- -
- 100%
- +
Маша одержала свою вторую победу: она сумела защитить собственную жизнь и жизнь девчат. И пусть победа была пока невелика и незначительна, но это значило, что разум в сочетании с храбростью и смелостью намного превосходит слепую ярость и неукротимую мощь обезумевшего зверя.
Маленькое дитя тайги все еще находилось в стенах неприступного замка. Забившись в дальний угол, медвежонок звал мать, поэтому она не могла его бросить в беде и готовилась к новому нападению. Прошло немало времени, прежде чем схлынул поток возмущения. Постепенно стихали рев и шумное сопение, раздававшиеся то с одной, то с другой стороны избы, а затем послышались глухие, странные, содрогающие землю звуки.
Если бы видели девчата, какую огромную колодину перекатывала медведица! Кедровый кряж длиной более четырех метров и толщиной в полтора обхвата должен был разрешить проблему зверя. Сообразительная мамаша просто решила пустить круглое бревно под уклон, чтобы оно своей массой разрушило крепкие стены. Расчет был гениально прост: тяжесть сырого бревна, катившегося с пригорка, могла выбить дверь или даже угол зимовья.
Притащив кедровый кряж на край опушки, медведица толкнула его вниз. Стремительно набирая скорость, бревно покатилось, подпрыгивая на ухабах и кочках. Неизвестно, что могло произойти при столкновении кряжа с избушкой, если бы… Если бы не закон физики, известный всем. Окружность бревна в комле всегда имеет больший размер. Вполне понятно, что и покатится данное бревно не по прямой, как этого ожидала медведица, а поворотом, потому что больший диаметр кряжа будет всегда опережать диаметр меньшего размера.
Развернувшись на отрезке своего пятнадцатиметрового пути, бревно благополучно миновало человеческое строение. Медведица взревела от досады и негодования.
В зимовье, призывно попискивая, продолжал требовать помощи медвежонок, и это заставляло медведицу торопить события. В ее сознании жила предупреждающая мысль, что за ночью обязательно наступит рассвет. Медведица знала и видела: в дневное время суток человек обладает невероятными способностями. Он владеет таинством воспроизведения ужасающего грома и извержения стремительных молний. Хозяйка тайги боялась этого больше всего на свете. Инстинкт подсказывал, что таинство чаше происходит днем, и, значит, надо спешить.
Она вновь и вновь смотрела на избушку, но, не находя никакого решения, просто стонала от безысходности. Вдруг медведица вскочила и, угрожающе заревев, принялась драть землю когтями. Может быть, эти действия и натолкнули на мысль о вторжении в жилище человека из-под стены. Имея такие острые когти и половину жизни занимаясь «земляными работами», она легко справится с этой задачей. Было странно, что медведица не сразу додумалась до такого простого способа. Удовлетворенно «рюхнув», она неторопливой, уверенной походкой подошла к избушке.
Маша с тоской смотрела на пламя. Лучин мало, а до рассвета еще далеко. Если медведица предпримет очередную попытку атаки, придется поджечь сразу все…
Был бы топор – можно было натесать лучин из нар, но топор остался у костра. Можно настрогать щепки ножом, но он лежал вместе с продуктами на столе.
Маша прислушалась. Что-то происходило за стеной. От глухого, совершенно непонятного шума мелко подрагивало пламя, и нервно сотрясалась под ногами земля.
«О Господи! Медведица подкоп делает!» – мелькнула догадка.
– Вставайте! Быстрее! – закричала Маша девчатам. – Освободите нары!
Девушка бросилась разбирать нары там, где слышались шум и возня зверя. Прибитые доски поддавались плохо. Аня поспешила на помощь, к ней присоединились другие. Общими усилиями оторвали широкую доску и увидели медвежонка, торопливо делающего подкоп под стену навстречу медведице. Зверек, злобно фыркнув, испуганно оглянулся на пламя, гневно сверкнул глазами, чакнул зубами, предупреждая, что если кто дотронется, то сильно пожалеет.
– Что делать, Маша? Сейчас медведица докопает до нас… – едва слышно произнесла Вера, с надеждой взглянув на подругу.
Растерянно Маша смотрела на притихших подруг. Она и сама не знала, что делать. Теперь, когда детеныш совсем близко, медведица не остановится ни перед чем, возможно, и огонь не поможет осадить ярость хозяйки тайги. Было бы ружье – можно было ударить медведицу в голову, когда она просунет ее внутрь. Или топор… В подсознании всплыл случайный разговор и сказанная отцом фраза: «У медведя очень крепок лоб, но слаб затылок. Удара топора вполне достаточно, чтобы лишить зверя жизни».
