Попаданка для Лорда-Дракона

Глава 9. Ада.

– Какая удача, что инспектор Бруенор сегодня на приеме! – ворчит суетливая тетушка Мэриэнн, с трудом поспевая за братом Эрика, торопливо ведущего меня вверх по ступеням.

Впереди маячит строгий и стройный стан Розалинды фон Крафт. Спина этой женщины настолько прямая, словно она недавно палку проглотила. И все же несмотря на это в ней ощущается и живость, и грация. Она молчит, но даже не видя ее лица, я чувствую ледяное недовольство ненастоящей свекрови.

– Очень удачно, тетя, – говорит мой провожатый. – Думаю, инспектор и сам будет в восторге от итогов вечера, он давно ждал нашивку капрала. Теперь он ее получит.

– О чем вы, собственно, говорите?! – наконец оживаю я, понимая, что творится что-то весьма нехорошее.

– О чем? – с мрачным удовольствием переспрашивает мужчина. – Будто бы вы не знаете, чем чревато ваше желание провести запретный ритуал!

– Я не понимаю, о каком ритуале идет речь! – честно признаюсь я.

Но брат Эрика на это лишь хмыкает и качает головой. Похоже он нисколько не верит в то, что я могу быть не в курсе о таких важных вещах.

Я открываю было рот, собираясь признаться во всех смертных грехах кроме незаконных ритуалов, но мы уже вышли в коридор, и там нас встречают несколько человек, включая стервозину, что затеяла весь этот цирк. И тогда начинается такая суета, что мне даже слово вставить не дают.

В итоге я действительно оказываюсь в камере, тревожно напоминающую настоящую тюрьму, сопровождаемая мужчиной среднего возраста, именующим себя тем самым инспектором Бруенором.

– Что ж, моя дорогая, – говорит он, улыбаясь в окладистые усы, когда мы остаемся один на один. – Вы затеяли очень опасную игру!

– Я не понимаю, о чем идет речь! – упрямо твержу я фразу, которую повторила уже, наверное, раз десять. – Я ничего не затевала.

– Вас застали в хранилище непосредственно рядом с драконьим камнем Эрика фон Крафта, – говорит инспектор таким тоном, что я так и слышу неозвученное нравоучение, начинающееся с фразы «милочка моя».

Я по-прежнему плохо понимаю, о каком ритуале речь. Драконы, драконьи камни, истинные… все это звучит столь дико и нелепо, словно я оказалась персонажем компьютерной игры, в которую никогда не играла. Но мне страшно заявить об этом. Почему-то внутри свербит странное ощущение, что узнай они правду, меня ждут еще большие неприятности.

– У меня не было никаких планов насчет него, – утверждаю уверенно, однако голос все равно предательски подрагивает. – Я оказалась там случайно.

– Каким образом вы могли случайно оказаться в семейном хранилище фон Крафтов? – хмыкает инспектор. – В святая святых древней уважаемой семьи?!

– Меня туда отправили… – отвечаю я, неуверенно добавляя. – По ошибке…

И тут меня вдруг пронзает неожиданная мысль, отчего я вздрагиваю, и весьма явно. Насколько явно, что для собеседника это не проходит незаметно. И он вглядывается в меня еще более внимательно, а уголки его губ, теряющиеся в густой посеребренной поросли, ползут вверх.

«По ошибке» звучит у меня в голове странная догадка. И я понимаю, отчего мне страшно, сообщить о том, что я чужестранка, волею случая оказавшаяся в этом мире. Ведь я не просто случайный гость, я заняла чьё-то место… И теперь, вспоминая чужое отражение на глади пруда, я отчетливо понимаю это. Но куда делась та, кому принадлежит это тело?

– Так вы объясните мне, наконец, каким образом вам удалось проникнуть в хранилище? – спрашивает мужчина, отрывая меня от раздумий.

– Никаким, – огрызаюсь я. Мне уже порядком надоели эти нелепые подозрения в черт знает чем. – Я искала дамскую комнату.

– Кто ищет дамскую комнату в подвальных помещениях? – восклицает инспектор.

Действительно – кто? На этот вопрос мне даже нечего ответить. Ну, по крайней мере, кроме как «дура», в голову ничего не приходит. Но выпутываться как-то надо, так что я продолжаю.

