Попытки любви в быту и на природе
- -
- 100%
- +
– Это точно, – закивал Илюха, соглашаясь.
– Короче, лихо подлетает он к нам, как будто не били и не колотили мы его до этого наотмашь, и точными, натренированными ударами рук повергает нас наземь и продолжает добивать тупыми носками своих мягких ботинок. Ты смотри, Инфант, мягкие ботинки не забудь надеть, с обязательно тупыми носками. А то я знаю тебя, ты вполне можешь не рассчитать ярости удара.
– Вот здесь, – не согласился Илюха, – ты, товарищ сценарист, немного погорячился. И переборщил. Чего-то очень громоздко у тебя получилось, перемудрил ты с тем, как он нас бить будет. При чем тут ботинки и зачем вообще нас добивать? Руками вполне достаточно будет. И не надо нам повергаться наземь, нам куда проще в чащу леса ретироваться на заранее подготовленные позиции. Потому что насильники – они вообще трусливые в душе, и если им сопротивление оказывают, они не бьются до последнего издыхания, а пытаются тут же малодушно убежать. Так что давай не извращать давно разработанный и отточенный образ.
– Старикашка, – пригрозил я, – не вмешивайся в производственный процесс. Расплескаешь. Хотя про бегство – это разумно, бегство усиливает действие, добавляет «экшен», как сейчас говорят в кинематографе. Да и на девушку улепетывающее в панике хулиганье произведет куда как более сильное впечатление, чем примитивное избитое хулиганье. Так что, Инфант, Б.Б. прав, можешь любые ботинки надевать, мы падать наземь не будем, мы лучше убежим по-быстрому.
– Вот так хорошо, так правильно, – согласился со мной Илюха и расслабленно откинулся на кресло.
– Ну вот, Инфантище, – продолжил я, – в результате ты, побитый и поцарапанный, а мы тебя обязательно поцарапаем немного для достоверности, спасаешь несчастную, уже наполовину сломленную и приготовившуюся к насилию девушку, как бы ее ни звали. И сразу в ее глазах ты становишься беспрекословным громовержцем, полноценным героем и несравненным победителем в неравном бою. А девушки, поверь мне на слово, громовержцам практически никогда не отказывают. Вот и она не сможет тебе не дать после такого. К тому же как ей иначе благодарность свою выказать, когда она на предельном эмоциональном взводе находится, не успокоившаяся еще от только что перенесенного возбуждения. Ведь лучшая благодарность за избавление от насильственного секса – это добровольный секс с самим избавителем. Который к тому же уже ухаживал честно целых двадцать восемь дней и отработал по самой полной программе. Так что тут без вариантов – она обязательно тебе, Инфант, даст, прямо здесь же, на мягкой травке, согретой каплями нашей с Б.Бородовым крови.
– Не надо крови, – опять напрягся Б.Бородов, но я промолчал. Ну что сделать, если он в сценических спецэффектах ничего не понимает?
– Ну как планчик? – поинтересовался я, когда все перевели дух.
– Ну что, стариканер, – первым отозвался Илюха, потому что ошеломленный Инфант пока был лишь способен на то, чтобы молча отмаргивать от себя глазами воздух. Их взгляд уже, казалось, устремился в недалекое будущее, где ему гарантировано было место громовержца, героя, обладателя, ну и всего остального, что ему тут наобещали. – Ну что, – повторил Илюха, – если честно, то впечатляет. Здорово ты все по местам расставил, красиво. Ну действительно, кто после такого откажет спасителю-то? Да любой последнее отдаст. Хотя здесь, – прикинул Илюха разумно, – в вопросе сексуальной благодарности, последнего как бы и не бывает. Молодец, Розик, работает в тебе творческая жилка. Процует, если на польский перевести.
Тут и Инфант вышел из своих коматозных мечтаний и тоже подключился к беседе.
– Я только одного не понял, – произнес он со свежей волной любознательности. – Что же с ружьем делать? Мне что, совсем из него не стрелять, а только прикладом вас пару раз по хребту двинуть? Или все-таки пальнуть для острастки?
– Для острастки кого? – задал обеспокоенный вопрос Илюха, ловя при этом мой многозначительный взгляд и пожимая в ответ недоуменно плечами.
