Явление Пророка

Файл № 8. 1978 год

В Быковне, пригороде Киева (когда-то здесь были такие болота, что проехать можно было только на быках), в одной из «хрущёвок» – построенной при Никите Хрущёве пятиэтажке без лифта – на кухне стандартной малогабаритной двухкомнатной квартиры 41-летний Борис Левин преподавал иврит шести разновозрастным евреям. Покрыв голову кипой-ермолкой, он стоял у стены с квадратным куском линолеума вместо грифельной доски, а трое пожилых учеников теснились за кухонным столиком, и еще трое молодых, за неимением места, сидели на полу. Учебник иврита, брошюра по кашруту и Тора, изданные мелким шрифтом на папиросной бумаге израильским издательством «Алия» специально для нелегальной заброски в СССР, а также небольшие рукописные таблицы с ивритскими буквами лежали на кухонной плите.

Борис говорил:

– Сейчас перед вами откроется совершенно другой мир. Я покажу вам древний еврейский алфавит, и мы приблизимся к Всевышнему, потому что будем изучать Его язык…

С этими словами он кнопкой приколол к «доске» рукописную таблицу древних еврейских букв, на которой буква «Алеф» была изображена в форме головы быка.

– Так выглядели еврейские буквы пять тысяч лет назад. Они начертаны на камнях, найденных в поселении Шило, где была столица Израиля за тысячу двести лет до новой эры. Сегодня мы рассмотрим две из этих букв.

И поверх первой таблицы Борис прикнопил таблицу с современным израильским алфавитом.

– А это современный иврит. Вы можете видеть эти буквы в Торе и в еврейских молитвенниках. Сейчас вы убедитесь, что каждое слово в Священном Писании это не случайное, а Божественное слово. И каждая буква в нем тоже не случайна…

Чуть слышные звуки скрипки и фортепиано доносились из-за стены, у которой он стоял. Это в тесной соседней гостиной, заставленной диваном, трюмо, телевизором, обеденным столом, книжным шкафом и ножной швейной машинкой, пятилетняя Мариша, дочка Левиных, разучивала на скрипке-«четвертушке» Концерт № 1 для скрипки с оркестром ля минор Иоганна Себастьяна Баха, а вместо оркестра ей аккомпанировал на пианино ее девятилетний брат Миша.

Стоя у окна, Инна, жена Бориса, просила:

– Миша, убери звук, ты заглушаешь соло. Она солистка, ты должен играть так, как она. А ты, Мариша, выше локоть и – легато, легато…

Мариша была талантливым ребенком, и чистая музыка Баха неспешно утекала сквозь открытую форточку в сумерки осеннего вечера.

Тем временем на кухне Борис продолжал, все больше увлекаясь:

– Смотрите! – И Борис написал на доске «אב». – Это «Алеф» и «Бет», первые буквы ивритского алфавита. Но если во всех языках буква «А» – это звук «а», а «Б» – это «бэ» и ничего больше, то на иврите это не просто буквы, а еще слово «Аб» или «Аба» – «Отец». И отсюда, кстати, – аббат, аббатство. А теперь посмотрим, что еще эти буквы означают на иврите, – и Борис нарисовал на доске абрис головы быка с рогами. – Вот изначальное начертание буквы «Алеф». Она похожа на голову быка. А вот «Бет» – пиктограммное начертание дома, жилища, шатра. Именно такими были эти буквы пять тысяч лет назад. «Алеф» – олицетворение бычьей силы, лидерства. «Бет» – это дом, жилище. А вместе это уже Отец, как основа жилища. Вот на каком многослойном языке говорил с нами Господь пять тысяч лет назад и которым Он продиктовал нам Тору! Такое многозначие – в каждом слове Завета, в каждой букве!..

Ученики слушали Бориса, а самый молодой, в ермолке, глядя на Бориса восторженными глазами, быстро записывал за ним, стараясь не пропустить ни слова.

Борис отпил из стакана остывший чай и вдруг спросил:

– А кем были братья Кирилл и Мефодий, которые в восемьсот шестьдесят третьем году пришли в Моравию и составили славянский алфавит? Греки. Они плохо знали иврит, еще хуже – славянский, и потому из двух первых букв ивритского алфавита сделали три: «Аз», «Буки» и «Веди». А вместо двадцати двух Божественных букв сделали тридцать восемь букв кириллицы. И, пользуясь этой аз-букой, перевели Священное Писание на славянский не с иврита, а с греческого перевода! Понимаете, как их перевод отличается от Божественного иврита, на котором говорил Всевышний, Иисус Христос и все апостолы?

