Любовники. Игра с похищением

«Подготовка»

Каждую ночь, закрывая глаза перед сном, я вижу картину в голове, как уходит из дома прочь пьяный отец, волоча топор по залитому кровью полу и лежащее в алой луже тело матери, прекрасное и бездыханное. Из раза в раз, в моей голове звучит голос кровожадного монстра, и требует воссоздать это злодеяние, чтобы заглушить собственную боль и пустоту. Тогда я отправляюсь в город, на поиски новой жертвы.

Я играю масками, лучше, чем любой актер. Улыбаюсь добродушно и открыто, словно не шепчет внутри меня проклятый голос. Щедро подливаю алкоголь, поддерживая легкую беседу. И вот, в моей коллекции новая прекрасная пташка, и я, окрыленный, в предвкушении сладкого чувства, везу ее, беззащитную, к себе домой.

Я люблю наблюдать за тем, как они приходят в сознание, привязанные к массивному металлическому крюку, практически обнаженные. Люблю видеть, как страх и ужас, наполняют их глаза, заставляя мою черную душу вновь чувствовать радость жизни. Каждая пташка пытается вырваться из этой клетки, но лишь выбивается из сил и смиренно поникает, ожидая своей участи.

И тут, на пороге их отчаяния, на сцену выхожу я, главный актер этого представления. С гордо поднятой головой, мягкой кошечьей походкой, с убранными назад волосами (из соображений практичности и чистоплотности). Когда они видят меня раздетого догола, с блестящими лепестками лезвий на стройном бедре, смятение и страх вновь преображают их прекрасные лица. Тогда я понимаю, что монстр внутри меня, это и есть Я.

Двигаюсь я всегда медленно, давая пташке привыкнуть к мысли о наступающей опасности. Невесомо дотрагиваюсь, провожу пальцами по коже лица, запускаю их в волосы. Читаю недоумение на лице. Это Таня. Таня, Танечка, Танюша. Она не понимает, что ее ждет, все еще надеется в глубине души на спасение, но его не будет. Спасаться нужно было, тогда у барной стойки клуба, когда мои тонкие пальцы ласкали влажное углубление между ее ножек.

Ну что ж, для начала мне нужен трофей (хотя его можно взять и в конце, но лучше перед церемонией, так, я считаю, интимнее). Наточенным лезвием ножа я срезаю длинную каштановую прядь, вдыхаю ее природный аромат пота, смешанного с адреналином. Кладу в шкатулку, капаю каплю фиалкового масла и убираю в рабочую тумбочку. Люблю потом любоваться их подарками, перебирать между пальцами, засыпать в их окружении.

Затем, я мягкой губкой с хозяйственным мылом омываю жертвенное тело, проводя по каждому изгибу, очищая каждую складочку кожи. Обязательно чищу ногти на руках и ногах. Снимаю серьги, кольца, браслеты. Расчесываю каштановые волосы, ровно раскладывая их по плечам, и все это под надрывное мычание моей милой, напуганной гостьи. Мой монстр – перфекционист, процедура должна быть выполнена идеально, торопится не куда. В моем распоряжении все время этого загнивающего мира.

Конечно, я преувеличиваю, в моем запасе времени ровно до утреннего будильника на работу, но ощущая свое величие в моменте, хочется быть частью величия векового.

Далее, я добавляю пташке моего любимого аромата. Фиалковое масло тщательно втираю в запястья, сгибы локтя, ямку между ключицами, шею, ложбинку между грудями, щиколотки, области за мочкой уха, заднюю поверхность шеи у корней волос. Она должна пахнуть, точно так же, как женщина из моих воспоминаний. Танечка практически готова. Моя муза, всего лишь очередная безликая жертва для моего монстра. Остается только надеть на модель белый ситцевый сарафан, и подготовительная часть завершена.

Что же я делаю дальше? Тут все зависит от того, что хочет мое темное «я». Это могут быть долгие круги по живому холсту остриём лезвия, или методичное снятие нежных участков кожи, или безболезненное вскрытие сонной артерии. Вариантов не так уж и много, главное почувствовать нежный этюд фиалок в сочетании с металлическим запахом крови, и увидеть алое великолепие на белой, девственной ткани.

