- -
- 100%
- +
Магнитола тем временем стала играть какой-то французский шансон. И под эту музыку Маргарита вдруг вышла из спальни настоящей дивой.
– Ни хрена себе! – восхитился Сергей.
– Вах! – сказал Арсен.
– Оцэ дива! – оценил Василий.
А Илья запел:
– Я помню чудное мгновенье – передо мной явилась…
– Все, мужики! За стол! – перебил его Сергей Альбертович.
Все расселись – Альбертович и Илья, конечно, рядом с Маргаритой.
Альбертович по-хозяйски разлил по стаканам, встал:
– Стоп, братаны! Тост. – И стукнул Василия по руке, которую тот протянул к шампуру: – Замри! Ты сюда жрать приехал? Рита-Маргарита, что я хочу сказать… С новосельем тебя! Но с каким! Можно сказать, лучшие мужики России съехались, даже из-за границы! И ремонт мы тебе заделаем – первый класс, ты не сомневайся! Но самое главное: пусть в этой квартире от нас, мужиков, у тебя не будет отбоя! Поняла? Это я тебе как народный депутат официально желаю! Поехали!
Все шумно чокнулись, выпили, закусили.
Магнитола продолжала передавать французский шлягер.
– Гарны шашлыкы! Смачны! – сказал Василий.
– Очень вкусно! – подтвердила Маргарита. – Арсен, я так люблю мясо!
Илья встал:
– Рита, потанцуем?
– Уже? – спохватился Альбертович. – Во яврей!
Маргарита и Илья стали танцевать, но как! Просто как профессиональные танцоры!
– А помнишь? – сказал, танцуя, Илья.
– Турнир бразильского танго? – спросила Маргарита.
– Мы взяли второе место.
– Нас засудили…
– Из-за дочки нашего олигарха. В каком мы были классе?
– В девятом.
– Да, я тебе тогда стихи написал…
– Нет, первые стихи ты мне в восьмом написал.
– Неужели в восьмом?
Тут музыка закончилась, все зааплодировали танцорам.
– Во дали! – сказал Альбертович.
Магнитола перешла на танго.
Василий, наспех дожевывая, устремился к Маргарите, протянул ей руку, и Маргарита стала танцевать с ним.
– Вы бы прожевали… – сказала она.
– Та я вжэ… – сказал Василий и икнул.
– Дать воды? – спросила она.
– Ик… – сказал он. – Пробачтэ… Ик…
Маргарита перешла к Арсену, а Илья налил воду Василию.
Танцуя с Арсеном, Маргарита спросила:
– А вы в каком ресторане повар?
– В армянском, конечно.
– Я понимаю. А как называется? «Арагви»?
– «Арагви» – это грузинский. У меня «Севан»! Я вас приглашаю.
Пока Маргарита и Арсен танцевали, Сергей Альбертович втихую налил всем ерша – пиво с водкой. Всем, кроме себя.
– А какое у вас самое вкусное блюдо? – продолжала допрашивать Арсена Маргарита.
– У меня все вкусно! – сказал он.
– А я знаете что люблю? Такие маленькие голубцы с мясом…
– Долма называется. Я тебе сделаю.
– И такие хрустящие цыплята…
– Табака. – Арсен прижал Маргариту к себе. – Королева, я тебе такой табака сделаю!
– И варенье из этой… из айвы…
– Ай-ва! – сладостно произнес Арсен, опуская руку ниже ее талии. – Такой айва сделаю!
– А еще знаете, что я люблю? Этот… как его… бешбармак!
Тут Арсен отпустил Маргариту. Сказал возмущенно:
– Я не понимаю, мой брат тебя что, в азербайджанский ресторан водил?
– Это я ее в азербайджанский водил! – нагло вмешался Альбертович и увел Маргариту. – Сейчас мой танец. Но сначала… Мужики, у меня еще тост! Я предлагаю… Нет, я требую выпить за самую красивую, самую замечательную и самую сексапильную женщину в мире – за нашу Риту-Маргариту!
– Да перестаньте вы… – смутилась Маргарита.
