Тайна последней ночи

«Мне так жаль… бедняжка», – снова всплыл в памяти Идзуми голос женщины.

Идзуми посмотрела туда, куда та ушла, но среди черной массы людей не смогла ее отыскать.

Вдруг пронзительный крик пронзил барабанные перепонки:

– Тайки!

Девочка в школьной форме, такой же, как у ее сына, вцепилась в гроб.

– Тайки! Не-е-ет!

Ее отчаянный крик перекрыл шум людей вокруг. В застывшем пространстве звучал только ее голос.

– Так не должно быть! Почему Тайки должен был умереть?! Тайки!

Она не отпускала гроб. В руках дрожали белые лилии.

– Марика, Марика… Ты в порядке?

Поддерживаемая подругой, девушка положила цветы в гроб. Когда они отошли, черная масса снова зашевелилась, вернулся гул голосов.

Проходя мимо Идзуми, они обе поклонились. Девочка, которую звали Марика, закрывала лицо руками и всхлипывала. Идзуми заметила родинку у основания ее большого пальца.

«Так не должно быть! Почему Тайки должен был умереть?!» – эти слова девушки с опозданием прошли через уши Идзуми и провалились в тьму ее сердца, оставив след, словно круги на воде.

Подняв взгляд, она увидела лицо Тайки. Окруженный белыми и голубыми цветами, сын смотрел прямо перед собой и улыбался. Пламя свечей, дым ладана, гроб под ними. В темном зале лишь алтарь был залит мягким светом. Словно подчеркивая, что это и есть реальность.

«Так не должно быть!» Крик девушки превратился в шепот Идзуми:

– Так не должно быть…

Она шагнула вперед. Женщина не понимала, куда идет и что собирается сделать. Хотелось только одного – как можно скорее уйти отсюда.

Кто-то схватил Идзуми за руку, и она резко обернулась. Перед ней оказалось заплаканное лицо Сары. С красными от слез глазами дочь молча покачала головой.

Кацуо стоял у микрофона и, запинаясь, что-то говорил. Микрофон ловил его сбивчивое дыхание.

– Тайки… – Голос его срывался. – Тайки был… сокровищем нашей семьи! – И тут он перешел на крик, словно внутри него прорвало плотину.

В тот же миг всхлипывания прокатились по залу, словно землетрясение, и Идзуми вдруг поняла, что сама стала частью этого гула. Сознание не поспевало за происходящим. Она не понимала, почему плачет.

Сотрудник похоронного бюро мягко, но настойчиво попросил покинуть зал. Идзуми и остальные вышли на улицу.

Снаружи их ослепил белоснежный свет.

С ярко-синего неба лился безжалостно яркий, почти божественный солнечный поток, словно весь мир был переполнен счастьем.

– Пожалуйста, отойдите!

Повернувшись в сторону озадаченного голоса сотрудника бюро, Идзуми увидела несколько телекамер.

– Что вы чувствуете после похорон? – Голоса мужчин, явно из прессы, перекрывали друг друга в попытке добраться до измученной женщины.

– Есть ли у вас что сказать полиции?

– Каким был ваш сын?

Чуть поодаль Идзуми услышала и другой голос:

– Вы ведь учились с Тайки в одной школе? Каким он был?

Справа мужчина в очках с ручкой в руке обращался к школьнику в форме. Лица мальчика Идзуми не видела и его ответ разобрать тоже не смогла.

– А, то есть вы были одноклассниками? У Тайки были проблемы в школе?

«Что он ответит? – тревожно думала Идзуми. – Он ведь не солжет? Не станет говорить плохое?»

– Тайки был из какой-то плохой компании?

Мальчик, кажется, что-то ответил, но его голос до Идзуми не долетел.

– Но слухи-то о нем ходили, правда?

«Отвечай правильно! – хотелось закричать ей. – Скажи, что он был хорошим. Добрым. Умным. Что его все любили».

В этот момент в поле зрения Идзуми оказался мужчина с резкими чертами лица. В его вытянутой руке был диктофон.

– А не может ли быть, что ваш сын был знаком с подозреваемым Хаяси? – едва не кричал он. – Что по этому поводу говорит полиция?

