Александр и Роксана

Если боги поддержат его поход, и Александр одержит великие победы, он заново поднимет Трою. Он выстроит город, сделав его максимально близким к его первоначальному образу, и даст ему прежнее историческое название – Троя. Для этого нужна лишь победа. За много веков сломившие дух Эллады персы поглотили и греков Малой Азии, превратив их в зависимую страну. Эллины Малой Азии не могли не видеть раздоры среди своих соотечественников. Их житье-бытье было ограниченным, удушающе невыносимым. А греков Малой Азии персы не обделяли, не облагали лишними налогами, не унижали. Их земли обширны. Торгуй хоть с Персеполем на краю земли, гуляй по базарам Бактрии и Согдианы – дороги открыты. У них как будто сформировался свой устойчивый мир, который жил помыслами о том, чтобы заботиться о своей жизни, чтобы завтрашний день стал лучше сегодняшнего, вместо того чтобы баламутить собственный народ. Поэтому им не нужны ни призывы Александра, ни он сам. Напротив, для них македонская армия была сродни смерчу, идущему испортить устоявшийся склад жизни. В любом народе есть свои любимцы и вожаки. В этом краю таким человеком был Мемнон – гордость греков Малой Азии, вселявшая тревогу в сердце Александра. Мемнон родился примерно в 380 годах. Еще можно сказать, что он был опытным полководцем, воевавшим с Парменионом, Аристобулом, Атталом под началом Филиппа. Мемнон был тем самым исполином, сбросившим Пармениона с Аристобулом и Атталом в море…

Александру было известно это обстоятельство. Поэтому молодой царь молил богов, дабы не столкнуться с Мемноном в своем первом же бою. Ожидая окончательного исхода, слушая доклады соглядатаев, Александр думал о том, как бы не потерпеть неудачу в самом начале своего боевого пути. Среди персов, а также в поддерживающих персов греческих селениях сновали лазутчики Александра. Он не пропускал мимо своего внимания ни одной вести, пусть ее доносила пролетающая птица либо дующий ветер.

Главная и хорошая новость дошла со стоявшего обособленно городка Зелея. Оказывается, там персы провели военный совет. На совете Мемнон сделал неожиданное предложение. «Давайте пока не будем торопиться вступать в бой с Александр, который сейчас полон решимости и горит желанием идти на битву. Объединим все силы в одни руки и отступим вглубь Персии. Не оставим Александру ничего, заберем с собой местное население, выжжем все вокруг. Когда у Александра закончатся припасы, он начнет совершать ошибки. В случае его наступления мы встретим его свежими силами, если же начнет отступать, будем преследовать его до самого конца», – сказал Мемнон.

Однако сатрап этого края Арсий выступил категорически против этого предложения. Его поддержали и другие сатрапы Малой Азии. Они посчитали унизительным сжигать свои же земли. К тому же ими двигала одна потаенная мысль. Если персидские сатрапы согласятся с предложением Мемнона, власть окажется в руках Мемнона, а царь Дарий хоть и временно заставит их подчиняться ему, как предводителю армии. Понятно, что в случае победы вся слава и честь достанутся Мемнону. Кроме того, из Персеполя поступил план, о котором Мемнон не знал, и который был известен лишь персидским сатрапам. То был план по убийству Александра. Причем это то ли план, то ли задание нужно было выполнить как можно скорее. Конечно, его царь Дарий поручил соответствующим людям, и те уже направляются сюда, или же они уже находятся здесь. Вдобавок, тому, кто убьет либо пленит Александра, Дарий подготовил хорошее вознаграждение. Находясь на военном совете, сатрапы в душе сильно надеялись на этот план. Это значило, что македонцы потерпят неудачу еще до начала военных действий.

Под покровом ночи Александру слово в слово донесли о ходе военного совета персов. Стало известно даже о реализации плана по убийству Александра, хотя об этом на совете не говорилось. Как стемнело, Мемнон со словами «Делайте, что хотите» спешно выехал в родные края. Неизвестно, будет ли он участвовать в войне или нет. От этого упрямого человека, не признававшего над собой в жизни никого, кроме царя Дария, по-видимому, не стоит ожидать подчинения полководцу, которого изберут плоскоголовые сатрапы. Как будто время играло на руку Александру, да и случай благоприятствовал. Теперь медлить было нельзя. Нужно выдвигаться вперед, пока персы беспечны и между ними идут распри, а их план боевых действий, распорядок и назначенное время не утвердились. Нужно гнать вперед.

