Лемони, или Тайны старой аптеки

Мистеру Лемони импонировали люди с хорошим чувством юмора. Крутанув барабан, он отмерил девять футов и, взяв ножнички, отрезал бинт.

Когда дверь за раненым мистером закрылась, мадам Клопп осуждающе проворчала:

– Лемюэль! Ему было все равно: нужно было отпустить ему десять футов, а то и дюжину!

– Но, мадам…

– Лемюэль! Не спорь!

– Да, мадам.

Очередь постепенно продвигалась. В общем зале будто бы поселилась стая мух: посетители жужжали, кто-то шуршал газетой. За окном проехал трамвай.

– Лемюэль? – раздался вдруг едва слышный мерзкий голосок. – Кто такой Лемюэль?

Голос принадлежал редкостной мрази, состоявшей из одной лишь кривой ухмылки. Она стояла рядом с незнакомцем в черных очках, но ее никто не замечал.

Незнакомец продолжал глядеть перед собой, словно ничего не услышал.

Темные Попутчики не любят, когда их пытаются игнорировать. Они вообще очень злятся, когда их не замечаешь: ругаются, царапаются и пытаются вывести из себя. Они могут делать что угодно, и никто им не указ. Они не спятили – это ты спятил, а они лишь следствие твоего безумия. Не полноценные личности, а осколки, пропитанные гноем и злобой, лишенные сопереживания, ненавидящие. Они всегда с тобой, незримо для других сопровождают тебя всюду, куда бы ты ни пошел.

– Думаешь, это смешно? – спросила редкостная мразь у незнакомца в очках. – Молчать и делать вид, будто меня нет? Мы ведь это уже проходили…

Чтобы привлечь к себе внимание, Темный Попутчик просунул пальцы под уголки рта и попытался вывернуться наизнанку – чего только ни вытворишь, чтобы тебя заметили.

– Что мы вообще здесь делаем, в этом унылом месте? – Он нетерпеливо обхватил себя за плечи и принялся грызть губы. – Выбираем новую жертву? Что скажешь об этой вороне в шали? Ее визги меня раздражают…

Упомянутая «ворона» как раз тряслась на своем стульчике-насесте и кричала Лемюэлю: «Если они нищие, то пусть убираются, и нечего их жалеть!..»

Кто-то спешно покинул аптеку.

– Ты видел? – спросил Темный Попутчик. – У них там череп в шкафу! – А затем обратился уже к черепу: – Чего уставился?

Но его продолжали игнорировать. Он мог бы взять молоток и разбить все витрины, мог бы вытащить из кармана нож и воткнуть его в парочку стоявших впереди людей, мог бы запрыгнуть на стойку и станцевать на ней – все равно никто ничего бы не заметил. Бессилие… Бессилие вызывало холодную ярость. И чем больше в нем копилось этой ярости, тем скорее она грозила вырваться наружу.

– Хватит стоять в очереди, как дурак!

Темный Попутчик завертел головой, нагло заглядывая в глаза людям вокруг, и нетерпеливо уставился в начало очереди, где аптекарь упаковывал в бумажный пакет лекарства для какой-то девочки-калеки, у которой ниже коленок были два колеса с ржавыми спицами.

– Ты только погляди на этих людишек. Нет, ты погляди! Ты знаешь, что нужно делать! Ты ведь терпеть не можешь очереди! Ну не можешь ведь! Я-то знаю! Что это у тебя за бумажка в кармане? Рецепт? Рецепт, как быстренько сократить очередь?!

Очередь сдвинулась, девочка на колесах проехала мимо, подталкивая себя тростью к двери. Темный Попутчик незнакомца в очках попытался засунуть ей палку в колесо, чтобы она грохнулась на пол, а он посмеялся. Но у него ничего не вышло: девочка покинула аптеку, и он разозлился еще сильнее.

