Рыжее (не)счастье Императора

Глава 7. На канате. Знакомый незнакомец

Больше всего неприязни люди испытывают к тем, кто им бескорыстно помог. А уж если мужчина оказался слабее женщины, как такое перенести…

Когда я лезла через загородку, путаясь в своей юбке, меньше всего думала о потеплении отношений с сокурсниками. Но и того холода, которым меня окатили на следующий день, я не ожидала.

Прямо-таки возникло желание огоньком вдарить по ледяной корке взглядов, просто так, чтобы согреться.

Из четверки, запечатлевшей ящеров, кроме меня, только Дэн смотрел на меня по-прежнему дружелюбно. Остальные трое принимали поздравления с видом героев, отразивших атаку демонов. Не удивлюсь если ещё через пару дней история будет звучать так: наглая выскочка оттолкнула одного из пяти и отняла у него ящера вместе с возможностью попасть на боевое отделение. Да, а ещё и чуть не разрушила щит, подвергнув опасности всех остальных.

Мне не было наплевать на мнение окружающих. Есть разница между тем, когда ты одна, и когда ты одна среди людей. Как я ни хорохорилась, как ни пыталась принять равнодушный вид, а на душе было тяжело.

Три года назад в городке, соседствующем с обителью, дал представление бродячий цирк. За три часа я увидела больше чудес, чем за всю предыдущую жизнь. Фокусники, жонглёры, акробаты, метатель ножей. И канатоходец.

Между ратушей и домом богатого купца натянули трос. На высоте трёх этажей человек шёл по ниточке. Я не дышала, пока он делал первые шаги, а потом поверила в это маленькое чудо и почти успокоилась.

И тут налетел порывистый ветер.

В нашей местности погода меняется постепенно, без сюрпризов. Но на этот раз словно кому-то наверху не понравилось, что простой смертный смеет идти по воздуху, а не по земле. Канатоходец закачался. Все ахнули. Несколько мгновений борьбы, а потом он поймал ветер, почувствовал и, опираясь на него, пошёл ещё увереннее, чем прежде, раскачиваясь, отклоняясь то в одну сторону, то в другую.

Он справился, он дошёл.

Вчера я была в восторженном состоянии после запечатления. Кора пыталась мне что-то объяснить, привести в чувство. Говорила, что женщина не может учиться на боевом отделении, что никогда ещё девушки не ездили на ящерах верхом, что у меня будут сложности. Я понимала слова, но не суть. А сегодня, проснувшись, пришла в себя и поняла, что я натворила. Я только-только начала привыкать к Академии, лавировать между шпильками Леры, настороженностью своих сокурсников, почтительным отношением одних преподавателей и пренебрежительным других. А теперь я на канате под порывами ветра. Кто просил меня лезть на помощь? Как теперь выкручиваться?

Ящера уже не передать другому человеку. Да и сама мысль об этом вызывала у меня болезненное ощущение. Вроде магистр хоть и удивился, но принял как данность мою связь с Рокси. И в то же время сам по себе магистр не вызывал у меня доверия. Я зависла над пропастью, ещё не понимая, откуда дунет в следующий момент.

Первый порыв прилетел от Леры:

– Мастер Грет, вы не могли бы отсадить её с нашего столика туда, где ей место?

Я только что вошла в столовую, Лера ещё не видит меня. Инспектор, он же куратор, стоит ко мне спиной, скрывая от возмущенной красавицы.

– И где же ей место? – голос куратора способен заморозить любого, кроме разгневанной брюнетки.

– Среди тех, от кого несёт навозом, – Лера машет рукой в сторону длинных столов, – по утрам она чистит свою ящерицу, а потом является сюда и портит нам аппетит.

В этот момент я выныриваю из-за спины куратора. И Лера, наконец-то, замечает меня. Она фыркает и вздёргивает нос, демонстрируя полное отсутствие смущения.

