- -
- 100%
- +
– Ну? – буркнул Александр Юрьевич, приподнимая с подушки голову. Ему был крайне неприятен этот ранний визит, к тому же как он умудрился проникнуть сквозь запертую дверь?
– Курить можно? – спросил незваный гость и, не дожидаясь ответа, задымил. – Узнал?
Теперь это был тот, прежний Прозоров, мрачновато-насмешливый и полный загадок. Герой курса.
– Мне все равно, почему ты теперь зовешься Эдвардом, но, может быть, хоть вкратце расскажешь, где пропадал все эти годы? И чей труп был найден в Капотне?
Сивере встал с узкой койки и начал одеваться. Сквозь небольшое зарешеченное окошко пробивались солнечные лучи.
– Долгая, брат, история! – усмехнулся Прозоров. – Много чего было – тебе лучше не знать. Трижды менял имя и фамилию. Теперь я Терракотов.
Он немного помолчал, глядя, как Сивере умывается в рукомойнике, и добавил:
– Меня ищут. Думал, залезу в эти горы, спрячусь. Ан нет, на тебя вот наткнулся.
– Ты в розыске? – не оборачиваясь, спросил Сивере.
– Можно считать и так, – уклончиво ответил тот. – Многие сейчас хотели бы со мной встретиться, Саша.
– Кто именно?
Сивере поймал брошенное ему полотенце. Как бы ему теперь хотелось оказаться вновь в Москве! Он уже чувствовал, что отдых пошел насмарку. Нет, не будет ему тут уединения и покоя.
– Нелюди, – коротко отозвался Прозоров-Терракотов. – Подозреваю, кто-то меня выследил. Возможно, он находится здесь, в «Монастырском приюте».
– Помощь нужна? – на всякий случай спросил Сивере, не собираясь связываться с этим опасным и непредсказуемым человеком.
Ранний визитер вновь насмешливо скривил губы:
– А вдруг ты один из них?
– Тогда какого черта ты ко мне приперся?
– Ладно, не злись. Я действительно рассчитываю на тебя. Но лучше, если никто не будет знать, что мы знакомы. Так безопасней. А вторая пара глаз и ушей мне необходимы.
– Мои, что ли? – вяло спросил Сивере, чувствуя, что начинает сдаваться. Магнетическая сила бывшего сокурсника была чрезвычайно велика. Он попросту подавлял волю к сопротивлению, словно питон, обвивший туловище и постепенно сжимающий кольца.
– Твои, твои, – ответил Герман-Эдвард. Сивере сделал еще одну попытку высвободиться:
– Или ты мне расскажешь все по порядку, или… я умываю руки. И отплываю с первым же фуникулером.
– А выпасть не боишься? – в его словах прозвучала недвусмысленная угроза. – Отсюда тебе дороги нет.
Неприятный холодок пробежал по спине Александра Юрьевича. Ледяные бесцветные глаза Прозорова смотрели мрачно, словно он целился в Сиверса из двустволки. Он кисло улыбнулся, пытаясь взять себя в руки.
– Потом расскажу, – медленно произнес Прозоров. – Не сейчас. Еще не время.
Неожиданно он резко вскочил с табурета, одним прыжком подлетел к двери и распахнул ее. На пороге стоял хозяин гостиницы Тошик Полонский. Лицо его напоминало неподвижную маску с растянутыми в отвратительно-глупой улыбке губами.
– Чего надо? – заорал на него Прозоров.
– Завтрак через тридцать минут! – спокойно ответил хозяин и неторопливо удалился по коридору.
2
Обильная, вовсе не монастырская трапеза была несколько омрачена появлением полицейского чина с пышными усами. При нем был и помощник – здоровущий рыжий малый с кобурой на боку. Такой большой, что в ней мог уместиться «маузер» времен большевистской революции. Прибыли они сюда на злосчастном фуникулере и тотчас же приступили к дознанию.
– Комиссар полиции Куруладзе! – сурово представился усач. – Буду вызывать вас по очереди, в библиотеку. Пока лишь формальный опрос. Вы жуйте, жуйте. Не подавитесь только.