– Ну! Давай же! – Редкостная мразь заорала на всю аптеку: – Режь их! Режь! Режь всех!

– Отвяжись! – пробормотал незнакомец себе в воротник. Его голос был обманчиво тверд – он пытался сохранить самообладание, но с каждой минутой это делать было все сложнее, а очередь, как назло, двигалась слишком медленно. – И без тебя здесь полно бубнящего народу. Просто помолчи, проклятый голос в моей голове!

– Вот именно! – радостно воскликнуло нечто злое, приплясывая от нетерпения. – Полно народу? Ну-у-у…

– Замолчи, – сквозь зубы прошипел незнакомец и уже громче добавил, склонившись к женщине, которая стояла перед ним: – Мэм, вы скоро?

Его Темный Попутчик схватил себя за щеки, будто в попытке содрать лицо.

– Ты погляди! – воскликнул он. – Эта мадамка пришла в аптеку, как на рынок. Она будто закупает лекарства на целую армию стариков с амнезией и слабым желудком! «Прошу вас, дайте мне вот то. И еще вот это. Немного того и совсем чуть-чуть вот этого! Если будете так любезны…» Какая вежливая и м-м-медленная мисс! Это же просто невыносимо!

– Молчи. Она уже уходит! Наша очередь!

– Наша очередь! Наша… Я знаю, что она наша! Говорю тебе, хватит терпеть!

Темный Попутчик всем телом навалился на стойку и принялся скрести длинными ногтями по гравированному боку кассового аппарата: грр-грр, грр-грр, грр-грр…

– Ты только погляди на этого унылого доктора и на его унылые бакенбарды, – презрительно сказала редкостная мразь, наблюдая за тем, как человек за стойкой, задрав голову, что-то тоскливо отвечает старухе на высоком стульчике под потолком. – Он же просто иллюстрация к своей бессмысленной жизни. Угнетаемый тещей, нелюбимый женой, презирающий себя же! Никчемный человек, сплошное разочарование и плохой сын! Прирежь докторишку! Избавь нас от скуки, а его – от мучений!

– Это не доктор. Это аптекарь.

– Доктор-не-доктор, – безразлично пропел Темный Попутчик. – Все равно. Убей его!

– Молчи. Мы здесь по делу.

Сзади кто-то перетаптывался, и это перетаптывание действовало на нервы.

Темный Попутчик обернулся. Прямо за ними стояла немолодая женщина в шляпке с сухими цветами на тулье. Судя по ее поджатым губам, она была недовольна тем, что человек перед ней позволяет себе никуда не торопиться.

– Ты погляди на эту старуху, которая сопит за спиной, многозначительно подгоняя нас, – раздраженно произнес Темный Попутчик. – Она что, не видит, что мы здесь по делу? Кажется, из нее вот-вот посыпется пыль. А давай-ка проверим! Ты берешь нож, а я – метелку, чтобы подмести старухины пыльные внутренности.

Темный Попутчик полез в карман человека в очках, пытаясь достать оттуда нож. Он знал: нож на месте, ведь он лично подложил его своему компаньону в карман, когда тот отвернулся.

Человек в очках оттолкнул его руку. Должно быть, со стороны это выглядело весьма странно.

Тем не менее аптекарь мистер Лемони привык к судорогам посетителей. Он озвучил привычное:

– Добро пожаловать в «Горькую Пилюлю Лемони». Чего вы желаете, сэр?

– Да, чего вы желаете, сэ-э-эр? – залился смехом злобный невидимый компаньон человека в очках. – Вскрыть чье-то брюхо?

– Пилюли от маниакальной тяги к убийству окружающих, пожалуйста.

– У вас есть рецепт? – спросил мистер Лемони.

– А у нас есть рецепт? – недоверчиво уточнил Темный Попутчик. В его голову прокралось подозрение. От былой веселости не осталось и следа.

– Разумеется, у меня есть рецепт.

– Позволите взглянуть?

