Китайский проезд

5

Да, что бы там ни говорили литературные снобы, но есть нечто завораживающее в слове «миллион»! Послушайте: мил-ли-он! Нет, не так, а так:

М-И-Л-Л-И-О-Н!!!

Великое слово! Спросите любого Сороса, Мердока, Линча или Якокку, и они вам скажут: самое трудное, но и самое challenging, самое захватывающее и упоительное – сделать первый миллион! Это стремление к миллиону заложено в гены и кровь каждого американца, как у птиц инстинкт миграции. Человека, который не мечтает сделать миллион, в Америке просто не существует. Американец может быть истовым монахом, раввином или баптистским священником, смирять свою плоть йогой, вегетарианством или сыроедством, быть рьяным борцом за расовое равноправие, профессором астрономии или марксизма, демократом, лидером мэйнских пуритан, глухонемым, хиппи, обитателем богемных арт-студий Сохо или заброшенных туннелей нью-йоркской подземки, он может бояться высоты, закрытых помещений, крыс, летучих мышей, коммунистов, извращенцев и ночных грабителей; он может пребывать в отчаянии, сплине, любовном томлении или даже на полпути к оргазму, но в тот миг, когда вы покажете ему, как заработать миллион, он бросит все: науку, политику, Бога, искусство и даже любовь – и засучив рукава полетит тушить нефтяные пожары в Кувейт, мыть руду на Аляске или орошать своим потом пустыни Аризоны. Не зря, согласно последней переписи, миллионеров в США – ровно миллион! То есть каждый двухсотый американец уже прошел огни, воды и медные трубы и сделал эту сумму! Воистину великая, миллионерная нация! Нация азартных предпринимателей, дерзких игроков и неунывающих потенциальных миллионеров!

14 февраля Винсент Феррано подписал у Амадео Джонсона кабальную закладную на весь свой бизнес, дом и ранчо, а уже 23 февраля он и Робин Палски вылетели из Нью-Йорка в Москву каждый за своим миллионом. При этом Винсент Феррано летел, конечно, первым классом – на деньги, полученные у Эзры Зускина, и ради престижа своей первой международной фирмы. А Робин – с короткой двухнедельной бородкой и усами, которые постоянно чесались, – сидел в салоне эконом-класса. В грузовом отсеке «Боинга-767» авиакомпании «Дельта» их сопровождал двухсоттысячный «Порше-XXI» с английскими и русскими вензелями «Safe Way/Надежный путь» на капоте и багажнике – Винсент собирался раскатывать в нем по Москве, рекламируя свою продукцию.

Погрузка бронированного «Порше-XXI» – одиннадцать тысяч долларов за авиаперевозку (без страховки) и закупка зимней одежды у «Братьев Брукс» на Мэдисон-авеню – парадные смокинги для встреч на высшем уровне, деловые блейзеры и костюмы для работы в офисе, три дюжины белых сорочек, галстуки, теплое нижнее белье, ботинки WarmButs, меховые шапки, рукавицы и теплейшие канадские дубленки – все это плюс оформление визы в российском консульстве на Девяносто первой улице задержали Винсента и Робина в Нью-Йорке на трое суток, но зато теперь они летели в Москву, одетые как нансеновская экспедиция и готовые к встрече с русскими покупателями и знаменитыми русскими морозами. «Если твой клиент стоит миллион, то ты должен выглядеть на два, иначе он не купит у тебя даже туалетную бумагу!» – учил Винсент Робина азам торговли машинами. Правда, скорострельный пулемет и самонаводящиеся ракеты пришлось из «порше» изъять по требованию американской таможни и заодно дать таможенникам гарантийное письмо о том, что эта машина не экспортируется, а летит в Россию лишь в качестве экспоната, как наглядное пособие будущей продукции «Рос-Ам сэйф уэй». Но гарпуны, газовые и жидкостные баллоны, сети с шипами и прочая начинка мелкими средствами самозащиты у «Порше-XXI» остались, вызвав острую зависть охранников службы безопасности Американского федерального казначейства, которые на глазах у Робина и Винсента переносили из своего инкассаторского броневичка и укладывали в металлические контейнеры брезентовые и опечатанные свинцовыми пломбами мешки с валютой для русских банков. Эти контейнеры грузчики аэропорта поднимали в грузовой сейф-отсек «Боинга». Следя за найтовкой своего «Порше-XXI» в соседнем отсеке и одновременно косясь на мешки с деньгами, Винсент Феррано, усмехнувшись, сказал Робину:

