Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище

Глава 1. Принцессы

– Лисса, поехали, – Алекса уже гарцует во дворе на своём ящере. Рена нетерпеливо переминается под ней.

Каков всадник, таков и его ящер. Моя Ная более медлительная и серьёзная, иногда мне кажется, она обдумывает каждую мою команду, прежде чем её выполнить. А Мира – мечтательница, и Лана у неё ласковая и способная вместе с хозяйкой созерцать какую-нибудь трогательную мелочь. Однажды я застала их, разглядывающими большую бабочку.

– Подожди, Мира ещё не готова, – Ная подставляет мне лапу, и я забираюсь на неё.

– Мы так к обеду до озера доберёмся. Мира, – кричит она звенящим от нетерпения голосом. – Мы пропустим утренний взлёт флао.

– Бегу, – наша старшая сестра, действительно, выбегает во двор, всем своим видом показывая, что очень спешит.

Стражники уже успели распахнуть ворота. Через пять минут наша кавалькада покидает замок и, ускоряясь, несётся по подвесному мосту. Там за ближайшими холмами чудесное озеро. Весной его берега охватывает буйное сиренево-фиолетовое цветение даури, и в это же время прилетают из тёплых стран флао: длинноногие птицы с изогнутыми клювами и розовым оперением. Сейчас начало осени, последние тёплые дни, фиолетовые цветы даури сменились ярко-красными ягодами, а флао, вырастившие за лето своих детёнышей, вот-вот улетят. А пока по утрам они тренируют своих уже окрепших и подросших малышей.

Розовым облаком небольшие стайки птиц поднимаются в воздух, делают несколько кругов и снова садятся на воду. Волшебное зрелище. Даже наша Алекса способна усидеть долее получаса, созерцая эту картину. Может, завтра, а, может, уже сегодня флао встанут на крыло, опишут прощальный круг, и на озере станет тихо и пустынно до следующей весны. Мы очень боимся пропустить этот последний взлёт.

Но, нет, они взлетают и садятся, взлетают и снова садятся, а значит, ещё не сегодня.

Мы сидим на холме около часа, а потом, вдоволь насмотревшись, спускаемся вниз к заводи, прикрытой холмом с одной стороны и лесом с другой. Единственная тропа, ведущая сюда, охраняется гвардейцами. Конечно же, хоть мы и находимся в сердце нашего королевства, никто не выпустит нас за ворота замка без охраны. Гвардейцы знают наше расписание: несколько человек с раннего утра ждёт у озера, несколько на выезде, с дальней стороны подвесного моста.

Мы привыкли к их присутствию. Они держат вежливую дистанцию и никогда нам не мешают.

Вода ещё нормальная, почти тёплая, но уже не по-летнему. Алекса как обычно успевает первой сбросить тунику и с разбега прыгает рыбкой. Я так не умею, захожу неспешно, привыкая. А Мира долго не решается, пробуя воду на ощупь пальчиками босой ноги. Дальше как всегда: Алекса плещет водой на Миру, мне тоже достаётся, и вот мы уже все трое нарушаем лесную тишину, повизгивая, поднимая фонтаны брызг, пытаясь отомстить: мы с Мирой Алексе, а она легко уворачивается от обеих, заливая нас потоками воды. Алекса младшая и самая шустрая.

А потом мы выбираемся на берег и долго сохнем в тёплых солнечных лучах, отжимая длинные волосы. Полностью наши гривы не высушить, не потому что нет времени, а потому что…

– Есть хочу, – заявляет наша младшенькая.

Как всегда.

– Надо брать завтрак сюда, – вздыхает Мира. Ей тоже не хочется возвращаться в родной, но холодный замок. Ещё немного летнего тепла. Каждый раз мы обещаем себе, что следующим утром обязательно позаботимся о перекусе. И забываем. Хотя, чего уж проще, могли бы слугам поручить.

Туника на спине намокает от влажных волос. Я закручиваю их в плотный жгут и перебрасываю вперёд. Ткань прилипает к спине, но ветерок ласковый и тёплый. Можно и потерпеть. Пока доедем до замка, высохнет.

– К нам кто-то приехал, – возбуждённо кричит Алекса.

Эта непоседа уже на вершине холма со своей Реной. А потом она ахает, и голос её становится испуганным:

– Это чампы. Мира, Лисса, откуда?

Я холодею. Откуда в сердце империи чампы?