Посетитель быстро протянул аптекарю сложенную бумажку, и тот, развернув ее, с недоумением уставился в листок. Там было всего две короткие фразы, выведенные столь криво и неровно, будто их писали левой рукой, в темноте и в трясущемся на мостовой экипаже:

Незнакомец глядел на него затравленно, а его Темный Попутчик вонзил зубы в выступающий край стойки от нетерпения.

– Принеси лекарства, Лемюэль! – со своего стульчика велела мадам Клопп. – Чего застыл?!

Аптекарь вздрогнул.

– Но…

– Никаких «но»! – перебила его теща. – У мистера Медоуза с перекрестка Бромвью и Харт не бывает никаких «но»!

И все же мистер Лемони сомневался. Руки его взмокли. Он глядел в листок, раз за разом перечитывая эти две пугающие фразы.

– Он что, читать не умеет?! – взвыл Темный Попутчик. – Ты что, читать не умеешь?! Можно скорее?! У нас еще куча дел! Еще куча неубитых людишек ошивается по городу!

– Вы дадите мне мои пилюли? – дрожащим голосом спросил посетитель. Его глаза за стеклами очков судорожно моргали, словно пытались выморгать пару булавок, гвоздь и кусок проволоки.

– Хорошо, – неуверенно ответил мистер Лемони. – Сколько вам пилюль?

– Боюсь, нам уже ничего не поможет, – с деланым сожалением заявил Темный Попутчик. – Мы просто вышли прогуляться в публичное место с ножом в кармане и ненавистью в сознании. Ты что, не видишь? Мы безумны!

– Дюжину, пожалуйста, – сказал посетитель. – И еще что-нибудь, чтобы заглушить голоса в голове.

– Эгоист! – возмущенно провизжал Темный Попутчик.

– Что-нибудь еще?

– Что-то для терпения. – Посетитель бросил выразительный взгляд вбок, туда, где никого не было. – Еще порошок, чтобы не замечать кое-чье невежество и…

– И? – с подозрением спросил Темный Попутчик: что-то ему не особо нравился список покупок.

– И? – спросил мистер Лемони.

– Стакан воды, пожалуйста.

Темный Попутчик был в ярости: он не собирался замолкать или исчезать. Схватив компаньона за воротник пальто, Темный Попутчик начал его трясти.

– Будешь пить это все прямо сейчас? – закричал он. – Да ты спятил! Это невежливо – брать и выгонять гостей! Это грубо!

Мистер Лемони с испугом глядел на то, как незнакомец начинает трястись. Но тот вдруг словно вырвался из рук… самого себя и выжидающе уставился на аптекаря.

– Выпьете прямо сейчас? – спросил мистер Лемони. – Х-хорошо.

Аптекарь повернулся к крану над чашей зеленого мрамора, набрал воду в стакан.

– Лемюэль! – раздалось из-под потолка. – Вода у нас тоже не бесплатная!

Аптекарь, игнорируя, передал стакан посетителю. Тот забросил пилюлю в рот, принялся ее жевать, запил…

– Уэаэа-а! – поморщился незнакомец.

– Нет! – закричал Темный Попутчик. – Нет! Не-е-ет!

Его скрючило, а затем он начал отрывать от себя куски, и те тут же стали превращаться в дым и развеиваться. В какой-то момент от него не осталось ничего, кроме пыли, которая осела на пальто человека в очках, аптекарскую стойку и старый потертый пол.

Из-за окна вдруг зазвучала знакомая мелодия, сыгранная на гармошке. К ней добавилось нетрезвое вытье Шляпса:

– Он снова здесь! – Мадам Клопп, пыхтя от гнева, сползла по лесенке со своего стульчика и, ковыляя, двинулась через общий зал к двери.

Мистер Лемони не обращал на все это внимания. Он пристально глядел на то, как незнакомец в черных очках и цилиндре покачивается из стороны в сторону. На миг тот приподнял голову и поверх высокого воротника пальто расплылась коварная улыбка.

