Истинное наказание для сумрачного дракона

Глава 6. Полёт на драконе

Сердце уходит в пятки. То, что это не облако, и ежу ясно. Мощный нисходящий поток придавливает меня к булыжной мостовой. С трудом удаётся устоять на ногах. А по краям потока воздух, наоборот, стремится вверх, формируя маленькие пылевые смерчи. Сыплется и раскалывается о мостовую черепица с крыш соседних домов. Улица слишком узкая для размаха крыльев чудовища.

Мне сейчас даже хочется, чтобы у этих трусливых горожан было побольше разрушений. Хотя, судя по тем благоговейным взглядам, которые устремлены на снижающегося дракона, винить в разрушениях они будут скорее меня. Почему? А просто так, потому что так безопаснее.

И вот этот вид взрослых мускулистых мужчин, которые пятятся с перепуганными лицами и некоторые из них уже опускаются на колени, мешает мне шарахнуться в сторону с испуганным визгом. Женщины первыми падают ниц, но с них и спроса нет.

В такой ситуации страх, как ни странно, уходит. Бежать-то мне всё равно некуда. Двери соседних домов плотно закрыты. А было бы куда, так догнали бы, связали и как тех баранов, о которых говорил мэр, вручили бы чудовищу. Рабская психология.

Остаётся правда обида на неизвестные силы. Вот зачем было вытаскивать меня из водяной ловушки? Чтобы потом скормить ящеру? Но и обиде я не позволяю вырваться наружу.

Претензии предъявлять некому, и поэтому я вскидываю голову и в свой взгляд вкладываю максимум презрения.

Сама земля вздрагивает, когда за моей спиной приземляется огромное существо. Передние лапищи дракона опускаются по обеим сторонам от меня, подобно двум колоннам. Когти вцепляются в мостовую, выворачивая булыжники. Чуть запрокинув голову, вижу и появившийся «потолок» – голову дракона на мощной шее, вид снизу, нависшую надо мной. Есть меня чудовище не спешит. Принюхивается? Сравнивает с баранами, которыми от него тут откупаются?

– Эх вы!

Перевожу взгляд на толпу, сбившуюся в кучу.

Голос мой звучит спокойно и даже чуточку высокомерно.

– Трусы и ничтожества! – припечатываю я.

И, к полной моей неожиданности, мне вторит надтреснутый женский голос:

– Ах вы ж, паразиты трусливые! Мало я вас в долг кормила? Ни на сол вам больше не поверю. И ты, Грундер, теперь обойдёшься без моих коржиков. Позорище какое! А ну разошлись, я сама с князем поговорю.

Горожане, толкаясь, торопливо отступают к стене ближайшего дома, и передо мной появляется старушка с башней из волос на голове, в обсыпанном мукой переднике и со скалкой в руках. Чувствуется, что шум оторвал её от дела.

– А ты совсем ополоумел, – кричит она, потрясая своим оружием и подступает ко мне, уставившись угрожающим взглядом чуть выше моей головы. – Девушку испугал.

– Влада! – взвизгивает испуганно кто-то из женщин. – Ты с ума сошла? Он же тебя…

– А пусть попробует, – рявкает храбрая старушка, делая ещё шаг вперёд.

Над моей головой раздаётся рык. На этот раз в рычании зверя появляется толика неуверенности. А может мне хочется, чтобы кто-то меня защитил? И эта пожилая женщина кажется мне такой настоящей и так похожей на мою бабушку. А ведь моя бабушка такая же была, не из пугливых. И на мою защиту уж точно встала бы против всего мира.

– Иди сюда, девочка! – командует женщина по имени Влада, протягивая ко мне морщинистую руку, щедро посыпанную мукой.

И я, не веря в то, что за меня кто-то с такой уверенностью вступился, тянусь к ней.

Правильно не верю. Левая лапа дракона приподнимается и впечатывается в мостовую между мной и старушкой. Драконья морда опускается ниже и тянется к бесстрашной женщине. А поскольку под этой мордой нахожусь я, изогнутая дугой шея почти касается моих волос.

И я теперь боюсь не за себя, а за бабушку Владу.

– А ну не смей, ящер! – рявкаю я с неожиданной решимостью и, вывернувшись из-под морды чудовища, поворачиваюсь к нему лицом, закрывая собой свою защитницу. – Ты за мной гнался, жрать хочешь? Так вот я.

Меньше всего я ожидаю услышать смех за своей спиной. Влада веселится? С чего бы?

– Что ты, девочка, – отсмеявшись, говорит она и успокаивающе гладит меня по плечу. – Драконы людей не едят, даже когда дичают, как мой Киар.

Как она его назвала?

– Он же человек наполовину, – продолжает она. – И он впервые на моей памяти так себя ведёт. Чем-то ты его зацепила, милая.