– Оказывается, можно не ездить в Россию за миллионом. Бери тут эти деньги, и все!

– Конечно! – сказал «дельтовский» механик, наблюдавший за погрузкой валюты вместе с сотрудниками таможенной и охранной служб. – Три миллиона в мешке. Хватай и деру!

Уложив в отсек три контейнера, банковские грузчики заперли его не бог весть какими хитрыми запорами и пломбами, получили у механика самолета и службы безопасности «Дельты» подписи на погрузочных документах и укатили на своем броневичке, оставив отсек с шестнадцатью мешками валюты под присмотром «дельтовской» охраны.

– И то хорошо! – сказал на это Винсент. – Заодно и нашу игрушку охраняют бесплатно.

Но охранники торчали под самолетом только до вылета, а еще точнее – до рулежки самолета ко взлетной полосе. А потом никакой охраны не было – ни у мешков с деньгами, ни у «Порше-XXI», ни, тем паче, у чемоданов пассажиров, занимающих еще два грузовых отсека «Боинга». И это не давало Винсенту покоя на всем протяжении полета. Даже и через пять часов после вылета, то есть глубокой ночью, когда все пассажиры спали в темном салоне, как куры в темном курятнике, а Робин, шевеля губами, читал самоучитель «The Real Russian Tolstoy Never Used» («Настоящий русский язык, которым не пользовался Толстой»), Винсент приходил к нему из салона первого класса и ворчал:

– А я не могу спать! Я не могу спать, когда у меня под жопой почти пятьдесят миллионов баксов! Они жгут мне задницу! Как они могут перевозить такие деньги без всякой охраны?! Это преступление против человечности!

Робин тоже удивлялся. Отвлекаясь от страхов приземления в России, его мозг механика уже давно нашел как минимум три слабых места в охране сейф-отсека «Боинга», и он тут же стал изобретать меры защиты, которые он принял бы, будь он на месте конструкторов «Боинга» или охранников «Дельты».

– How to tell «idiots» in Russian? – спрашивал Винсент. (Как сказать «идиоты» по-русски?)

Робин заглянул в словарь русского самоучителя и показал:

«Идиоты».

– Неужели? – изумился Винсент. – Тогда что ж ты учишь всю ночь? – И ушел в свой салон, сокрушаясь на ходу: – Пятьдесят миллионов! Прямо под моими ногами! Unbelievable!..

6

– Через пару минут мы сядем в московском аэропорту «Шереметьево», – весело сказал по радио командир корабля. – Погода в Москве, как всегда – дождь, снег и еще какая-то дрянь. Но «Дельта» не несет за это ответственности. Лично я не видел тут солнца с прошлого августа. Однако вам, я надеюсь, повезет больше, чем мне. Добро пожаловать в матушку-Россию, друзья. Русское гостеприимство – лучшее в мире!

Опытные пассажиры засмеялись, самолет чиркнул колесами и покатил по полосе, весь самолет зааплодировал, а Робин и Винсент прильнули к иллюминаторам. Там действительно шел дождь со снегом.

– Oh, shit! – сказал Винсент.