– Дом просто огромный, а я первый раз здесь, поэтому я спросила одну даму… – сама понимаю, насколько нелепо это звучит, поэтому голос мой слегка подрагивает. – И она отвела меня туда… А потом…

Инспектор Бруенор впивается в меня глазами-бусинками, словно пытается выглядеть истину, которую я скрываю. В камере темновато, но от его взгляда ощущение такое, словно он светит мне в глаза фонарем.

– Потом дверь заело… или я не знаю… я не смогла открыть ее, и мне пришлось искать другой выход, – простодушно добавляю. – И в итоге я оказалась там. Вот и все…

– Ах, леди Энгрин, – вздыхает Бруенор. – Мне бы очень хотелось поверить Вам. Ваш дядя, безусловно, человек больших талантов и, разумеется, пользуется всеобщим расположением. Мало того, он всегда был для меня хорошим другом, но…

– Но? – нетерпеливо переспрашиваю я.

– Вход в хранилище защищен древней магией, попасть в него случайно просто физически невозможно! Только члены семьи фон Крафтов могут пройти сквозь барьер. А значит, вы или сломали щит или использовали что-то чтобы обмануть его.

– И что же такое я использовала?

– Это мне и предстоит выяснить, если, конечно, вы не намерены признаться во всем прямо сейчас.

– Мне не в чем признаваться. Когда я вошла туда, дверь была открыта. Возможно, кто-то взломал ее до того, как я оказалась там…

И похоже я даже знаю кто…

– Вы хотите сказать, что кто-то хотел подставить вас?

– Или же кто-то хотел провести этот ритуал сам, но у него не вышло. И чтобы замести следы, они отправили туда меня…

– Это совершенно невозможно. Даже если представить, что кто-то действительно смог сломать этот щит, он сделал это исключительно для себя. То есть проход мог открыться только тому, на кого был рассчитан этот взлом. Никто другой никак не мог воспользоваться этой брешью.

– В смысле?

– В смысле ваша версия неправдоподобна.

– А что, если кто-то сломал его непосредственно под меня? Такое возможно?

– Теоретически возможно… – инспектор Бруенор прищуривается и хмыкает. – Но для этого взломщику потребовалась бы ваша кровь. Неужели кто-то мог бы взять у вас кровь так, чтобы вы об этом не догадались?

Я растерянно смотрю на ладонь, хотя этого и не требуется, порез на безымянном пальце доставляет вполне существенное неудобство, чтобы его было трудно заметить.

«И во что же ты ввязалась, Адель Энгрин?»

– Последний из сыновей фон Крафтов, безусловно, это прекрасный куш для юных леди, стремящихся выйти замуж, – говорит тем временем инспектор задумчиво и словно бы в никуда, отрывая меня от собственных тревожных размышлений. – Но все-таки ритуал истинности… И решиться на такой риск… давненько у нас не было дел, связанных с незаконными обрядами!

– Я была бы вам очень благодарна, если бы вы, наконец, пояснили о каком, собственно, риске вы говорите!

Инспектор Бруенор немного вздергивает бровь, и, вздыхая, закатывает глаза, практически слово в слово повторяя фразу Эрика фон Крафта: «И чему только молодежь учат сейчас в Академии?!»

– Конечно ритуал истинности, навсегда сковывающий дракона с суженой, был окончательно отменен еще до вашего рождения, уже больше полувека назад, и все-таки неужели вы не знаете, что запрет на него предполагает весьма серьезное наказание для того, кто осмелится его провести?

– И какое же?

Инспектор переводит на меня взгляд и удивленно сообщает.

– Низложение, разумеется.

Глава 10. Эрик.

Ладно, возможно, идея выбрать первую попавшуюся дамочку была не самой здравой…

Я несколько встревоженно бросаю взгляд в сторону, где примостилась моя названная невеста. После всего, что она устроила во дворе, оставлять ее одну решение не самое правильное, но внутри меня все клокочет, и мне просто необходимо успокоиться. Причем, дело не только лишь в одном недовольстве. И это как раз самое раздражающее.

Я беру глубокий вдох, стараясь снова обрести душевное спокойствие. Но ее аромат словно все еще окружает меня, а раскрасневшееся от возмущения щеки так и стоят перед глазами. Можно подумать, эта странная леди может меня волновать! Бред какой-то!

Мотаю головой, возвращая мысли в привычное русло. И, глядя на мисс Энгрин привычным оценивающим взглядом, расслабляюсь, подмечая детали уже исключительно холодным рассудком.