И если пташка еще жива после стольких перенесенных мук, а темная часть моего «я» требует подарить ей еще больше радости, я перерезаю пташке горло, что бы избавить от боли, и омыть свое молодое тело под струями теплой, животворящей крови. Хрупкая, сжимающая тело пленка застывающей крови, наполняет меня силой, а мое второе «я» засыпает внутри, но не глубоко, чтобы вновь очнуться ото сна, когда придет его время.

Мертвые тела я расчленяю и сжигаю в настоящей русской печи, вместе с одеждой, которая на них была в день похищения. Мне требуется на это не более тридцати часов, ведь все мои гостьи хрупкие создания, а человек в принципе горит хорошо, особенно разделанный на куски. Их вещи мне не нужны, ведь все что мне хочется, я уже взял – прядь волос и экстаз от убийства. Обугленные части костей и пепел, скидываю не далеко от моего убежища, где остатки не привлекут ненужного внимания – в небольшой овраг, поросший плотным облепиховым кустарником.

Мой мир хрупок. Я завишу от моего внутреннего состояния и от внешних обстоятельств. Мне приходится скрываться, тщательно продумать все свои шаги, искусно лгать и манипулировать, даже, держать в страхе. Я – монстр, но все – таки я еще жив. Сколько лет я смогу держать свои поступки в тайне? Когда мое присутствие всплывет наружу? Долго ли еще проживет это бренное тело?

Ответов нет. Но есть знание…знание того, что я обязательно убью снова.

«Знакомьтесь, фотограф Чародеев»

Сегодня был прекрасный день. Только от того, что красный указательный квадрат календаря акцентировал внимание на пятнице, на душе становилось приятнее и веселее. Ко всему прочему, весь офис и руководство производства стояло на ушах от долгожданной новости, которая помогла работникам всколыхнуться от рутинных трудовых дел. После обеда должен был приехать знаменитый в городе фотограф, делать снимки начальников подразделений и директоров всех уровней. В компании, традицией являлось, выпускать к новому году уникальный, а главное памятный производственный календарь, со своими сотрудниками на разворотах. Календари и многая другая офисная атрибутика, часто дарилась партнерам, в знак внимания и уважения, как в России, так и за рубежом, поэтому мужчины надели лучшие костюмы, а женщины самые презентабельные платья, подчеркивающие все достоинства.

На Веронике Станиславовне было изумрудное приталенное платье, с V-образным вырезом и коротким рукавом, черные бархатные туфли на высоком тонком каблуке и, конечно же, чулки. Губы красные, матовые. С разодетыми коллегами, которых пригласили учувствовать в съемке, она стояла возле актового зала, где по обыкновению проходили разные производственные мероприятия. Сквозь толпу работников к заместителю начальника отдела кадров протиснулся Медведев Данил Вадимович.

– Вероника Станиславовна, добрый день! Как вижу, вам тоже предложили стать популярной на всю страну, – начальник участка макетного моделирования был в темно-сером костюме с красным галстуком в мелкий белый горох. – Готовы покорить мир?

Вероника и Данил общались абсолютно нормально после того случая с поцелуем, хотя теперь между ними подвисало электрическое напряжение и от касаний могли бы лететь искры, но на работе они только коллеги и их общение здесь носило лишь дружественно-деловой характер.

– Знаете, Данил Вадимович, к чему мне покорять мир, если я уже могу управлять людьми, – она окинула его оценивающим взглядом сверху вниз.

Данил невинно захлопал ресницами, изображая крайнее недоумение.

– Можно я просто прикинусь дурачком, и не буду понимать, на что ты намекаешь? – Вопрос был скорее риторический, но в их словесной перепалке ему места не было.

– Мне казалось, что ты всю жизнь под него косишь, – на этой фразе Ника сдержанно улыбнулась и зашла вместе со всеми в актовый зал, не оставив Данилу времени для ответа.

Помещение преобразилось. Ряды сидячих мест подвинули к стенам, освободив площадку для двух стоек со вспышками, расположившимися напротив сцены, рядом стоял отражатель. Кулисы завесили черным фоновым полотном. На сцене стояла пара темно-коричневых кожаных кресел и компактный круглый журнальный столик.