– В самом деле, господин куратор, я тоже хотела вас об этом попросить, – мило улыбаюсь я. – Запах навоза не столь сногсшибателен, как нежные дамские духи. Боюсь перепутать компот с одеколоном.

– Вот видите, эта деревенщина хамит мне.

– Поэтому она и будет сидеть здесь, пока не научится манерам и деликатности у вас, леди.

Что это сейчас было? Над кем издевается наш куратор?

Лицо Леры покрывается красными пятнами, она шипит:

– Я этого так не оставлю, – и совершенно неизящно плюхается на стул.

А я спокойно усаживаюсь напротив неё. М-м-м, да сегодня творожники пышные, с поджаристой корочкой.

После Лериного выпада я решаю не заморачиваться с этикетом. Мы деревенщины привыкли кушать по-простому. Оглядываю стол и вижу божественное варенье из альвы. То, что надо. Щедро накладываю его на творожник, подцепляю вилкой огромный кусок и впиваюсь зубами. Обалденно. Это лучшее, что я ела в жизни. Приоткрыв глаза вижу, как Лера с возмущённо выпрямленной спиной аккуратно нарезает творожник ножичком, накалывает на вилку крохотный кусочек и манерно, оттопырив мизинчик, подносит ко рту. Само великосветское изящество. Так и голодной можно остаться.

– Видела магистра Рэйнера? – это появилась с опозданием Тери.

– Он придёт? – оживляется Лера.

– Уже. К нему приехал, – Тери стреляет глазами в сторону входа.

– Кто? О! Какой мужчина.

Мне очень хочется повернуться. Но неудобно. Опять Лера подумает, что я пялюсь на её красавчика. Да и с самим магистром взглядом лучше не встречаться. Он настолько самоуверен, что даже не усомнится в моём к нему неравнодушии.

В этот момент мне попадается творожник с бледной корочкой. Я недолго колеблюсь, вилкой ставлю недостаточно прожаренную лепешку на ребро, зажигаю огонёк на указательном пальце и направляю тонкий язычок пламени так, чтобы он обтекал творожник со всех сторон. Короткое «пых», Лера вздрагивает от неожиданности, но я получаю то, что хотела. Любуюсь цветом своего творения и вдыхаю аромат, не замечая, что мы уже не одни.

– Эффектно, – звучит над моей головой голос Рэйнера, – но глупо. Ты бы поберегла энергию, Рыжая, она тебе пригодится на тренировке.

Он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на макушке:

– Не думай, что я стану нянчиться с тобой из-за того, что ты женщина. Боевое отделение – это не танцульки.

На губах Леры появляется язвительная улыбка. Меня поставили на место, хоть и не при всех.

Но мне уже не до неё и не до того, чтобы держать лицо. Моё сознание раздваивается, или нос нагло врёт. Сквозь запахи еды, Лерины благовония и тяжелый дух магистра мне мерещится кедр и можжевельник, и ещё тот самый пряный терпкий аромат, которого здесь просто не может быть.

Магистр Рэйнер выпрямляется, голос его теперь звучит высоко надо мной:

– Познакомьтесь, девушки, прибыло долгожданное подкрепление. Магистр Румер поможет мне тренировать новобранцев… и новобранку. Представляешь, Рум, впервые за все годы у нас дама на боевом.

И я уже не удивляюсь, когда в многоголосый шум столовой вплетается знакомый хрипловатый голос.

– В Предгорье-женщина воин не редкость, сам знаешь.

Мои мурашки на этот звук начинают уже привычный галоп по спине.

– Но не в столице, здесь это в диковинку.

– А у вас в Предгорье тоже принято обсуждать человека, словно его тут нет? – не выдерживаю я, резко поворачиваясь и решительно глядя в синие глаза.

– Дерзкая, – с удовлетворением заключает магистр Рэйнер.

– Ну, вообще-то, девушка права. Мог бы и представить, – не поддерживает его тон мой знакомый незнакомец.