Тут неожиданно весь дом наполнился грохотом взбегающих по лестнице солдатских ботинок. Борис и его ученики замерли, Мариша застыла с поднятым в руке смычком, а спустя секунду входная дверь сорвалась с петель и рухнула, выбитая, на пол, и в квартиру ворвались пятеро ментов. Следом за ними вошли два неспешных офицера КГБ.

– Не двигаться! Обыск! Сидеть, сионисты! – закричали милиционеры. – Вы арестованы!

Вырвав из рук Бориса мелок, они заломили ему и его ученикам руки за спины и надели наручники, а затем смели в брезентовые мешки «улики в сионизме»: лежавшие на кухонной плите Тору, учебник иврита, таблицы с ивритскими буквами, семисвечник, брошюры по кашруту, субботние свечи, даже сорвали со стены кусок линолеума с ивритскими буквами.

А двое гэбэшников первым делом прошли к книжному шкафу в гостиной и, швыряя на пол Пушкина и Достоевского, победно сложили в свой брезентовый мешок детскую «Агаду», «Историю еврейского народа», «Шел Песах» и молитвенник «Тейгилим». Затем один занялся обыском спальни, а второй – осмотром пианино «Красный Октябрь», раскладного дивана и швейной машинки «Singer».

Инна Левина, Мариша и Миша во все глаза испуганно наблюдали за ними.

Тем временем на кухне менты подняли арестованных и повели из квартиры на лестницу. Сквозь распахнутую дверь навстречу им тянуло от соседей запахами жаренной с луком картошки и негромкой песней Дмитро Гнатюка:

Там в очередной раз шел по телевизору знаменитый фильм «В бой идут одни старики».

Бегло пролистав учебник «Игра на скрипке» и пачку нот с сонатами Генделя, Баха и Бетховена, гэбэшник хотел отнять у Мариши скрипку, но девочка вцепилась в нее и так закричала: «Нет! Это моя!», что второй, выйдя из спальни, махнул рукой:

– Оставь ее!

И оба пошли следом за арестованными и ментами.

Соседи, выглянув из своей квартиры, тут же захлопнули дверь и поспешно включили Гнатюка на полную громкость:

Глядя из окна, как менты затолкали в «воронок» отца и его учеников и расселись в две серые «Волги», худенький Миша попытался успокоить плачущих сестренку и мать:

– Не плачьте… Их отпустят…

А на улице две серые «Волги» двинулись по снегу за отчалившим «воронком», и вслед им из окон «хрущёвок» всей Быковны плыла замечательная украинская песня:

Файл № 9. 2024 год

Интернет-газета «Новый Азербайджан», 19 апреля, 07:00:

Наш корреспондент Мансур Векилов, единственный иностранный журналист, оставшийся в Тегеране, сообщает:

ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ

Никто не знает, каким чудом ядерная война с Израилем не случилась прошедшей ночью и почему сегодняшний день начался в Тегеране с необычной тишины. Даже муллы, которые ровно в пять утра всегда оглашают город радиопризывами к утренней молитве, хранят молчание.

Является ли это затишьем перед бурей или войной нервов и напряженным выжиданием, кто первый нажмет роковую кнопку?

Ведь еще вчера город кипел воинственными шествиями, призывами к джихаду и клятвами сокрушить мир неверных и вырезать всех евреев во всем мире, а сегодня выключено не только телевидение, но даже музыкальные радиостанции, круглосуточно передававшие турецкие и азербайджанские мугамы и другую арабскую и узбекскую музыку.

Одно объяснение этой необычной тишины я услышал по московскому радио. Евгений Сосновский, президент Академии Ближнего Востока, объясняет это вмешательством Китая, который вложил миллиарды долларов в строительство Ашдодского порта, железной дороги Хайфа – Багдад и другие израильские проекты. По мнению Сосновского, буквально за несколько минут до иранского ракетного удара по Израилю Си Цзиньпин, председатель Китайской Народной Республики, позвонил Верховному правителю Ирана Великому аятолле Хусейну Мохамади с просьбой исключить Хайфу и Ашдод из списка объектов ракетного поражения. Поскольку за последние два года Китай превзошел США по всем показателям экономики и военной мощи и стал самой крупной сверхдержавой в мире, Иран, по словам московского эксперта, не смог отказать просьбе Пекина и вынужден отложить нападение, чтобы перенацелить свои баллистические ракеты «Назиат-2», «Хоррамшахр» и «Саджил-4» и приказать Хезболле сделать то же самое.