Так, наступил день первого сражения. Битва состоялась на берегу реки Граник. В Малой Азии царь Дарий держал шестьдесят тысяч воинов-всадников, это при том, что он не ожидал противника со стороны Греции. А каждый сатрап вдобавок к этому располагал пяти-шеститысячной дружиной. При Гранике войско царя Дария составляло сто двадцать тысяч воинов. А если учесть, что каждого сатрапа охранял как минимум тысячный отряд, то становится понятно, какой несметная вражеская армия стояла перед Александром.

Прежде чем разбить свое войско на части, Александр поднялся на оголенную сопку, с которой была видно все поле будущей битвы. Он сидел среди редкой высокой травы на вершине лысой словно плешь горы. Персы медленно двигались и разбили свой лагерь недалеко от обрывистого берега, на склонах холмов. Теперь они построили левый и правый фланги в один ряд и ждали нападения. Правое крыло персидского войско выглядело тяжеловатым. Это сразу бросилось в глаза Александру. Конница на правом фланге сосредоточилась на более пологом берегу реки, чтобы кони смогли броситься в реку и в две-три попытки преодолеть ее. То есть это силы, нацеленные на то, чтобы войти Александру с тыла. Хорошо… Посмотрим. Левое крыло разделилось на две группы. Первая группа подготовлена для рукопашного боя, вторая же – собиралась выйти из ущелья, опускавшегося поперек реке, и ударить сбоку. Центр войска стоял на месте плотной, бесчисленной массой. Истребишь одного, перед тобой возникает второй, сокрушишь его, тут третий… Александру пришла в голову мысль, что персы уже не будут что-либо менять в своем плане. Тут с подножья плоской возвышенности стал заметен извивающийся синий дым. Видимо персы, полагая, что греко-македонское войско еще не подготовило боевые порядки, решили перед битвой разок подкрепиться. Глядя на общую ситуацию, они мало верили, что сегодня будут предприниматься какие-либо действия. Тем более место их дислокации было подходящее, а численность войска в два раза больше. Более того, греко-македонская армия была словно на ладони, каждое их движение было под контролем.

Александр спустился с лысой сопки, поскакал по склону и остановился за самой спиной войска.

– Аристофан! Тысячников и дружинников ко мне. – Александр прошел сквозь заросли тамариска, растущего у самой воды, и встал под тенью тальника. Через толпы воинов, по дну оврагов и расселин стали прибывать сподвижники царя. Александр сидел на большом валуне. По его виду трудно было что-то понять. Совсем не похож на главнокомандующего, собирающегося на жестокую битву. Когда все созванные командиры собрались, посмотрел на них и задал лишь один вопрос:

– Когда начнем сражение?!

Молчание. И снова согласно сложившейся в войсках иерархии слово взял Парменион.

– На сегодня предлагаю остаться на этом берегу. Если мы подготовим войско к атаке, произведем различные маневры, персы на порядочное расстояние отступят от обрыва, а мы завтра зацепились бы за тот берег с меньшими потерями. Если же мы набросимся сейчас, то поступим как задумали персы. После того, как мы не сможем взобраться на крутой берег реки, мы будем беспорядочно бегать и искать проход. Упустим время. Будет трудно понять друг друга. В результате мы можем потерпеть поражение в первом же бою. А у нас нет права игнорировать его политическую важность. К тому же ясно, что тем самым уроним дух войска. Вот, что я хотел сказать.

После этого Александр не дал слова никому. Он даже не стал возражать словам Пармениона. Продолжая сидеть на камне, сосредоточенно, он начал давать приказ строгим железным голосом.

– Парменион будет сражаться с правым крылом врага. Гетайры должны будут оказать сильное сопротивление силам, которые зайдут к нам в тыл. Гефестион будет управлять пятью шеренгами резерва и направлять их в нужное место в нужное время. В центре – фаланга, левое крыло будет под началом Филоты. Филота, сначала сразишься с встречным войском. После чего, когда две стороны сойдутся в рукопашной схватке, с фланга ударят наши свежие силы. Ты слышишь? А ты, Гефестион? Атака начнется прямо сейчас. Мы проплыли Геллеспонт, неужели теперь будет страшиться перейти эту тоненькую, словно волосок, речушку? Я буду во главе фаланги. Выйду прямо с этого обрыва и ударю в лоб персам. Кратер! Подойди ближе. Кратер! С тремя тысячами всадниками поскачешь вдоль длинного оврага и выйдешь в тыл персидского войска. Даже если они попадут в окружение, они способны прорвать его. Но мы действуя сообщая, должны схватить их в такие тиски, чтобы они сталкивались и спотыкались друг об друга. Ты, Кратер, должен успеть, как начнется битва.

Полководцы стали расходиться по назначенным им позициям. Парменион, нахмурившись, не знал, на ком сорвать свою злость.

В этом 334 году щенок Филиппа, едва достигший двадцати двух лет, проигнорировал самого Пармениона. Не внял ни одному его слову.

