Уже не я
- -
- 100%
- +
– Успокоиться?! – недоумевал он. – Какой из тебя журналист, ты… ты… – он не знал, что сказать, волны гнева окатывали все его тело.
– Из меня такой же журналист, как из тебя посол доброй воли, или кто ты там, – усмехнулся Юкия, на что тут же получил кулаком в лицо.
Юкия грубо толкнул его в ответ, тот отлетел и упал на складной стол возле палатки, повалив его. Заметив драку, Оотуби и еще несколько волонтеров поспешили их утихомирить.
– Здесь, по-вашему, что, колония для несовершеннолетних? – холодным голосом проговорила Мэри, которая как раз сидела за столом, на который упал Блэйм.
– Я без него отсюда никуда не уйду, – бархатным голосом проговорил Юкия, глядя ей прямо в глаза.
Женщина смутилась от его пристального взгляда.
Блэйм, которого на мгновение оглушило от падения, начал приходить в себя. Он поспешил встать.
– Хорошо, я сам с ним разберусь, – начал успокаивать он ее, поправляя стол.
– Скажешь ты, наконец, кто он? – сердилась Мэри.
Блэйм посмотрел на Юкию, не зная, что ответить. Он заметил, как ком снова подкатил к горлу, ему захотелось плакать.
– Мы знакомы с ним, – поспешил вмешаться Юкия и направился к Блэйму, но Оотуби остановил его, грубо схватив за плечо, на что Юкия резко одернул его руку, разозлив здорового негра еще сильнее.
– Я вижу, ты любишь ввязываться в неприятности? – холодным голосом проговорила Мэри. – Мы здесь все заняты с утра до ночи, и нам некогда разбираться еще с этим, я могу позвонить в твою редакцию и пожаловаться, они тут же вышлют тебя обратно.
– Я не буду вам больше мешать, – извинился Юкия.
– Мэри, ты же можешь сделать это, – взмолился к ней Блэйм. – Просто позвони в его редакцию!
Юкия не выдержал и снова направился к нему, на что Оотуби резко скрутил ему руки и повалил на землю лицом вниз.
– Да ладно тебе! – задыхаясь, прокричал Юкия от боли в шее. – Я просто хочу поговорить с ним наедине, черт возьми!
– Если мы поговорим, ты уберешься отсюда? – тут же спросил его Блэйм.
– М-м-м… – Юкия застонал от боли.
– Ладно, отпусти его, Оотуби, – попросила Мэри.
Покачиваясь, Юкия встал, потирая шею, которая начала ныть адской болью, на лбу выступил пот. Перед глазами все поплыло.
Блэйм неуверенно подошел к нему:
– Говори, что ты хотел мне сказать? – грубо обратился он к нему.
– Я… – веки вдруг сделались тяжелыми, – мне… – снова начал он.
– Что с тобой? – испугался Блэйм.
Ноги Юкии подкосились, и он бы упал на землю, если бы Блэйм машинально не дернулся и не подхватил его бессознательное тело, под весом которого он тоже упал на землю, больно ударившись.
«Разве так я хотел встретиться с тобой? Я лишь хотел увидеть твою улыбку. На что я рассчитывал, разве ты улыбнешься мне?»
Юкия проснулся лежа на раскладной кровати в больничной палатке. Голова разрывалась от боли. Он услышал шум от двигателя самолета и поспешил выбраться наружу.
Самолет Ан-12 приземлился на проселочную дорогу, шумно вращая винтами. Волонтеры тут же начали доставать из грузового отсека какие-то коробки. Он поспешил к ним.
– Чего стоишь? – окрикнул его один из волонтеров, приняв Юкию за одного из них. – Иди, помогай!
Юкия, ничего не сказав, подошел, и тот тут же взвалил ему на плечи две коробки с грузом. В шее снова стрельнуло, но падать замертво он не хотел, поэтому, поджав губы, он, почти не дыша, пошел с ними в сторону лагеря.
Пока Юкия помогал в разгрузке самолета, он увидел, как Блэйм что-то живо обсуждал с летчикам, стоя рядом с какой-то незнакомой женщиной. Это была не Мэри Ленг.
Через час таскания тяжелых коробок он сильно устал, шея онемела от боли и он ее не чувствовал. Ему казалось, что он проглотил осиновый кол.
Самолет вскоре улетел под пронзительное улюлюканье детей, которые еще долго бежали за ним вслед по пыльной дороге.