Но так ли это?

Второе объяснение кажется мне реальней. По сообщению израильских радиостанций, сегодня ночью Израиль подвергся «разведке боем» – мощнейшей кибератаке иранских хакеров. Были атакованы системы управления нефтехранилищами, водным хозяйством, опреснительными станциями, очистными устройствами, алмазной биржей и другими финансовыми, промышленными и военными объектами. Какой нанесен урон Израилю, израильские СМИ, конечно, не сообщили, но сравнили эту атаку с высадкой американского десанта в Нормандии в 1944 году. С той только разницей, что, по их словам, Израильское национальное управление киберзащиты, получив в 2000 году серьезный урок аналогичным нападением, сумело не только отразить нынешнюю атаку, но и применило новую технологию встречного проникновения. В результате сегодня в 4:30 утра израильские кибервойска вывели из строя шесть электростанций, снабжавших Тегеран электроэнергией. Поэтому сегодня в Тегеране нет электричества, не работают Интернет, радио и телевидение и даже муллы не оглашают город радиопризывами к утренней молитве. А я вынужден диктовать эту статью по айфону, пока он работает.

И, наконец, третье объяснение тегеранскому затишью.

Из окон нашего корпункта на проспекте Шариати я вижу вдали квартальную мечеть, вокруг которой уже стоят на коленях и молятся тысяча, если не больше, мусульман, не поместившихся в мечети. И еще сотни мужчин в белых одеждах молча спешат туда же по проспекту и прилегающим улицам.

Надев камис, длинную белую рубашку, и покрыв голову азербайджанским арахчыном – шапочкой на однотонной подкладке, я пешком спускаюсь с двенадцатого этажа в вестибюль нашего здания и через стеклянную дверь смотрю на поток мусульман, идущих на молитву с головами, покрытыми куфией. Когда приближаются двое азери в арахчынах, я выхожу на улицу и вместе с ними, пожилым и молодым, иду к мечети. Хотя основное население Ирана – персы, но и азери, азербайджанцев, здесь немало – шестнадцать процентов!

– Ас-саля̄му ‘аляйкума̄! – на ходу и с местным акцентом церемонно говорю я своим попутчикам. – Вы не знаете, почему так тихо?

– Ва-‘аляйкуму с-саля̄мму, брат! – на ходу же отвечает мне младший. – Ты что, не мусульманин?

Я удивляюсь:

– Я азери, разве не видишь?

– А разве Мухаммед, саллаллаху алейхи ва саллям, да благословит его Аллах, не приходил к тебе сегодня ночью?

– Нет…

Оба резко остановились и испытующе посмотрели мне в глаза:

– Ты кто? Иностранец?

– Да. Я из Баку, корреспондент газеты «Новый Азербайджан».

– А-а! Тогда понятно, – говорит старший. – Вы там, в Баку, всё время виляете между нами, Россией и Турцией. Но сейчас русские и турки наши друзья, и теперь вам, бакинским азери, от нас никуда. Поэтому можем тебе сказать, как гардашим, брату. Сегодня ночью к нашему Верховному правителю Великому аятолле Хусейну Мохамади, да продлятся годы его, снова приходил Пророк, саллаллаху алейхи ва саллям!

– И к нам приходил – ко всем, кто вчера ходил с факелами и кричал: «Итбах аль яхуд!», «Смерть евреям!», – добавил младший. – Он запретил нам воевать с Израилем.

– Э, не просто запретил, – вздохнул старший. – Он сказал: Аллах суров! Кто посмеет воевать с Израилем, тех Аллах безжалостно накажет!

– Понимаешь, гардаш? – сказал младший. – Безжалостно! Что теперь делать со всеми ракетами, которые у нас есть?..

– Э, не в ракетах дело! – нервно оборвал его старший. – Великий аятолла на весь мир объявил джихад Израилю. Официально, понимаешь? Поэтому всякие сновидения и хакеры-шмакеры значения не имеют. Евреи всем надоели! Мы должны уничтожить Израиль!

Файл № 10. 1978 год

«Камеры предварительного заключения», а на самом деле просто внутренняя тюрьма киевского Управления МВД Украинской ССР по улице Владимирская, 15, не были чем-то исключительно украинским. Такие же подвальные тюрьмы были во всех типовых зданиях республиканских управлений МВД и КГБ, построенных в стиле «сталинский ампир», то есть массивно и на века существования советской власти и руководящей роли КПСС. Не зря, когда немцы оккупировали почти всю европейскую часть СССР, гестапо и гэбисткомиссариаты заняли именно эти здания в Киеве, Минске, Вильнюсе и Риге. Тоже «на века».