Александр заметил в каком взъерошенном состоянии ушел от него старый военачальник. Конечно же Парменион говорил обдуманно. Все сказанное им было убедительно. Но он не понимал, что в искусство ведения войны приходят новые люди. Война – это не строго запланированное мероприятие. Война – это битва-скороговорка, это – вдохновение для поэта, это – решение задачи кратчайшим путем, это – отчаянность, это – знать издалека намерения врага, навязывание ему неожиданных действий, запутывание его. Парменион… Великий полководец. Опора каждого воина. Он может постичь еще множество побед. А то, что в военное искусство пришел Александр ІІІ, он так и не уяснил. Поэтому Парменион все еще пытается учить Александра, чтобы тот следовал его советам. А Александр уже давно перестал учиться у старика. Но Парменион еще этого не понял.

Александр сел на коня. За ним остался отряд пельтастов3 численностью около двух тысяч человек. Царь поднял правую руку, указал ею на крутой обрывистый берег и дал знак к наступлению. Вот так Александр, не дожидаясь полуденного солнца, на глазах у многотысячного вражеского войска пошел беспечным шагом на обрывистый берег в том самый момент, когда от него не ждали такого безрассудного, нерасчетливого поступка. Воины Александра взяли коней за поводья, вонзили свои тупоконечные короткие мечи в желтую землю и опираясь на них, полезли на берег. Карабкаясь по склону, вскоре они все взобрались на край обрыва.

Сначала натянули свои луки, пустили несколько стрел, затем начался рукопашный бой. В одно из мгновений Александр со следовавшей за ним конницей полетел как птица на правый фланг. Как только всадники исчезли из виду словно стеганая занавеска, персы увидели, как за ней наступает плотными рядами фаланга.

Александр подобно вихрю ворвался в левый фланг. Теперь, стоя за войском, стал сам управлять ходом битвы. Лишь сторона Пармениона вызывала опасение. Парменион запросил помощи. Навостривший уши в ожидании и горящий от нетерпения Гефестион с тремя тысячами всадниками поспешил на помощь. Когда Гефестион пришел на выручку, Парменион уже дрался посреди реки, и чуть было не попал в окружение. Появление Гефестиона со свежими силами взбодрило эллинов. Отряд Гефестиона уничтожил силы противника, которые собирались окружить Пармениона. Остальные же долго и упорно сопротивлялись. Однако, сторона персов, в души которых закралось сомнение, не смогли противостоять напору яростно бившихся греко-македонских воинов, не допускающих даже мысли о поражении. Парменион и Гефестион верно поняли друг друга, с двух сторон собрали отряд персов у излучины реки словно щипцами для углей, заставили отступить его к самой реке и не выпускали из нее. Лишь единицы, схватившись за гривы своих лошадей, в пыльной сутолоке, смогли незаметно прорваться сквозь неплотные ряды окружения. Остальные же не смогли спастись от стальных мечей и черных стрел. Теперь нужно было помочь левому крылу. Так как встретившемуся лицом к лицу с врагом и обессилевшему Филоте сбоку собирался ударить притаившийся в ущелье конный отряд персов. Все это видел с вершины лысой сопки Александр. По его мнению, персидское войско, находившееся в укрытии, вот-вот должно было политься потоком, словно из недр земли.

– Клито! Мчись! Не выпускай их с обрыва!

Черный Клито с не более чем двумя тысячами пельтастов поскакал к обрыву ущелья. Вслед за ним Александр отправил фалангу гоплитов4 во главе с Кэном. Персы в этот день будто старались изо всех сил угодить мыслям Александра. Как только Клито достиг обрыва, с укрытия в овраге посыпались бесчисленные персы. Персы не ожидали такой встречи. Клито упорно стоял, затем натянул свой лук. Завывающая стрела редко летела мимо. Когда у впереди идущих плотной стеной персов кто-то падал оземь, стрела поражала следующего в ряду. Когда дыхание фалангистов, стремительно и незаметно прибывших на каменистое место, достигло затылка Клито, пельтасты расступились подобно театральному занавесу, давая проход фаланге. Фаланга разрезала персидский отряд, поделив его надвое. После чего фаланга применила старинный прием. Фалангисты разделились на две части по восемь рядов, резко развернулись и приступили кромсать персов. Пельтасты Клито же встречали тех вражеских воинов, которые оторвались от боя, и при случае уничтожали их. Пока только один персидский отряд поддался панике. В какой-то момент персы стали обращаться в бегство, куда глаза глядят.