Колокольчик над дверью зазвенел. Жужжание очереди многократно усилилось, как будто кто-то открыл банку и выпустил всех мух. Мухи гудели, как паровозы. Часы начали отбивать шесть часов вечера. И казалось, уже не в первый раз.

Люди в очереди вдруг начали… меняться внешне. Из-за стойки удавалось разглядеть лишь их шляпы. Лица утрачивали черты, фигуры будто потекли, и теперь ни за что было не отличить хромого старика от маленькой бледной девочки.

Аптекарь неожиданно осознал, что все они одеты в черные пальто, у всех подняты воротники, у каждого на голове – высокий цилиндр. Восковые лица заполонили общий зал, и у каждого из присутствующих будто бы прорезались черные дыры на месте глаз, похожие на смоляные стекла круглых очков.

Мистер Лемони попытался пересчитать посетителей в аптеке, но не смог: их было то семь, то девятнадцать. А незнакомец в очках, стоящий прямо перед ним, по-прежнему улыбался как маньяк. Он держал стакан в руках. Вода капала с его губ, текла по подбородку.

Аптекарю стало по-настоящему страшно, его руки задрожали, и он спрятал их под стойку.

– С вас… С вас… – Он попытался озвучить сумму за лекарства, но вдруг поймал себя на том, что не помнит, сколько стоит все то, что посетитель заказывал. В горле пересохло, а еще появилось мерзкое ощущение, как будто что-то ползает во рту.

Незнакомец в очках тоже изменился. Перед стойкой теперь покачивалась редкостная мразь, состоявшая из одной лишь кривой ухмылки. В толпе таких же мразей.

– Лемюэль! – раздался знакомый окрик из-под потолка.

И когда это мадам Клопп вернулась?

– Да, мадам!

– Хватит торчать у стойки и играть в лунатика! Запирай аптеку. С самого обеда никого не было – уже вряд ли кто-то появится.

Мистер Лемони вздрогнул: «О чем это она?» – и огляделся кругом…

Не считая тещи, он был здесь совершенно один. Лишь череп прадедушки в лимонном парике смотрел на него осуждающе.

Аптека была пуста, но где же очередь, где все?

Толпа исчезла. Как и посетитель в круглых черных очках и цилиндре. При этом губы самого мистера Лемони были мокры, а во рту появился неизвестно откуда там взявшийся горький вкус пережеванной пилюли.

Ох, Лемони-Лемони…

Стакан с водой дрогнул в его руке.

Где же все?

Тайны старой аптеки. История о собачьих ушах, гротескиане и черепе в странном парике

Глава 1. Лемони и… Лемони

В тумане раздался трескучий звонок и к станции подполз бурый от ржавчины трамвай. Когда дребезжащая громадина остановилась, а двери-гармошки с лязгом разошлись, во мглу, крепко сжимая ручку чемодана и шляпу-котелок, спустился молодой человек в коричневом пальто и клетчатых штанах.

Трамвай постоял пару мгновений, но желающих забраться к нему в брюхо не нашлось, и, закрыв двери, он продолжил путь. Вскоре туман поглотил его.

Поежившись от холода и сырости, бывший пассажир натянул котелок на голову и огляделся по сторонам.

«Не очень приветливое местечко», – подумал он.

Улица Слив, казалось, впала в спячку. Да уж, это был совсем не тот Тремпл-Толл, что у вокзала. Здесь не грохотали по мостовой экипажи, не звучали шаги прохожих и не раздавались голоса.

Старый парк на другой стороне улицы словно сошел со страниц какой-то жуткой истории о привидениях, которые печатаются в журналах «Ужасы-за-пенни». Узловатые ветви древних вязов нависали над ржавой кованой оградой, а зацепившиеся за них клочья тумана напоминали поседевшие листья. Фонарные столбы кутались во мглу, как в пальто, – сами фонари еще не зажгли, хотя уже начало темнеть.