– Мой главный соперник на грядущих состязаниях, а также земляк и друг Рум. А поскольку ближайшие полгода он будет помогать мне дрессировать адептов боевого отделения, то для вас магистр Румер. Рум, познакомься, это госпожа Лера Лейн, дочь Первого из Девяти.

Надо же, я и не знала, что она дочь одного из Верховных магов. Если это так, почему я не чувствую в ней мощи Огня. Или на детях магов природа отдыхает? Но статус есть статус. Теперь понятно, почему Рэйнер так вокруг неё скачет, и слова Леры о том, что на таких, как она, женятся, тоже понятны. Не сомневаюсь, что новый магистр тоже оценит высокомерную брюнетку.

Он медленно переводит взгляд на Леру. О, что творится с нашей красавицей. Куда делась ядовитая ухмылка. Лера – сама нежность. А уж чего стоит глубокий вдох, поднимающий и без того высокую грудь. Эту выдающуюся часть просто невозможно не заметить.

Зато мне почему-то трудно дышать. Ещё мгновение, и я себя выдам. Чувствую, как кровь приливает к щекам, стучит в ушах. Я плохо слышу, о чём они говорят. Мне надо как можно скорее взять себя в руки. Мне нет до него никакого дела. Всему виной его наглое поведение в трактире. Он оскорбил меня, и поэтому я сейчас нервничаю.

Когда магистр Рэйнер знакомит своего друга с Тери, я уже спокойна и даже могу удивиться. Оказывается, Тери – дочь жреца храма Огня. И хотя этот храм далеко от столицы, но статус Тери ненамного ниже Лериного. Остаётся только понять, что делаю я в компании столь высокопоставленных особ. Рэйнер тоже не понимает. И представляет меня как:

– Э-э-э, а это наша знаменитость. Госпожа Тея. Не далее, как позавчера она запечатлела ящера.

– Она у нас немного необычная. Из дальней провинции, – не выдерживает Лера.

– Ну не думаю, что её провинция дальше моего Предгорья, – магистр Румер смотрит на меня смеющимися глазами. Он что решил, что меня надо защищать от Леры? Сама справлюсь. Но приятно. Меня ещё никто никогда не защищал.

И вообще он ведёт себя так, словно мы встретились впервые. Наверное, понял, что его поведение в трактире вышло за рамки. Или встретил по дороге другую жертву. Он же… канах. При этой мысли сердце в моей груди болезненно сжалось.

Выручил Рэйнер.

– Так, а что мы всё ещё здесь сидим? Рыжа… госпожа Тея, у вас через полчаса тренировка. Вы собираетесь в этом платье скакать на ящере?

– Ой, – забыв обо всём, я резко вскакиваю. Вилка летит на пол, тарелка звякает. Лера закатывает глаза. Да уж, я необычная. Столичные леди двигаются плавно и медленно. Куда нам, провинциалкам? К хангу церемонии, у меня проблема с одеждой для тренировок.

– А можно будет посмотреть на это зрелище? – слышу за спиной томный голосок Леры.

– У тебя что, нет занятий?

– Есть, но ради того, чтобы посмотреть, как эта выскочка вываляется в грязи, я пропущу что угодно.

– Лера-а…

Мне показалось, или Тери её одёрнула? С чего бы это?

Но задумываться некогда. Вот сейчас у меня реальная проблема. Как я не подумала? В чём я буду, как выразился магистр, скакать на ящере? Амазонки а-ля Лера у меня нет. Да и сидят в амазонках боком на седле, красиво покачивая задом. Скачками это не назвать.

– Кора, – кричу, влетая в нашу комнату, я видела, что в столовой её уже нет, а значит, она должна быть здесь, – Выручай! Мне надо добыть где-то штаны?

– Что-о-о? – её глаза округляются.

– Шта-ны, – пытаюсь говорить медленно и отчётливо, а заодно выровнять дыхание, так как последнюю часть пути я бежала.