Но сидеть ему долго не дали, после разгрузки коробок из самолета тут же приехали люди на зеленых внедорожниках с все той же эмблемой S4A и начали сгружать груз в них.
Он попытался найти в этой суматохе Блэйма, но его нигде не было видно.
Окончательно выбившись из сил, к концу дня он, весь грязный, в пропитанной потом одежде просто сидел на низкой табуретке рядом с огромной палаткой, где располагался склад, скрестив руки, свалив свои длинные ноги перед собой и запрокинув голову назад.
– Видел бы ты себя сейчас, – проговорил Блэйм, который прошел мимо него и зашел под навес, вскрывая перочинным ножиком коробки, – жалкое зрелище.
– Давай, издевайся, – еле ворочая языком, проговорил он, – я это заслужил.
Блэйм нахмурился:
– У тебя что-то болит?
– Нет, у меня все отлично!
– Тогда почему ты упал в обморок?
– Солнечный удар, – съязвил Юкия. – Вообще, с каких это пор тебя начало волновать мое здоровье?
– Чего ты психуешь? – прикрикнул на него Блэйм. – Я же просто поинтересовался!
– Знаешь, засунь свою любознательность себе в жопу!
– Да пошел ты! – Блэйм показал ему средний палец, выходя из палатки.
Юкия попытался встать, но от приступа боли рухнул на землю, Блэйм остановился, наблюдая за ним. Немного замешкавшись, он снова подошел к нему.
– Это из-за аварии?
– Что? – переспросил его удивленно Юкия.
– У тебя что-то болит из-за аварии?
– Ты знаешь про аварию? – удивился Юкия.
Блэйм молча уставился в землю.
– Да, сломанная шея не совсем еще зажила.
– Тебе надо было оставаться в Штатах, зря ты прилетел сюда, здесь не самое благоприятное место для реабилитации.
– Спасибо, солнышко, я в курсе, – ехидничая с ним, проговорил Юкия.
Побагровев от злости и сжав руки в кулаки, Блэйм куда-то ушел ненадолго, затем вернулся с холодным компрессом и приложил его к шее Юкии.
– М-м-м, спасибо, – блаженно поблагодарил его Юкия почти вопросительно.
– Это Надя сделала, она у нас местный врач, – поспешил ответить Блэйм. – Знаешь, у тебя на шее огромная гематома образовалась.
– И что с того?
– Тебе надо в больницу.
– Я же сказал, что не уеду отсюда без тебя, – щурясь от боли, процедил он сквозь зубы.
– Твои усилия ни к чему не приведут!
– Почему ты так решил?! – Юкия дернулся от негодования, делая себе еще больнее.
– Мне нравится смотреть на то, как ты страдаешь, – Блэйм сел на корточки рядом с ним, помогая придерживать компресс.
Юкия, ничего не говоря, посмотрел ему в глаза. Неожиданно для самого себя он заметил в нем поразительную черту, которую не замечал в их прошлые, непродолжительные встречи: то, как Блэйм после сказанного тут же смутился и поспешил отвести свой взгляд, скрывая то, что не хотел говорить этого на самом деле. Все было написано на его детском, невинном лице.
– Тебе здесь не место, Блэйм, – прошептал Юкия.
– Я сам разберусь, где мне место!
– Прошу тебя, – Юкия попытался ухватить его за руку.
– Не трогай меня! – тут же взбеленился он и поспешил отойти.
Юкия немного растерялся от такой реакции: раньше никто так от него не шарахался, скорее наоборот, позволяли себе слишком многое.
– Передай На-де, – он еле выговорил русское имя девушки, – что я ей премного благодарен.
– Сам поблагодаришь ее, – он достал несколько упаковок с вакцинами из коробок и уже собрался уходить. – Я потом попрошу кого-нибудь, чтобы помогли тебе добраться до постели.
– До чьей постели? – поинтересовался Юкия.
Блэйм ледяным взглядом окатил его с ног до головы и, толкая разбросанные на выходе из палатки ноги Юкии, преграждающие ему путь, вышел:
– До свободной постели.
– Хорошо, если будет такая, – не унимался он.
Блэйм что-то сказал, но Юкия его не расслышал, скорее всего, очередная ругань в его сторону.
Он снова уходил, сердце Юкии сжалось, ему стало страшно, и мурашки побежали по всему телу от страха того, что больше не увидит Блэйма. Ему не нравилось абсолютно все. Не так он хотел себя вести, говорить не те слова, которые Блэйм своим безразличием вынуждал его говорить. Вдобавок ко всему, о себе давали знать недавно приобретенные болячки. Он не мог взять ситуацию в свои руки, пришлось подстраиваться под окружающие условия, чтобы хоть как-то стать к нему ближе. От своей беспомощности и от того, что он всегда видит только его спину, ему стало невыносимо больно, в груди и горле начало жечь.