Самолет подкатил к аэровокзалу, заштрихованному мокрой пургой. Регулировщик с флажками и два пограничника с «калашниковыми» на груди, вздернув плечи, безуспешно прятали уши в короткие воротники своих бушлатов. При виде их у Робина загремело сердце и подвело живот. Но тут старшая стюардесса сказала по радио:

– От имени нашей команды благодарю вас за полет и надеюсь, что вы всегда будете летать только «Дельтой». Мы, во всяком случае, вами очень довольны. Следите за своим багажом или, как говорят китайцы, не спускайте с него глаз ни в аэропорту, ни в отеле. Два дня назад у меня тут свистнули шапку еще до того, как я прошла таможню! Желаю удачи! Dobro pozhalovat v Moskvu-uuu!

Пассажиры вскочили с кресел и, достав с багажных полок свои портфели, сумки и теплые пальто, сгрудились в проходе, спеша к выходу. И только Робин оставался в кресле, откладывая до последнего роковой миг своей встречи с российской землей. Закрыв глаза, он приказывал себе встать и пойти на выход вместе с потоком пассажиров. Но – не мог… Теперь, когда русские пограничники и солдаты были всего в нескольких шагах от него, он чувствовал, как разом стали ватными его ноги и липкий пот покатил под коленками. Зачем, зачем он согласился на эту поездку?! Какой идиотизм, какая детская глупость эта его бородка и нелепые усы! Ведь они вызовут у русских еще большую подозрительность…

– Ты слышал, что она сказала про багаж? – прозвучал над ним голос Винсента. – Что ты сидишь?! Мы не можем доверять русским грузчикам! Мы должны сами следить за разгрузкой «порше»! Иначе они раскурочат машину, а у нас даже нет страховки! Пошли! Быстрей!

Оторвав себя от сиденья, Робин обреченно поплелся за Винсентом.

И тут же, в дверях самолета, напоролся на пристальный взгляд молодого русского пограничника в ватном бушлате и с «калашниковым» на груди, стоявшего в рукаве прохода к аэровокзалу.

Робин замер.

– В чем дело? Пошли! – потянул его Винсент.

Пройдя в здание аэровокзала, пассажиры оказались на лестнице, ведущей в полутемный накопитель паспортного контроля. Низкие потолки этого зала были сделаны не то из обрезков газовых труб, не то из гильз пушечных снарядов. Перед стеклянными будками пограничников стояли длинные очереди американцев и прилетевших одновременно с ними шведов и корейцев. Молодые каменнолицые пограничники тратили на проверку каждого паспорта по пять минут. Робин при виде этого совершенно упал духом, ведь во всех аэропортах мира пограничники при виде американского паспорта мгновенно говорят: «Проходите!» и «Добро пожаловать!».

А Винсент нервничал совсем по иной причине.

– Если они раскурочат наш «порше», я буду судить их на миллион долларов! – И поворачивался к Робину левым ухом: – Что ты сказал?

«Ничего», – показал Робин.

– Нет! Это невероятно! Мы стоим тут уже сорок минут! За это время можно раскурочить даже «Шаттл»! Посмотри на их потолки! Они наклепали столько снарядов, что уже пользуют их вместо кирпичей!

Наконец подошла их очередь. Винсент стремительно ринулся к будке, шлепнул перед пограничником свой паспорт, листок с российской визой и билет. Слева, за будкой паспортного контроля, в зале получения багажа без всякого движения замерли четыре багажных транспортера, забитых чемоданами с трех международных рейсов. В поисках своего багажа пассажиры бродили от одного транспортера к другому и рылись в грудах чемоданов, как бездомные в мусорных урнах. Найдя свой багаж, они отправлялись на поиски багажных тележек, но тележки были только у русских грузчиков – хмурых, небритых и требовавших по десять долларов за свои услуги. Пассажиры, не веря своим ушам, отшатывались от них и по грязно-бетонному полу сами волокли свои чемоданы к стойкам таможенной проверки.

Винсент в ужасе уставился на эту процедуру. Между тем юный пограничник взял его паспорт и визу, набрал на какой-то клавиатуре его имя и фамилию и стал молча сличать фотографии на паспорте и визе с оригиналом. Но Винсент на этих фото был снят в фас, а теперь стоял перед пограничником в профиль.