Посреди этой импровизированной фотостудии стоял молодой мужчина восточной внешности с гладко выбритым лицом и короткой стрижкой. На его шее висел увесистый Canon с длинным оптическим глазом.

– Добрый день! Меня зовут Марат Чародеев. Сегодня я ваш фотограф, – присутствующие не очень дружно, но поздоровались с ним. – Сниматься будем как персонально, так и группами. Нам нужны стильные фото, чтобы все ваши конкуренты и заказчики стабильно вам завидовали, глядя на эти прекрасные, образованные, умудренные опытом лица. Начнем с женщин, – Марат окинул взглядом небольшое количество женщин-руководителей. – Дамы, прошу на сцену.

Ника с коллегами не спеша поднялась в локацию и встала, как вздумалось – в линию со всеми. Но Марата это абсолютно не устраивало. Сначала он посадил двух начальниц производственно-диспетчерского бюро в кресла, а остальных пятерых расставил в произвольном порядке рядом.

– Дамы, вы же просто сногсшибательны! Больше блеска в глазах! Можно даже улыбаться и строить глазки. Нам нужны строгие фотографии, но со вкусом, ласточки мои, – мужчины тихо посмеивались над столь странным деянием. Марат, приподняв одну бровь, обернулся на смеющихся мужчин, – Джентльмены, посмотрю я на вас, когда придет ваш черед. Я уж вас научу, улыбаться глазами! Потише, вы своим хохотом спугнете вдохновение у моих ланей.

Мужчины стали вести себя сдержаннее, однако «правильная» ориентация Марата стала теперь вызывать у них смутные сомнения. В России к сексуальным меньшинствам не так толерантны, как на Западе.

Сделав достаточное количество групповых снимков с женщинами, он перешел к индивидуальной съемке каждой из них. У Вероники появилось свободное время, и она подошла поболтать с Данилой.

– Смотри, это не так страшно. Очень даже симпатичный «голубок».

– А ты боялась? – приподнял бровь Данил.

– Я думала, что ты в ужасе.

– С чего это вдруг?

– Страх получится на снимках не красивым, а ведь весь «мир» их увидит. Вдруг ты не фотогеничен, – с язвой закончила Ника.

Мужчина наклонился ближе к ее уху и произнес шепотом.

– Я ахуенен!

Вероника хотела рассмеяться в голос, но решила, что это вызовет ненужные взгляды в их сторону. Поэтому сжав губы, она процедила.

– По-моему, у тебя встал на себя самого, товарищ начальник.

Данил неожиданно сменил тему.

– Я хочу продолжить наше близкое знакомство. Ты не думала об этом?

Ответить ему правду или продолжить вливать в разговор сарказм? Был нелегкий выбор. С ним она всегда была честна, и ломать устоявшуюся линию общения она не хотела.

– Думала, – последовал короткий ответ.

– И что ты думала?

Здесь ответу не суждено было родиться, Марат пригласил на сцену для индивидуальной фотосессии ее.

– Лисичка, – тем самым он окликнул Нику, – теперь ты. – Вероника удобнее расположилась в кресле, выпрямив спину и изящно сложив ножки. – Откинься немного назад, и правой рукой слегка коснись лица, будто убираешь волосы. Хорошо. Теперь поработаем с портретом. Встань, приподними подбородок, волосы назад. Руки сложи крестом на груди. Чуть больше надменности. Они не достойны тебя!

Фотограф ворковал около женщины, выстраивая композицию кадра, в соответствии с его представлениями об эстетичности производственного кадра.

– Ты слишком бледна, как будто не ела ничего, – фотограф посмотрел на нее острым орлиным взглядом.

– Я ела, – Ника огрызнулась, это занятие начинало её утомлять.

Действие произошло, до того странное, что Вероника осознала случившееся когда в зале повисла оглушающая тишина. Марат, взяв обеими руками её лицо, поцеловал женщину в губы у всех на виду. Да, румянец действительно украсил щеки Ники, но стоила ли игра свеч?

Начальник участка макетного моделирования подлетел к кадровику и фотографу за долю секунды, сильным толчком отбросил Марата в сторону. Проигнорировав возмущенное «Эй!» от бесстыжего папарацци, мужчина приобнял Нику за плечи.

– С тобой все хорошо? Хочешь я набью ему морду прямо сейчас?!