«Опять же нужен топор! – лихорадочно соображала Маша. – Но топора нет. Нет ничего такого, чем можно нанести один-единственный и верный удар. Нет деревянного клина, нет острого камня… А каменная печь?»
Маша бросилась к каменке и, ухватившись за уложенные рядами валуны, стала их расшатывать. Вера быстро поняла ее замысел и поспешила на помощь. Дело заспорилось, под натиском четырех проворных рук камни зашевелились.
Наконец они нашли то, что искали: в предпоследнем ряду был замазан увесистый, средних размеров камень. Острым концом он напоминал грозное орудие каменного века. Маша взяла его в руки, приподняла над головой – по весу подходит.
«Только бы не промазать! Только бы ударить точно!» – как молитву заклинала она.
А медведица была уже близко. Показались грязные когти, гребущие глинистую землю. Медвежонок торопился копать проход навстречу. Не переставая жалобно уркать, он старался изо всех сил: зарылся в землю с головой и нагреб позади себя большую кучу земли. Не более чем через минуту он исчез из виду, провалился в землю, словно его и не было.
За стеной послышалось довольное урчание. Хозяйка тайги радостно, но степенно облизывала беснующегося медвежонка, который нетерпеливо суетился, подпрыгивал, стараясь дотянуться до груди матери и прижимаясь к ее животу. Она навсегда запомнит эту ночь, ночь ее позорного поражения. Теперь до конца своих дней медведица будет помнить, как ее безжалостно кусали острые языки пламени, и что творец огня – человек.
А это значило, что в ее поражении виновен только он. Затаив зло на двуногое существо, она будет ждать часа возможной расплаты. И когда наступит этот час, неизвестно, кто выйдет победителем…
Медведица уходила в тайгу, в свой родной дом, подальше от людей. Она была в своей вотчине и никого не боялась, с шумом ломилась через лес: «Это иду я – хозяйка тайги! Со мной шутки плохи!»
Когда все стихло, Маша разжала пальцы. С глухим стуком камень упал девушке под ноги. Тяжело вздохнув, она присела на краешек нар.
До зимовья оставалось не более сотни метров, и Андрею уже виделся дым таежного костра, слышался веселый девичий разговор, а чувствительный нос охотника предвкушал вкусный и сытный обед. Но Марат приостановил ход, предупредительно всхрапнул и нервно засучил ногами.
– Ты что, дружок, родного дома не узнаешь? – ласково потрепал коня по гриве Андрей.
То, что он увидел, нисколько не удивило. Медвежьи следы встречались в тайге практически от самого Чибижека. Однако отпечатки медвежьих лап находились слишком близко от зимовья. Спешившись и приподняв ладонь правой руки, что для едущего позади него Алексея означало «Стой!», он снял перекинутое через голову ружье и, крадучись, пошел вперед.
Из-за густого курослепа-пихтача еще не было видно избы. Покатая крыша зимовья появлялась тогда, когда человек подходил к зимовью вплотную. Звуки и запахи, которые мерещились несколько минут назад, оказались самообманом, и это озадачило Андрея. А вскоре он увидел, что отпечатков медвежьих следов при приближении становилось больше: прежние человеческие и конские следы были затоптаны. Все говорило о том, что медведь побывал здесь этой темной ночью.
Андрей медленно, шаг за шагом шел по разгромленной стоянке. В том, что разбой был учинен именно медведем, сомнений не было. Следы когтей зверя были видны всюду, начиная со сметенного столика до прочных сеней, служивших человеку защитой от дождя и снега.
Было непонятно, как такое вообще могло произойти в весенне-летнее время, когда все звери (медведи в первую очередь) легко находят пищу, когда между человеком и природой действует негласный закон о мире?! Произошла трагедия! Да, именно трагедия, потому что расправу дикого зверя над безоружными и беззащитными людьми иначе назвать нельзя. Однако нужны были очень веские причины, чтобы нарушить этот закон. В такое время года их может быть только две: смертельное ранение зверя или опасность для жизни его детеныша.