Шестерых арестованных евреев развели по разным камерам, где сидели уголовники и наркоманы.

В камере, куда втолкнули Бориса Левина, вдоль левой стены были узкие нары, которые в тюремном обиходе назывались «шконка», на потолке – тусклая и убранная под решетку лампочка, а в глубине, у глухой торцовой стены – параша, водопроводный кран с подставленным под него цинковым ведром и тут же, в стенном углублении – батарея парового отопления, забранная чугунной решеткой. И всё – ни окна, ни стола, ни стульев. Зато – трое обитателей с татуировками «РАБ КПСС», «НЕ ЗАБУДУ МАТЬ РОДНУЮ» и «ЛЮБКА ШАЛАВА» на потных оголенных торсах. Впрочем, Борис не успел ни поздороваться, ни разглядеть их, как эти трое окружили его.

– Жидок, вымой пол и парашу! – приказал самый крупный и лысый, с татуировкой «НЕ СПЛЮ» на веках.

По тюремным законам это означало одно: как только Борис нагнется мыть пол, его изнасилуют. Лысый даже начал расстегивать штаны.

Но Борис апперкотом сбил его с ног так, что тот улетел под шконку. Двое других разом набросились на Бориса, но оказалось, что этот «жидок» умел постоять за себя – готовясь к эмиграции в Израиль, многие евреи занимались тогда не только ивритом, но и боксом или карате. И все бы закончилось еще одним разбитым носом и достойным перемирием, но тут в камеру ворвались охранники:

– Ах, ты, жидяра, еще драку устроил!

Дубинками они стали избивать Бориса куда попадя, он успевал прикрывать локтями только голову и наконец, потеряв сознание, рухнул, окровавленный, на бетонный пол…

А пришел в себя только в «воронке», который, проехав по заснеженному вечернему Киеву несколько сотен метров, доставил его к еще более помпезному зданию – Управлению КГБ УССР на той же Владимирской улице, но в четырехэтажном доме № 33. Впрочем, Борис этого здания не увидел – «воронок» заехал сюда со двора и вплотную подкатил к козырьку над черным входом. Тут Левина приняли двое других, гэбэшных, охранника и повели сначала по подвальным коридорам, а затем – в кабине рабочего лифта – на третий этаж.

Кабинет подполковника Виктора Ищенко, начальника Пятого (Еврейского) отдела КГБ Украины, был просторным, со стенами, отделанными светлыми деревянными панелями. Большие окна с гипюровыми шторами, письменный стол с несколькими телефонами, на стене портреты Дзержинского и Андропова, а на полу у окна – два высоких брезентовых мешка, доверху набитых. Эти мешки были развязаны, из них выпали на пол квадратные конверты с израильскими штемпелями – израильские вызовы-приглашения.

Перехватив взгляд Бориса, хозяин кабинета – красавец-блондин в прекрасном светло-сером костюме, с голубыми глазами и косой челкой пепельных волос – усмехнулся:

– Узнаете? У вас такие же? Три или пять?

Борис посмотрел ему в глаза и медленно, сквозь разбитые губы, проговорил:

– Я знаю, что из Израиля мне послали пять вызовов. А вы пропустили только один.

Ищенко усмехнулся:

– Хоть пять вызовов, хоть десять, вы никуда не поедете, у вас секретность.

– Я работал на заводе «Радиоприбор». Какая может быть секретность у завода, который целиком привезли из Германии еще в сорок пятом году?

– Это не наше дело, – отмахнулся Ищенко. – Завод входит в Миноборонпром[2]. Но я вас вызвал не для дискуссии, а чтобы предупредить: здесь вам не Москва. Это там посольства и иностранные журналисты. А тут у нас руки развязаны. И миндальничать с вами, сионистами, мы не будем. Вы занимаетесь антисоветской деятельностью – преподаете иврит, устраиваете сионистские семинары и пишете антисоветские статьи, – Ищенко извлек из ящика стола пачку брошюр с шестиконечными звездами-магендавидами на обложках. – Вот материалы вашего подпольного симпозиума по Бабьему Яру. С вашей статьей. Издано в Израиле и в США!

– В моей статье нет ничего антисоветского, – сказал Борис. – Там только статистика. Количество евреев, расстрелянных в Бабьем Яре.

– Расстрелянных кем?

– Немцами и украинцами.

Ищенко гневно ударил кулаком по столу:

– Чушь! При чем тут украинцы? С чего вы взяли?