу, что Зандерс лихорадочно набирает текст на своем телефоне.

– Что ты делаешь?

– Я с этим справлюсь.

– Справишься с чем?

– С этими фотографиями. – Он кладет свой телефон обратно в карман. – Моя команда по связям с общественностью этим займется. Все, что попадет в Сеть, будет тут же удалено.

– Они могут это сделать?

– Я плачу им кучу денег за то, чтобы они занимались подобным дерьмом, так что да. Об этом позаботятся.

Я делаю глубокий вдох, мои плечи опускаются от облегчения.

– Спасибо.

Последнее, чего я хочу, – это чтобы меня ассоциировали с репутацией Зандерса, думая, что я – очередная его случайная подружка, но кроме того, я не могу потерять работу. Дело даже не в том, что это то, что я люблю делать или к чему испытываю страсть, а в том, что благодаря гибкому графику я могу проводить время дома, занимаясь тем, что мне нравится. И это значит, что я провожу все свое свободное время в собачьем приюте. Я не могу придумать много других работ, где я могла бы неделями находиться дома, а не на работе.

– А что случилось со всем этим «я не лгу, я не вру»? – спрашиваю я ни с того ни с сего, все еще абсолютно сбитая с толку и очень взволнованная тем, что только что произошло. – Что бы там ни было, мне это показалось ложью. – Я направляюсь к бару.

Зандерс пожимает плечами:

– Иногда необходима маленькая невинная ложь, чтобы получить желаемое.

– Получить желаемое?

– Да. Получить то, что я хочу. А я хотел увести тебя подальше от этих людей. Если ты считала их своими друзьями, то они тебе не друзья.

– Я знаю. Я просто… Мне трудно… – Если я начну объяснять, что мне трудно заводить настоящих друзей, потому что большинство из тех, кого я встречаю, хотят использовать меня, чтобы сблизиться с моим братом, это будет означать, что я расскажу Зандерсу, кто мой брат, а я пока не хочу, чтобы он это знал. – Не бери в голову.

Зандерс молчит, позволяя мне продолжить, если я захочу, но я в замешательстве хмурю брови, мои глаза сужаются в щелочки при взгляде на стоящий передо мной прекрасный экземпляр мужчины.

– Почему ты так добр ко мне?

Зандерс пожимает плечами, застенчиво отводя от меня взгляд. Кажется, это что-то новенькое. Обычно в этом парне нет ни капли застенчивости.

– Насколько я помню, ты весь сезон пытаешься испортить мне работу, и мы терпеть друг друга не можем, – продолжаю я. – Так зачем же за мной присматривать?

Толика застенчивости мгновенно исчезает, и на меня устремляется голодный ореховый взгляд.

– Думаешь, я тебя терпеть не могу? – Он делает два неторопливых шага в мою сторону, как будто выслеживает добычу. – Если я тебя терпеть не могу, почему я не могу перестать нажимать на эту чертову кнопку вызова в самолете, зная, что ты появишься прямо у моего места?

Хм, потому что ты одержим идеей превратить мою работу в сущий кошмар.

– Если я тебя терпеть не могу, – он делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами, – тогда почему я не могу выбросить тебя из головы? Почему я не могу перестать гадать, какова ты на вкус?

Его взгляд падает на мои губы. Упомянутые губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но слова ускользают от меня.

– Если я тебя терпеть не могу, – Зандерс придвигается на несколько сантиметров ближе, не оставляя абсолютно никакого пространства между нашими телами, его большое тело подавляет меня, – тогда почему каждую минуту каждого дня на протяжении последней недели я думаю только о том, каково это – переспать с тобой?

Он стоит надо мной, его глаза мечутся между моими, пытаясь прочесть мои мысли, но я понятия не имею, о чем я сейчас думаю.

– Я действительно хочу переспать с тобой, милая, – мягко добавляет он.

Мой разум переполняет недоверие, но в то же время меня охватывает волна настоящей уверенности. Этот парень, на которого, вероятно, набросилась бы каждая девушка в Северной Америке, выбрал меня. Конечно, он выбрал меня просто на одну ночь, но все же я этого не ожидала.

Как бы то ни было, я не собираюсь терять работу из-за спортсмена, который забудет о моем существовании, как только все закончится.

– Ну а я тебя терпеть не могу, – говорю я в надежде, что это поможет мне восстановить границы дозволенного.