Последняя мысль заставила взять себя в руки, сосредоточиться, быть бдительным и осторожным: затаившийся зверь мог броситься в любое мгновение. Не исключено, что сейчас он ждет последнего непростительного шага. Андрей взвел курки, маленькими и осторожными шагами продвигаясь вперед, он внимательно осматривал самые скрытые места. Глубокая яма, уходившая под стену избы, не оставляла сомнений – зверь там, внутри избушки. Может быть, именно в это мгновение он делает свое последнее страшное дело…
Ярость, злоба, гнев охватили сознание Андрея. Он взорвался, негодуя от такой дикой наглости, и был готов растерзать медведя голыми руками. Не скрывая своего присутствия, он подошел к стене избы, пнул ногой по бревенчатому накату, вызывая зверя на смертельный бой:
– Выходи!
За стеной раздались какие-то неясные звуки, а через дыру в крыше осторожно выбиралось что-то неопределенное, походившее на лешего. Андрею некогда было смотреть, кто это и что. Перед собой он видел живого врага. Вот только стоит совсем немного приспустить мушку, и смертельный выстрел расставит все по своим местам. В последний момент Андрей все же успел рассмотреть, что на него смотрит не звериное обличье, а белое, хотя и измазанное грязью, лицо человека.
– Андрей! Андрюшенька! Не стреляй, милый… – слезно воскликнула Вера и спрыгнула в его объятия.
За ней, подталкивая друг друга, будто стайка впервые выпорхнувших из гнезда ласточек, вырвались на волю остальные девчата. Размазывая по грязным щекам слезы счастья, они обнимали и целовали его, как будто он спас их от смерти. Парню стоило больших усилий, чтобы удержаться на ногах и не упасть на землю от повисших на нем девчат. Все еще пребывая в неведении, едва уворачиваясь от бесчисленных поцелуев и пытаясь остепенить девчат, он приговаривал:
– Ну, будет! Перестаньте! Хватит! Что случилось?
Выкатил в изумлении глаза и подъехавший Леха. Поддавшись всеобщему настроению, он расчувствовался. Лапая девчат до хруста в суставах, он блаженно ревел маралом:
– Что же вы, милые мои! Не плачьте, я же с вами! Я вас всех спасу и защитю…
Глава 6
В чуткое сознание спящего Андрея вкрался негромкий подозрительный шорох. Не поднимая головы, он приоткрыл глаза, пытаясь рассмотреть неожиданный источник шума. Едва различимая на фоне близстоящих кустарников насторожилась небольшая темная тень. Две блестящие бусинки проницательных глаз смотрели на него. Угловатые ушки и гибкое, пружинистое тело – знакомый силуэт какого-то животного. Для полной ясности Андрею пришлось открыть глаза.
Сгруппировавшись, зверь стремительно отскочил в сторону и, изготовившись к побегу, вновь замер. Теперь Андрей без особого труда узнал в гибкой и проворной тени жителя сибирской тайги – соболя. Насторожившийся аскыр, определяя, что могло преградить ему дорогу, смотрел на человека.
Андрей улыбнулся. Теперь он отчетливо видел наполовину облезшую шкуру, нервно подрагивающий хвост и бездвижную мышь, зажатую острыми клыками соболя. По размерам и розоватым сосочкам можно было судить о настоящих проблемах заботливой мамаши, возвращающейся к своим детям с удачной охоты.
Увидев, что за ним наблюдают, соболюшка резко уркнул, привстал столбиком, закрутил головой из стороны в сторону, нервно засучил передними лапками. По всей вероятности, ему было очень интересно узнать, что такое большое и продолговатое лежит под огромным кедром, но беспокойство за оставленных без присмотра соболят звало к своему дуплу. Ему надо было спешить, а лежащий человек мешал. Как же поступить? Перескочить через человека, как через колодину, или обежать стороной? Второе решение показалось зверьку намного безопаснее, и, издав еще несколько коротких мяукающих звуков, юркая мамаша молнией исчезла в густом подлеске. Когда утихли последние шорохи от лапок убегающего соболюшки, Андрей закрыл глаза, но спать расхотелось. Неожиданная встреча и утренняя прохлада разогнали сон.
Он приподнялся на локте, осмотрелся. От промозглого ночного дождя остались только крупные слезы, которые были густо разбросаны по молодой траве, по ветвям обвисших пихт, кедров и кустарников. Густым молоком медленно плыл под гору туман. Он просачивался, растворялся в тайге и, как неизменный, никогда не обманывающий барометр, вел за собой ласковые лучи солнца. Приветствуя наступающее утро, пробовало свои голоса птичье братство.