Свет не горел и в окнах ближайших домов, а некоторые из этих окон и вовсе были заклеены старыми газетами. Как молодой человек с чемоданом ни вглядывался, ни табличек с номерами, ни вывесок различить не удавалось.

– Она должна быть где-то здесь… – пробормотал он. – Вот только где? У кого бы спросить?

Как назло, поблизости никого не было. Лишь тощая крыса шмыгнула через решетку в трубу стока, – видимо, испугалась, что к ней пристанут с расспросами.

Неподалеку вдруг что-то натужно заскрежетало, и молодой человек вздрогнул.

– Проклятье! – добавилось к скрежету. – Дрянная консервная банка! Подлая рухлядь! Старье! Думаешь, я не разнесу тебя на куски?! А ну, отдай ее сюда!

У парковой ограды стояла старенькая газетная тумба. Именно она издавала скрежет, сотрясаясь, словно в приступе падучей болезни; даже со стороны было видно, что из прорези в ее боку торчит уголок застрявшей газеты.

Возле тумбы висела густая туча темно-синего дыма. Туча клубилась и будто отрастала от тумана уродливым бесформенным комом.

Справедливо рассудив, что в туче кто-то есть, ведь не может быть, чтобы она сама изрыгала проклятия и ругательства, молодой человек с чемоданом направился к ней.

Перейдя мостовую, он приблизился к туче и разобрал в ней здоровенную фигуру в синем мундире и высоком шлеме с кокардой.

Констебль курил папиретку, настолько зловонную, что в горле тут же запершило, подступила тошнота, и молодой человек почувствовал, что вот-вот рухнет в обморок.

– Добрый вечер, сэр, – с трудом воздержавшись от обморока, поприветствовал он констебля. – Вы мне не поможете? Я ищу аптеку «Горькая Пилюля Лемони».

Констебль не ответил, и молодой человек решил, что его не услышали:

– Сэр, не подскажете, где здесь…

Из тучи резко высунулась голова. Широкое багровое лицо с мясистым носом, глубоко посаженными глазами и потрескавшимися поджатыми губами добродушием не отличалось. Даже бакенбарды топорщились гневно, если не сказать угрожающе.

– Я и с первого раза услышал, – раздраженно произнес констебль, не выпуская из зубов папиретки. – Терренс Тромпер глухотой не страдает.

– Прошу прощения, сэр, я не хотел вас оскорбить. Я просто ищу аптеку…

– Это какая-то шутка?! – рявкнул констебль Тромпер. – Не смешно!

– Нет, сэр, что вы! Я и не думал шутить. Я только прибыл в Габен и ничего здесь не знаю.

Констебль скривился с таким видом, словно к нему под одежду вдруг забралась гадкая склизкая жаба. Он оглядел молодого человека с ног до головы – отметил торчащий из кармана его пальто железнодорожный билет, висящую на ручке чемодана багажную бирку и помятое, невыспавшееся лицо, на котором будто стояла парочка штампов: «Тряска длиною в вечность» и «Беспокойный сон в шатком вагоне».

– Только приезжих нам тут не хватало, – проворчал он. – Терпеть не могу приезжих. Знаю я ваш народец: заявляетесь со своими чемоданами, местных газет не читаете, шляпы в общественных местах не носите, нарушаете порядок и подаете дурной пример. Отвечай: задумал разводить смуту на моей улице?

– Нет, сэр, что вы! Я просто… Просто искал аптеку.

– Что бы ты ни задумал, я слежу за тобой. Пристально. Да будет тебе известно: я самый глазастый констебль на этой улице.

– Здесь есть и другие констебли?

– Мой братец, Тедди Тромпер. Но я глазастее. Понял, песик?

Молодой человек возмутился:

– Никакой я не песик!

