Квест. Карта боли

Небольшой фургон с эмблемой в виде грозди винограда стоит с распахнутыми дверцами. Двое ребят дружно выгружают из него ящики с вином и шампанским. Выслеживаю их и, поймав момент, когда оба скрываются в доме, бегом несусь к открытому грузовому отсеку, забираюсь внутрь и прячусь за самыми дальними поддонами, набитыми коробками с алкоголем. Слышу, как грузчики возвращаются к дверям и стараюсь унять грохот собственного сердца. Оно вполне может выдать меня с потрохами.

– Джо, слышал, сегодня во всех заведениях можно пить и есть бесплатно! Коул Креста угощает, в честь своей свадьбы. Айда сходим после смены?

– Такое грех пропускать! Весь остров гуляет! – отвечает собеседник, – Скорее на завод, загрузимся на завтра, а потом в отрыв!

Двери фургона захлопываются, погружая меня в непроглядную темноту. Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос, как психопатка.

«Получилось! У меня получилось!»

Сначала фургон едет ровно. Затем начинает шататься, будто мы оказались на просёлочной дороге. Еле держусь, пока меня швыряет по металлическому полу. Кажется, ребята и впрям сильно торопятся, чтобы не пропустить халявную вечеринку. Насколько же богат брат Киллиана, раз может позволить себе накормить и напоить огромный остров, населённый не только местными, но и бесчисленными туристами?

Наконец машина останавливается. Я уже наготове, подползла к дверям на ощупь. И как только они снова распахиваются, вываливаюсь на землю под испуганные вопли грузчиков.

– Спасибо, что подвезли! – смеясь, кричу им и убегаю по широкой гравийной дороге.

По одну сторону древнее каменное здание, окружённое полями виноградника. По другую глухой тропический лес. Ступни быстро сдаются под натиском грубой щебёнки, и я перехожу на шаг. Густые сумерки уже сделали воздух плотнее, двигаюсь навстречу ярким огням более развитой части острова. Даже отсюда слышно, что она гудит музыкой, воплями и массовым весельем. Выйду туда, а на месте порешаю дальнейший маршрут. Вскидываю лицо навстречу мелкому и тёплому дождю, который здорово освежает полыхающую от бега кожу. И улыбаюсь ему.

Пока в мою радость не вламывается грохот мотора автомобиля, который стремительно догоняет. Оборачиваюсь, вижу Джип с фарами на крыше, типичный тем, что обычно используются для охоты. Нехорошее предчувствие, как порыв ветра, за секунду сдувает моё тело в плотный лес.

Бегу, спотыкаясь и скользя на мокрых щупальцах лиан, обнимающих землю. Это хуже, чем гравий, клянусь! Несколько заноз уже вгрызлись в пятки, злобно напоминая о себе на каждый шагу. Дыхание сбивается, лёгкие горят от нехватки кислорода, а ночь, кажется, решила сыграть против меня. Буквально несколько минут – лес становится слишком тёмным. Угрожающе зловещим. Вычленять правильный маршрут для постановки стоп становится почти невозможно.

– Где моя Куколка? – раздаётся знакомый голос, далеко.

Дёргаюсь от испуга, почти падаю, рвусь вперёд, но я не могу двинуться, будто кто-то схватил за подол платья. Обливаясь крупным холодным потом, медленно оборачиваюсь и понимаю, что зацепилась за торчащий из земли сук.

«Прости меня, «Guo Pei». Как человек, связанный с искусством, знаю, что буквально оскверняю святыню.» – с этими мыслями наклоняюсь и беспощадно отрываю золотистых драконов, оставляя их погибать в глубине дикой чащи.

Без шлейфа платье короче и легче. Но рельеф под ногами сложнее и грубее. Дождь – чаще, будто намерено делает скользким мой путь. Приходится двигаться почти на четвереньках.

– Куколка. – раздаётся слишком близко и я невольно вспоминаю злополучный квест, где за мной гонялся огромный мужчина в страшной маске, всегда оказываясь на несколько шагов впереди.