Он излучал агрессию. Но Идзуми не понимала, почему именно их семья стала объектом этой ярости.

– Да вы совсем с ума сошли! – кричали из толпы. – Имейте совесть! Сейчас вынос гроба!

«Что натворил Тайки?» – хотелось Идзуми спросить у собравшихся. Нет – у всего мира. У небес. У Бога. «За что вы так с нами?»

Она шагнула вперед.

– Что плохого он сделал?! – закричала женщина в сердцах.

Шум в мгновение ока стих. Мир отдалился. В пустоте, похожей на вакуум, звучал только ее голос.

«Тайки ни в чем не виноват. Тайки – хороший сын. Мы – счастливая семья», – билась мысль в голове, но произнесла ли Идзуми ее вслух, она не была уверена.

– Вы правда так думаете? – в очередной раз – словно удар по щеке – прозвучал грубый окрик.

Перед Идзуми снова оказался диктофон и злые, впившиеся в нее глаза.

– Вы не считаете, что сомнительное поведение вашего сына помешало поимке преступника? Вы не чувствуете ответственности?

– Прекратите! – раздавались в сторону медийщиков гневные крики. – Отойдите! Вы из какого издания вообще?!

– Простите! – вдруг закричал Кацуо и низко поклонился. – Мы глубоко сожалеем, что доставили неудобства!

– Почему?! – Идзуми вцепилась ему в спину, пытаясь заставить выпрямиться, но он не шевельнулся. – Почему ты извиняешься?! Тайки ни в чем не виноват! Он не сделал ничего плохого! Мы ни в чем не виноваты! Как с нами такое могло случиться?! Так не должно быть!

Она закричала – и рухнула.

Идзуми сидела на плоской подушке и смотрела на алтарь.

Фотография Тайки и урна с его прахом находились совсем рядом, прямо перед глазами, но ей казалось, будто она глядит на далекий пейзаж, не имеющий к ней никакого отношения.

Из гостиной, отделенной раздвижной дверью, доносились звуки, как Сара шмыгала носом. Вероятно, Кацуо что-то ей говорил: слышался приглушенный, низкий голос, но слов было не разобрать.

Глядя на алтарь пустым взглядом, Идзуми сама не замечала, как ее левая рука снова и снова нащупывала хлопковые нити, которые перетягивали ткань подушки. Гладкая текстура мягко щекотала подушечки пальцев. Казалось, все чувства сосредоточились именно там, ведь прикосновение было пугающе отчетливым. И вдруг Идзуми подумала: «Какого же цвета эти нитки? Красные? Или темно-синие?» Стоило лишь слегка наклонить голову, чтобы проверить, но даже это крошечное движение казалось непосильным.

Зазвонил телефон.

Идзуми вскочила, ее словно подбросило, распахнула двери и вбежала в гостиную. Она молча уставилась на звонящий аппарат. Кровь отлила от лица, сердце заколотилось, по всему телу пробежало ощущение, будто каждый волосок встает дыбом.

– Мама… – позвал плаксивый голос Сары, но он прошел мимо ушей Идзуми, не зацепившись за сознание.

Автоответчик щелкнул, раздался протяжный сигнал.

– Из-за твоего ублюдка-сына опять пострадали люди. Как ты, как мать, собираешься за это отвечать? Тупая ты тварь!

Связь оборвалась. Это был мужской голос.

Кацуо молча поднялся и выдернул телефонный шнур из розетки.

– Не надо. Не отключай, – сказала Идзуми и тут же вставила шнур обратно.

– Зачем? – Голос ее мужа дрогнул. – Такие звонки идут один за другим.

Издевательства над семьей Мидзуно по телефону лились беспрерывным потоком. Причиной стала вчерашняя утренняя программа: там показали кадры с выноса гроба Тайки. Лица родных были скрыты, но звук оставили.

Похоже, многих возмутили слова Идзуми, произнесенные на похоронах: «Тайки ни в чем не виноват! Он не сделал ничего плохого! Мы ни в чем не виноваты!»

А вечером новости подлили масло в огонь: появился еще один пострадавший. В жилом районе ночью на студентку напали с ножом и отобрали сумку. По записям камер видеонаблюдения полиция определила, что это дело рук подозреваемого Хаяси, который все еще оставался на свободе.