Недавно такое яркое светило, оптимистично предвещающее собой новый рассвет в беспробудной тьме, по которой он пробирался все это время, начало угасать желто-зеленым свечением.
Белые демоны: день первый
«Я часто сравниваю раритеты с ноу-хау: старые индустриальные лифты без дверей, стены которых облицованы красным деревом и обшиты бархатом в фешенебельных пентхаусах из экологически чистого строительного материала на Уолл-стрит. Дизайнер, должно быть, был гением, раз додумался до такого, но в этой стране нет ничего, что можно было бы подвести под понятие устаревшего в инновационном.
Синие небо, зеленые джунгли и красная земля. Страна контрастов, где наряду с обычным городом, который живет своей жизнью и не отличается от любых других перенаселенных городов, где есть электричество, магазины, банки, машины, всего в нескольких часах езды располагается девственная природа и люди, живущие племенным строем, как это было тысячи лет назад. Они занимаются скотоводством и земледелием. Удивленными глазами смотрят на мобильные телефоны, бегают с радостными криками за старыми, списанными военными самолетами, словно это божество. Они не идут навстречу технологиям. Проживают моменты встречи с неизведанным и возвращаются к своему привычному образу жизни. Они ведут себя так, словно они уже устали от всего, что может дать современная цивилизация, словно устали от самой жизни.
Их самобытность пугает меня.
По дорогам свободно разъезжают вооруженные солдаты или частные наемники. Ничего не подозревающие пигмеи стоят и смотрят им вслед. Страну буквально раздирают междоусобные стычки правительственной армии с боевиками М23. Никогда не знаешь, откуда раздадутся звуки очередной перестрелки между регулярной армией и повстанческими группировками. Какая из деревень станет очередной жертвой безжалостных наемников, которые вырезают местное население, не жалея детей и насилуя женщин.
В лагере для беженцев, в котором я сейчас нахожусь…»
– Привет! – неожиданно со спины к нему подошла высокая крупная женщина с густой копной русых волос, наскоро заплетенных в тугую косу и с прозрачно-голубыми глазами.
– Здравствуйте, – немного отстраненно проговорил он, кладя карандаш на листок бумаги.
– Ой, прости, ты работал? – наигранно стала извиняться она.
– Пытался немного… – потирая затылок, начал он, но она не дала ему закончить.
– Давай я посмотрю, – она грубо задрала ему волосы на затылке и принялась щупать шею своими сильными руками, – ах, я Надя, – наконец представилась она.
– М-м-м, очень приятно, Юкия, – постанывая от боли, еле выдавил он из себя приветственную речь.
– Этот зуд в одном месте вчера сказал мне, что у нас тут скоро будет валяться труп индейца, – она начала смеяться, что-то делая с его шеей, затем резко повернула его голову вправо, – так больно?
Что-то щелкнуло, и из глаз Юкии посыпались искры.
– Ничего так, – промычал он сквозь сомкнутые губы.
Затем также резко она наклонила его голову вперед и закинула назад, он увидел ее подбородок и пухлые губы прямо над своим лицом. Надя засмеялась.
– Так лучше? – отпуская его голову, спросила она.
Юкие действительно стало намного лучше.
– Д-да, спасибо.
– Я училась немного на костоправа в Принстонском университете, – заявила она, подсаживаясь к нему с тарелкой, на которой лежал завтрак, – если опять заболит, обращайся!
– А под зудом вы имели в виду…
– Ах, это недоразумение по имени Блэйм, – грубо перебила она его, кладя огромную ложку каши себе в рот и запивая кофе.
Юкия уже хотел что-то ответить ей, как увидел, что мимо них вместе со своим завтраком прошел на другой конец длинного стола под крытым тентом Блэйм, косясь на него взглядом, как сыч. Его взъерошенные волосы и мятое после сна лицо еще раз убедили Юкию в том, что этому мальчишке с необсохшим молоком на губах явно не место здесь, среди заматерелых мужчин и женщин. Он уже хотел было встать и подойти к нему, как Надя вдруг резко схватила его за подбородок и громко проговорила:
– Десять лет я изучала антропологию в университете, – с восхищением начала она, – и, честно признаюсь, я ломаю голову над твоим происхождением!