– Мужики, встали! – приказал Альбертович. – Взяли стаканы!
Все встали.
– Стаканы на уровне женской груди! – приказал Альбертович. – За Маргариту – залпом! – под наше троекратное раскатистое «ура»!
– Ура! Ура! Ура! – хором поддержали все.
И залпом выпили.
Правда, Илья тут же закашлялся.
– Что это? Ужас! – И, подавляя рвоту, убежал в санузел.
– Ерш, – с отвращением сказал Арсен.
– Не ерш, а молотовский коктейль! – уточнил Альбертович и взял Маргариту за локоть: – Теперь танцуем!
Она подчинилась.
Василий спешно закусил ерш колбасой, а Арсен запил водой.
Из санузла было слышно, как там спускают воду.
Сергей в танце подвел Маргариту к спальне и одним движением втолкнул ее туда.
– Сергей Альбер… – пискнула Маргарита.
– Тихо! – приказал он, закрывая дверь.
– Кажись, вин ее будэ зараз… – сказал Василий.
– Ему положено, – философски заметил Арсен и глянул на часы.
– Чому цэ йому положено? – спросил Василий.
– Титульная нация.
Из санузла продолжал доноситься шум постоянно обрушивающейся воды.
Из спальни вышел Сергей Альбертович.
– Уже! – изумился Арсен, глянув на часы.
Альбертович, самодовольно улыбаясь, подошел к столу.
– Нет, я не понял, – сказал ему Арсен. – Пять секунд!
– Пять секунд, пять секунд… – под Гурченко запел Альбертович, садясь за стол и наливая себе полный стакан водки. – Дело мастера боится!.. – И залпом выпил.
– Ни, я тэж не розумию, – сказал ему Василий, – воно там шось було чы нэ було?
– Було, було, – заверил его Сергей Альбертович и тут же заснул, да еще с храпом.
Василий молчал, но видно было, что сообщение Альбертовича произвело на него большое впечатление – он стал наливаться краской, как гидропонный помидор.
Тут из санузла послышался очередной спуск воды, и оттуда, утирая лицо, вышел Илья.
Подойдя к столу, он выпил полный стакан воды и посмотрел на спящего Сергея Альбертовича.
– Так, этот уже готов. А где Маргарита?
Но ответа не понадобилось – из спальни взвинченной походкой вышла Рита и нервно сказала Арсену:
– Арсен, налейте мне водки!
Арсен галантно налил, и Рита залпом выпила.
Однако то ли Василий дозрел в своем возмущении, то ли он понял эту ситуацию по-своему, только, развернувшись к Рите, он вдруг сказал:
– Рита, а я тэж титульна нация!
– Это вы к чему, Василий Гаевич? – удивилась Рита.
– Ты сама знаешь.
– Не понимаю, – сказала Рита, беря со стола какую-то закуску.
Василий не колеблясь пошел до конца и, показав на спящего Альбертовича, сказал ей в упор:
– Ну, ты йому зараз дала?
– Что? Что ты сказал? – тут же вскочил Илья.
А Маргарита с криком «Вон! Мерзавец!» схватила велосипед Василия и потащила к выходу, продолжая кричать:
– Пошел отсюда! Вон!!!
– Нет, повтори, что ты сказал! – требовал Илья от Василия.
Но Василий небрежно отмахнулся:
– Та пишов ты!..
Однако Илья с неожиданной силой схватил Василия за грудки.
– Повтори, сука! Что ты сказал?
Василий грубо оттолкнул его:
– Отвали, жидяра!
Илья коленом саданул Василия в пах. От боли Василий прогнулся вперед, и Илья тут же саданул его по затылку с такой силой, что Василий упал. Илья замахнулся ногой, чтобы добить его, но тут вмешались Арсен и Маргарита:
– Стоп! Хватит! Убьешь!
– И убью! – сказал Илья в бешенстве. – Сволочь…
Оттаскивая Илью от хрипящего Василия, Маргарита удивленно спросила:
– Где ты так научился?
– В армии, где же еще? – сказал тот, жадно выпивая воду.