Вероника пригладив волосы, натужно улыбнулась и положила ладонь Данилу на грудь.

– Все нормально, – женщина быстро пришла в себя от такой наглости. – Видимо у него свой, специфический стиль работы. Все творческие люди чокнутые! Дань, веди себя сдержаннее, тут же куча людей. Поползут слухи.

Марат Чародеев ни капли несмущенный, ни спонтанным поцелуем, ни агрессией его "модели" протирал дуло своего фотоаппарата готовясь отстреливать красоту следующих производственных "ланей, рыбок, кисок и прочее". В его эпатажном мире это была норма.

Данил Вадимович же смерил коллег злым взглядом, поправил на себе пиджак и громко произнёс.

– Кино закончилось, расходимся! Если он так мужчин щелкать будет, то я пас! Без личного календаря обойдусь. – И обращаясь уже к Марату добавил. – Когда в следующий раз решишь выкинуть такие фокусы, подумай о своем здоровье, как бы не пришлось его резко подправлять.

Фотограф поднял на Данилу свои черные, холодные глаза, но его ухоженное лицо не выразило не испуга, не смущения. Можно предположить, что слова извинения и могли бы сорваться с его надутых губ, но Данил и Вероника покинули актовый зал, под полными недоумения глазами папарацци и шепотом сплетен любопытных коллег.

«Брошен вызов»

Максим припарковал у офисного здания свой белый Volkswagen Golf восьмого поколения. На переднем пассажирском сидении красовался букет розовых пионов в бежевой крафтовой бумаге, связанных атласной лентой. Мужчина курил тонкую сигарету, думая о том, как же вернуть, то, что он разрушил своей изменой и о том, что потерял – об их отношениях с Вероникой. Она всегда стремилась к стабильности в зарплате, в отношениях, в любви, в творчестве, в жизни. Ей нужна была определенность. Он же, жил одним днем, если это можно так назвать. И вряд ли его жизнь можно было назвать стабильной и определенной. То, чем Макс занимался, всегда имело незаконный характер.

У мужчины успешно функционировала своя ферма с гидропоникой, где росло множество видов и сортов марихуаны, от миниатюрной индики, до раскидистых пальм сативы. Для Максима это было прибыльное производство. Да, он воспринимал выращивание травки, как работу. На него трудился не один десяток людей, начиная с простых водителей и заканчивая лучшими агрономами страны. На ферме к нему обращались официально, как к руководителю – Максим Александрович, отпрашивались в отпуска и даже поздравляли с «профессиональным» праздником – Днем Марихуаны, который празднуется 20 апреля. Но статья 231 Уголовного Кодекса Российской Федерации официально запрещает, любое взращивание этой культуры, кроме как в медицинских целях, поэтому, что бы зафиксировать свои доходы легальным способом, Максу пришлось открыть бизнес по ремонту и строительству. Не сказать, что он был не рад отчислениям в налоговую инспекцию, однако работать на государство его слегка напрягало. Его всегда коробило быть зависящий шестеренкой в государственном механизме. В подпольном же деле веял дух свободы, что развязывало руки и давало волю к экспериментам.

Он знал – рабочий день Ники заканчивается ровно в 17:00, и брошенный муж, надеялся на диалог. Он, безусловно, нервничал, эта женщина всегда заставляла его теряться в словах, будто он мальчишка семнадцати лет. Ведьма, не иначе. Рыжие волосы и колдовского цвета глаза только подтверждали этот факт. Но полюбил он их уже после задорного смеха и детской непосредственности, которые раньше так часто украшали его жену. Со всеми он был собран и решителен, а с ней становился робким и нежным. Любовь творит с мужчинами чудеса, не иначе. Одних превращает в неуверенных мальчишек, других в самоуверенных мачо, а третьих в недалеких баранов, последние прям бедовая категория.