Жгучей красоткой, пленяющей с первой же секунды ее, конечно, не назовешь, однако черты вполне милы. Это плюс, все же невеста фон Крафтов должна быть приятна глазу, но вряд ли что-то в ней способно привлечь меня больше, чем это требуется. А это прекрасно, ведь выходить за рамки договора не входит в мои планы.

Так что я уже совершенно успокаиваюсь, понимая, что нахожусь в абсолютной безопасности, но тут она начинает едва заметно покусывать нижнюю губу. И, черт побери, не знаю почему, но от этих губ невозможно отвести взгляд. Внутри пробегает будоражащий холодок. Странно, обычно я не прельщаюсь столь малым. Однако эти губы отчего-то хочется попробовать на вкус.

Я резко отвожу взгляд, сбрасывая возникшее так вдруг наваждение. Мне совершенно не нужно думать о ней больше, чем это требуется для моих целей. В конце концов, в моем окружении немало девушек, способных отвлечь от навязчивых мыслей.

Я подхожу к брату, желая узнать о том, когда будет объявлено о долгожданном пополнении семейства. Эта новость должна затмить мое скоропостижное обручение. Во всяком случае, я на это надеюсь. А значит взоры всех присутствующих наконец-то переместятся с моей персоны на кого-то другого. И вечер позволит мне начать наслаждаться приемом.

Может быть, мне даже удастся отвлечься с какой-нибудь красоткой, не ставившей себе цель заполучить меня в долгое пользование. Ну или, возможно и долгое, но хотя бы не в официальное.

Я с удовольствием предоставлю брату возможность выйти на сцену. В отличие от меня, ему всегда нравилось быть в центре внимания.

– Уже скоро, – опережает мой вопрос Леопольд. – Леонора сейчас подойдет.

С лёгкой улыбкой, сражающей дам наповал, он поправляет светлые волосы элегантным движением. Умный, статный, безусловно красивый и главное, с ненавязчивым осознанием своего превосходства, он всегда сразу же становится душой любой компании, будь то восторженные малыши или именитые ветераны.

Его в равной степени обожают и женщины, и мужчины, и ему никогда не нужно искать слов, какая бы не была поднята тема разговора – он поддержит ее ровно в той степени, которая требуется. Природный лидер, любимец дам, почитаемый советник самого короля…

Одним словом, идеал.

– Пойду, проверю, – добавляет Леопольд, ускользая из зала.

Я смотрю ему вслед, понимая, что ни в чем никогда не смогу его превзойти. Но это не завистливые мысли, я и правда горжусь им, еще бы отец не напоминал мне о том же каждый божий день…

– Так ты, наконец, сделал выбор? – отрывает меня от раздумий кокетливый голос.

Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за моей спиной, однако, я все же оборачиваюсь и делаю легкий поклон.

– Беттиет, – говорю, а сам оглядываю бесстыдные выпуклости девушки, столь умело выставленные напоказ.

Вот уж кто точно умеет продемонстрировать себя с выгодной стороны!

От профессиональной хищницы мой взгляд, конечно же попавшийся на расставленный капкан, не ускользает. И ярко красные губы расползаются в довольной улыбке.

– Не знала, что тебя привлекают такие серые мышки.

– Ты обо мне еще многого не знаешь, – отвечаю я, мстительно сверкая глазами.

– Правда?! – восклицает она нарочито удивленно. – А я думала, что секретов между нами не осталось!

Она приближается ровно настолько, чтобы дать мне ощутить аромат ее духов, но при этом не вызвать ненужных подозрений у окружающих. От этой близости воспоминания начинают оживать, заставляя сердце биться чуть быстрее. И это, безусловно, ровно то, на что она рассчитывает. Коварная искусительница…

Весьма талантливо, дорогая. Но я вижу эту игру насквозь, и потому легонько сбрасываю ее ладонь, невзначай легшую на мое предплечье.

– Бетти, – говорю я многозначительно, однако, она прерывает меня.

– Может быть тогда просветишь? – томный взгляд обволакивает, как масло пересохшую булочку. – Еще разочек…

От уже разыгравшейся фантазии я неосознанно сглатываю. О, эта женщина очень любит просвещение! Мне ли не знать… И я уже было начинаю думать, что нет ничего столь уж зазорного в том, чтобы отвлечься от шума вечеринки и ускользнуть с ней в какой-нибудь темный уголок. Но тут вижу встревоженный взгляд подошедшей Леоноры, призывно направленный на меня.

