- -
- 100%
- +
Завтра я опять поеду туда.
Эта мысль приходит раньше, чем я успеваю снять пальто. Ключ ещё торчит в замке, сумка сползает с плеча, а завтрашний день уже здесь. Стоит в тесной прихожей, не даёт пройти.
Я вытаскиваю ключ. Запираю дверь. Проверяю ручку.
В квартире ничего не изменилось. Чашка возле ноутбука, складка на покрывале, мутный прямоугольник окна. Иногда мне кажется, что вещи обладают единственным преимуществом, которого я лишена: им не приходится оправдывать своё присутствие. Чашка может просто стоять, сумка – лежать. Даже пыль имеет право накапливаться без всякой цели.
Я включаю лампу, хотя света с улицы ещё достаточно.
Завтра я опять поеду туда. Погружение в безысходность дней, давящую, безжалостную и беспощадную. Буду смотреть на людей сквозь отражение собственного лица в стекле. Приложу карту к считывателю. Дождусь короткого сигнала, подтверждающего, что мне разрешено двигаться дальше.
Никто не спросит, хочу ли я.
Впрочем, никто и не обязан.
Самое неприятное в этом распорядке — не то, что он существует. Самое неприятное, что я умею ему соответствовать. Я вовремя встаю, нахожу чистую одежду, отвечаю на сообщения. У меня получается выглядеть человеком, который понимает, зачем ему следующий вторник.
Пальто наконец оказывается на крючке. Я прохожу на кухню. Стою возле холодильника, пытаясь вспомнить, ужинала ли. Потом ищу штопор в ящике, где лежат батарейки, старые квитанции и ножницы с разболтавшимся винтом.
Никакого красивого падения. Только бытовая неточность движений.
Душа, вдоль и поперёк исполосованная ложью, ненавистью и предательством, требует хотя бы иллюзии спасения. Хоть как-то сбросить с себя весь этот гнетущий балласт. Но даже страданию, оказывается, приходится подбирать слова, чтобы оно выглядело достаточно весомым. Без них остаётся женщина на кухне, которая долго не может открыть бутылку.
Я наливаю немного. Ставлю бокал на стол.
Не хочется иметь к себе никакого отношения, будь оно проклято.
Не быть собой — нет, слишком громко. Не иметь к себе отношения. Как не имеют отношения к чужой переписке, ошибочно доставленному письму, разговору за стеной. Знать, что где-то существует такая женщина, что ей трудно, что она опять не справилась с чем-то обыкновенным, — и иметь возможность отвернуться.
Но я всегда оказываюсь той, кому приходится оставаться с ней наедине.
С собой.
В голове возникает знакомая фраза: «Ты — самая большая ошибка природы, когда-либо существовавшая».
Я даже знаю её интонацию. Не голос конкретного человека — скорее результат долгого монтажа. Чужое раздражение, собственный стыд, обрывки разговоров, которые давно закончились для всех, кроме меня.
Существовавшая.
Существовавшая.
Заурядные слова, тоскливые и безотрадные; знать бы еще, где тут следствие, а где – причина. Будто обо мне уже составили справку и теперь осталось только подшить её к делу.
Какой смысл называть существование жизнью? Я задаю этот вопрос с такой уверенностью, словно умею отличать одно от другого. Словно существует комиссия, способная посмотреть на мой день и постановить: недостаточно. Слишком мало событий. Слишком много молчания. Неправильно использованное время.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.