Юкия неловко улыбнулся ей, не понимая, о чем она говорит.
– Ты из племени навахо или апачи? – не дав ничего ответить, продолжила она, исследуя пальцами его широкие скулы. – Но в то же время у тебя ярко выраженная европейская внешность!
Блэйм через раз начал посматривать в их сторону. Заметив это, Юкия поспешил убрать ее руки со своего лица.
– Простите, я… – замешкался он.
– Это мое хобби, я всегда пытаюсь определить, откуда происходит человек, из какой части планеты он приехал, – рассмеялась она.
– Все в игры свои играешь? – сонным голосом проговорила Мэри, присаживаясь рядом с ними.
– Нет, ну ты только посмотри на него, – не унималась Надя, – я видела помесь француза с гаитянской кровью, даже индуса с азиатской, но чтобы индейца с английской кровью… это такая редкость, многие из современных индейцев живут в резервациях в США, большинство в Мексике, но вот он, – она снова показала на Юкию, – он в корне отличается от того, что я видела, когда ездила туда.
– Господи, Надя, да успокойся ты, шесть утра! – взмолилась Мэри.
Юкия начал медленно сползать со своего стула, чтобы поскорее покинуть компанию надоедливой и чересчур прямолинейной женщины.
– Какой красивый! – восхищалась она, хлопая Мэри по спине и не давая ей спокойно пить кофе. – Знаешь, приехала я в Аризону, в одну из резерваций в поисках Гойко Митича5 несколько лет назад, а увидела в большей степени латиноамериканцев, нежели настоящих индейцев, а этот… Ах, как будто только что с обложки модного журнала, – восторгаясь, продолжала говорить Надя, подперев лицо рукой.
– Подруга, боюсь, ты слишком стара для него, кажется, ему всего восемнадцать, – издеваясь, проинформировала ее Мэри.
– Ты посмотри на его упругую задницу! – игнорируя слова Мэри, не унималась Надя, глядя вслед уходящему Юкие.
В тот же миг на другом конце стола послышался кашель подавившегося Блэйма.
– Что такое, мальчик? – тут же обратилась к нему Надя. – Нужна трахеотомия?
– Кх-кх-кх, все в порядке, – краснея, еле выговорил он.
– Надя, – одернула ее Мэри, – возьми себя в руки!
– Да ладно тебе, таких мужчин не каждый день увидишь!
Закатив глаза кверху, Мэри обратилась к Блэйму, который уже доел свой завтрак и собирался выйти из-за стола:
– Блэйм, сегодня утром, пока работал интернет, звонила твоя мама и сказала, что ты уже больше недели не выходил с ней на связь…
– Кстати, – перебила их Надя, – я слышала, что самый красивый мужчина на свете приехал сюда из-за тебя!
– Глупости! – тут же ответил Блэйм.
Пока Надя, явно не довольная подобным ответом, собиралась что-то сказать, Мэри закрыла ей рот ладонью и спросила:
– Надеюсь, вы с ним не будете снова драться, как вчера?
– Его вообще здесь не должно быть, – грубо отозвался он.
– Это еще почему? – Надя возмущенно убрала ладонь Мэри со своего рта.
– Потому что он… – начал Блэйм, но его перебил волонтер, который вбежал под навесной тент и сказал, что начали прибывать для вакцинации люди из соседней деревни.
Надя и Мэри тут же вскочили со своих мест, забыв обо всем, что хотели сказать, и побежали в сторону медицинского пункта.
На столе остался только одинокий лист бумаги, поддуваемый ветром, к которому медленно подошел Блэйм и взял в руки.
Еще из своей палатки он увидел его сидящим за столом и что-то пишущим. Он посмотрел на листок и увидел красивый, четкий почерк, и, хоть лист не был разлинован, строки все равно были ровными, а буквы – одного и тоже размера.
Скривив губы, он аккуратно сложил его пополам и убрал к себе в карман, затем медленно вышел из-под навеса и отправился в ту же сторону, куда минуту назад убежали волонтеры.
Много часов подряд пигмеи из соседних деревень стояли в очереди возле лагеря, чтобы им сделали прививки от холеры и малярии. На большинстве из них практически не было никакой одежды. Волонтеры, которые выстраивали взрослых и детей в один ряд, раздавали при необходимости одеяла, чтобы те могли завернуться в них.