На холме рядом с Алексой словно из ниоткуда появляется наша охрана. Когда мы с Мирой поднимаемся наверх, нас окружают плотным кольцом не менее десяти гвардейцев. Вот только что никого вокруг не было видно, а теперь мы надёжно прикрыты мощными спинами. Вниз спускаться не спешим. Сначала нужно понять, что происходит.

Просто так чампы не могут появиться на наших землях, слишком далеко мы от границы. Это там, на краю, кочевники грабят и жгут наши селения, а здесь… Может, торговцы? Торговля между государствами никогда не останавливается, даже во время объявленных войн. А сейчас и войны-то нет.

Внизу между холмом и замком дорога, на ней внушительный отряд из четырёх или пяти десятков вооружённых людей. Даже отсюда видно, что это чампы. В детских сказках Хорнии чампы – это всегда враги и чудовища. Неудивительно, что по моей спине под мокрой туникой пробегают холодные мурашки.

Едут чампы медленно и уверенно, оружие не достают. Во главе три внушительных всадника: один из них просто огромен, и ящер под ним под стать, гигантский. Двое по бокам только чуточку меньше ростом, но также широки в плечах, настоящие великаны. Насколько могу разобрать с такого расстояния, они точно выше любого из наших гвардейцев. В хвосте процессии три добротные кареты. Они придают мирный вид необычным гостям.

– Может, посольство? – робко предполагает Мира.

Я киваю. Может, и посольство. Месяц назад уже приезжали двое к нашему отцу. О чём-то договаривались. Отец после их отъезда собирал Совет магов. Но нам-то откуда знать, что обсуждали. Мы дочери, нас он никогда не ставит в известность о своих планах.

Не повезло отцу с сыном: ни мать, ни одна из фавориток не подарили ему наследника. Уверена, даже бастарда он признал бы и ничего бы не скрывал от будущего короля.

Да, скорее всего, так и есть, они здесь по его приглашению. Останавливаются перед подъёмным мостом. Ждут. Навстречу им выезжают два всадника. Короткий разговор, и чампийский отряд змеёй вползает в замок, ядовитой змеёй. Ну не могу отделаться от этой мысли, не привыкла о них думать иначе.

В свой собственный замок мы въезжаем словно чужие. Даже Алекса не рвётся привычно вперёд, а жмётся ко мне, тихая, как ящерка под веником.

Двор полон людей и… чампов. При нашем появлении негромкий гул голосов стихает. Несколько десятков бородатых страшилищ с откровенным интересом нас разглядывают. Но мороз по коже именно от взглядов троицы, уже поднявшейся на крыльцо. Самый здоровенный из них запускает пятерню в свою бородищу и, хмурясь, басит:

– Простоволосые. Непорядок. Придётся воспитывать.

Это он о ком? О нас? Ну да, смотрит-то он на нас изучающе, словно ящеров перед покупкой разглядывает. Мамочки, мы точно у себя дома? Я быстрым взглядом окидываю сестёр. Распущенные по плечам волосы. Светлые просторные туники, немного скрадывающие формы, пока они сидят на своих ящерах неподвижно. Но невозможно оставаться вечно в этом положении. И мы начинаем спешиваться. А наша лёгкая одежда норовит облепить тело, и я невольно сжимаюсь под раздевающими взглядами. Чувствую, как нервничает моя Ная, подставляя лапу. Мы всегда с ней на одной волне. Стараюсь спускаться так, чтобы туника ни в какой момент не прилегала плотно к телу, и подол не задрался на лишний дюйм, открывая ноги.

Спасибо нашим гвардейцам. Они хорошо знают свою работу. Передав на попечение слуг ящеров, гвардейцы окружают нас по возможности плотным кольцом. Но вот проблема. Мы поднимаемся по ступеням, а там по-прежнему стоит эта троица, они расступаются только немного. В образовавшуюся щель может пройти, не касаясь их, только один человек. То есть невидимками проскользнуть мы никак не можем. И медлить недостойно королевских дочерей. Двое гвардейцев уже стоят у дверей, открывая створки, остальные пропускают нас вперёд.

Жутко. Но, ханг побери, кто здесь хозяин? Я начинаю злиться не на диких варваров, а на себя за эту робость, а поэтому гордо поднимаю голову, выпрямляя спину. И мы идём по одной между этими. Я невольно задерживаю дыхание: от мужчин, которые только с дороги, пахнет не цветами. А ещё они смотрят так, словно имеют право.