А на середине пути, поворачивая за угол, влетела в огромную… ханг побери, это же была Лали. Кажется, я успела крикнуть «Извините», даже не сообразив, что это она. Надеюсь, я не сильно в неё врезалась.

– Ты в своём уме?

– Нет, – отвечаю резко, – Мне нужно в чём-то ездить на ящере верхом, как парни.

– Но ты же не наденешь мужскую одежду?

– Кора, я сейчас готова надеть всё, что угодно, только это что угодно надо ещё найти. Если я свалюсь с Рокси в платье ногами вверх, вряд ли это будет более прилично. Ты можешь попросить у Дэна запасные штаны? Вы ведь с ним общаетесь?

– Но… он же в два раза больше тебя, ты в них утонешь. И как ты пойдёшь в мужской одежде по коридору?

– Не знаю, – я в отчаянии опустилась на стул. – Может широкую тунику сшить посередине внизу, чтобы как две юбки было. Но не успеть. Где была моя голова вчера?

– Есть идея, – Кора бросилась к дверям, которые именно в этот момент открылись. Не успев затормозить, моя подруга слёту врезалась в большую и мягкую, это я недавно проверила, Лали.

Портниха охнула, но её величественное вплывание в комнату даже не замедлилось, зато Кора отлетела назад и, споткнувшись о непонятно откуда взявшуюся Несси, плюхнулась на ковёр.

– Что-то многовато для одного раннего утра. Вас что, кто-то кипятком ошпарил? Носитесь, нападаете на беззащитных людей.

Беззащитная Лали, уперев руки в бока, нависла над Корой.

А у меня в голове уже вспыхнула новая мысль, я как утопающий за соломинку схватилась за неё, за мысль, разумеется. Портниху сравнивать с соломинкой мне бы не пришло в голову.

– Госпожа, Лали…

– Лали, девочка, просто Лали. Что у тебя стряслось? Тебе не понравились наряды, которые я тебе сшила?

– Что вы, они прекрасны, – только сейчас я соображаю, что так и не поблагодарила Лали за те несколько платьев, которые висят у меня в шкафу, а ставшее самым любимым, зелёное, на мне.

– То-то же, – ворчит Лали, – ну а сейчас что за переполох?

– Штаны для верховой езды, – с отчаянием в голосе говорю я, не ожидая, что меня сразу поймут.

– А, наслышана о твоих подвигах, как же. А что так поздно сообразила? Ну-ну, только не зареви мне сейчас.

Лали, кряхтя, поворачивается к двери и командует:

– Поня!

Из-за её широкой юбки появляется девчонка-подросток.

– Вот госпожа, – она подтаскивает к кровати сумку, раскрывает её и бережно раскладывает три комплекта непривычного вида одежды.

На первый взгляд, это платья, но внизу каждое из них раздваивается на два колокола. Это именно то, о чём я только что говорила: широкая туника, разрезанная между ногами пополам, и каждая часть сшита вокруг ноги. То есть у каждой ноги теперь своя юбка.

– Ну, – Лали стоит подбоченясь, – только попробуй сказать, что я тебя не спасла.

– Как вы догадались? – от растерянности мой голос звучит хрипло.

– Ну не сама, конечно. Меня попросили.

– Кто?

– Ты одеваться будешь? – уходит от ответа Лали.

И я спохватываюсь.

– Надевай чёрное, – командует она, – поверь девочка, первое знакомство с ящерами заканчивается полётами и не вверх, а у всех почему-то одинаково вниз. В синем и зелёном будешь красоваться, когда научишься ездить.

– А как его надевают? – в растерянности разглядываю наряд, который никак не натянуть привычным манером через голову.

– Поня, помоги госпоже, и ты тоже, – последние слова адресованы Коре.

Сама бы я точно не справилась. В странное одеяние можно попасть, натягивая его снизу, через ноги. А уже потом Кора совместно с Поней зашнуровали верхнюю часть.