Женщины с детьми на руках стояли самыми первыми в очереди. Дети начинали плакать при виде шприцов. Многие врачи не обращали на это внимание, только Надя брала каждого к себе на руки и пыталась успокоить, засовывая им леденцы в рот. Ее очередь была самой длинной.
Большую часть времени было пасмурно, волонтеры боялись, что вот-вот начнется дождь. В придачу ко всему, ветер к обеду только усилился. Из-за непогоды многие люди, которые стояли в очереди вдоль дороги, начали расходиться обратно по своим деревням.
Блэйм крутился возле волонтеров-медиков вместе с другими ребятами, помогая им избавляться от использованных шприцов, скидывая их в ведра и высыпая в коробки, чтобы весь этот мусор можно было сгрузить в самолет, в следующий его прилет.
На его лицо был надет респиратор, руки были защищены по локоть резиновыми, эластичными перчатками.
В этой атмосфере постоянной суеты Юкия весь день не мог его найти и поговорить с ним, вместо этого ему раз десять позвонил Сэм, который находился в отеле в Лубумбаши. Он проклинал все на свете и был похож на ревнивую девушку, парень которой не отвечает на звонки.
– Ты можешь просто улететь обратно, – отвечал ему Юкия, удивляясь тому факту, что в подобной глуши телефон ловил сотовую связь.
– И оставить тебя в этой дыре, без денег, одного? – орал он в телефонную трубку.
– Я справлюсь…
– Да ни черта ты не справишься! – он обрывисто дышал в трубу. – У тебя просто еще не закончились наркотики, которые ты у меня спер, когда уезжал к этому своему любовничку!
– Сэм…
– Я же знаю, как только у тебя закончится героин, ты тут же прибежишь ко мне!
Юкия закрыл глаза и просто дал выговорить все, что у него накипело за время пребывания в этой мало комфортабельной стране.
– Мои волосы превратились в осиное гнездо из-за местной воды!
– Просто ничего не делай и жди меня, я скоро к тебе приеду, – успокаивал его Юкия.
– Не верю ни одному твоему слову! – гарцевал Сэм, заставляя Юкию отдалять телефонную трубку от своего уха, чтобы не оглохнуть.
– Я и сам не знаю, насколько меня здесь хватит, – тихо проговорил он в динамик. Помолчав немного, он продолжил, – здесь очень плохо, Сэм, я никогда в жизни не видел такой нищеты.
– Зачем тебе на это смотреть? Ты же знаешь, тебе будет от этого только хуже! Пошли ты его к чертовой матери! Он самый настоящий фанатик, как все эти люди из S4A!
– Я не верю тебе! – вдруг повысил голос Юкия. – Он не такой!
– Ничего доказывать тебе не собираюсь, ты сам все увидишь! – и он резко повесил трубку.
– Нет, этого не может быть, – прошептал он, ища глазами Блэйма среди снующих туда-сюда волонтеров, – это ведь не из-за меня?
Он прошел к себе в палатку, она была пустой, двое других волонтеров, с которыми ему приходилось ее делить, сейчас, должно быть, бегали по лагерю и выполняли какие-то поручения, на одной из кроватей валялась раскрытая книга, брошенная впопыхах, на другой лежал ноутбук.
На мгновение Юкия застыл, наблюдая за тонкой полоской света, которая проникала в палатку из щели при входе, в ней кружились частички пыли и грязи.
«К черту все», – Юкия плотно задернул палатку, достал из своего рюкзака полиэтиленовый мешочек, в котором был белый порошок, через мгновение он глубоко затянулся, занюхивая порошковую субстанцию в себя. На глаза навернулись слезы, нос покраснел. Он откинулся на своей раскладной кровати и медленно опустил голову на подушку, моргая через раз. Пряди черных волос упали на его мокрое от пота лицо.
– «Как будто в тяжком сне после обеда»6 – проговорил он, тихо посмеиваясь.
***За ужином Блэйм нигде не мог найти Юкию, чтобы вернуть ему блокнотный лист: не выдержав, он все же постарался прочитать то, что тот написал.
Через час мучений он, негодуя, уже чуть ли не кричал:
– Он что, серьезно? – возмутился Блэйм. – Да ни одна редакция такое не согласится печатать! – неожиданно для себя самого он улыбнулся: – Его точно уволят, и он уедет отсюда!
«Завтра надо будет его найти и поиздеваться, – думал он уже про себя, так как в палатку вошли двое мужчин и, обессиленные, свалились на кровати, пожелав друг другу спокойно ночи, – странно, я совсем не чувствую усталости».