Прихожу в себя, только когда мы уже на втором этаже. Обычно мы сразу разбегаемся по своим комнатам, но сейчас стоим на верхней площадке, сбившись в кучку. Гвардейцы остались внизу, чампы во дворе, нас никто не видит. И мы стоим молча, с каждой секундой всё теснее прижимаясь друг к другу, держась за руки, ловя тепло плеч, бёдер, пытаясь согреться и согреть. Становится не так страшно. Но в этот момент внизу распахивается дверь, и становится ясно, что сейчас войдут эти трое. И мы прыскаем в разные стороны, разбегаясь по своим покоям, пока нас никто не увидел.

Алита, моя камеристка, уже наготове. Она помогает мне снять тунику и начинает обтирать тело влажными губками, пропитанными ароматными настоями, чтобы смыть с кожи озёрную воду.

– Ваше высочество, вы видели, какой ужас у нас во дворе? – её потряхивает от возбуждения.

Моя кожа покрывается мурашками то ли от холода, то ли от воспоминания о десятках взглядов, изучающих меня и моих сестёр. Запоздалое негодование вспыхивает в груди. Да как они посмели так смотреть? Был момент, когда я почувствовала себя почти обнажённой. Никто никогда не пялился на нас так откровенно. Какое неуважение. Надо будет поговорить с отцом. Если он принимает гостей, пусть предупреждает нас заранее, чтобы не было такой неловкости. Я задумалась, разглядывая себя в зеркало, пока Алита крутилась вокруг. Теперь она натирала мне кожу маслом, и от мягких растирающих движений я начала согреваться. Мои волосы она заколола наверху, чтобы не испачкать маслом. Сейчас они казались более тёмными из-за пропитавшей их воды, а вообще-то тёмненькие у меня обе сестры, я единственная блондинка. За лето, как бы я ни старалась защитить их шляпками, волосы успевают совсем выгореть. И я становлюсь словно мышь, облитая сметаной.

И всё-таки непонятно, откуда такая реакция у чампов на нас, а у нас на чампов. Ну второе понятно: детские сказки о земляных чудовищах. Но вот первое, они что, женщин не видели? Мы были в привычной для нашей местности одежде, все так одеваются: либо длинная туника, либо туника покороче, но с шароварами. Не на балу же и не на приёме.

Алита что-то щебечет, и я не вслушиваюсь, но в какой-то момент до меня долетает:

– … женщины у чампов без них не выходят.

– Погоди, что ты сказала?

Алита сушит мои волосы нагретыми полотенцами, расчесывает, теребя слипшиеся пряди, снова сушит.

– Женщины, говорю, у них без платка на улицу не выходят. Голова должна быть прикрыта. Нельзя, чтобы посторонние мужчины видели открытые волосы.

Вот оно что:

– Это что же и летом в жару? Интересно, чем им волосы не угодили, это же красиво. А ты от кого слышала? Я не читала о таком.

– На рынке от торговцев, от тех, что с караванами ходят.

Алита закончила укладывать мои волосы в лёгкую домашнюю причёску. Я повертелась перед зеркалом.

– Ну ничего, потерпят. Они к нам приехали, а не мы к ним.

Осторожный стук в дверь, Алита приоткрывает створку:

– Ваше высочество, это господин Свейн.

– Так пусть заходит.

Свейн – личный камердинер короля и без дела к нам не приходит, только с известиями от отца.

– Ваше высочество, – Свейн величественно склоняет седую голову. – Его величество приглашает вас к себе в кабинет.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Хорошо, через минутку.

Едва дверь за Свейном закрывается, снова стук, точнее на этот раз лёгкий перестук коготками. Так только Мира может стучать, очень деликатно.

– Входи! Сколько тебе говорить, ко мне можешь заходить просто так.

– Лисса, нас с тобой отец зовёт.

– Я готова, идём. А Алекса где?

– Я так поняла, что только нас двоих, – я слышу растерянность в её голосе.

И, действительно, странно. Мы всегда всё делаем втроём.

– Мне страшно, – шёпотом говорит Мира. – Почему-то кажется, что это связано с этими.

– С чампами? Как это может быть связано с ними?

– Ну не знаю. Может у отца важные переговоры, и мы должны будем в каком-нибудь приёме поучаствовать.

– М-да, неприятненько, – я поморщилась. – Они так смотрят, что хочется…

– … надеть на себя что-нибудь вроде зимнего плаща.

– И на лицо плотную вуаль.

– Знаешь, Лис, у меня такое желание куда-нибудь уехать из замка, пока эти гости здесь.