Вот так мы сначала с Илюхой попереглядывались, а потом зачарованно заглянули Инфанту в глубину его лица, внимательно осматривая самые отдаленные места. Нам все же стало интересно: притворяется он так искусно или на самом деле умеет естественно отрываться от реального мира, как не каждому дано? Чудит ли он умышленно, как порой с ним бывает, или неподдельно естественен?
Мы заглядывали, осматривали и так и не смогли понять. Видимо, там, внутри, у Инфанта все так перепуталось и сбилось в клубок, что без специальных приборов было не разобраться.
– Да… – пришел я к выводу после осмотра, – без репетиции никак. А то он тут такого наимпровизирует… так пальнет… так всех нас отстра-щает до неузнаваемости… Да и какой нормальный спектакль без репетиций?
– Это правильно, – согласился Илюха, все еще подозрительно косясь на Инфанта. – К тому же вот ты, например, говорил, полянка… А какая полянка, какая березка? Надо ведь их выбрать. И главное, вот этому, – он указал глазами на «вот этого», – надо каждый шаг и каждое движение выверить, чтобы он ни шагу в сторону, ни лишнего взмаха рукой. А если все же шагнет в сторону, то стреляем без предупреждения.
– Так чего, – снова попытался уточнить Инфант, – стрелять все-таки будем? У меня одностволка где-то на антресолях валяется, от деда-большевика сохранилась.
Илюха посмотрел на меня в недоумении и выразил словами то, о чем каждый из нас только что думал.
– Ты с ним дольше знаком, – обратился Илюха ко мне за советом. – Он чего, действительно такой или все-таки притворяется так искусно?
И я снова задумался. Конечно, не исключено было, что он притворялся, этот Инфант, подыгрывал, так сказать, с детства выбранному образу. И вообще, он любил иногда своеобразно почудить. Незаметно, едва-едва, так, чтобы ненатренированному взгляду его чудачество сложно было отличить от реальной жизни.
Хотя, если разобраться, кто из царствующих особ не чудит, особенно когда с подданными своими? А Инфант-то, кстати, был самых что ни на есть королевских кровей.
Глава 4. ЗА ДВОЕ СУТОК И ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА ДО КУЛЬМИНАЦИИ
Вот теперь, похоже, настало время мне объяснить про Инфанта и рассказать про него всю правду. Какая бы она ни была. А то ведь действительно непонятно, почему именно зовется он «Инфант», как могли родители его таким именем наречь. К тому же давно обещал рассказать, еще в предыдущей истории (читай «Почти замужнюю женщину к середине ночи»).
Итак, жило-было где-то в Средние века государство Лифляндия. Государство не государство, но герцогство было точно. Где, как и в каждом порядочном герцогстве, был герцог, который им и заправлял, и назывался по-ихнему, по-лифляндски, вроде как курфюрст или что-то в этом роде. Был он наверняка герцогом вполне католическим, а может, протестантским, а скорее всего лютеранским, что за занавесью веков перестало быть существенным.
Но любой мой рассказ независимо от рассматриваемого века и изучаемой страны, так или иначе, впрямую или побочно, всегда соприкасается с любовью. Вот и здесь не сделал я исключения. Да что там я – сама жизнь не сделала: и здесь замешала она коварницу-любовь.
Проживала в том лифляндском курфюрстовстве некая приезжая селянка, красоты весьма примечательной, просто библейской, просто Суламифь, Эсфирь, Сара с Ребеккой.
Волосы рыжие, огненные, густые, колдовские, глаза на пол-лица формы вопрошающего миндаля серым цветом отблескивают. Впрочем, серый он лишь порой, а порой от смеха искрящегося голубизной в тебя ударяет. Тело гибкое, гнущееся, но женственное – знаете, такое сочетание убийственное бывает – гибкое и, кажется, хрупкое, но такое очень женственное, со всеми этими плавными переходами от покатых плеч… от бедер… Редкое такое сочетание, которое лишь на полотнах старых мастеров, как правило, итальянской и фламандской школы, встречается. Да еще в жизни иногда.