– Извини, в другой раз, Бетти, – отвечаю я несколько более разочарованно, чем хотелось бы показать.

И не слушая ее жеманный ответ, направляюсь к невестке.

– Что случилось? – спрашиваю взволнованно, опасаясь, что что-то могло произойти с ребёнком.

– Твоя невеста! – однако восклицает та, хватая меня за руки – признак настоящей тревоги.

– Моя невеста? – растерянно повторяю я.

Так и знал, что она не справится и вытворит что-нибудь эдакое! Принимаюсь оглядываться, смутно предчувствуя недоброе, но нигде среди толпы не вижу эту взбалмошную девчонку с чувственными губами.

– Твой брат поймал ее в хранилище! Похоже, что она провела ритуал истинности!

– Что?! – от этого неожиданного заявления я чуть ли не позволяю себе хохотнуть в голос. – Какая глупость!

– Это не глупость, Эрик! – красивое и доброе лицо Леоноры по-настоящему взволнованно. – Эта стремительная помолвка…

У меня нет времени слушать ее предположения, тем более, итак, понятно, о чем говорит моя родственница, поэтому просто спрашиваю.

– Где она?

– Внизу, с инспектором Бруенором…

Только не это! Не дай бог старый лис вытянет из этой дурехи правду, и весь мой план полетит к чертям! Отец не послушает ни одного из моих аргументов, и я буду женат уже сегодня вечером. Причем на самой ужасной из возможных для меня кандидаток!

– Проклятье! – срывается с моих губ и, не очень отдавая себе отчета, я уже несусь по ступеням.

Глава 11. Ада.

– Низложение, разумеется, – отвечает инспектор Бруенор на мой вопрос о наказании за ритуал истинности.

Низложение? Какое еще к черту низложение? Думаю я, но вслух произношу корректное.

– А именно?

– Стандартное низложение, – пожимает плечами тот, очевидно считая меня совершеннейшей дурой, которая закончила Академию благодаря только подружке заучке или счастливому стечению обстоятельств.

Но мне все равно, главное, что он пока не догадывается об истинном положении дел. Пусть думает, что я плохо училась в школе, или что вообще имею только две извилины, плевать. Главное, ему не надо знать, что я в принципе не знаю о драконах ровным счетом ничего, потому что не имею к ним никакого отношения.

– Вас лишат связи с огненной ипостасью, и, соответственно всех магических способностей.

– Ну, звучит не так уж и ужасно… – бормочу я себе под нос.

– Не так уж и ужасно?! – восклицает инспектор, теперь уже действительно глядя на меня как на последнюю идиотку. – Вы лишитесь дома, чести, семьи и, разумеется, любой возможности выйти замуж! Вы, конечно, не помните последнее дело, связанное с ритуалом истинности, ведь оно случилось лет тридцать пять-сорок назад. Но, уверяю Вас, леди Фрегильда закончила очень плачевно! Даже трудно представить, что ожидает человека, лишившегося связи с магией!

Что-то меня уже раздражает это прямое обращение: «вас лишат», «вы закончите»… Словно он уже вынес приговор. Не знаю, как в этом мире, но у нас есть презумпция невиновности! Вроде бы…

И я уже хочу высказать ему это наблюдение, как вдруг меня пронзает неожиданная мысль. А что, если это лишение как раз и есть мой билет обратно? Ведь что делают люди не имеющие связи с магией? Вполне логичный ответ – это живут своей скучной обыденной жизнью в обычной скучной и совершенно не магической реальности. Моей реальности…

«Если бы я только могла оказаться там, где эта связь никак не влияла бы на меня! Я бы с удовольствием отдала ее кому-то другому!» – вспоминаются мне слова из видения.

Что если Адель Энгрин нашла способ избавиться от этой огненной ипостаси? И что, если эта самая ипостась поменяла нас местами, отправив ее туда, где нет магии, а меня, в свою очередь – сюда?

– Значит так, – говорю я неуверенно, но вполне решительно. – Я во всем сознаюсь, только давайте поскорее как-нибудь уже приведем этот приговор в действие!

– Признаетесь во всем?! – удивленно повторяет инспектор, явно ошарашенный моей внезапной покорностью после того, как я долго и упорно настаивала на обратном.