– Не будем гадать, может, отец нас для этого и зовёт. Интересно, они здесь надолго ли. Как мы завтра утром на озеро поедем? Мне бы не хотелось, чтобы меня снова разглядывали.

– Ну их, наверное, разместят где-нибудь, и они не будут всей толпой во дворе. Но если их будет много, я лучше в комнате у себя посижу, – Мира вздохнула.

Глава 2. С королём не спорят

Король начал издалека:

– Вам известно, как усилилась Империя Огня после смены власти. Во-первых, нынешний император Румер полностью поглотил всё, что осталось от королевства джераев. Магия Воды теперь порабощена Огнём.

Мы с Мирой, устроившись в мягких креслах, молчали, что, наверняка, было воспринято отцом за полное согласие. Вряд ли ему могла прийти в голову мысль, что в наших девичьих головках может сформироваться некая иная, кроме официально принятой, точка зрения. Он никогда не интересовался нашими мнениями. А они у нас были. Мы своим маленьким триумвиратом любили вечерами потрещать о том о сём, обсудить книги, а также в наши чуткие уши прилетало очень много того, что никогда не доходит до правителей. Мира всё-таки не удержалась:

– А разве сам император Румер не маг Воды?

– Ты плохо учила историю, дочь, – недовольно нахмурился отец. – Наш мир основан изначальными Драконами, которые вышли из Потока. За многие тысячелетия в живых остался только Огненный Дракон, Дерген. И приняв в себя этого дракона, Румер сам отдал стихию Воды под власть Огня. А теперь они покушаются на наши границы. На этой неделе их войска заняли ещё две наши деревни.

Мира явно хотела что-то возразить, но я тихонько толкнула её ногой, и она сомкнула губы. Не хватало ещё, чтобы она ляпнула, что наши приграничные поселения сами перебегают к огневикам, устав от набегов чампов.

– Мы понимаем, ваше величество, – поспешно сказала я.

Сейчас перед нами был не отец, а король. И спорить себе дороже.

– Вот и хорошо. С другой стороны наши границы терзают набеги кочевников.

– Вы хотели сказать чампов? – не удержавшись, поправила я и постаралась выпрямиться. Всё-таки мягкие кресла не очень удобны для серьёзных разговоров. Располагают размякнуть и не вникать. Но отец так давно не вызывал нас к себе, что стоило быть начеку.

– Не совсем. Чампы не кочевники: у них, как и у нас, крепости, города. Но существуют кочевые племена, оставшиеся дикими. И чампы не вмешиваются в их жизнь, пока им не становится это нужно.

Король внимательно посмотрел на нас, проверяя, поняли ли мы его слова.

– И как сделать так, чтобы им это стало нужно? – прямо спросила я, и увидела, как потеплел взгляд отца.

– А я вам говорил, ваше величество, что вы недооцениваете ум и прозорливость ваших дочерей, – раздался сбоку знакомый голос, и мы с Мирой синхронно повернули головы.

Как же мы его не заметили? Оказывается, Скайрус здесь был с самого начала, просто книжный стеллаж его прикрывал, а мы были слишком взволнованы вызовом отца и не смотрели по сторонам.

– Я рад, что вы понимаете проблему, девочки, – ласково сказал отец.

– Пока не очень, – пробормотала Мира, переводя взгляд обратно.

Я успела заметить неприязнь, мелькнувшую на её лице. Это выражение всегда появлялось при виде Скайруса. Я относилась к главе Совета Магов равнодушно, но Мира терпеть его не могла, возможно потому, что знаки внимания, которые Скайрус ей оказывал, были чересчур назойливы. А ко мне он был безразличен, и я отвечала ему тем же.

Король тяжело вздохнул:

– Хорнии необходим союз с Чампией, чтобы противостоять усилению Империи. В этом случае у них будет повод призвать к порядку некогда отколовшиеся от них племена кочевников. Ну, и Империи придётся умерить свои аппетиты.

Мы молчали. Я начала понимать, к чему он клонит, хотя и не верила в то, что может сказать отец в следующий момент. И больше всего боялась наводящим вопросом приблизить это. В конце концов, мы все немножко учились сражаться на мечах. И одним из принципов было дождаться, пока первое движение сделает противник. Начатое движение ограничивает его в выборе следующего, а у тебя ещё все варианты в запасе. Мира взяла меня за руку, и я почувствовала, как она дрожит. Она тоже поняла.