– Ты что, в армии был?
– Ну, был…
– В какой? Когда?
Василий, держась за пах, со стоном катался по полу и матерился.
– Ну в какой, в какой… – нехотя сказал Илья. – В израильской, сержантом.
– Да ладно! – не поверила Маргарита.
– Правда, что ли? – спросил Арсен.
– Правда… – сказал Илья.
– Ты был в Израиле и вернулся? – изумился Арсен.
– Ну вернулся…
– Зачем? – спросил Арсен.
– Потому что… – сказал Илья.
– Почему, Илья? – спросила Маргарита. – Там что, плохо?
– Нет, там хорошо.
– А почему вернулся? Скажи! – настаивал Арсен.
– Ну, потому что достали! – с досадой ответил Илья. – В армии в душ нельзя было пойти, все приставали: «Ой, у тебя необрезанный! Сделай обрезание! Сделай обрезание!» Я говорю: «Да пошли вы!» У меня две награды за ливанскую войну, итур хаоз – за мужество. А они все равно: «Сделай обрезание!» Ушел из армии, живу в Натании, но и там – только придешь в баню: «Илья, ты опять с необрезанным?! Когда обрежешься?» Я говорю: «Какое вам дело? Я еврей и горжусь, что еврей! Но есть же предел! Почему я должен член резать?» Но уже вся Натания знает, что у меня не обрезан, и даже на улице вместо «шолом» снова этот еврейский расизм: «Илья, когда обрежешься? Когда обрежешься?» Достали так – плюнул и вернулся в Россию.
Василий, все еще лежа на полу и держась за пах, расхохотался.
– Что ты хохочешь? – удивился Илья.
– Ой, здохну зараз! – продолжал смеяться Василий.
– От чего ты сдохнешь?
– А тому шо весь ваш Израил, – поднялся Василий, – не коштуе одного едыного хера! – Налил всем самогон и протянул один из стаканов Илье. – От за цэ и выпьемо!
– Не буду я с тобой пить! – ответил Илья. – Иди ты…
– Никуды я нэ пиду. – Василий залпом выпил и брякнулся на колени перед Маргаритой: – Рита, пробач мэнэ, дурня!
– Отстань! – отошла от него Маргарита.
Но Василий пошел за ней на коленях:
– Ни, я нэ встану, покы нэ пробачиш!
– Рита, – сказал Илья, – а что у вас там было с Сергеем?
– Ничё не было! – нервно ответила Маргарита.
– А чё он вырубился?
– Откуда я знаю? Перепил, наверно.
– Странно… – сказал Илья. – Мы ерша выпили – и ничего. А он…
Громкая мелодия «Хава нагилы» вмешалась в этот разговор. Это звонил мобильный Ильи. Он достал трубку и отошел с ней от стола.
– Шолом, якира! – сказал он на иврите. – Ани бэ педсовет. Манаэлэт йодат, цэ магия министр образования, кару этхакулям ле педсовет. Ло, рак от шаа ани магия хабайта! Бэсэда, шолом!
– Между прочим, – сказал ему Арсен, – педсоветы тоже нужно с шашлыками проводить.
– Ты что, иврит понимаешь? – спросил Илья.
– Иврит не понимаю. Педсовет понимаю. Что ты еще мог жене сказать?
– Твое щастя, шо по телехфону запах нэ пэрэдается, – заметил Илье Василий.
– А кто у тебя жена? – спросила Маргарита. – Израильтянка?
– Ну… – подтвердил Илья.
– И сюда приехала? – не поверил Арсен.
Илья пожал плечами:
– А что тут такого?
– Нет, просто спрашиваю, да…
Тут у Арсена зазвонил мобильный.
– Так, началось, – сказал Илья. – Интересно, а какой у повара педсовет?
Арсен в телефон заговорил по-армянски и по-русски:
– Джана, инз штап танчелен. Воровэтэв Путинэ петке га ынтрики. Ну, Путин приедет ужинать… Ум хэт? Инч ес иманам ум хэт? А ты откуда знаешь, что с ней? Не знаю, когда буду. Ду инкет эл дидэс минчев иранк хац чутэн…
– Гений! – сказал Илья. – Путин в его ресторан приедет! И он теперь до ночи свободен!