– Конечно песик! – Констебль ощерил кривые желтые зубы. – Ты только погляди на себя! Эти уши вислые, котелком придавленные, глаза мокрые, пальто будто пошито из собачьей шкуры. Да и несет от тебя собачатиной.

Молодой человек втянул носом воздух и смутился.

– Просто у дамы, с которой я ехал в одном купе, была собака, вот я и…

– Ну да, ну да. Знаем мы таких: сперва брызгаются средством от блох, а потом все сваливают на почтенных дам.

Грубость констебля молодого человека покоробила. И пусть в его внешности действительно присутствовали некоторые собачьи черты, за что над ним порой потешались, все же он не был намерен все это терпеть:

– Я не заслуживаю подобного обхождения, сэр!

Констебль Тромпер задвигал массивной челюстью, и папиретка в его зубах заходила вверх-вниз.

– Ша! Я не знаю, из какой дыры ты сюда приехал, но тут полиция решает, кто и какого обхождения заслуживает. И полиция в моем лице решила, что ты – песик.

Молодой человек понял, что спорить дальше рискованно, ведь «песик» в любой момент может превратиться в «грязного пса» или в еще что похуже. К тому же кто знает, что придет этому злобному констеблю в голову: вдруг он считает, что псов следует лупить дубинкой?

– Хорошего вечера, сэр, – шмыгнув носом, сказал молодой человек и уже повернулся было, чтобы уйти, но тут констебль Тромпер фыркнул:

– Очки.

– Простите?

– Очки, бинокль, подзорная труба или на худой конец перископ. Что-то из перечисленного тебе точно нужно, раз уж не видишь того, что находится прямо перед твоим носом, песик.

Молодой человек недоуменно поглядел на констебля, и тот, подняв руку в белой перчатке, ткнул ею в сторону станции. Над ней нависал хмурый трехэтажный дом из темно-зеленого кирпича. Вывеска над дверью и затянутыми туманом окнами-витринами гласила: «Горькая Пилюля Лемони».

«И как это я не увидел аптеку, хотя и стоял от нее всего в паре шагов?!» – подумал молодой человек и сказал:

– Благодарю, сэр.

– Благодарность не шуршит, – усмехнулся констебль. – Полиция ожидает чаевые за оказанную помощь.

– Что? Чаевые?

– Двух фунтов хватит.

С тяжким вздохом молодой человек достал из кармана скомканную бумажку в два фунта и протянул ее констеблю.

Тот схватил денежку и выдохнул облако синего дыма, после чего отвернулся и тут же, будто бы забыв о существовании «песика», яростно стукнул ногой по газетной тумбе. Та отозвалась мучительным звоном.

Молодой человек поспешил оставить этого неприветливого служителя закона, пока его не обвинили в том, что газета застряла, или в том, что он якобы привез с собой в город дурное настроение, или еще в чем-то подобном, и направился к входу в аптеку.

Вслед ему неслось:

– Думаешь, можешь просто так сожрать мою газету, проклятая консервная банка?! Ты еще не знаешь, с кем связалась!..

…Колокольчик над дверью зазвенел.

Зайдя в аптеку, молодой человек втянул носом ядовито-горький запах лекарств и в нерешительности замер у входа, разглядывая место, в которое попал.

В полутьме виднелись очертания громоздких шкафов с мутными стеклянными дверцами и ящичками с тронутыми ржавчиной фигурными ручками. Между ними висели лампы под круглыми плафонами, по которым ползали какие-то крошечные зеленые насекомые.

В дальнем конце аптеки располагалась дубовая стойка. За ней, у древнего кассового аппарата, который выглядел ровесником самого здания, стоял мужчина средних лет в фартуке, и ему самому явно не помешало бы что-нибудь принять, учитывая легкую болезненную зеленоватость лица и глубокие чернильные синяки под глазами.

В руке аптекарь держал стакан, а его тонкие невыразительные губы искривились, словно он только что разжевал очень горькую пилюлю.