Не дождавшись от нас никакой реакции, король продолжил:

– В Чампии три верховных клана, которыми управляют три брата. Недавно их шаман обнаружил и расшифровал древний свиток, – отец сделал паузу, и я с удивлением почувствовала его голосе обычную человеческую неуверенность. – И в нём говорится…

Он глубоко вдохнул, а затем решительно продолжил:

– Говорится, что если три высших правителя Стихии Земли возьмут в жёны трёх дочерей Воздуха, то силы Чампии возрастут через обретение своего дракона.

– Отец! – не выдерживает Мира, пока я сижу и кусаю губы. – Ты не можешь…

Лицо Короля каменеет, в голосе появляется сталь:

– Я уже решил. Совет Высших Магов одобрил.

– Когда? – онемевшими губами спрашиваю я.

– Через два дня бракосочетание здесь, в храме Асхара. Завтра вечером вы познакомитесь со своими женихами. Надеюсь, вы меня не подведёте. Вы должны произвести на них впечатление.

– Уже произвели, – пробормотала я, но это услышала только Мира.

– Вы должны понять, это самые могущественные маги Чампии. Союз с ними поможет Хорнии сохранить независимость.

– Вы уверены, отец, что, став сильнее, они не поработят сначала Хорнию? У нас ведь от этого союза дракон не появится, – не выдерживаю я.

Взгляд короля становится удивлённым и одновременно насмешливым. Ну а как иначе? С чего бы, королю разговаривать о государственных делах с дочерями? У отца сейчас вид, словно с ним ящер заговорил.

– Кто вбил в твою хорошенькую головку такую ерунду? Ну и там будете вы, мои дочери. Вы будете влиять на мужей.

Голос мягкий, ласковый, а уж слова – просто мёд в уши.

– Каким образом? – Мира неожиданно приходит в себя. – Ты знаешь нас столько лет, и при этом наши слова для тебя пустой звук. А эти дикари просто обязаны будут слушаться нас?

– У чампов женщины имеют большое влияние, вы же слышали, что Асхар наказал их, и женщины у них на вес золота…

– В деревнях отец, потому что там их в несколько раз меньше, чем мужчин. И именно женщина выбирает пару. Но ты собираешься отдать нас вождям кланов. А у них, не сомневайся, есть, кому влиять. И мы для них ещё одно приобретение для гаремов.

Не узнаю Миру. Это я всегда всё, что считаю правдой, высказываю прямо в лицо, но наша фея-мечтательница… Мне казалось, что она даже не вникает в наши с Алексой баталии по поводу новостей и сплетен из других земель.

– Помолчи, – рявкает король, мёд из его голоса исчезает. – Вы сделаете так, как я сказал. Я король!

– Простите, ваше величество, – холодно говорит Мира, поднимаясь. – Мы сделаем всё, как приказываете. Мы можем идти?

Король наклоняет голову, разрешая нам уйти. Вижу, как перекатываются желваки на его лице.

Я тоже встаю.

– Но Алекса? Ей ещё нет восемнадцати, – вспоминаю я, хватаясь за возможность отсрочки, как за соломинку.

– Она пока останется здесь. Через полгода за ней… приедут, – мне показалось, или голос короля дрогнул.

– Пошли, – Мира дёргает меня за руку.

Я поворачиваюсь, и в поле зрения попадает недовольное лицо Скайруса. Его рот плотно сжат, губы в нитку, в глазах злой огонёк. Похоже не весь Совет одобряет решение отца. Успеваю подумать об этом, прежде чем дверь закрывается за нашими спинами.

***

Алекса уже летит к нам навстречу, горя от возмущения.

– Вы что, уже позавтракали? За мной не зашли? Я ждала-ждала, побежала к вам, и никого.

Комната Алексы ближе всех к малой гостиной, где мы обычно завтракаем. Чаще всего втроём. Отцу всегда некогда, и Свейн относит ему поднос в рабочий кабинет. Иногда к нам присоединяется королева, мать Алексы. Но чаще она предпочитает оставаться в своих покоях, потому что с нами трудно совпасть по времени.

Я смотрю на Алексу, словно впервые её вижу. Девочка моя, милая, ты же ещё ничего не знаешь.

– Нет, мы не завтракали, идём за тобой.

– А где вы… – хочет спросить Алекса, но перебивает сама себя и заговорщическим шёпотом сообщает. – Этих, – и я понимаю, что речь о чампах.– Разместили в казармах, кроме шестерых. Представляете, это не просто послы, это три вождя трёх чампийских кланов, самые главные у них.