Вместо этого с его ухмыляющихся губ срывается глубокий смешок, а потом он прикусывает нижнюю губу. Его пальцы убирают с моего лица непослушные локоны.

– Я тебе не верю. – Его большой палец проводит по моей скуле, но, несмотря на то что от его прикосновения все мое тело наполняется теплом, я не беру свои слова обратно. – Кроме того, – продолжает он, – допустим, это правда, и ты меня терпеть не можешь. В любом случае секс на почве ненависти – это лучший секс.

Я не отрываю взгляда от золотой цепочки у него на шее, зная, что не смогу посмотреть ему в глаза. Черные завитки татуировок за блестящим металлом сливаются с глубоким оттенком кожи. Все это так прекрасно отвлекает.

– Что скажешь, Стиви? – Зандерс одним пальцем приподнимает мой подбородок, возвращая к себе мой рассеянный взгляд. – Одна безумная ночь.

Его губы приподнимаются в зловещей ухмылке, в глазах – дьявольское обещание. Хочу ли я этого? Черт возьми, да. А могу ли я? Ни в коем случае.

Его репутация – первый тревожный сигнал, напоминающий мне об обещании, которое я дала себе: никогда больше не встречаться со спортсменами. Их атакуют фанатки, охотницы за майками, которые просто надеются дождаться своей очереди. Но, боже, он точно знает, что делает, и давненько никто меня по-настоящему не заводил. Конечно, у меня в гостиничном номере есть фиолетовая игрушка, но представьте себе настоящий секс!

Я хочу сказать «да». Все мое естество хочет, чтобы я сказала «да». Скажи «да», Стиви. Это только на одну ночь.

– Нет, – говорит за меня мой мозг. – Как-нибудь обойдусь.

За этим следует снисходительное похлопывание по его груди, а потом я делаю шаг назад и начинаю отходить от него.

В том, что я сейчас говорю и делаю, нет подлинной уверенности. Все это притворство, и потому я чертовски волнуюсь.

Губы Зандерса изгибаются в довольной усмешке. Он слегка вздергивает подбородок, его озорные глаза смотрят на меня сверху вниз, и я почти уверена, что он ожидал моего отказа. Ему нравится, что я не поддаюсь ему, но мне это начинает нравиться все меньше и меньше.

– Предложение остается в силе, – говорит он, делая шаг назад и небрежно засовывая руки в карманы. – Просто дай мне знать, когда будешь готова сдаться.

Звучит не очень хорошо. Мой мозг хочет, чтобы я сказала «никогда».

– Как насчет «никогда»?

– Никогда? – повторяет он, приподнимая брови, словно испытывая меня.

– Угу. – Я сглатываю.

– Итак. – Он снова идет ко мне медленными властными шагами, но на этот раз я отступаю в том же темпе, пока моя спина не сталкивается с кирпичной стеной бара и его мускулистое тело прижимает меня к ней. – Ты никогда не захочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Его губы замирают у моих, и я почти чувствую их мягкость и тепло. Задумавшись на мгновение, я перевожу взгляд на его губы, а он облизывает нижнюю, смачивая ее языком.

Я продолжаю загипнотизированно следить за этим движением и застенчиво качаю головой, чтобы сказать ему «нет».

Что ж, Стиви, это наглая, отвратительная ложь.

Мое тяжелое дыхание и быстро поднимающаяся и опускающаяся грудь сильно противоречат медленным, размеренным вдохам и выдохам, проходящим через тело Зандерса. Мы так тесно прижаты друг к другу, что, если бы не наш совершенно разный темп дыхания, было бы сложно понять, где заканчиваюсь я и начинается он.

Я чувствую сильное давление в самом верху бедер, отчего все мое тело начинает болеть, и наконец-то ощущаю то, что мне посчастливилось увидеть.

Он убирает с лица мои растрепанные пряди. Подушечкой большого пальца нежно проводит по моему уху и по длинной золотой сережке, и дрожь желания пробегает по моей спине.

– И ты никогда не захочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? – мягко спрашивает он.

Мой рот приоткрывается, мне нужно наполнить легкие кислородом, но в этом переулке под открытым небом в данный момент его нет.