«Сегодня будет отличная погода!» – подумал Андрей, выскочив из теплого собачьего спальника. От утренней свежести по телу прошел легкий озноб, и Андрей поспешил развести костер в надежде выпить обжигающую кружку смородинового кипятка. В умелых руках охотника весело пыхнули заблаговременно приготовленные сухие кедровые щепки. Огонь с живостью охватил дрова и горячими языками обжег закопченное днище котелка.
Услышав шум в стане людей, с черемшаной поляны призывно заржал Марат, проверяя местонахождение своего хозяина. Андрей негромко ответил, протяжным свистом подзывая своего любимца. На зов из глубины тумана послышался едва различимый шум, быстро перерастающий в глухие шаги. Четвероногий друг спешил к человеку. Не прошло и минуты, как из непроглядного молока большим черным пятном, напоминающим огромного сохатого, спешащего на зов сохатухи, выплыл черногривый жеребец.
– Как прошла ночь? Отдохнул хорошо? Комары не кусали? – спрашивал юноша Марата, ласково поглаживая по лоснившейся гриве. На дружелюбную речь конь ответил шумным храпом, трепетным поцелуем бархатных губ и настойчивым требованием склоненной головы.
– Ах ты, попрошайка! Как тебе не стыдно? Зачем в карман лезешь? Хлеба захотел? Знаю-знаю, что тебе надо! – приговаривал Андрей с улыбкой, поглаживая преданного друга. Не испытывая терпения Марата, он полез в карман и вытащил лакомство. С выражением истинного удовольствия конь стал жевать подсоленный хлеб.
Внезапно он приостановил свое ответственное занятие и, повернув голову, посмотрел за спину Андрея. Юноша резко повернулся. Улыбающаяся Маша тянула руку с куском подсоленного хлеба.
Умными глазами Марат вопросительно посмотрел на Андрея: «Брать или нет?»
– Возьми! – с улыбкой разрешил Андрей и нежно потрепал жеребца по щеке.
Конь потянулся вперед, вдохнул аромат предлагаемого лакомства, и кусочек хлеба исчез в его губах.
– Почему так рано встала? – удивился Андрей.
– А почему не спишь ты? – выстрелила она глазами и, смущаясь его взгляда, покраснела.
– Я? Не знаю… Вот чай кипячу… Что-то не спится… – не находя слов, пробормотал Андрей.
– Вот и мне не спится. Не хочу. Не могу спать… Такое хорошее утро! – подражая ему, ответила Маша и заговорила о Марате: – Какие у него губы мягкие. Как бархат… И совсем не страшные… А он не кусается?
– Ты что, лошадей боишься?
Маша неопределенно пожала плечами и покраснела еще больше. Он немало удивился:
– И никогда не сидела на лошади?
Маша отрицательно покачала головой и, смущаясь, задержала взгляд на лохматой ветке кедра, нависшей над головой Марата.
– Сейчас мы это дело исправим, – с улыбкой проговорил Андрей и, уже обращаясь к коню, добавил: – Ну что, дружок? Прокатим принцессу? Надо отрабатывать угощение!
С этими словами он снял с сучка кедра уздечку и накинул ее на голову Марата. Не успела девушка охнуть, как сильные и крепкие руки подхватили ее, а затем легко и бережно посадили на широкую спину коня. Тут же, будто по велению волшебной палочки, в руках девушки оказался повод. Боясь упасть, Маша вцепилась в него. Увлекая за собой Марата с наездницей, Андрей пошел вперед.
Для Маши это было незабываемое событие. От волнения захватило дух. Казалось, что она плывет или даже летит. Мокрые деревья и кустарники расступались, склоняли головы, пропуская идущих. Влажная трава стелилась под ноги, встречный ветерок кружил девушке голову. Размеренное покачивание идущего коня скрывало учащенный ритм трепещущего сердца, сбивало восторженное, рвущееся дыхание.
Трудно передать ощущения человека, впервые садящегося на лошадь. Он никогда не забудет мгновения радости и неповторимого блаженства. Маша улыбалась окружающему миру, утренней свежести, рассеивающемуся туману, лучам солнца, ярким жаркам на таежной поляне. Андрей будто прочитал ее мысли, отпустил уздечку и стал торопливо рвать благоухающие бутоны.
Маше хотелось, чтобы поездка не кончалась, и Андрей не мог не заметить этого. Он обнадежил обещанием:
– В поселке будешь кататься в седле!