– Между прочим, – сказал Арсен, пряча телефон. – Если ты учитель литературы, у меня есть литературный вопрос. Нет, серьезно. Вот у нас, армян, такого нет, чтобы один армянин другого армянина публично позорил, писал про него всякие гадости. И тем более – писатель про писателя, такое у нас вообще невозможно. А у вас, евреев…
– А что у нас, евреев? – насторожился Илья.
– Ну, я вот книжку купил одного вашего писателя, как его фамилия? Не то Велюр, не то Вельвет. Не важно. Так он там всех ваших-неваших налево и направо так грязью поливает!.. Кобзон у него гангстер. Светлов и Казаков – алкоголики, Ахмадулина мужиков публично трахает. И главное, книжка-то дрянь, вся из дешевых анекдотов сварена, я из крапивы вкуснее суп приготовлю…
– Я знаю, о ком вы говорите, – грустно сказал Илья. – Сейчас в книжных магазинах огромное количество макулатуры. Это как паленая водка. Ведь настоящую водку сделать не просто. Вода нужна ключевая, чистейшая, спирт из отборной пшеницы. И то же самое в литературе. Талант нужно иметь отборный, мастерство настоящее и чистую сердечную энергетику – обязательно. Поскольку ни злобой, ни завистью ничего, кроме яда, создать невозможно. А у нас большинство писак почему и чем сочиняют? Завистью к большим талантам. И чтобы себя возвысить, пытаются унизить тех, кому завидуют. Это сплошь да рядом. Вот был такой талант Эфраим Севела, написал замечательную книгу «Легенды Инвалидной улицы». А следом за ним тут же пошли «Легенды Невского проспекта», «Легенды Арбата». Вторичка! Но люди это кушают, потому что пережеванное, да еще с острым соусом из дешевых острот куда легче усваивается. А издатели этим пользуются – тискают это фуфло огромными тиражами и прикармливают народ не к настоящей литературе, а именно к жвачке. Как к фаст-фуду и гамбургерам, которые на самом деле просто отрава.
– Но я ж тебя не об этом спросил, – сказал Арсен, терпеливо выслушав.
– А о чем?
– О том, что ни армяне, ни повара друг друга никогда не хают. Во всяком случае, публично. А у вас, евреев…
– Знаешь, – сказал Илья, – я, когда жил в Израиле, тоже возмущался – как так, почему в Израиле есть публичные дома? И знаешь, что мне сказали? Что мы наконец стали полноценной нацией – у нас теперь свои наркоманы, свои проститутки, свои бандиты и свои подонки. По полной программе!
Тут проснулся Сергей Альбертович, обвел всех протрезвевшим взором:
– Так! Вы чё тут сидите?! Вы сюда что – трахаться приехали? А ну за работу!
Встал, открыл все банки с красками и со шпаклевкой и продолжил:
– Давайте! Давайте! Ты, учитель! Становись на шпаклевку! Армен, обдирай старые обои! А ты, хохол, валиком красить будешь! Давайте! Поехали! Маргарита, освобождай стол! Уноси все, а то они тут до завтра будут сидеть!
Все послушно принялись за работу, Маргарита понесла на кухню остатки трапезы. Альбертович пошел за ней, но она остановилась:
– Не подходите!
– Не подхожу, не подхожу, – сказал он. – Ты сюда дверь хотела навесить. Где она?
– Дверь на балконе, под ковром.
– Учитель! – позвал Альбертович, направляясь к балкону. – Иди сюда!
Но Илья не отозвался.
Альбертович попытался вытащить дверь из-под прогнившего ковра и ящиков с пустыми бутылками, но ему это не удалось, и он снова позвал Илью:
– Ну иди сюда, сержант! Помоги!
Илья подошел:
– Я не понимаю, почему ты меня цепляешь?
– Давай снимем эти ящики.
