Страшилки на один укус: Мы открылись

Предисловие

«Страх – самый эффективный яд. Он тих, невидим и для его принятия нужна всего одна доза… Всего один укус. Готовы ли вы его сделать?»

Один и тот же сон

Я открыл глаза. Снова. Над головой нависало все то же бурое небо, уродливо затянутое грязными, рваными облаками. Холодный ветер бил по изможденному лицу, трепал жирные, немытые пряди волос. Тело безвольно парило в пустоте, привычно ощущая бесконечное падение.

Внезапно – удар. Я врезался в одно из тех облаков. Мгновенно обдало леденящим ознобом. Кожа покрылась липкой, противной субстанцией, словно меня окунули в студенистую слизь.

Инстинктивно глянул вниз. Ничего не изменилось. Там, как и прежде, застыл каменный городок. Его гигантские, овальные дома, похожие на вздувшиеся каменные яйца, тянулись ввысь, к бурой мути неба. Скоро я смогу их коснуться. Песчаные улицы внизу сплетались в причудливый узор – то ли мертвый цветок, то ли забытая кем-то зловещая руна. Жителей пока не видел. Ни разу. Возможно, они прятались? А может это вообще не город.

– Эй! Рома! – гулко прозвучал мужской голос, раздаваясь одновременно со всех сторон.

Мир рухнул. В один миг исчезли и небо, и город, и ощущение падения. Передо мной возник Олег. Лысоватый, плотный мужик в застиранном сером комбинезоне. Старший смены. Добрый хоть и строгий.

– Ты что опять спишь?! – его голос был резким. – Какой раз за сегодня? Третий, я считаю!

Я ошарашенно огляделся. Лежал в куче пустых, смятых картонных коробок. Точно… Совсем забыл. Должен был перетащить эту макулатуру на другой конец склада. Но силы изменили. Уснул. В последнее время это случалось все чаще. Проклятый кошмар, преследующий меня уже целую неделю. Из-за него – ни сна, ни покоя. Всегда одно и то же! Падаю и падаю. Без конца.

И с каждым разом – все ниже.

– Эй, приятель! Ты опять там в отключке? – Олег наклонился.

Потом я почувствовал тупой толчок в бок – он подтолкнул меня ногой.

– С тобой все нормально?

Я лишь слабо кивнул. Нет ни сил, ни желания отвечать. Голова гудела от недосыпа.

– Не хочешь говорить – не надо, – буркнул Олег. – Только работу свою, будь добр, выполняй.

Он ушел, оставив меня наедине с давящей усталостью и назойливым эхом кошмара, уже подползавшим к краю сознания.

Несколько часов спустя смена, наконец, закончилась. Я выжал из себя все соки, но не уснул. Хоть какая-то победа.

Теперь сижу за кухонным столом. В окне догорал багровый закат. В потрепанный блокнот дрожащей рукой выводил мысли, пытаясь зафиксировать сонный бред. Домой пришел поздно. Пропустил остановку. Уснул в автобусе. Теперь внутри поселился настоящий страх. Панический. Я боялся сомкнуть глаза. Приснился тот же кошмар. На этот раз я был уже у самой поверхности. Совсем чуть-чуть оставалось. Разглядел город детальнее. Ни единой живой души. Лишь пустые, засыпанные серым, мелким песком улицы. Но было жуткое, необъяснимое ощущение. Ощущение пристального взгляда в спину. Оттуда, из темных глазниц круглых окон. Из глубин каменных домов…

Глубокая ночь. Я стою перед зеркалом в ванной. Отражение смотрело на меня запавшими, воспаленными глазами. Темные синяки под ними. Болезненно бледная, почти серая кожа. Призрак.

Плеснул ледяной воды в лицо. Вышел в зал. Опустился на диван. Моргнул.

И когда веки поднялись, захламленная комната исчезла. Я снова падал. Уже пролетал мимо верхушек самых высоких каменных домов, их гладкие, овальные стены проносились в периферийном зрении.

«Ну да ладно… – мелькнула сонная, покорная мысль. – Главное… хоть посплю…»

Спустя несколько дней полиция обнаружила тело Романа. Соседка с нижнего этажа вызвала их, не выдержав тяжелого, сладковатого смрада, просочившегося через вентиляцию. То, что они увидели в его маленькой квартире, повергло даже видавших виды оперативников в оцепенение. Тело молодого человека было страшно искорежено. Почти все кости сломаны, раздроблены, торчали из разорванной плоти под нелепыми углами. Казалось, он рухнул с большой высоты.

Под кроватью кто-то скребётся

Юный Стёпа вжался в подушку, съёжившись под одеялом. Уже третью ночь подряд ему чудилось, что в спальне он не один.

Первая ночь. Стук в окно. Легкий, но настойчивый, будто кто-то осторожно постукивал ногтем по стеклу. Ветка? Невозможно – он жил на десятом этаже.

Вторая ночь. Приоткрытая дверца шкафа, из которой, как ему казалось, за ним следили. Мальчик точно закрывал её накануне.

А сейчас…

Скр-р-реб… скр-р-реб…

Звук раздавался прямо под кроватью. Медленный, будто кто-то осторожно водил когтями по дереву.

Стёпа сглотнул. Сердце колотилось так громко, что, казалось, оно его слышит.

– Па-а-а-па! – вырвалось у него хриплым шепотом, но тут же он вдохнул полной грудью и закричал: – ПАПА!