Чем-чем? Баллоном кислородным, когда целилась ему в живот, думая, что это всё ещё люк в трюме корабля. По голове вроде не била. Хотя кто даст гарантию, что он не получал по ней до моего появления.

Дракон, которому явно неинтересна наша беседа, фыркает, обдувая меня воздухом. Пахнет от хищника, как ни странно, приятно. Морозной свежестью и уже знакомым древесным ароматом. Но если я вдыхаю его запах, то и он в долгу не остаётся. Нос чудовища оказывается прямо перед моим лицом, и я упираюсь в него обеими руками, пытаясь отодвинуть от себя. Ладони ощущают тепло и бархат. Это было бы даже приятно, если б не было так страшно… или скорее странно.

После слов Влады опасение, что я могу стать кормом для проголодавшегося птеродактиля, отступает.

– Что ему нужно? – спрашиваю я бабушку, которая лучше меня разбирается в драконах.

– А сейчас выясним.

Она выступает из-за моей спины и становится рядом.

– Киар, – строго начинает она. – Девушка поживёт у меня…

Дракон рявкает. На этот раз у него получается не грозно, но и того, что он согласен, я не чувствую. Он вроде как… спорит?

Когтистая лапа выдвигается в мою сторону и, прежде чем я успеваю отступить, обхватывает меня, подтягивает к себе.

– Киар, ты не прав! – пытается настаивать Влада.

Но лапища дракона сжимается в кольцо вокруг моего тела. И зверь пятится назад.

Взмах крыльев, звон бьющихся окон в домах по обеим сторонам улицы. Узковато тут для взлёта. И грозный голос Влады:

– Стоять!

Дракон замирает с распахнутыми крыльями.

– Ты что, в когтях собрался её тащить? Совесть у тебя есть? Совсем одичал в своём лесу?

Рык, в котором мне чудится растерянность.

– На спину посадишь, – требовательно заявляет старушка и уже мягко обращается ко мне: – Он упёрся, девонька. Не уступит сейчас. Я его хорошо знаю. Но ты не бойся. Лети в замок и жди меня.

Лапа дракона разжимается, и я получаю временную свободу. Но всем своим существом чувствую, что хищник следит за каждым моим движением.

– Грундер, – рявкает Влада, – Хаос тебя раздери. Быстро лестницу притащил!

Мэр отдаёт распоряжения кому-то из окружающих и, пока они их выполняют, трусцой подбегает к бабушке. Судя по преданному взгляду главы города, коржики, лишением которых она его пугала, мэр любит и ценит.

– Вы не сердитесь, леди, – угодливо изогнув спину, обращается он ко мне. – Моё дело – безопасность горожан. Мы тут все во владениях князя Анкилайда. Возражать ему не имеем права.

Меряю его холодным взглядом и отворачиваюсь. Влада тоже тут живёт, а вот она не побоялась вступиться.

Вскоре двое амбалов притаскивают обычную деревянную лестницу со множеством перекладин и осторожно прислоняют её к шее дракона, а затем с поклонами отступают.

Все вокруг замирают в ожидании, когда я полезу на спину чудовища.

– Что со мной будет? – спрашиваю я Владу.

– Ты хорошо держишься, девочка, – говорит она. – Ничего не бойся. И плащ накинь. Холодно в небе. Завтра я приду, и мы обо всём поговорим.

«А будет ли оно это завтра?» – думаю я, ставя ногу на первую ступеньку лестницы.

Бойтесь своих желаний, они могут осуществиться.

Я ведь когда-то мечтала о полёте на драконе. Это было, после того как я прочитала многотомник Энн Маккефри «Драконы Перна». Там каждый дракон был связан со своим всадником телепатически. И существа ближе и роднее у героев не было.

Я так качественно воображала себе, как шагаю с крыши нашего дома на спину дракона, что всерьёз пыталась продумать, где именно я бы держала такого крупного питомца и чем кормила бы… Мечты-мечты. Смешно. И грустно. Грустно потому, что мне не хватало по-настоящему близкого существа рядом.

В элитной школе, в которой я училась, дети не дружили, они налаживали правильные связи. И в вузе я вполне вписывалась в элитную тусовку. У меня было много приятельниц, но подружиться я так ни с кем и не смогла.

А потребность была, и поэтому драконы Маккефри прочно обосновались в моём сердце.

В жизни всё оказывается не так.

Удобств по минимуму. Спина у дракона широкая, и я сижу верхом, раскорячившись. Боком тут не сесть. Хорошо, что растяжка у меня неплохая. А вот платье, хотя подол у него достаточно широкий, находится на грани. Вот-вот треснет по швам.