Вдвоем они сняли с ковра тяжелые пыльные ящики.
– Ничё я не цепляю, – примирительно сказал Альбертович. – И вообще, у меня была одна жидовочка – такое со мной творила! Особенно в партере! Бесконечно! Даже по утрам! Я бреюсь, а она станет на коленки и… Сердце останавливалось, сука буду! А по ночам… У нее там чё-то так сжималось, так сжималось! Помпа! Не, наши так не могут! Но уехала, сука, в Америку! Может, вернется, как думаешь?
– Не вернется, – жестко отрезал Илья.
– Но ты же вернулся.
Илья усмехнулся:
– Я ж не к тебе вернулся.
– А ко мне, ты считаешь…
– А к тебе ни одна баба не вернется.
– Это еще почему? Давай, потащили ковер…
Помогая оттаскивать свернутый в рулон ковер, накрывающий дверь, Илья сказал:
– Как по-твоему: почему в Армении практически нет никого, кроме армян. Арсен, я не прав?
– Ну, в общем, прав… – подтвердил Арсен.
– Почему? – спросил Альбертович.
– А потому что армяне, – сказал Илья, – своих баб так любят, что им другие мужики не нужны. А вы так умеете любить? Вот ты кого любишь? Конкретно?
– Ну, мало ли…
– Вот именно что «мало»! А вот если бы вы своих баб много любили… Первые евреи в России знаешь когда появились? В Киеве в 941 году. Хазары, торговцы. И уже через год там такое началось! Киевский князь издал указ – чья жена будет замечена, что «бегает до жидов», тот десять гривен в казну должен штраф платить. Вот если бы сейчас был такой закон, как думаешь, сколько в госбюджете денег было бы?
Альбертович не ответил, а, опустив свой край двери на пол, подошел к Илье.
– Вот сколько! – И сильнейшим ударом сшиб Илью на пол.
Но Илья тут же вскочил и бросился на Альбертовича.
– Убью!..
Драка началась нешуточная, и по ходу ее со стола полетела посуда, вдребезги разлетелась пивная бутылка и тарелка с какой-то закусью.
Все, конечно, бросились их разнимать – Маргарита повисла на Илье, Василий и Арсен – на Сергее Альбертовиче.
– Пустите! – рвался окровавленный Альбертович. – Я его удавлю, гада!
– Илюшенька, не надо! – кричала Маргарита, вися на Илье, у которого кровь капала с разбитой губы.
– Та почэкайтэ вы оба! – просил Василий.
– Все! Все! Успокоились! – распоряжался Арсен. – Маргарита, йод! Йод давай!
– Да нету йода! – запаниковала Маргарита. – Боже мой! Кровь!
– Тащи самогон! – приказал ей Василий.
Держа рукой кровоточащий висок, Альбертович кричал Илье:
– Сука, ты за это ответишь! У меня депутатская неприкосновенность!
– А у меня двойное гражданство! – отвечал Илья.
Маргарита сбегала на кухню за самогоном, смочила им салфетку, приложила к виску Сергея Альбертовича. Альбертович взвыл от боли, выхватил у Маргариты бутыль, хватанул прямо из горла.
– Ох ты! Хорош! – выдохнул он.
– А мэни? – потребовал Василий.
Маргарита налила Василию в стакан, он выпил и крякнул от удовольствия.
– Попробовать, что ли? – сказал Арсен.
Маргарита налила и Арсену, тот тоже выпил и сказал:
– Не коньяк, конечно, но…
Илья молча протянул руку с пустым стаканом. Маргарита налила, посмотрела, как он выпил, и решилась:
– Тогда и я…
Выпила и аж задохнулась:
– О!.. Ой…
– Рита, а где твоя гитара? – спросил Илья.
– Нет у меня гитары, Илюша, – горестно сообщила Маргарита. – Давно уже…
– А правда, ты ж на гитаре играла, – заметил Альбертович. – Я помню…
– И я тэбэ за твою гитару покохав, – вспомнил Василий.
– Я тебе подарю гитару, Рита, – сказал Арсен. – Самую лучшую гитару подарю!