Собравшись с духом, молодой человек направился прямиком к нему.

– Добрый вечер, сэр, – сказал он, подойдя к стойке.

– Интересно, он настоящий? – задумчиво пробормотал аптекарь.

– Простите, что вы имеете в виду? – удивился молодой человек.

Аптекарь тряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение.

– Ничего. Мысли вслух…

Обернувшись и задрав голову, он глянул на висевшие под потолком часы с тремя стрелками. Одна из них, непонятного назначения, была черной и указывала на отметку XII, хотя время едва перевалило за шесть, что подтверждали две другие стрелки.

Аптекарь добавил:

– Боюсь, мы уже закрыты. Приходите завтра. – Он окинул посетителя придирчивым взглядом и отдельное внимание уделил его ушам. – К тому же у нас закончились пилюли от вислоухости.

Молодой человек смущенно поправил котелок.

– Мне не нужны пилюли, – сказал он. – И с ушами моими все в порядке. Я к вам по другому поводу – не за лекарствами. Вы ведь Лемюэль Лемони?

Слова молодого человека аптекаря явно озадачили. Он нахмурился, и на его лице четко проступило: «Что еще за “другой повод”?»

– Да, я Лемюэль Лемони, – осторожно проговорил аптекарь. – Но если вы не за лекарствами, то я теряюсь в догадках, чем могу помочь.

– Меня зовут Джеймс, – представился молодой человек. – Джеймс Лемони.

Он улыбнулся и приподнял котелок.

Аптекарь уставился на посетителя с таким видом, будто ему сообщили, что все в городе вдруг взяли и вылечились от своих болезней, и тот пояснил:

– Я ваш кузен.

– Что? Кузен?

– Людвиг Лемони из Рабберота, владелец аптеки «Полезные Яды Лемони», – мой дядюшка, – сказал Джеймс. – Я ведь писал, что приеду. Вы не получали мое письмо?

Аптекарь поставил стакан на стойку и почесал затылок.

– Боюсь, что нет. За всю корреспонденцию отвечает мадам Клопп – она могла отложить это письмо в свою шкатулку с неважными письмами и забыть.

– Что ж, это многое объясняет.

– Объясняет?

– То, что вы меня явно не ждали, дорогой кузен.

– Кхм… Да. В смысле – нет. Не ждал… Вы говорите, вас зовут Джеймс? Почему Джеймс?

Молодой человек удивленно поднял бровь. Вопрос был очень странным.

– Видимо, потому, что меня так зовут.

– Э-э-э… Да. Прошу прощения.

Аптекарь спохватился, видимо посчитав, что все же капельку радушия к неожиданно появившемуся на пороге родственнику проявить стоит. Жаль только, что пипетки для этого радушия под рукой не было. Лемюэль Лемони сложил губы в некое подобие улыбки, которая выдала, что делать это он не привык.

– Значит, вы приехали из Рабберота. Последний раз я был там в детстве, хотя прекрасно помню, как помогал дядюшке Людвигу вытягивать железы из жаб, толочь пилюли в ступке и… Черви… Были еще черви… Старая добрая аптека в тупике переулка Битых Горгулий…

– Но аптека ведь стоит на мосту Каменных Рыб, – сказал Джеймс.

– Точно-точно, – покивал Лемюэль. – Видимо, запамятовал. Как поживает дядюшка Людвиг?

Молодой человек помрачнел.

– Из-за этого я и приехал в Габен, кузен. Две недели назад дядюшка Людвиг почил с миром. Я писал об этом в письме.

Лемюэль вздохнул.

– Печально слышать. Он был очень душевным человеком и прекрасным аптекарем. Хоть и слыл чудаком. Меня всегда забавляло, что дядюшка искренне считал себя вороном. Помнится, он даже взгромоздил на крышу аптеки кресло, где и сидел часами. Как он умер?