– Лали, – выдохнула я, глядя на себя в зеркало, – но это же неприлично.

– Что именно? – невозмутимо интересуется портниха.

– А, по-моему, божественно, – осторожно влезает в разговор Кора и заслуживает одобрительный взгляд Лали.

Я снова изучающе оглядываю своё отражение. С нижней частью всё нормально. Когда ноги стоят вместе, кажется, что я в обычном платье. Но вот верх… я пытаюсь ссутулиться, но лучше от этого не становится. Грудь настолько туго обтянута, что эластичная ткань не скрывает формы, и это при том, что наряд чёрный и непрозрачный.

– Аааа, – насмешливо тянет Лали, – всё с тобой понятно, дикая девочка. Ты привыкла к балахонам. А на бал в императорский дворец в мешке из-под картошки пойдёшь.

Я невольно фыркнула:

– Скажете тоже, где я, а где императорский дворец.

– Ну я бы не зарекалась, с твоей фигуркой я б на меньшее и не рассчитывала.

Торнадо по имени Лали неожиданно оказывается совсем рядом. От чувствительного хлопка между лопаток я непроизвольно вскрикиваю.

– Девочка, запомни, вот эту точку, – Лали тычет мне пальцем ровно в центр груди. – Представь, что к этому месту приклеена ниточка и она натянута вон туда, ровно посерединке между вперёд и вверх. Чуть-чуть. Именно этой точкой тянешься и именно туда. Не так сильно, легонько. Как учили меня, грудь должна смотреть вперёд «не вызывающе, но нежно». Спинку не прогибаешь, а тянешь голову вверх, словно у тебя на голове кувшин с водой.

Я фыркаю от смеха.

– Что такое? – сердито хмурится Лали.

– Простите, но сегодня мне впервые придётся залезть на ящера. Мне бы просто на нём удержаться. Какая спинка? Какая точка?

Лали хохочет.

– Ну да, как-то не подумала. Но ты запомни на будущее, пригодится. И не стесняйся показывать лучшее, что у тебя есть. Ты уже неделю здесь и не присмотрелась, в чём ходят столичные девушки? Вон, даже горничная твоя рассталась с деревенскими тряпками.

Кора сегодня красовалась в малиновом платье. Она сама перешила его из туники, которую я ей подарила. У туники появилась талия, а у Коры грудь, и даже бёдра уже не казались такими узкими.

Зато я из всего, принесенного от Лали, до сего дня рискнула выйти к людям только в зелёном и тёмно-синем. Оба были сшиты для занятий, поэтому декольте в них не предусматривалось.

– Простите, Лали, но я в Академии не с той целью.

– А с какой?

А вот это вопрос в лоб. Цель моего попадания в Академию мне до сих пор неизвестна. Но это не значит, что я не попытаюсь добиться того, чего надо мне.

– Стать магом и вернуться домой, – твёрдо говорю я.

– Глупая наивная девочка, – в голосе Лали появляется горчинка, она машет рукой, подводя черту под своими словами, и командует:

– Поня!

Девчонка бросается к моим ногам так резко, что я вздрагиваю. Но проворные ручки уже затягивают вокруг ног какие-то веревки. Оказывается, в подол каждой юбки вшита лента. И сейчас эти ленты плотно обхватили мои щиколотки. Новый наряд уже меньше похож на платье, но и мужскими штанами его не назвать.

– Лали! – я просто задыхаюсь от благодарности.

– Беги давай, девочка, потом скажешь спасибо.

Судорожно вздохнув, беру себя в руки. Надо привыкать. Да и вряд ли кто-то обратит на меня внимание, когда вокруг столько разноцветных девушек из высшего сословия. Чего стоят только наряды Леры. На её фоне никто и не заметит моих выступающих под чёрной тканью неприличностей. Сначала так и было.