С производственной проходной потянулся народ. Макс заметил свою рыжеволосую красавицу в превосходном зеленом платье. Он хотел уже выйти из машины, но притормозил, увидев, как некогда его лучший друг Данил, как будто случайно касается своей рукой её бедра. И не это больше разозлило Максима, а то, что интимный жест вызвал у Ники не раздражение, а игривую улыбку. Животная злость обуяла его. Еще горячило мужское сердце ссора с другом. Данил категорически выступал против подпольного садоводства, и всячески пытался вернуть Макса на путь истинный. И вот, в один из таких диалогов Максим просто предложил Данилу взять часть забот о ферме, дабы получать с этого неплохой процент, на что Данил ответил ярым и агрессивным отказом, а после, совсем перестал выходить с другом на связь. Прервались дружеские семейные посиделки и холостяцкого типа рыбалки. Полная тишина в эфире былой дружбы.

Макс вылетел из машины, и, широкими шагами в мгновение ока оказался рядом со своей женщиной, грубо схватив ее за предплечье, одернув от непристойных, ненавистных ему глаз Данила.

– Что ты здесь делаешь?! – испуганно и удивленно спросила Ника, пытаясь одернуть свою руку из цепкой мужской ладони.

– Это ты что здесь делаешь с ним? Думаешь, я ничего не заметил?! После всего что было между нами! – Макс еще сильнее сжал руку женщине.

Ника ойкнула от боли. В разговор встрял Данил, который знал о семейных отношениях Вероники и Максима, но, как говорила сама Ника, эта связь давно закончена, пара распалась из-за разных взглядов на жизнь у супругов и из-за измен Макса. Их брак был, расторгнут чуть больше года назад.

– Макс, отпусти ее и успокойся. Я не знаю, что ты там себе придумал, но Ника больше не твоя женщина, она свободна. Ты сам все испортил, когда продолжил идти в противоположную сторону от своей жены.

Полные гнева глаза Макса уставились на Даню, руку Ники он отпустил, и она отошла от него, дабы избежать повторения неласковых прикосновений.

– И чья же она теперь, твоя что ли? Если ты вдруг не знаешь всех подробностей наших с ней отношений, то Ника все еще моя жена, никто ей не давал развод, и я имею на неё полное и безраздельное право! Так что не лезь не в свое дело, Данил!

Да, этого начальник участка макетно-модельного планирования точно не знал. Для него Вероника Станиславовна была свободна и душой, и телом, и новость о ее продолжающемся замужестве заставила Данила усомниться в правдивости слов Максима. Он жестко обратился к испуганной Нике.

– Он говорит правду?

– Нет, – соврала она ему прямо в глаза. – Загляни в его паспорт, и ты увидишь в нем штамп о разводе.

– Не ври! – взорвался Макс. – Ты знаешь, что этот штамп полный фейк! Это нужно было для дела. Ты моя жена! И точка!

Глаза Вероники наполнились слезами, она уткнулась носом в плечо Даниле.

– Макс, по-хорошему прошу, отстань от неё. Хочешь выяснить отношения, делай это тет-а-тет, а не прилюдно! Ей еще здесь работать.

Максим в плотную подошел к Даниле, сгорбив плечи и чуть выпятив голову вперед.

– А если нет, то что?

– Мне придется оказать тебе пару прямых воспитательных уроков по поведению со слабым полом, и думаю, они тебе не понравятся.

Вероника поняла, что еще мгновение и рукоприкладства между мужчинами не миновать. Максим был серьезно настроен, а Данил был все еще на взводе от инцидента с фотографом. Нужно было, что-то делать. Но что?

– Стойте! Это все детский лепет! Данил! Максим! Тут куча наших коллег и охрана, вас тут же разнимут, вы только посмешищем станете для рабочих зевак! Нет никакого конфликта! Я просто уеду домой, а вы забудете все, что здесь произошло. Хватит! – Она встала между мужчинами, раскинув руки в стороны.

Но дух соперничества и вражды в двух друзьях уже зажегся, их было не остановить. Хорошо, что разум в этих горячих головах еще остался и Даня предложил менее заметный вариант решения конфликта.

– Да, Ника права, не зачем устраивать показуху, – процедил он сквозь зубы. – Я знаю, ты хорошо катаешь. Вызываю тебя на спарринг – заезд на мотоциклах. В субботу, в девять вечера. Буду ждать тебя в старом карьере, за пригородным кафе «Арарат». Знаешь где это?

– Знаю, – ответил Макс. – Будешь позориться, путая тормоз со сцеплением. Не боишься, что твоей жене нечего будет собирать – разобьешься насмерть!