Внутренней поверхностью бёдер ощущаю, как перекатываются мощные мышцы на спине дракона.

А ещё мне очень холодно. Права была бабушка Влада. Плащ, подбитый мехом, спасает, хотя и не полностью. Коленями прижимаю полы плаща к бокам дракона, не позволяя встречному ветру их вырвать.

Всё равно поддувает, причём в самых стратегически важных для девушки местах. Как ни странно, даже в такой безнадёжной ситуации я нахожу в себе силы усмехнуться.

Думать о здоровье, когда неизвестно, сколько мне отведено в этом мире?

Всё-таки желание жить во мне неистребимо.

Пять минут назад, взбираясь по деревянной лестнице на хребет дракона, я малодушно думала о том, что бороться смысла больше нет. Ничего от меня не зависело в том мире, ничего не зависит и в этом. Решит сейчас дракон сбросить меня со своей спины – и на этом всё. Парашют у меня не раскроется просто потому, что его нет.

Но едва я начинаю замерзать, как уже привычно думаю о том, чтобы не простыть, и даже всплывают в памяти наставления бабушки на тему, как нужно беречь себя молодой девушке, чтобы детки были здоровыми.

Хотя вот последние мысли уже точно ни к чему. Одного замужества с меня хватило.

Широкие крылья дракона закрывают от меня то, что под нами, то есть саму дорогу, по которой я сбегала из замка. Но границу между летом и зимой, зелёным массивом и заснеженным лесом я и вижу, и ощущаю очень чётко. С большой высоты и справа и слева видно, когда мы её пересекаем. В обе стороны она тянется на несколько километров, но до горизонта не доходит, края закругляются. Скорее всего, заморожен участок вокруг замка.

Какая-то аномалия?

Ну а ещё, едва мы пересекаем грань, ледяные щупальца мороза забираются мне под плащ. Ежусь, вжимаясь плотнее в спину дракона. Она всё-таки тёплая, хотя говорят, что все рептилии холоднокровные.

Хуже всего рукам. Перчаток у меня нет. Я сижу, прижавшись грудью к шипу, который передо мной, и изо всех сил цепляюсь за неровности чешуи. Пальцы мгновенно деревенеют. И отпустить страшно: сделает дракон вираж покруче – и они соскользнут.

Однако чудовище летит ровно и путь, который я прошла часа за полтора, преодолевает минут за десять

Круг над замком. Зверь плавно снижается, и мы оказываемся на ровной площадке.

Деревянной лестницы здесь нет. Но дракон поступает на удивление разумно: он бочком отступает к каменной балюстраде крыши и одно из своих крыльев превращает в подобие горки. Сажусь на попу и аккуратно, боясь повредить прогибающиеся подо мной перепонки, съезжаю на каменный пол.

Содрогаюсь, оглядевшись. И на этот раз не от холода.

Все пространство площадки покрыто припорошенными снегом костями. Проглядывают и покрытые льдом красные лужицы. Похоже, баранов разделывали прямо тут.

Нет, я не ханжа, мясо предпочитаю овощам. Но оказаться на скотобойне, особенно когда тебя доставил сюда тот, кто предпочитает есть мясо сырым, страшно.

И поэтому, когда драконья морда приближается ко мне, я зажмуриваюсь и выставляю ладони в защитном жесте.

Горячий воздух обдувает мои замёрзшие руки, и они моментально согреваются. А потом драконья морда подталкивает меня в направлении башенки с дверью.

Зверь приглашает в свое логово, и пока ещё вежливо. Вот уж повторять мне не надо.

У входа наметён небольшой сугроб, и следов нет. Это говорит о том, что пару последних дней её никто не открывал. В этом есть что-то странное. Но думать некогда. Я тяну на себя тяжёлую дверь, и она хоть с трудом, но поддается. Оказавшись внутри на тёмной лестничной площадке, я выдыхаю.

После полёта над сверкающим под солнечными лучами снежным покровом, глаза привыкают не сразу. А ждать, пока тот, кто остался наверху, тоже спустится, не хочется.

В этот момент я понимаю, какая странность меня удивила. Я всё-таки невольно объединяла дракона с его человеческой половинкой, но человеческих следов на крыше не было. Значит ли это, что мужчина, выгнавший меня из замка, – это одно существо, а дракон – совсем другое? Хотя вряд ли. Я сама видела, как мужчина обрастал чешуей на моих глазах.

Так и не решив этот вопрос, я начинаю спускаться по крутой винтовой лестнице, придерживаясь за перила. Мои глаза уже немного привыкли к полумраку, с нижних этажей пробивается свет, и я различаю ступени.

И всё-таки мыслят они по-разному. Мужчина явно стремился обезопасить меня от дракона. И значит, прежде всего мне нужно найти его, либо если он и есть дракон – дождаться, пока он обернётся и придёт в себя.