Глядел он при этом так жестко, что кусок в горло совсем перестал лезть. Словно каждый из присутствующих был виноват в том, что какого-то бедолагу вытолкнули из фуникулера. Напряженную атмосферу немного разрядил Тошик Полонский. Дождавшись, когда полицейские ушли из трапезной, он ехидно заметил:
– Сейчас – комиссар, а раньше был сержантом полиции. Что ни говори, а главное в жизни – вовремя сменить старые штаны на новые. Между прочим, альпинисты не нашли в ущелье ни трупа, ни даже обрывка плаща.
– Куда же он мог запропасть? – отчего-то недовольным голосом спросил Багрянородский, словно это исчезновение окончательно испортило ему аппетит.
– Волки съели, да-да, тут их много, – одновременно пискнули тетушки Алиса и Лариса.
– Странно! – промолвил князь из рода Романовых.
– Нет трупа – нет и убийства, – заметил Прозоров.
– Но ведь мы все видели… – начала Анна и тут же, спохватившись, замолчала. Сивере вновь поразился мраморной белизне ее утонченного лица.
– Вопрос вот в чем. Ведь кто-то же из прежних постояльцев исчез? – толково произнес молодожен-морпех.
– Братья Афонины, – кивнул Тошик. – Но уверяю вас, что в фуникулер они не садились. Они отправились на три дня к подножию горы. Я сам выдал им альпинистское снаряжение.
– Но один из них был одет в черный плащ? – быстро спросил Багрянородский. – Не слишком-то удобная одежда для скалолазания.
– Они покинули приют в красных комбинезонах, – так же скоро ответил Тошик. Казалось, между ними идет какая-то непонятная словесная игра.
И тут в разговор вмешался один из старожилов – угрюмого вида пожилой человек в очках с толстыми стеклами. Откашлявшись, он четко произнес:
– Неправда. Я был неподалеку и видел, как братья Афонины усаживаются в фуникулер.
Наступила пауза. Ее можно было бы назвать даже зловещей, поскольку в воздухе застыли и ножи, и вилки. Первым очнулся Тошик. Отодвинувшись от Багрянородского, он поднял на уровне его глаз два пальца и ласково спросил:
– Сколько видите?
– Один, – недовольно ответил тот.
Хозяин гостиницы засмеялся. Затем торжествующе произнес:
– Вам нужно выписать новые, еще более мощные линзы, Матвей Матвеевич.
– А что порекомендуете выписать нам? – усмехнулся Сивере. – Новые уши? Бывает обман зрения, но насчет слуховых галлюцинаций я что-то ничего не знаю.
– Темное дело… – негромко пробормотал Багрянородский. – Такое темное, что тело несчастного лучше всего искать где-нибудь под фонарем.
3
Дошла очередь и до Александра Юрьевича. Он вошел в библиотеку, все стены которой были уставлены стеллажами с пыльными книгами. Сколько их? Несколько тысяч, не счесть. Ему хотелось рассмотреть хотя бы корешки переплетов, но времени сейчас не было. Комиссар Куруладзе, подкрутив ус, резво начал допрос.
– Цель вашего приезда? Род занятий? Где прописаны? Связаны ли со спецслужбами России?
– На какой из этих вопросов отвечать в первую очередь? – поинтересовался Сивере.
– Начнем с документов.
– Извольте, – Александр Юрьевич протянул ему свой паспорт. – Я историк. Древние манускрипты, старинные архивы и все такое прочее. Но сюда я приехал не работать, а отдыхать.
– Ужели? – недоверчиво хмыкнул комиссар, изучая его паспорт. – Из Москвы, так и знал. Медом тут намазано вам, что ли… Учтите, мы здесь особо не церемонимся. С кем из постояльцев «Монастырского приюта» вы были знакомы прежде?
– Да ни с кем! – взорвался Сивере. – Я и сейчас-то еще толком не знаю, как кого зовут. Кроме этого… Багрянородского.
– Держитесь от него подальше, – вставил помощник комиссара, который все это время стоял за спиной Сиверса. – Голову даю на отсечение, что это он выбросил человека из фуникулера.