Телефон в доме Мидзуно был старой модели: автоответчик имелся, но определителя номера не было.

– Из-за вашего идиота-сына убийцу упустили! Берите ответственность!

– «Мы ни в чем не виноваты!»? Ты что, издеваешься? Из-за вас пострадала ни в чем не повинная студентка! На колени встаньте и извиняйтесь!

– А ваш сынок, говорят, белье воровал? Наверняка и в ту ночь пошел чьи-нибудь трусики украсть. Вот и сбежал. Мерзость какая.

Записанные на автоответчик оскорбления медленно, но неумолимо точили сердце Идзуми, убивали ее, клетка за клеткой. И все же она не могла перестать их слушать. Словно одержимая, позволяла неизвестным людям снова и снова изливать на нее свою злобу.

– Полиция же официально сказала, что Тайки не имел отношения к преступнику, – начала, всхлипнув, Сара. – Тогда почему… почему нам такое говорят? Я больше не могу, – бросила девушка и выбежала из гостиной.

– Нужно потерпеть еще немного… еще немного, – пробормотал Кацуо, словно убеждая самого себя. – Тайки ведь ни в чем не виноват.

«Сколько еще нужно терпеть, чтобы Тайки вернулся?» – подумала Идзуми.

Внутри нее сын все еще существовал. Его образ, утративший форму, рассеялся, как перистые облака, и плыл по миру. Пока люди произносили его имя, Тайки был с ними. Он был там, где о нем говорили. Но сейчас, призраком из миллиардов невесомых частиц, он метался в потоках чужой злобы и не мог вернуться к ней, к матери.

Она должна вернуть его. Отобрать Тайки у тех, кто говорит о нем плохо. Для этого нужно защитить его имя.

Идзуми схватила пульт от телевизора.

Было чуть больше трех часов дня. В это время по нескольким каналам шли новостные программы. Не обращая внимания на слова мужа: «Лучше бы нам этого не слушать», она нажала кнопку включения.

Вчерашнюю программу, о которой все говорили, они так и не посмотрели.

Когда резко начали поступать звонки с угрозами, Идзуми испугалась, не понимая, что происходит. И только рассказ свекрови прояснил ситуацию: в утренних и дневных передачах показывали церемонию выноса гроба.

Она беспокойно переключала каналы, пока наконец не наткнулась на передачу, посвященную подозреваемому Хаяси.

Идзуми впилась взглядом в экран, следя за разговором ведущего и комментаторов:

– Сегодня ровно неделя с момента побега Хаяси, и у нас уже третий пострадавший.

– Хорошо, что он еще не успел нанести кому-то серьезных травм, но порезал студентке лицо.

– Где же он сейчас скрывается?

– Возможно, прячется в заброшенных домах…

За спиной ведущего висела карта.

Место, откуда сбежал подозреваемый, было отмечено красной звездой, а точки с показаниями очевидцев – красными кружками.

– За эту неделю у полиции ведь был шанс его задержать, да? – спросил ведущий, указывая на город Маэбаси, тот самый, где жила семья Идзуми. – Четыре дня назад, 26-го числа, около двух ночи, здесь было зафиксировано появление Хаяси. Камеры видеонаблюдения подтвердили, что это он. По звонку жителей полиция прибыла на место, но, по несчастью, рядом проезжал на велосипеде ученик средней школы. Когда полицейские попытались его остановить для проверки, подросток убежал. Телосложение у них сильно различалось, поэтому, как вы считаете, правильно ли поступила полиция, начав погоню на патрульной машине?

Вопрос был адресован пожилому мужчине, табличка рядом сообщала: «Бывший следователь столичной полиции».

– Думаю, да. В такой ситуации сотрудники просто не могли поступить иначе.

Ведущий кивнул, удовлетворившись лаконичным ответом.

– Подросток, сбегая на велосипеде, врезался в припаркованный грузовик. После этого полиция потратила много времени на вызов бригады скорой помощи и осмотр места аварии. За это время Хаяси смог уйти достаточно далеко. Если бы тогда удалось его задержать, новых жертв, вероятно, удалось бы избежать.

Примечания