И вся она так и светится этой женственностью своей дивной, которая обещает тебе и развратную любовь наложницы, и нежную материнскую любовь, и заботливую любовь сестры. Ведь бывает такая многомерная женственность и многомерная любовь, которой нет сил и желания противостоять. Да и зачем?
Так вот, один из курфюрстов увидел нашу красавицу, и не дурак он был, даром что герцог, и понял сразу, что ни трон его, ни звания, ни мундир с эполетами, ни даже его предполагаемая белесая курфюрстка – не стоят они ничего по сравнению с любовью. И с единственной правдой счастья, которую только любовь и приносит. А поняв все это, бросил он всю эту обузу к чертовой матери и пал к ногам средневековой нашей Ребекки, и пожалела она его, и приняла.
Что она в нем нашла, это загадка, конечно: ну, подумаешь, курфюрст, мало ли их всяких – вон на Инфанта нашего хотя бы посмотри. Но так или иначе, пожалела она его, и оставил курфюрст трон и мантию, и поселились они в маленьком городке, и зажили счастливо, и народили деток.
Так с той самой поры и образовалось две ветви курфюрстов: одна – лютеранская, другая – совершенно обратная. Но те, которые из лютеранской, оказались как-то так развеяны по пространству истории – сами знаете, времена в Средние века были крутые, нестабильные, типа теперешних. И кто знает, может, пали они в честном бою от руки какого-нибудь тевтонского рыцаря, а может быть, наоборот, поотравляли друг дружку по одному в дворцовых своих интригах. Так или иначе, но факт тот, что откромсали ветвь, даже сучка не осталось.
А вот другая ветвь выжила и дожила до нашего сегодняшнего повествования, и даже, похоже, неплохо себя чувствует, если по Инфанту нашему судить.
Встретил же я Инфанта в ранней студенческой юности, когда детские, материнские черты еще доминировали в его подозрительно не сложившейся, несуразной фигуре. И поэтому, когда мы узнали его генеалогические откровения, ну, про курфюрство, его предками добровольно оставленное, как-то сразу само собой и возникло такое законное прозвище: «Инфант». Так оно за ним и осталось. И в принципе мы все давно позабыли его естественное нареченное имя, а те, кто узнал Инфанта позже, даже и не знали его. Да он и сам уже не помнил.
Впрочем, Инфант всегда вел себя скромно, на владения свои законные где-то у Балтийского моря никогда не претендовал, хотя прав у него было хоть отбавляй. Мы тем не менее не могли пропустить такой удачи и тайком от литовских бдительных органов сформировали правительство в изгнании при Инфанте. Или, как мы его конспиративно называли (кто их знал, эти органы, еще не поняли бы шутки), опекунский совет.
Там много было постов, в этом правительстве. Б.Бородов был назначен «Министром Финансов», так как, во-первых, он вообще по финансовой части специализировался, а во-вторых, у него, как правило, денег оказывалось несколько побольше, чем у нас. И он порой финансировал некоторые наши проекты. Не то чтобы очень обильно, но вполне в соответствии с запросами.
Я в том правительстве тоже присутствовал, занимая, в соответствии с французской моделью, скромный пост «Министра Внешних Сношений». И получалось, что я в ответе за всех членов кабинета и за все их внешние сношения. А значит, разработка акций по улучшению количества и качества этих сношений непосредственно входила в мои обязанности. Вот как данная операция в лесу в поддержку Инфанта.
Поэтому некоторые члены правительства, которые сами с личной своей жизнью справлялись с натяжкой, меня немного побаивались. Именно потому, что я мог, если осерчаю, им в своих услугах отказать и оставить их в будущем без необходимой для них отдушины.
Встречались в кабинете и женщины, потому что феминизация и общая политическая корректность требовали того. И вообще, симпатично, когда вокруг тебя женщины в правительстве. Вот, например, «Министр Образования» или «Министр Культуры» две очень культурные и образованные женщины, с которыми поговорить приятно, потому что всегда они оказывались в курсе всех культурных и образовательных событий. Жека, кстати, была назначена «Министром Социальных Реформ», потому что она вообще всегда и везде за реформацию выступала. Особенно в социальной сфере. Кроме того, была еще одна женщина, которая… Да ладно, к чему всех женщин перечислять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.