– Опять начинается – «я», «я»! – возмутился Альбертович. – МЫ подарим! Понял, Армен? Скинемся и подарим. Скинемся?
– Конечно, – сказал Илья.
– А тебя не спрашивали, – бросил ему Альбертович.
Но Илья пропустил это мимо ушей, он уже пел, подойдя к Маргарите:
– Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно…
– Струна осколком эха, – подхватила Маргарита, увлекая Илью в танец, – пронзит тугую высь…
Вальсируя, они пели уже вдвоем:
– Качнется купол неба большой и звездно-снежный…
– Как здорово, – вступил Василий, – что все мы здесь сегодня собрались…
Альбертович, с ненавистью глядя на Илью, налил себе еще самогона.
Продолжая танцевать, Маргарита крикнула:
– Давайте! Все! Качнется купол неба большой и звездно-снежный…
И все, кроме Альбертовича, запели хором:
– Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…
Но в это время Альбертович опорожнил стакан и, тут же захмелев, прервал песню:
– Стоп! Ты, пало! – крикнул он Илье. – Ты чё тут про русских выступал?
– Ну хватит, Сергей Альбертович… – примирительно сказала Маргарита.
– Это тебе хватит, – огрызнулся Альбертович. – А я депутат.
И, достав мобильник, стал набирать какой-то номер.
– Вы куда звоните? – подозрительно спросила Маргарита.
– Куда надо, – снова отрезал Альбертович и сказал в телефон: – Алло! Милиция? Девушка, запишите адрес: Айвазовского, 5, квартира…
Но договорить не успел – Маргарита бросилась к нему, стала отнимать телефон:
– Не смейте! Стоп!
Альбертович поднял руку с телефоном, чтобы Рита не могла достать, и тут, словно подтверждая ее испуг, раздался настойчивый звонок в дверь.
– Вже пришли? – изумился Василий. – Швыдко у вас!
Все переглянулись, а звонок повторился еще настойчивее.
Но все молчали.
Дверь тем не менее открылась, и в проеме возникло молодое мужское лицо.
– Соседи, – сказало это лицо, – а чё это тут у вас?
– А ты кто? – спросил Сергей Альбертович.
– Петр Трофимов, сосед снизу, – представилось лицо. – Я слышу, тут дымом пахнет, шум…
– И мясом, – усмехнулся Илья. – Студент?
– Ага, – сказал Трофимов, двигаясь к столу. – А вы откуда знаете?
– А я учитель литературы. «Вперед! Мы идем неудержимо к яркой звезде, которая горит там вдали!» Правильно?
– Дался вам этот Чехов! Будьте здоровы! – сказал Трофимов и выпил чей-то недопитый стакан с водкой.
– Не понял, – сказал Сергей Альбертович. – При чем тут Чехов?
– Чехов – это наше все! – ответил Илья и кивнул Арсену на Трофимова: – Дай ему закусить.
– А чё это у вас кровь? – спросил Трофимов Альбертовича.
– Нет, я про Чехова не понял, – сказал ему Альбертович.
– А у меня маманя двинутая на театре, – объяснил Трофимов, рыская глазами про столу. – Вот и назвала меня Петей, по Чехову. Мучаюсь всю жизнь. Задолбали эти интеллигенты. Каждый свои знания показывает.
Арсен принес с кухни тарелки с мясом и овощами. Трофимов взял огурец, с хрустом откусил и продолжил:
– Но, слава Богу, в театры теперь все меньше ходят, – и снова налил себе самогона. – Можно? – Выпил, не дожидаясь ответа, и крякнул: – Золото! – И повернулся к Василию: – С Украины?
Заметив на полу осколки разбитой бутылки, а на столе окровавленный ватный тампон, осторожно – салфеткой – поднял тампон, осмотрел, перевел взгляд на разбитую губу Ильи, а затем – на окровавленный висок Сергея:
– Та-ак… Интересно… У вас тут драка была…
– Нет-нет! – поспешила Маргарита. – Какая драка? Вы кушайте…
– А ты, случайно, не студент юрфака? – спросил Арсен.