Он ведь пытался меня отправить из замка, значит я не очень ему тут нужна. И с ним можно будет договориться. Эта мысль вселяет в меня уже почти потерянную надежду. Может быть, варвар придумает иной вариант, как отправить меня подальше отсюда и при этом так, чтобы зверь меня не нашёл. На этот раз я не буду такой дурой, чтобы отказываться от его помощи. Гордость в задницу, приму любую помощь.

А пока… желудок стягивается болезненным узлом и издает жалобное урчание. Пока мне надо поесть, чтобы были силы думать о чем-нибудь другом, потому что все остальные идеи у меня уже закончились.

Сейчас найду кухню, поем, а после буду думать дальше, как отсюда выкарабкаться.

И кстати, где мой канделябр? Всё-таки это единственное существо в замке, у которого можно получить информацию.

Глава 7. Стенли

Канделябр я нахожу на том же месте, где и оставила, – на столике у входа.

– Привет!

Чувствую себя немного сумасшедшей в этот момент. Я готова к тому, что подсвечник не ответит, а из-за угла выскочат санитары. То есть моё сознание до сих пор в раздвоенном состоянии. Половинка его уже на драконе летала, а вторая скептически смотрит на всё, что происходит, и вертит пальцем у виска.

– Это ты как здесь? – потрясённо спрашивает канделябр, помогая определиться с миром.

– По тебе соскучилась, – отвечаю я. – Решила вернуться.

– Вот дурёха, – взволнованно изрекает подсвечник. – Неужели ещё не поняла? Наш князь не в ладах с драконом. А тот гостей не любит.

«А по-моему, наоборот», – думаю я, но вслух уточняю:

– Кто не любит?

– Так дракон же и источник тоже. Первое время, после того как всё случилось, родня и друзья пытались навещать князя…

– А что именно случилось? – невольно перебиваю я.

И тут же понимаю, что зря я это сделала. Надо было слушать до упора. «Хочешь больше знать – меньше мели языком», – говорила моя бабушка.

– Неважно. – Канделябр замолкает, словно опомнившись.

Шестое чувство подсказывает мне, что лучше не настаивать, а сменить тему… пока, по крайней мере.

Вздохнув, я предлагаю:

– Пойдёшь со мной на кухню? Я так и не поела.

Канделябр оживляется.

– Идём. – У меня даже появляется ощущение, что он пошевелился. – А ты расскажешь мне, зачем вернулась?

– Давай я сначала поем, – уклончиво отвечаю я.

Прихватив с собой увесистый канделябр, отправляюсь уже знакомым путём на кухню. Мысленно перебираю варианты, как вытащить из упрямого предмета нужные сведения.

Можно попробовать шантаж: «Ты мне рассказываешь о том, что случилось с твоим князем, а я – тебе, какая нечистая сила меня принесла обратно».

Хотя нет, не стоит так напрямую. Ещё обидится, а мне тогда на кого здесь рассчитывать?

Надо хитрее. По мнению канделябра, дракон гостей не любит. И если начать рассказывать, как всё произошло, он, быть может, сам от удивления проговорится.

Но сначала о хлебе насущном.

– А как так получается, что продукты свежие, хотя холодильника у вас нет?

– Холодильника? – с недоумением переспрашивает подсвечник. – А это что?

– В нашем мире это специальный шкаф, в котором создаётся мороз. Там хранят мясо, овощи и прочее. А тут и окорок, и хлеб свежайшие, хотя лежат в обычном шкафу.

Канделябр фыркает:

– Кто тебе сказал, что он обычный? Это же Хран.

– Хран? От слова хранилище? А как он действует?

– Бытовая магия, – говорит небрежно подсвечник, как о чём-то само собой разумеющемся.

Ух ты! Получается, в этом мире есть магия, как в сказке. Хотя чему я удивляюсь?

Мы уже дошли до кухни, и я, поставив канделябр на стол, открываю дверцу хранилища или Храна, и мне становится не до разговоров. Рот наполняется слюной при виде аппетитного розового среза окорока с прожилками жира. О том, каков он на вкус, я уже знаю. Без церемоний вытаскиваю окорок. Нож и разделочная доска лежат там же, где я их оставила. Отхватываю ножом толстый ломоть мяса и сразу же кусочек поменьше, который немедля запихиваю в рот, потому как терпеть больше нет сил. Пока жую, возвращаю на место окорок, достаю хлеб и сооружаю бутерброд. Жаль, масла нет. Да и всухомятку есть не хочется.

– А что у вас пьют? – невнятно спрашиваю я, не прекращая жевать. – Чай, кофе?

Произношу названия наобум. Другой мир. Возможно, и напитки другие.