– Посмотрите на меня, – сказал ему пограничник по-русски.

– What? (Что?) – повернулся к нему Винсент левым ухом. И снова оказался в профиль.

– Pleez… luuk… tu heer! (Пожалуйста… смотрите… сюда!) – Пограничник покраснел от умственного напряжения.

– Oh, I hear you! Absolutely! – ответил Винсент, старательно вытягивая шею через стойку, чтобы левым ухом быть поближе к пограничнику.

Короткий гудок и вспышка зеленого глазка под стойкой сообщили тому, что американский гражданин Винсент Феррано не числится в списках Интерпола, ФСБ и Уголовного розыска Российской Федерации и может быть пропущен на территорию страны. Пограничник шлепнул красный чернильный штамп в паспорт и в листок российской визы.

– Проходите.

– What? (Что?) – Винсент наконец повернулся к нему лицом.

– You go! (Иди!) – рявкнул пограничник.

– Почему он кричит на меня? – спросил Винсент у Робина, подошедшего к будке со своим паспортом.

Но Робин даже не слышал Винсента. Он положил свой паспорт на стойку паспортного контроля, мысленно прикидывая, как ему ринуться по лестнице назад в самолет, когда два или три солдата КГБ явятся его арестовывать.

И в этот миг к будке подскочила запыхавшаяся и худая, как метла, большеглазая женщина лет тридцати, в полураспахнутой куртке из кожзаменителя, темной шерстяной юбке ниже колен, сморщенных колготках и грязных меховых полусапожках.

– Mister Ferrano! Mister Palsky! Why you’re here? I’m waiting for you at the VIP exit! Your luggage is already there! My name is Sasha, I mean Alexandra! I’m Mr. Bruch’ press-secretary! But from now on I am your guide and trouble-shutter! Mister Bruch and Mister Bolotnikov send me here to meet you! (Мистер Феррано! Мистер Палски! Почему вы здесь? Я жду вас у зала «ВИП»! Ваш багаж уже там! Меня зовут Саша, то есть Александра! Я пресс-секретарь Бруха! Но с сегодняшнего дня я ваш гид и администратор! Мистер Брух и Болотников послали меня вас встретить!) – И, подтянув сморщенные на коленях колготки, повернулась к пограничнику, проверявшему документы Робина, сунула ему какую-то бумажку. – Пожалуйста, быстрей! Это «ВИП», гости правительства! Вот пропуск, подписанный начальником таможни!

Пограничник с непроницаемым лицом дождался короткого гудка и вспышки зеленой лампочки, шлепнул штамп в паспорт и на визу Робина и молча положил их на стойку. Но Робин еще не мог поверить своей удаче – неужели его вот так, без всяких пускают в Россию? Или это просто ловушка КГБ: они впускают его к себе в страну, чтобы потом…

– Мы не едем ни в какой отель! – услышал он голос Винсента и невольно поразился разом происшедшей с его боссом перемене: еще час назад, в самолете, это был респектабельный и заносчивый итальянец, пассажир салона первого класса. Затем, стоило ему оказаться в России наедине с русскими пограничниками, как он превратился в маленького и трусливого итальяшку. А теперь, когда за ними примчалась эта Саша-Александра, он, смерив ее уничижительным взглядом, опять раздулся пуще прежнего. – Мы должны немедленно осмотреть нашу машину в грузовом отсеке! – заявил он ей. – Мы не можем доверять вашим грузчикам! Мы хотим сами проследить за разгрузкой! Почему Юри и Джордж не приехали нас встречать?

– Don’t worry! Все в порядке! – терпеливо сказала Александра. – Сейчас мы поедем к самолету и вы проследите за разгрузкой! Here to go, please! – Она повела их через таможню и темную толпу встречающих, говоря по-русски: – Пропустите! Дорогу! Это «ВИП»!