Глава 8. Села в лужу

Наше отделение, никак не привыкну, что его называют боевым, состояло из четырнадцати парней и одной меня. В сущности, почти все, кто приехал в этом году запечатлели ящеров. Отчислили только пятерых, и они сразу же куда–то исчезли.

Ещё троих, включая долговязого, перевели на другое отделение. У них обнаружились недюжинные способности к поисковой работе. Их огненные шары умели идти по следу. Чисто случайно мне удалось увидеть, как это работает.

Два дня назад, когда я в очередной раз обеспокоилась долгим отсутствием Несси, я забрела на стадион под открытым небом, на самом краю казавшейся бесконечной территории Академии.

Двери были открыты, и любопытство заманило меня внутрь, так взглянуть одним глазком. Стадион оказался огромной овальной чашей с множеством рядов скамеек. Часть его находилась ниже уровня земли, поэтому снаружи он не казался слишком большим. Я вошла где-то посередине. Внизу мой долговязый сокурсник запускал странные зеленоватые верёвки, я даже не сразу поняла, что они огненные. Потом уже вспомнила, что тот единственный огонёк, которым он защищался от меня в трактире, был именно зеленоватого оттенка. Значит, тогда мне не показалось. Запустит, посмотрит внимательно под ноги, пройдёт несколько метров, запустит – пройдёт. Так он пересёк весь стадион, а потом остановился в растерянности, оглядываясь.

– Неплохо, Даг, – услышала я знакомый голос. Инспектор Грет, наш куратор, оказался на первом ряду прямо подо мной, поэтому я не сразу его заметила.

– Я потерял след.

– Это не твоя вина, так задумано. Госпожа Тея, извольте спуститься за своей кошкой, раз уж вы сюда пришли.

У него что, на затылке глаза? Как он меня почуял?

– Ваша кошка забеспокоилась, – ответил он на мой незаданный вопрос.

Ещё и мысли читает? Инспектор повернулся ко мне, полюбовался моим перекошенным лицом и успокоил:

– Да не читаю я ваши мысли, не надо на меня глядеть с таким ужасом. Ваша кошка нам немного помогла. А когда ей надоело, обманула нашего следопыта и спряталась под моей скамьёй. Даг, продемонстрируй госпоже Тее, свои умения.

Долговязый посмотрел на меня исподлобья.

– А на ком?

– Да пройдись ещё разок по тому же следу, может, заметишь, где потерял его.

Даг с безразличным видом направился к началу пути, но оглянулся на меня, проверяя, смотрю ли я, и запустил свой зеленый огонь. Длинная полоса, напоминающая змею, поползла над землёй, и я невольно ахнула от восхищения. На утоптанной поверхности арены начала проступать чёткая цепочка следов. Когда зелёная змея поравнялась с тем местом, где стояла я, сомнений не осталось – следы кошачьи. Так вот, чем занята была моя кошка.

– Мне бы так уметь, – вырвалось у меня восхищённое.

Даг недоверчиво посмотрел в мою сторону и неожиданно улыбнулся. Мама права, похвали искренне человека, который что-то делает лучше тебя, и… пожалуй, я могу больше не ждать с этой стороны неприятностей.

На этот самый стадион я ворвалась, тяжело дыша. Опоздала, конечно. Ящеры уже крутились внизу на арене, а сокурсники разбирали уздечки.

Магистр Рейнер буркнул невнятное «Наконец-то», но отвлекаться на выволочку не стал. Хоть мне и было некогда, но быстрый взгляд в сторону скамеек я бросила. Пусто, ни одного зрителя или зрительницы. У меня отлегло от сердца. Из четырнадцати парней, только двое раньше ездили на ящерах, оба с одной фермы по выращиванию рептилий. Им не составило труда отловить и оседлать своих запечатлённых, и Рэйнер велел им отъехать подальше от нашего столпотворения. Он оказался хорошим преподавателем. Порыкивал на непонятливых, но тут же объяснял и показывал.