– Да-да, – подтверждаю я, с каждой секундой все больше убеждаясь в правильности своего решения. – Во всем. В ритуале истинности, в разрыве щита… Ну в чем там еще, напомните, пожалуйста…

Инспектор Бруенор прищуривается. Мне кажется, он начинает подозревать, что дело в действительности не столь уж простое и очевидное, как ему казалось изначально.

Но тут дверь в мою темницу отворяется и на пороге оказывается сам виновник всего этого действа, его взволнованная мать и чрезвычайно недовольный брат.

– Эрик! – в сердцах восклицает Розалинда фон Крафт.

– Мама, – отвечает тот. – Я уже тысячу раз сказал, что никакого ритуала не было!

– Ты не можешь этого утверждать! – басит следом старший сын почитаемого семейства, на чью голову так внезапно обрушилась вся эта катавасия. – Обряд лишил тебя возможности думать здраво. Теперь ты будешь защищать ее до последнего!

– Святой ящер! – вздыхает Эрик, очевидно, что эта ситуация уже совершенно его достала.

– Простите, но девушка только что созналась в том, что действительно провела ритуал, – говорит инспектор Бруенор, вклиниваясь в разговор.

– Что? – Эрик переводит на меня недовольный взгляд. – О чем это говорит инспектор, леди Энгрин?! – спрашивает он ледяным голосом.

Я неуверенно кривлюсь и пожимаю плечами, словно прося прощение за очередной косяк.

– Зачем вы соврали инспектору? – спрашивает Эрик, медленно приближаясь ко мне с видом разъяренной пантеры.

Я неосознанно сглатываю. Тот самый страх, что охватывал меня там, в саду, кода он крепко держал меня, прижимая к себе, снова начинает расползаться по телу.

– Это не ложь, – с трудом выдавливаю, понимая, что мне нужно продолжать эту игру во что бы то ни стало.

– А что же это, если мы с вами прекрасно знаем, что никакого ритуала не было?! – угрожающе нависает он надо мной.

– Я… Я, – бормочу, язык еле двигается, и слова просто застревают в горле.

– Вы запугали мою невесту до полусмерти, инспектор! – восклицает Эрик, неотрывно глядя мне в глаза, будто бы предупреждая, чтобы я не встревала. – Бедняжка совсем не в себе, не удивительно, что она готова признаться в чем угодно, лишь бы эта пытка закончилась!

– Я просто делал свою работу! – несколько неуверенно объясняет тот.

Насколько же влиятельна эта семья, если бравый и уважаемый сотрудник полиции должен оправдываться перед ними, как мальчишка?

– Ваша работа состоит в том, чтобы доводить несчастных леди до обморочного состояния? – ледяным голосом интересуется мой жених. Или уже не жених? Ничего не понятно!

Два изумруда продолжают впиваться в меня, отчего мне все более не по себе.

– Эрик, дорогой! – встревает Розалинда фон Крафт, но старший сын прерывает ее поднятием руки.

– Я лично застал ее в хранилище прямо рядом с драконьим камнем. Каким образом и, главное, для чего леди Энгрин оказалась там?

– Я тоже хотел бы это знать, – цедит его собеседник тихо себе под нос, не сводя с меня недовольных глаз.

– Я… – снова делаю попытку объясниться, но образ разъяренного Эрика, от ярости сжимающего кулаки лишает меня всякого самообладания.

– Достаточно! – жестко заявляет брат моего жениха. – Мне надоел этот цирк. Кандалы, инспектор!

При слове «кандалы» остатки решимости, которая хоть немного теплилась в моем теле покидают его безвозвратно. А идея сознаться в чертовом обряде уже не кажется такой уж правильной.

– Леопольд! – восклицают Эрик и Розалинда фон Крафт одновременно.

– Я не желаю ничего слушать. Ты явно находишься под действием ритуала, и не воспримешь ни одного из наших аргументов. Так что хочу решить нашу деликатную проблему, пока гости наверху не узнали об этом скандале! И пока еще есть шанс что-то изменить!

– Но дорогой мой!

– Я знаю, что делаю, мама, не волнуйся, – Леопольд подходит к Бруенору и ожидающе протягивает руку, добавляя сурово. – Кандалы, пожалуйста. Готовьтесь, инспектор. Вы отправитесь с нашими голубками в Офрейм, причем немедленно!