– Еще чего! Смотри, как бы тебе знатно не обосраться после таких слов!

Максим смерил Данила уничтожающим взглядом. Злоба еще била в ушах, но теперь он знал, когда и как даст ей выход. Volkswagen пробуксовав колесами скрылся за ближайшим поворотом, букет пионов, вылетев из окна, приземлился на асфальт.

Вероника развернулась к Данилу Вадимовичу.

– Не делай этого, Дань. Мне приятно, что ты вступился за меня, уже второй раз за сегодня. Спасибо тебе за это, но я не твоя женщина, ты не должен так поступать.

– Любой бы поступил так же, – отрезал он. – А ты все это время мне врала! Ты замужем, он ведь правду говорит?!

Ника со стыда опустила глаза в пол.

– Да. Прости меня. Врать тебе это низко. Понимаешь, я не хочу больше поддерживать с ним отношения, но и не хочу, что бы он был свободен. Пусть его мучает состояние неопределенности, как когда то оно мучило меня, – и, приложив пальцы к виску, добавила. – Порой я сама не знаю, чего хочу.

– Я услышал тебя. Хотя и совершенно невозможно разобраться, что у вас женщин твориться в голове! Спокойно жить не хотите, вечно придумываете всякую чушь! – он вдруг задал волнующий его вопрос. – Ты придешь посмотреть на нас?

Холодный ужас охватил женщину. В голову пришла мысль, что лучше бы они просто помахали кулаками и успокоились, а теперь, ей предстоит наблюдать, как два дорогих ей человека будут рисковать своей жизнью на самом ненадежном транспортном средстве, да еще и из-за неё. Чьей же победе она будет рада? Если победит Макс, он возомнит себя царем и богом, и никогда не оставит своих попыток возобновить разрушившиеся отношения, но если он проиграет…как дурно становится от этой мысли. Все-таки она любит его, где-то в глубине своей замутненной души. А Данил, бедный Данил он поставил на кон не только честь гонщика, но и свою репутацию женатого человека, он рискует намного большим, чем Макс. Это просто кошмарно! Но если с Даней что-то случится, она себе этого никогда не простит. Эта юношеская влюбленность, вспыхнувшая в ее сердце ради него, просто не даст женщине жить спокойно, она съест себя изнутри за этот отвратительный инцидент.

– Я буду там, – ответила Ника.

Данил уехал не попрощавшись. Может Меркурий сегодня ретроградный, что за день выдался! Как хорошо, что он практически закончен. Помятые пионы с нежностью расположились на кожаном сидении красной BMW. Иномарка бесшумно унесла Веронику Станиславовну домой.

"Свидание"

Отношения с Маргаритой были окончены, и, теперь, Юрий решил полностью посвятить себя семье, и особенно он хотел загладить незримую вину перед женой, за годы того обмана, которые стояли между ними. Ведь Лера всегда поддерживала его, не упрекала, любила, в конце концов, она мать его ребенка, а он так подло поступил с ней.

У мужчины уже был разработанный план по частичному искуплению своей вины перед супругой, осталось только притворить его в жизнь.

– Лера! – позвал он жену.

Одетая в домашний лиловый спортивный костюм, Валерия спустилась в терракотовую гостиную и уселась на диван рядом с мужем.

– Ты звал?

Юра взял её ладонь в свою, бережно поглаживая большим пальцем. Глубокое чувство раскаяния и нежная трепетная влюбленность в хрупкую Лерочку, медом растекались по душе. Хотелось прижать жену к себе, и никогда никуда от себя не отпускать. Защищать ее от всех невзгод вокруг, чтобы видеться сияние счастья на ее лице.

– У меня к тебе есть предложение. Давай оставим Мишку бабушке, а сами проведем весь день только наедине друг с другом, как будто снова молоды и бесшабашны.

Лера мягко улыбнулась.

– Ты приглашаешь меня на свидание? За пять лет брака это впервые, но мне это нравится, – она прильнула к мужу всем телом. – Мы сходим в ресторан?

– Нет, я придумал кое-что поинтереснее! Одевайся удобно и практично, и возьми верхнюю одежду, вдруг будет прохладно.

– Ты меня заинтриговал! – оживилась женщина. – Мне нужен час, собрать себя и Мишку. Мы не торопимся?