Спустя несколько секунд дверь в спальню распахнулась, и на пороге возник сонный отец в нелепой пижаме.

– Что случилось? – голос его был хриплым от сна, но в нём тут же прорвалась тревога. Он щёлкнул выключателем, заливая комнату жёлтым светом. – Стёпа, ты в порядке?

Мальчик вынырнул из-под одеяла, бледный, с широкими от ужаса глазами.

– Монстр… – прошептал он, и голос его дрожал, как лист на ветру.

Отец тяжело вздохнул, напряжение в плечах понемногу спало.

– Опять? – он провёл ладонью по лицу. – И где на этот раз?

– Там… – Стёпа дрожащим пальцем указал под кровать.

Мужчина молча взял фонарик с тумбочки, присел на корточки и осветил пространство под кроватью. Пыль, пара забытых игрушек – ничего необычного.

– Всё чисто, – твёрдо сказал он, поворачиваясь к сыну.

– Точно…?

– Хочешь, сам посмотри?

Стёпа лишь помотал головой, вцепившись в край одеяла.

– Ладно. Тогда спи. А я пойду.

Мальчик не хотел, чтобы отец уходил, но понимал, что должен быть таким же храбрым.

– Хорошо…

Отец выключил свет. В комнате остался гореть лишь ночник, отбрасывающий мягкие оранжевые тени.

Стёпа медленно опустился на подушку, закрыл глаза…

И тут – холодная, липкая капля упала ему на лоб.

Мальчик резко распахнул веки – и сердце его остановилось.

На потолке, распластавшись, как паук, висело оно.

Огромная голова. Без ног и тела. Лишь человеческое лицо. Но искажённое до неузнаваемости. Слишком широкое. Слишком много волдырей, неровно рассыпанных по липкой, бледной коже. В глубине глазниц угадывались крохотные чёрные глазки. Из развороченного лба торчали тонкие, скрюченные пальцы, цепко впившиеся в потрескавшуюся штукатурку. А из виска, будто проросшая сквозь кость, высовывалась крохотная ручонка.

Её пальчик медленно поднялся к перекошенному рту.

«Тсссс…»

Зеркало

Уже полгода, как у Нины появился свой вечерний ритуал. Она дожидалась, когда последний сотрудник театра скроется за тяжелой дверью, и в опустевших залах воцарялась тишина. Лишь тогда девушка позволяла себе то, ради чего и оставалась – репетировать. Но всегда – только после того, как будет закончена уборка.

Сцена была ее детской мечтой, самой яркой и несбыточной. Жизнь распорядилась иначе, но театр Нина все же покорила. Пока что – шваброй и тряпкой, но это были лишь временные мелочи. Она верила, что однажды главный режиссер заметит ее игру. И обязательно примет в труппу. На любую роль. Без разницы. Хоть деревом, что стоит на сцене безмолвно и недвижимо.

Закончив мыть полы, девушка направилась в гримерку главной примы. Там ее ждало большое старинное зеркало в резной раме, купленное недели три назад на блошином рынке. Оно было в человеческий рост и казалось порталом в иной мир.

Нина машинально взяла со столешнице сценарий, пролистала и отложила. Все пьесы знала наизусть. С легкой дрожью она подошла к зеркалу. На его раме, висела записка: «Пожалуйста, не трогать и не открывать».

Девушка, как всегда проигнорировала предупреждение, откинула деревянные створки… и замерла. Прищурилась. Зеркало было одновременно прекрасным и пугающим: причудливая вязь символов, инкрустированные разноцветные камни, которые мерцали в тусклом свете.

Ее беспокойство было не беспочвенным. С момента появления этого артефакта Нине казалось, что ее отражение живет собственной жизнью. То оно улыбалось, когда она играла трагедию, то вдруг подмигивало. Становилось жутко, но ничего поделать было нельзя – перед этой таинственной поверхностью Нина играла лучше, чем когда-либо.

«Просто усталость», – отмахнулась девушка от тревожных мыслей и, глубоко вздохнув, начала репетицию.

В этот вечер, закончив сложный монолог, Нина хотела было отойти за водой, но вдруг застыла на месте. Мышцы не слушались. Она посмотрела в зеркало и почувствовала, как ледяной ужас сковывает тело. Ее двойник широко и неестественно ухмылялся.

Затем он медленно поднял руку и сжал ладонь в кулак, оставив торчать один указательный палец. Нина, против своей воли, точь-в-точь повторила жест. Она пыталась сопротивляться, кричать – но была лишь пленницей собственного отражения. В ее глазах застыли страх и беспомощность.

Двойник другой рукой схватил выставленный палец…

И прозвучал голос. Ее голос, но искривленный, полый, как скрежет по стеклу.

– Теперь моя очередь…

Раздался отвратительный, мокрый хруст.

Туманность

На заброшенном холме, в сумраке забытой обсерватории, Регина, прильнув к окуляру, вглядывалась в бездны космоса. Ее проводником в этот ночной час был чудом уцелевший древний четырехметровый телескоп. Хрусталь его линз, помутневший от времени, все еще оставался вратами в непостижимое.

По субботним вечерам она приходила сюда, чтобы до самого рассвета, с трепетным восхищением, любоваться звездным полотном, раскинувшимся над спящим миром.

В тот вечер дрожащий взор телескопа уловил на задворках Млечного Пути, одинокое шаровое скопление – призрачный сгусток света, плывущий в пустоте.

«Невероятно! – мысленно воскликнула Регина. – Все звезды такие молодые…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.