Истинная для Высшего Дракона 2

Но…

Снова те же мысли, то же стремление спрятаться за спину, ничего не решать. Нет уж, хватит.

Тяжело вздохнув, я упёрлась обеими ладонями в грудь Адриана и всё-таки отстранилась.

Ладони поймали ответный вздох, хотя, возможно, мне показалось. Мужчина, проживший столько, сколько он, едва ли способен всерьёз расстраиваться из-за недоступности одной девушки. Да, он на меня реагирует, но едва ли необходимость сдерживать себя является для него настоящей проблемой.

И это правильно. Нет ничего важнее самой жизни. Отношения вторичны. А эмоции ещё и могут подвести в опасный момент.

— Пойдём. — Адриан жестом указал в сторону крыльца. — Фэн, распорядись насчёт ужина.

— Ох, — вырвалось у меня. — А барон с Изабеллой?

— Не беспокойся, их заберут. Точнее, уже забрали. Но я предлагаю поужинать без них. Нам есть, что обсудить. Пригласишь к себе на балкон?

Я стиснула зубы. Адриан произнёс всё это таким великосветским тоном, за которым не просматривалось даже толики личного отношения ко мне. Не уверена, что ему вообще нужно себя сдерживать. Холоден и спокоен. А я? Ведь только что рассуждала правильно, так откуда это скребущее чувство в душе?

— Разумеется, — ответила я и порадовалась, что мой голос не дрогнул.

Адриан открыл передо мной дверь, пропуская внутрь.

Мы вошли в знакомый холл, из которого лестница вела наверх к нашим покоям. Пламя свечей дёрнулось от сквозняка. Огненные отблески запрыгали по стенам словно живые. Я невольно бросила взгляд на скульптуру, за которой пряталась во время визита Орландо. Сейчас за ней была густая тень — отличное место для засады. Не удержавшись, я выпустила воздушные нити, стараясь, чтобы они не задели Адриана. Никого.

— Полезный навык, — негромко сказал граф за моей спиной. — Об этом мы тоже поговорим.

Всё-таки заметил.

А ведь Орландо такой же как он. Оба тогда за столом смогли почувствовать мою воздушную стихию. Значит ли это, что для маркиза уже не секрет, кто именно заставил плясать камни вокруг певца? Или можно надеяться, что расстояние ему помешало?

Вопросы… вопросы… Я покосилась на Адриана. Вид у него по-прежнему был невозмутимым.

И ещё кое-что пора было выяснить. Я до сих пор не спросила, что имел в виду маркиз, сказав, что рядом с ним я выживу, пусть и лишусь магии. Так какая же опасность мне грозит рядом с Адрианом?

Лестница не место заводить этот разговор. Хоть я и пробежалась по углам своими воздушными потоками, но захватила только холл первого этажа. А акустика тут великолепная, эхо откликается на каждое слово. На проверку всех трёх этажей у меня силёнок не хватит.

Пару пролётов мы поднимались молча: я берегла дыхание. Корсет и многослойное платье сковывали движения и к тому же весили немало.

На площадке второго этажа я остановилась передохнуть. Сейчас в неверном свете свечей скульптуры, украшавшие лестницу, выглядели ещё более живыми, чем днём. Малыш с луком, казалось, вот-вот щёлкнет тетивой, а тот, что с лютней проведёт пухлыми пальчиками по струнам.

Я не удержалась и коснулась крыла ближайшей скульптуры. Ажурные и лёгкие на вид перья были холодными и каменными. Иллюзия.

— Что означают все эти скульптуры с крылатыми младенцами?

Адриана не удивило, почему после всего, что произошло совсем недавно, я задаю такой легкомысленный вопрос.

— Жизнь, — ответил он. — Вон тот с рогом и фруктами — плодородие и изобилие. С лютней — искусство. С факелом — страсть. Есть общее название — путти, но у того, что с факелом и того, что луком и стрелами есть и второе — аморетти. Они дарят людям любовь.

В голосе Адриана появились хриплые ноты. И что-то в моей груди тут же сжалось в ответ.

— Какое отношение лучники имеют к любви? — спросила я, делая шаг в сторону лестницы, ведущей вверх.

— Они пронзают волшебными стрелами самые чёрствые сердца, заставляя людей терять рассудок и совершать глупости.

Последние слова прозвучали тихо. Я не рискнула обернуться, но почувствовала, что он рядом, очень близко. Горячее дыхание коснулось моих волос.

Идти. Нужно было срочно идти дальше, но ноги отказывались повиноваться. Я сделала ещё шаг, покачнулась и опёрлась рукой о перила.

— Ты устала. Давай я тебя понесу?

Я мотнула головой.

— Сама.

Рука Адриана легла на перила, преграждая мне путь.

— Не геройствуй. Ты и так сегодня потратила много сил. Пробуждение стихии, а главное, её усмирение — это больше, чем может вынести даже очень подготовленный человек.

Хотелось возразить, что я подготовленная. Земля — это моя стихия. Я прямая наследница самого сильного чампийского рода. Но бравировать этим перед Адрианом было сложно. Он видел сегодня, что я не справилась. Точнее справилась, но далеко не сразу.

В следующий момент мои ноги потеряли опору. Спорить больше не хотелось.

Адриан преодолел пролёты до третьего этажа легко и гораздо быстрее, чем мы поднимались на второй. Он был прав, я действительно устала.

Однако перед дверью в мои покои я всё-таки попросила отпустить меня. Не хотелось, чтобы Бети увидела.

Адриан поставил меня на ноги, но не отпустил. Его рука осталась на моей талии.

Прежде чем я успела вывернуться, он уже открыл дверь и увлёк меня за собой.

Из купальни выскочила Бети.

— Ванна… — начала она и смутилась.

Рука Адриана по-прежнему лежала на моей талии.

— Ванна — это хорошо. Я тоже освежусь немного. Бети, помоги госпоже переодеться. Думаю, для нашего семейного ужина корсет не понадобится. — Он бесцеремонно поцеловал меня в висок. — В тунике и шароварах тебе будет удобнее, дорогая.

Адриан вышел, но ощущение от прикосновения его губ осталось.

Игра. Мы продолжали играть на публику, пусть даже зрителем была просто камеристка. И дальше мы будем играть. И когда-нибудь я привыкну к тому, что эти поцелуи ничего не значат.

———————————————————

* цзянцзюнь (кит.) — генерал, военачальник