Главная сила Александра – фаланга – почти вся находилась посреди боя, куда ей путь проложил он сам. Там были Птолемей и Кратер. Парменион и Гефестион прогнули правое крыло. Многочисленные силы посредине так и сражались по старинке. Даже если этот бой завершится победой, потери будут большие. Что же делать? Александр присмотрелся к Филоте. Филота чуть продвинулся вперед. Нужна помощь. Еще немного и Филота сокрушит персов. Александр отправляет на помощь Филоте с тысячей воинов Атария, который в последнее время, а точнее в битве с трибалами проявил исключительную храбрость, за что был повышен царским указом до звания халиарха5. Его задача – издалека обойти персов и зайти к ним с тыла. Атарий с горящими от возбуждения глазами устремился на бой. Он беспрекословно исполнил сказанное своим командующим. Персы, увидев мчащихся им в спину справа и слева македонцев, поняли, что попали в окружение. Они навалились всем войском, прорвали слабые ряды Атария и побежали спасать свои головы.

В это время, разгромившие правый фланг врага Парменион и Гефестион стали обстреливать основные силы персов. Александр вместе с Филотой, Клито, Атарием стал окружать левый фланг персов. У персов земля стала уходить из-под ног. Началось повальное бегство. С глазами, полными ужаса, пугливо озираясь по сторонам, и пешие, и конные бежали подальше с поля битвы. Всего за каких-то два-три часа первый бой Александра, случившийся при реке Граник, завершился победой. Молодой командующий опрокинул втрое превосходящую по численности войска армию персов с ее крепким вооружением, конницей и военной подготовкой. Эта победа укрепила авторитет Александра и стала единственной причиной, по которой он затмил знаменитых полководцев своего времени. В Грецию и Македонию со всех сторон доносились легенды и поэмы о безрассудной храбрости Александра, сразу же устремившегося на врага, его находчивости, способности управлять боями. А в самом войске с уст воинов не сходило имя Александра. Каждый воин принимал его как своего царя и товарища по оружию. Наступил тот день, когда войско готово было выполнить без промедления любой приказ своего царя. После битвы Александр, пустив рысью знаменитого Буцефала, стал искать Клито. Тем временем Клито, Гефестион, Кратер, Птолемей, еще не успевшие отдохнуть от жаркого боя, вчетвером на своих конях говорили между собой. Птолемей первым заметил Александра.

– Ты победил, Александр!

– Нет, Птолемей, мы победили! Аристофан! Скажи Пармениону, пусть построит войско. Ну, друзья, с вашей первой победой!

– Александр! Победа не будет полной без должного празднования! – пошутил Клито, выдавая мысли большинства воинов.

– Антипатр! Слышишь? Будем праздновать победу, которую мы ждали пять веков. Ставьте шатры. Пусть караул стоит в три смены. А теперь смотрите на это! – Александр повернулся и посмотрел на своего нового телохранителя, горой сидевшего на коне позади него. Рядом с Александром ранее Аристофан выглядел словно небольшая гора. Теперь к нему присоединился Афанасий, тот самый пастух, который не мог найти среди людей равных себе по борьбе и валил быков, ухватившись за их хвосты, твердивший, что Македонии нужна достойная личность, и готовый пойти за таким человеком, как только он найдется. Сейчас он обладатель редкой недюжинной силы, прошедший тренировки и учения. Он достиг чего хотел и повысился до телохранителя Александра.

– Афанасий, неси ее.

Афанасий пришпорил коня и оказался посреди военачальников.

– Показывай, Афанасий!

Афанасий показал человеческую руку, не выпускавшую изогнутую саблю.

– Клито! Узнаешь?

– Я скажу, – сказал Птолемей, громко смеясь.

– Как интересно! Александр пронзил копьем зятя Дария Митридата и сбросил его с коня. В тот же миг вражеский воин по имени Ройсак своим кинжалом ударил Александра по голове. Он вроде продырявил тебе шлем, Александр?!

– Да, должна же остаться отметина на память о первой битве.

Но меч Александра вошел в его грудь и вышел через хребет. Вдруг смотрю, сзади Александра взмахнул саблей знаменитый Спифридат. До шеи Александра сабле не хватил всего пары пядей. Клито отсек ему руку, державшую саблю, по самое предплечье. Это та самая рука Спифридата. Клито спас царя от неминуемой смерти.

– Совершенно верно! Клито, сегодня ты получишь от царя все, что пожелаешь.

– Пока я не вижу ничего, что стоит просить. Поход только начался. Друзья, ведь впереди нас ждут и города, и дворцы, и золото, и серебро? А благополучие царя не должно стоить дешево. Ха! Ха! Ха!

В ту ночь греко-македонский лагерь праздновал победу. Перед каждым шатром горел костер. Брошенные персами еда и вино нисколько не поубавились. Все пьянствовали.

Выжившие же персы ушли далеко от места битвы по истоптанным тропинкам и, скорчившись, лежали в ложбинах.