Прикоснулся ко мне? Я хочу, чтобы он касался каждого моего дюйма, но если судить по текущей реакции моего тела на то, что я чувствую его в одежде, я не думаю, что смогу вынести его прикосновения обнаженной.

– Нет, – шепчу я, хотя хрипотца в моем голосе свидетельствует о полной противоположности моих слов.

Губы Зандерса слегка изгибаются в усмешке, но он быстро приходит в себя. Убирает пальцы с моего уха и шеи, засовывая руки в карманы.

– Хорошо, милая. – Он отступает на шаг, давая мне место, и делает в точности так, как было сказано в моих словах, хотя я и не имела их в виду.

И теперь мое тело болит из-за того, что он больше на него не давит.

– Но когда ты решишь перестать лгать себе, тебе придется умолять, чтобы я переспал с тобой…

Я молчу, полностью застыв в этом моменте.

– На коленях, – добавляет он, и его пристальный взгляд пробегает по каждому дюйму моего тела. Его внимание чуть дольше задерживается на моих губах, его заявление явно относится к ним.

Он отступает от меня еще на шаг, напряжение в воздухе спадает. Зандерс делает глубокий вдох, наконец превращаясь из купающегося в сексе дьявола в идеального джентльмена, и предлагает мне опереться на свою руку.

– А теперь позвольте мне проводить вас в отель.

Я недоверчиво кошусь на него. Он игриво закатывает глаза.

– Я буду держаться на расстоянии доброго квартала от входной двери, чтобы твои коллеги меня не увидели.

Я совсем не это имела в виду, но добавлять «установление дружеских отношений» к списку причин, по которым Зандерс провожает меня обратно в отель, – плохая идея.

– Я просто хочу убедиться, что ты нормально доберешься домой.

Его мягкая улыбка такая милая и искренняя, поэтому я беру его под руку, позволяя проводить меня до отеля. Он проходит довольно много закоулков и переулочков, что, по его словам, делается для того, чтобы избежать фанатов, хотя я замечаю, что это добавляет добрых двадцать минут к нашей совместной прогулке.

И все это время мое тело горит от желания, которого я никогда раньше не испытывала.

Зандерс остается на другой стороне улицы, а я вхожу в вестибюль отеля. Открывая дверь, оглядываюсь на него через плечо. Силуэт ростом метр девяносто пять выглядит внушительно в сшитом по фигуре костюме, он наблюдает за мной со слегка напряженной осанкой. Я коротко машу ему, прежде чем нырнуть в отель, и отказываюсь оглядываться, опасаясь, что передумаю насчет сегодняшнего вечера.

Когда моя голова касается подушки, я не могу не спросить себя: «Что, черт возьми, только что произошло?»

13. Стиви

– Ну, как повеселилась прошлым вечером? – спрашивает Инди, принимаясь за свою тарелку с вегетарианским печеньем и соусом.

– Э-э… – Я колеблюсь. – Я бы сказала, вечер выдался определенно интересный.

Я следую ее примеру, набивая рот всеми углеводами, которые только могу достать в любимом заведении в моем родном городе. За каждое блюдо в меню второго завтрака можно умереть, и я обязательно прихожу сюда, когда бы я ни возвращалась в Нэшвилл. Я уверена, что пожалею об этом блюде, когда через несколько часов приеду в гости к маме и мне придется расстегнуть джинсы, чтобы сесть и не потерять возможности дышать, но оно того стоит.

– И что же в нем было интересного?

Хм. Дайте-ка подумать. Может быть, то, что Эван Зандерс, ходячая секс-реклама, сказал мне, что хочет со мной переспать. Сразу после того, как спас меня от моих бесцеремонных школьных подружек, которые не перестают доставать меня после его маленькой выходки прошлой ночью.

Или, может быть, то, как он прижал меня к стене своим массивным телом, и выпуклость в его штанах впивалась мне в бедра, вызывая жгучее желание.

Или как внезапно в «плохом парне из Чикаго» проявилась милая черта, когда он настоял на том, чтобы проводить меня обратно в отель.

«Интересный», возможно, неподходящее слово для описания прошлого вечера. Сбивающий с толку?

Захватывающий? Шокирующий?

Я бы с удовольствием поделилась с Инди всеми подробностями, учитывая, что меня до сих пор переполняют эмоции, но мы коллеги, и мое случайное общение с Зандерсом прошлой ночью – это серьезное нарушение.