– Я курсант Академии МВД, – гордо заявил Трофимов. – Практику прохожу в следственном департаменте.
– Чеховский студент стал ментом. Нормально! – заметил Илья.
– Ну, я пишов, Маргарит, – сказал Василий. – У мэнэ велогонка.
– Мне тоже пора… – заявил Арсен и для убедительности посмотрел на часы.
– Минуточку! – сказал Трофимов. – Ваши документы, пожалуйста!
– С чего это? – возмутился Альбертович. – Ты кто такой?
Но Трофимов не оплошал – показал красное удостоверение:
– Прапорщик милиции и помощник следователя. Тут была драка с нанесением ран, угрожающих жизни. У вас ранение в голову, у товарища губа разбита. – И Трофимов достал блокнот из пиджачного кармана. – Я должен снять показания и составить протокол. Во-первых, чья это квартира?
– Слушай, курсант, – сказал Альбертович и достал депутатское удостоверение. – Я депутат. Видишь? Поэтому кончай эту бодягу и вали отсюда.
Но оказалось, что этого юного Пинкертона смутить невозможно. Он взял у Альбертовича его удостоверение:
– Депутат? Интересно… – Сел и стал переписывать себе в блокнот: – Зарубин Сергей Альбертович… Это ваша квартира?
– Отдай ксиву, пацан! – попытался Альбертович забрать свои «корочки».
Но Трофимов не отдал.
– Минуточку. Квартира ваша?
– Ну моя… – после паузы сказала Маргарита.
– Замечательно, – произнес Трофимов. – Документы.
– Ну, я ее снимаю…
– Очень хорошо. – Трофимов взял огурец из тарелки. – Паспорт и договор аренды.
– Слушай, парень! – не выдержал Альбертович. – Чё ты пристебался? Тебя же как человека приняли, налили, закусь дали. Чё те еще надо?
– Товарищ депутат, вы закон о регистрации граждан по месту жительства приняли? – спросил его Трофимов.
– Так я токо вселилась, я зарегистрируюсь, – сказала Маргарита.
– Вот именно, – заметил Трофимов, – только вселилась, а уже мангал на балконе, кровь, драка. Паспорт!
Маргарита принужденно подала свой паспорт:
– Да пожалуйста!
Сергей Альбертович стал звонить куда-то по телефону.
– Договор аренды, – потребовал Трофимов у Маргариты.
– Будет.
Листая ее паспорт, Трофимов усмехнулся:
– Ну вот, регистрация в области… – И, жуя огурец, стал переписывать в блокнот: – Фонарева Маргарита Ефимовна… А договора аренды нет. И таких в Москве двести тысяч! Двести тысяч квартиросдатчиков не платят налог с аренды своих квартир. А вы, товарищ депутат, приняли постановление привлекать их к уголовной ответственности. Вот я и привлеку – и хозяев тутошних, и гражданку Фонареву.
– Слушай, командир, – отодвинул всех Арсен, – давай по-хорошему договоримся…
– А по-хорошему – это как? – спросил Трофимов.
– Ну, сколько ты хочешь?
– Вы мне взятку предлагаете?
– Нет, я тебе любовь предлагаю! – с сарказмом сказал Арсен.
– Какую еще любовь? – не понял Трофимов.
– А ты какую любишь?
– Паспорт! – рявкнул Трофимов.
– А что, ты только паспортом любишь?
– Паспорт!!!
Арсен подал ему свой паспорт:
– Держи…
Альбертович в сердцах захлопнул свой телефон:
– Блин, суббота! Никому не дозвониться!
Пользуясь моментом, Василий попытался незаметно выкатить из квартиры свой велосипед.
Но Трофимов был бдителен.
– Куда?! Стоять! Документы!
– Так я ж на лосипеде! В мэне нэма ничого!
– Понятно… – Трофимов налил себе самогона и выпил. – Так… Ну что я могу сказать? Изучив обстоятельства дела, составляю протокол об организации гражданкой Фонаревой борделя в съемной квартире по адресу…