При выходе из аэровокзала даже у Робина дыхание перехватило от резкого запаха бензина, смешанного со снегом и ледяным ветром, режущим лицо. А Винсент просто закашлялся, покраснев от натуги.

Александра замахала руками куда-то вдаль, поверх машин, толпящихся у входа в аэровокзал. Там, вдали массивный на фоне московских малолитражек черный «линкольн» включил фары, а на крыше – какую-то синюю, как у полиции, лампу-мигалку и, расшвыривая ревуном русские «Волги» и «Жигули-фиаты», стал пробиваться к Александре.

«А как насчет наших чемоданов?» – вспомнил и жестами показал Робин.

– Чемоданы? – догадалась Александра. – Don’t worry! Не беспокойтесь, они уже в машине. – И распахнула перед ними дверцу «линкольна».

Продолжая кашлять, Винсент повалился на сиденье.

– О Боже! Ну и воздух! Как вы тут живете? Нет, я хочу домой! Как только мы подпишем контракт, я рву отсюда к ебаной матери! Извините, мадам…

Даже по его ироническому «извините, madam» было видно, насколько она ему противна и как он тут все презирает.

– Куда мы едем? – сказал он брезгливо.

Но тут он и сам увидел, куда они едут. Машина миновала какие-то ворота со шлагбаумом и прямиком покатила к «Боингу» компании «Дельта». Из его грузовых отсеков уже шла разгрузка: русские таможенники тащили трехмиллионные брезентовые мешки с валютой прямо по мокрому асфальту и зашвыривали их в полосатый желто-зеленый броневичок – точно такой, как у охранников Американского федерального банка в Нью-Йорке. А диковинный «Порше-XXI» грузчики, матерясь, безуспешно пытались вручную развернуть в грузовом отсеке и столкнуть на металлические сходни. Но стоило им подналечь и оторвать колеса машины от дюралевых панелей пола «Боинга», как «порше» взревел сиреной.

– Эй, идиоты! Подождите! – закричал им из машины Винсент. И повернулся к Робину: – Смотри, что эти бляди делают!

Робин достал из кармана ключи от «порше», нажатием кнопки на брелке выключил сирену и, выйдя из машины, взбежал по сходне в грузовой отсек самолета, жестом отстранил русских от своей «черепашки». Затем сел в кабину, включил двигатель и тягу центрового домкрата, развернул на этом домкрате «порше» на 90 градусов, опустил на колеса и на глазах изумленных русских грузчиков съехал по сходням на землю.

– Ни хера себе! – сказали русские грузчики. – Ебаный американец!

– What did they say? (Что они сказали?) – подозрительно спросил Винсент у Александры.

– Oh, nothing! (О, ничего!) – ответила она. – Они говорят: какая прекрасная американская машина.

Робин посмотрел на нее и усмехнулся: он понял, что сказали русские грузчики, ведь это и был «The Real Russian Tolstoy Never Used».

7

А на следующий день в Москве, как по заказу, установилась замечательная солнечная погода с легким и даже приятным морозцем. Юрий Болотников и Георгий Брух наперебой демонстрировали гостям российскую столицу. Они возили их на Воробьевы горы… по Новому и Старому Арбату… по Тверской… Водили по царским хоромам в Кремлевском дворце… Кормили в «Царской охоте», в ресторане Дома писателей и в китайской «Пенте»… Хвастались «Макдоналдсом» на Тверской и своими офисами на Манежной площади и на Ильинке… Предложили под «Рос-Ам сэйф уэй» двухэтажный особняк на Пречистенке, бывший Дом политпросвещения работников мукомольной промышленности – с большим залом, деревянной пристройкой и удобным двором для сооружения мастерских и гаража… И поселили напротив Кремля, в лучшем московском отеле «Националь», в «люксе» на пятом этаже рядом с плавательным бассейном и гимнастическим залом…