Она благодарно кивнула в ответ и искоса посмотрела на большой букет жарков в его руке. Не зная, как приземлиться, Маша осматривалась вокруг. Андрей принял ее в свои объятия и замкнул за ее спиной руки, не желая отпускать драгоценную ношу.
От неожиданности девушка замерла. Она видела алый румянец на его щеках, чувствовала затаенное дыхание и учащенное биение его сердца.
Его глаза были так близко, что она видела каждую ресничку, все выгоревшие на солнце волоски на бровях. Недолго помедлив, Андрей дотронулся губами до ее губ, задержав их в продолжительном поцелуе.
– Отпусти! Уронишь! Упадем! – шептала она, а сама смеялась непрерывным детским смехом.
Но Андрей не отпускал. Он улыбался, обдавая ее лицо горячим дыханием. Недолго осмотревшись, он направился к опушке леса под шатер из зеленых веток могучего и разлапистого кедра.
Старый кедр встретил их гордым величием, таинственной свежестью, терпким запахом прозрачной смолы, выступившей из обломанного каким-то таежным зверем сучка. Отжившие положенный срок покрасневшие иглы, опавшие под ноги векового гиганта, настелили в корнях дерева мягкий покров. Природный ковер предлагал влюбленным блаженный отдых и защиту от завистливого и любопытного взгляда.
Андрей бережно опустил Машу на лесное покрывало и присел рядом. Он посмотрел в ее глаза, осторожно взял в свои ладони девичье лицо, обжег поцелуем трепетные губы. Андрей молчал, но сейчас и не нужны были лишние слова – сейчас говорили чувства.
Маша полностью предалась этому пламени. Она доверилась Андрею и захватившей ее любви. Преодолев границы скованности, девушка отвечала на ласки трепетными порывами нежности и чувственными поцелуями…
Луч солнца пробился сквозь толщу плотного тумана, упал на девичье лицо.
– Что же теперь будет?.. – едва слышно прошептала она. Андрей обнял ее, прижал к своей груди:
– О чем ты, милая? Все у нас с тобой будет хорошо. Теперь мы с тобой – одно целое… Ты – моя, а я – твой. Навсегда…
Зародившийся день разогнал туман. Торжественно-теплые лучи солнца согрели тайгу от мрачного ночного сна. Лесной мир заговорил разноголосицей птах, порхающих в поисках пищи, зашуршал тихой поступью осторожных зверюшек, снующих в поисках добычи, дрогнул ломающимся эхом от призывного крика бездомной кукушки.
Андрей позабыл про все на свете и ничего не видел, кроме любимых глаз и губ. Мог ли он в такой момент думать о чем-то или подозревать, что из-за непроглядных кустов таволжника за ними наблюдает пара завистливых и ненавидящих глаз – глаз Татьяны.
Глава 7
Весть о случившемся на Пыхтуне облетела Чибижек. Несколько дней старательский поселок обсуждал героический поступок обыкновенной, всем знакомой Маши, которая спасла от разъяренной медведицы своих подруг.
А Татьяна впервые в жизни узнала, что такое позор и унижение: она лишилась уважения, признания старшинства в девичьем кругу. Но самая главная потеря – Андрей. Его увели, украли, отобрали!.. Как какого-то теленка, как… И кто? Та, кого она считала своей подружкой! Та, кого она боялась меньше всего, на кого она никогда бы не подумала! Какая-то незавидная, невзрачная худышка-коротышка, на которую не посмотрит ни одна дворовая собака… Ах, Машенька! Ах, сучка! Нет! Она этого так не оставит! Она отомстит сопернице и вернет Андрея, чего бы ей это ни стоило! Она уже придумала, что надо сделать. Но… Прежде всего надо помириться с Машей, а уж потом…
Все пересуды и укоры в том, что она стала виновницей случившегося, для Татьяны ничего не значили. Она не считала себя виноватой, поэтому надменно и с нескрываемым презрением смотрела на обвиняющих. По мнению девушки, были виноваты все: вовремя не остановили ее и даже способствовали «приручению» медвежонка.
Первое время, стараясь не показываться людям на глаза, ожидая умиротворения возмущенных односельчан, она целую неделю не выходила из дома. Вечером, забравшись на чердак, наблюдала за проходившей молодежью через щель крыши. А когда в поле зрения попадались счастливые Андрей и Маша, скрипела зубами от злобы и ненависти.