Глаза Алексы становятся очень большими от волнения и она, глотая окончания слов, спешит рассказать остально:

– Три вождя и три их личных шамана будут жить в левом крыле дворца. Я видела сейчас, с кухни к ним отправили еду. Зачем они приехали? Мы же никогда с ними…

– За нами, – жёстко отвечает Мира.

– Что? Да я серьёзно, – отмахивается Алекса.

– За нами, – подтверждаю я.

Мира больно сжимает мою руку, и до меня начинает доходить весь ужас того, что сегодня произошло.

Мы останавливаемся, Мира заглядывает мне в глаза. Спрашивает срывающимся голосом:

– Как это может быть? Скажи мне, что это приснилось.

– Вы о чём? – растерянно спрашивает Алекса.

*****

За завтраком я без аппетита ковыряю свой любимый деревенский творог, щедро посыпанный сочными алыми ягодами асаи и залитый сливками. Набираю ложечку с горкой и сбрасываю обратно. Мира молчит над омлетом. Алекса задумчиво хрустит гренками. Она такая серьёзная. Мне кажется, наша маленькая Алекса повзрослела за последние пять минут. Столько времени молчать… Но нет, она всё-таки первая не выдерживает:

– И это нельзя изменить? Я пойду к отцу, поговорю с ним.

Алекса – его любимица, но тут не тот случай.

– Может, он хотя бы её не отдаст замуж за… – Мира спотыкается, ей само слово «чамп», похоже, даётся с трудом. – У неё полгода впереди. Может, он передумает.

У Миры в глазах пустошь, кажется, её нет с нами, а между тем она сейчас переживает о нашей младшенькой. У Алексы начинает дрожать нижняя губа.

– Видишь ли, ты же слышала, что говорится в том свитке. Они приехали за нами тремя. По этой их ханговой легенде им надо трёх жен с магией воздуха. Мы им нужны оптом. Вот только не понимаю, как мы должны разбудить их дракона.

Мира, которую всегда передёргивало, если кто-нибудь в её присутствии поминал хангов, на этот раз не обращает внимания. А Алекса неожиданно встрепенулась:

– Дракона? – произносит она с придыханием. – Вы мне ничего не говорили о драконе.

– Да мы и сами не знаем. Но как-то этот тройной брак должен разбудить их дракона.

– Я думала, каждый дракон связан с конкретным человеком. Неужели у чампов… А что, если, лишившись своей человеческой половинки, дракон и правда не погибает, а засыпает, – развивает мысль Алекса. – Ведь если так, то, может, где-то в горах спит и наш белый воздушный дракон.

Алекса всегда больше всего любила сказки о драконах, и сейчас она забыла обо всём.

Я невольно улыбаюсь:

– Фантазёрка.

– Ну почему же, – голос Миры уже звучит спокойно. – Вот нам и предстоит проверить, что там за дракон. Может, он проснётся, когда ему на обед предложат нас.

Алекса охает.

– Брось, Мира, – меня коробит от её слов. – И без того не очень. Не пугай Алексу.

Мы снова некоторое время сидим молча. В общем-то, говорить не о чем. Мы ничего не решаем. Мы выросли, годы счастливого детства и юности подошли к концу.

– Разве мы не знали, что рано или поздно нам придётся выйти замуж и расстаться? – говорю вслух.

– Но я как-то иначе представляла себе замужество. Думала, нас хоть спросят, что ли, – говорит Алекса и стискивает зубы.

– Мы королевские дочери, – отвечаю я. – Нам никто не разрешит выбирать.

– Как породистых ящеров, вырастили и выставили на продажу, – Мира не перестаёт удивлять.

– Ну с этим я ещё поспорю, – Алекса резким движением бросает ложку на стол. Та со звоном отскакивает от тарелки и улетает на пол. А Алекса выбегает из гостиной.

– Может, не всё так страшно, – продолжаю я. – Вдруг там мы сможем часто видеться?

Но Мира мотает головой. И я её понимаю, общение сестёр не заменит нормальной семьи.

– Надеюсь, её Величеству удастся отговорить его хотя бы от брака Алексы, – Мира снова возвращается к этой теме.

Да, есть у нашей младшей сестры ещё одна защита – её мать. И она жива в отличие от нашей с Мирой.

Мы с Мирой двойняшки, а с Алексой – сёстры только по отцу. Причём старшинство Миры спорное. Мы с ней родились и осиротели в один и тот же день. Говорят, что Мира появилась на свет на полчаса раньше меня. Но кто тогда следил за временем? Повитухи и целители бегали как ошпаренные, пытаясь спасти нашу мать.