Винсент цвел и каждый вечер звонил жене в Лос-Анджелес, рассказывал об этом королевском приеме. Жена у него была из обнищавшего флорентийского графского рода и презирала себя за брак с этим сицилийским «парвеню», а Винсент всю жизнь старался успехами в бизнесе компенсировать в ее глазах свое плебейское происхождение и то физическое охлаждение, которое установилось меж ними давным-давно, сразу после рождения их третьего сына, и оба они знали почему: три беременности прибавили Корделии сто сорок паундов, которые она поленилась сбросить. «Ради чего? – говорила она. – Чтобы родить еще одного бандита? Боже мой, на кого я потратила свою молодость! Разве ты способен обеспечить детям приличную жизнь? Отнять жизнь – вот на что ты способен! Да, ты отнял у меня жизнь! Чтоб они взорвались, все твои mafioso merdoso[1], и ты вместе с ними!» Но Винсент прощал ее, ведь она подарила ему трех сыновей, трех! А уж сделать из них адвокатов с дипломами Корнеллского университета – это дело его, Винсента, чести!..

Тем временем Робин отходил от своих страхов перед Россией, вживался в непривычную для него роль важной персоны и привыкал к обращению «мистер Палски» вместо обычного «Робин». С любопытством инопланетянина, чудом совершившего мягкую посадку на враждебной планете, он впитывал теперь все, что видел из окон машины и отеля: темную одежду этих русских… их руки, постоянно оттянутые какими-то сумками… бесчисленные уличные киоски с водкой «Ройял» и коньяком «Метакса»… огромное количество молодых парней в камуфляже… ряды нищих женщин, торгующих у станций метро самым немыслимым барахлом – от пачки «Мальборо» и палки колбасы до котят и щенков… снова солдат с оружием… девчонок, на морозе слизывающих мороженое… «Мерседесы», «БМВ», «вольво» и «форды», с сиренами и мигалками летящие по центральным улицам… и реклама «Мальборо» и кока-колы на перекрестках…

Как и всех новоприбывших иностранцев, Москва пугала Робина и Винсента обилием курящих и вооруженными патрулями на улицах, угнетала нищетой детей, клянчивших деньги в подземных переходах, и дразнила обилием «мерседесов» и ночных казино…

Торжественная церемония подписания контракта состоялась в конференц-зале Московской мэрии. Господа Винсент Феррано и Робин Палски были в смокингах, их переводчица Александра – в глухом, как гроб, черном платье, которое топорщилось ее худыми плечами, а остальные русские – в чем попало: кто в костюмах, а кто в шерстяных свитерах и джинсах. Впрочем, российский министр экономики и легендарный московский мэр были в строгих двубортных тройках. Мэр Москвы сказал, что новое российско-американское совместное предприятие является серьезным шагом на пути укрепления деловых и партнерских отношений между США и Россией. Министр экономики подчеркнул, что появление «Рос-Ам сэйф уэй интернешнл» именно в Москве демонстрирует заботу Московской мэрии о развитии и безопасности молодой банковской системы всей страны накануне решающего часа в истории России – президентских выборов. Вице-президент ассоциации московских банков Юрий Болотников сообщил (со свойственным ему даже в русском языке оксфордским произношением), что в московских банках сосредоточено девяносто процентов денег всей России, и банкиры никогда не забудут заботу правительства по созданию московского «Сэйф уэй, инк.» в период ожесточенной схватки демократии с коммунистическими реваншистами. Американский посол в Москве, вынужденный приехать на эту церемонию вопреки шифровке ФБР о связях Винсента Феррано с калифорнийской мафией и только для того, чтобы не усугублять свой конфликт с московским мэром, построил свою речь без упоминания фирмы «Сэйф уэй» и имени ее хозяина. Он сказал, что хотя американские бизнесмены с тревогой следят за результатами общественных опросов в России и рейтингом ее нынешних политических лидеров, они не сомневаются в победе демократии на президентских выборах и сохранении экономической стабильности в России. «Подписание этого контракта – наглядный тому пример!» – сказал посол.