Помириться с Машей Татьяне не составило особого труда. На предложение подруги детства незлопамятная девушка откликнулась сразу: она не видела причин для ссоры. Можно ли винить себя за то, что юноша полюбил именно ее, Машу, а не Татьяну? И в чем ее грех, если Андрей первый сказал об этом? А непростительный случай с медведицей… Что же, ошибки бывают у всех!
С возобновлением девичьей дружбы все встало на свои места: девушки были вместе, делали общую работу, помогали друг другу. Только вот поведение Татьяны резко изменилось. Появилась плохо скрываемая, настораживающая любезность и неестественное заискивание. Маша заметила эту перемену, однако не придала особого значения.
Андрей не удивился, увидев Машу и Таню вместе, – в жизни бывает все. Самые лучшие друзья ссорятся и вновь мирятся. Что в этом такого? Жизнь есть жизнь. В ней нет идеальных характеров, и люди не всегда приходят к единому мнению. И в том, что Маша и Таня вновь вместе, нет ничего предосудительного. Лишь бы Татьяна не мешала его отношениям с Машей, да Андрей и не допустит этого. Впрочем, у нее нет для этого никаких поводов. Андрею кажется, что Татьяна даже способствует их сближению и всеми силами помогает. Она никогда не задает лишних вопросов, в какие-то моменты служит посредником, а в вечерние часы молча уходит, оставляя влюбленных наедине.
Вскоре страсти вокруг Татьяны улеглись, и уже никто не вспоминал о прошлом с укором и осуждением. Что было, то было. А выводы из случившегося виновница должна сделать сама. Татьяна вернулась в «свою стаю», молодежь приняла ее сдержанно и настороженно.
И только Леха продолжал высказывать свое мнение, давая точную оценку поведению Татьяны и называя вещи своими именами. В один из вечеров, увидев важное шествие Татьяны в кругу подруг, он немало удивился:
– Что, крыса, вылезла из своей норы?
Татьяна покраснела от негодования, но на драку не решилась. Она отложила час расплаты на более удобное и подходящее для нее время. Словесная защита все-таки последовала:
– Вытри сопли! Следи за собой и за своей Анечкой! А то уведут, пока ты пузыри пускаешь! Да не забывай по утрам рожу мыть, а то Анечка не поцелует…
В последней фразе была истинная правда. Леха ухаживал за девушкой и стремился добиться поцелуя, потому что «тайно» был в нее влюблен. Конечно же об этом он никому не говорил, если не считать Андрея и еще нескольких друзей, которые прониклись уважением к Лехиной тайне. Вечером о его любви уже знала вся молодежь поселка, поэтому настойчивые «медвежьи ухаживания» парня вызывали у окружающих шутки и смех.
Стрела Амура пробила Лехину грудь в тот день, когда произошла история с медведицей. Наконец-то оказалась востребованной его «бычья» сила, и девчата, перепуганные насмерть, ни на шаг не отходили от своего мужественного защитника. Даже готовясь ко сну, они уговорили его лечь на нары в центре, чтобы, расположившись вокруг него, быть в безопасности.
Леха чувствовал себя глухарем, к которому после долгой зимы слетелись рыжеперые капалухи. Ревниво вслушиваясь в шорохи за стенами избушки, он гордо оглядывал отдыхающих девчат, охраняя их сон и покой. В то время ему казалось, что он может разорвать медведицу пополам, если, не дай бог, она полезет в зимовье. Но вершиной блаженства оказался момент, когда голова спящей Анечки совершенно случайно оказалась у него на плече.
Чувствуя неповторимое тепло девичьего тела, вслушиваясь в спокойное, размеренное дыхание, вдыхая запах растрепавшихся волос, Леха едва не сошел с ума от счастья. Впервые в своей жизни он был так близко к девушке!
Его охватило чувство нежности к Анечке, и мгновенно она заняла самое главное место в его жизни. В тот момент Леха мог совершить для нее самый немыслимый героический поступок: он был готов защитить Анечку не только от медведицы, но и от самого дьявола! Поймав себя на этой мысли, Леха ужаснулся неоспоримому факту – он влюбился. Влюбился! Вот тебе на! А ведь всегда говорил, что он и девушки – понятия несовместимые. Это ничуть не смутило Леху. Он ощутил себя самым счастливым человеком на свете! Теперь он понял: его жизнь обрела новый смысл!