Он выключил лампу и под громкое сопение волонтеров начал проваливаться в тяжелый, беспокойный сон.
Белые демоны: день второй
– Эй, проснись! – кто-то дергал Юкию за плечо.
Он еле поднял свои тяжелые, отлитые словно из свинца, веки. В пелене, окутавшей его глаза после глубокого сна, он различил нечеткие очертания одного из волонтеров, который оказался его соседом по палатке. Юкия не знал его имени: возможно, их представили друг другу, но он не помнил.
– Ты со вчерашнего вечера спишь, – беспокоился парень, – так нельзя, у тебя может начаться лихорадка. Иди умойся и попей воды.
– Сколько времени? – нерешительно спросил его Юкия глухим голосом, еле поднимая голову от подушки и потирая шею, которая снова начала ныть от боли.
– Девять утра, – посмеиваясь, волонтер сел напротив него на свою кровать и начал что-то искать в рюкзаке, – ну и вид у тебя.
Юкия вопросительно посмотрел на него.
– Как будто ты бухал всю ночь, – продолжал смеяться парень, мельком посматривая на него темными глазами.
– И чувствую себя так же, – прохрипел Юкия.
Заметив, что был голым по пояс, он быстро схватил футболку и выскочил из душной палатки.
Солнечный свет тут же, словно лезвием ножа, резанул его по глазам. На мгновение ему показалось, что он ослеп. В глазах засверкали странные узоры, похожие на разноцветных червячков.
Подойдя к душевым кабинкам, установленным для волонтеров в лагере, он, к своему огорчению, прочитал, что воду дают только один раз в сутки: с 20:00 до 22:00.
Ко всему прочему, его до смерти перепугал попугай пепельного цвета, неожиданно вылетевший из густых зарослей джунглей и усевшийся на крышу душевой кабинки, вилявший головой вверх и вниз, как игрушечный болванчик.
Отойдя от потрясения, Юкия набрал в таз холодной воды из шланга, валяющегося рядом и подсоединенного к какой-то скважине, торчащей из земли, в который он поспешил окунуть голову.
Ледяная свежесть тут же ударила по мозгам, но в мыслях промелькнул пруд в Центральном парке, в который он упал полгода назад, и почему-то замерзшие во льду пузыри воздуха…
Он тут же вынул голову из таза, чувствуя, что начинает задыхаться. Затем вылил на себя остатки воды.
Подставив лицо солнцу, чтобы скорее высохнуть, он прикрыл глаза, пытаясь дышать глубоко. На еще молодом и стройном теле юноши заблестели в лучах солнца стекающие по смуглой коже груди и рельефным формам живота капли воды. С кончиков волос тоже сочилась вода.
Проходящая мимо Надя засмотрелась на него и споткнулась, не увидев перед собой стул.
– Вот черт! – тут же разразилась она проклятиями.
К ней поспешили волонтеры, чтобы помочь собрать образцы крови в пробирках.
– Разбила?! – в ужасе она схватилась за голову.
– Надя, ты хоть иногда смотришь под ноги? – к ней подбежала, словно фурия, Мэри.
– Ой, да как будто ты не человек и не спотыкаешься! – начала защищаться Надя.
– Ну не с анализами же, Надя! – не унималась Мэри.
Юкия, который все это время наблюдал за двумя ссорящимися женщинами, наконец надел на себя футболку и направился в их сторону.
– Доброе утро, – вежливо начал он.
– Доброе, – в один голос проговорили Надя и Мэри.
– Скажите, – неуверенно продолжил он – казалось, женщины хотели разорвать его на части, – где я могу найти Блэйма?
– Он в школе, – наконец выдохнула Мэри.
– Да, это вон в том сарае, – встряла Надя, показывая пальцем на одноэтажное строение из красной глины, крыша которого была устлана соломой.
Мэри тут же сверкнула на нее гневным взглядом, вырвала из ее рук штатив с уцелевшими пробирками и отправилась в лабораторию, которая располагалась в белой палатке посередине деревни.
– Да ладно тебе, Мэри, – поспешила за ней Надя, – ну сарай сараем же!
Между ними завязалась очередная словесная перепалка, Юкия не стал вдаваться в подробности и поспешил туда, куда ему указала Надя.
Рядом со строением школы рос огромный, многовековой баобаб шириной около пятнадцати метров. Верхушка была практически без листьев. Из-за засухи большинство листьев увяло и опало. Сейчас все они валялись возле массивного туловища дерева, втоптанные в красную землю, над ними роилась мошкара.