– Куколка. – раздаётся рядом с плечом и я ускоряю шаг.

– Куколка. – звенит уже будто из глубины чащи.

– Куколка. – и я врезаюсь в огромную грудь, обтянутую чёрной тканью рубашки.

Пытаюсь отпрянуть, но руки того, кто гнёт и куёт металл, неумолимо сильны. Они хватают за плечи, впечатывают в грубое дерево, а затем сжимают за подбородок, заставляя встретиться со взглядом охотника. Ночной сумрак выхватывает стальные глаза в окружении контрастных ресниц, мокрых от дождя. А ожог на скуле выглядит почти чёрным во мраке дождливого леса. Сглатываю тяжёлый ком, перекрывший дыхание, и гляжу на Киллиана. Встретить в этом лесу самого дьявола или смерть с косой было бы более радужной перспективой.

– Что с платьем? Кто-то трогал мою Куколку? – спрашивает Килл, играя желваками на челюсти.

– Нет. Само. – еле выдавливаю из пересохшего от бега горла.

– Отлично. Значит, не придётся никому ломать руки сегодня.

Шерсть моментально встаёт дыбом. Руки ломать он отлично умеет. И челюсти тоже. Мой бывший парень испробовал это на собственной шкуре. Вжимаюсь в грубую древесину, пока Килл отходит на шаг назад и пристально рассматривает изуродованное платье за дохуярд тысяч долларов.

– Тебе так даже больше идёт. – с усмешкой отпускает, скользя взглядом по грязным и ободранным ногам.

– Согласна! – дерзко взбрасываю подбородок, – Какой валет, такая и дама!

Килл нахально улыбается, уловив мой посыл, и снова наступает, прижимая к дереву.

– Опять намекаешь, что я урод, Куколка? Что я тебе не пара?

Прикусываю губу, прячу глаза и позорно молчу. А Килл утыкается лицом в мою грудь и скользит вниз, опускаясь на колени. Обхватывает ладонями бёдра, упирая нос в мой живот и шумно вздыхает:

– Я готов поклоняться тебе, как божеству, Яра. Готов заставить планету вращаться против своей оси, если захочешь. А ты не принимаешь меня. Как сильно нужно любить, чтобы ты заметила?

Что-то внутри надламывается, но я не подаю виду, лишь голос начинает предательски дрожать.

– Отпусти меня, Килл. Я не хочу с тобой быть.

– Но будешь, Яра. – коротко усмехается и встаёт, снова соединяя наши взгляды.

Дождь становится сильнее, а от наших тел будто валит пар. Киллиан вгрызается в меня острым, как бритва, взором. А затем медленно говорит, растягивая каждое слово, будто чудовищную пытку:

– У меня есть скандальное видео Афины. И Коул ничего не знает о её прошлом. Он считает твою сестру чистым ангелом и влюблён, как фанатик. Вот только у ангела есть секрет, который она не осмелится рассказать. Бросишь меня – в ту же секунду Коул получит весточку. Их отношения будут испорчены. Свобода Афины от прошлого – тоже. А виновата будешь ты, Яра.

Болезненный жар наливается и пульсирует в груди, как шаровая молния, пока в голове мелькают кадры счастливой Афины, которая уверена, что обрела счастье. И твёрдое осознание того, что я снова выберу не себя, стреляет мне в висок. Больно. Очень больно.

– Мерзавец! – отчаянная пощечина летит в ту сторону лица, где находится шрам, – Как ты смеешь манипулировать такими вещами?

Килл даже не дрогнул, лишь сладко улыбнулся.

– Я буду манипулировать хоть небесами, хоть катастрофами, хоть богами и дьяволами, лишь бы ты была рядом.

Он снова отступает на шаг и рассматривает мои сбитые босые ноги, а затем стучит себя по груди и протягивает руки навстречу.

– Запрыгивай. Нам пора возвращаться.

И я, блять, запрыгиваю, щедро осыпая нецензурной бранью по пути.