– Заткнись, Макс! – оборвал его Куруладзе, а Александр Юрьевич, повернувшись к рыжему здоровяку с кобурой, насмешливо заметил:
– Каким таким образом? Ведь Багрянородский стоял вместе со всеми нами на смотровой площадке.
– Этот найдет способ… – проворчал Макс. У него были круглые пустые глаза навыкате. «Настоящий имбицил», – с тревогой подумал Сивере, отодвинувшись на всякий случай подальше. Куруладзе забарабанил по столу пальцами в кольцах. Они были чуть ли не на каждом из них, а на некоторых и по два сразу.
– Что можете показать по существу дела? – уже мягче спросил он. – Значит, вы тоже утверждаете, что видели, как кого-то выбросили из кабины фуникулера?
– Послушайте, это же несерьезно. Мы ведь не в пустыне, где случаются миражи. Да, утверждаю.
Вновь барабанный стук и долгое молчание. Куруладзе что-то изучал на потолке, попыхивая трубкой. Очевидно, он очень хотел походить на комиссара Мегрэ или Шерлока Холмса.
– …И когда фуникулер прибыл на место, кабина оказалась пустой… – размышляя вслух, произнес комиссар. – А кто первым вошел внутрь?
– Молодой парень. Кажется, молодожен. Он еще назвался морпехом, – подсказал Сивере.
– Совершенно верно, лейтенант Дембович, – кивнул Куруладзе, заглянув в свои бумажки. – Приехал провести здесь медовый месяц. Жена миленькая… Но как убийца мог незаметно для всех покинуть кабину?
– Это вы у себя или у меня спрашиваете?
– У вас, а у кого же еще? – рявкнул Куруладзе.
– Я считаю так, – снова вмешался помощник. – Этот Дембович и убил того человека.
– Макс, уйди!.. – простонал комиссар. – Ты меня доконаешь.
Рыжий детина обиженно повел плечами и отошел к окну.
– Бультерьер, – кивнул в его сторону Куруладзе. – Хватка мертвая, а мозгов нет. Наградил меня бог помощничком. Ну да ладно, других все равно нету. Все дельные в Москву да в Европу подались, на заработки. Хорошо, а что-нибудь особенно подозрительное вам запомнилось?
– Крик, – подумав, ответил Сивере. – Было в нем нечто странное. Не могу сформулировать. Но человек так кричать не может. Скорее, какое-то животное. Может быть, обезьяна. Но это мое личное мнение.
Комиссар снова отбил по столу барабанную дробь и хмыкнул.
– Обезьяны в наших горах не водятся, – сказал он. – И в фуникулерах не ездят. Тем более в черных плащах.
– Вам, конечно, виднее, – согласился Сивере. – Я могу идти? Голова разболелась.
– Можете, – отозвался усатый полицейский, возвращая паспорт. – Только гостиницу не покидать.
Тут уж историк усмехнулся и произнес:
– А как вы себе это представляете? По воздуху, что ли? И рад бы, да не смогу.
4
Александр Юрьевич действительно испытывал сейчас сильную головную боль. Но не из-за бессмысленного разговора с комиссаром Куруладзе, а потому, что в какое-то мгновение вдруг почувствовал, как его словно пронзила острая игла – в висок, пройдя сквозь мозг. Это было странно-неприятное ощущение, мучительное и вместе с тем озаренное пронзительным светом. Перед ним как бы приподняли занавес, всего лишь на доли секунды, но он успел увидеть нечто поразительно страшное и необъяснимое, какую-то дьявольскую мизансцену, алогичную метафизическую фантасмагорию, микросхему и алгоритм будущих событий, в которых именно ему – Александру Юрьевичу Сиверсу – надлежит исполнить главную роль.
Его как песчинку затянуло в поднимающийся к небу смерч, нежданно возникший среди тишины и покоя, и изменить что-либо уже невозможно. Прозоров прав: обратно дороги нет. Но почему, почему так произошло и что именно все это означает? Неужели его пребывание здесь далеко не случайно, а кем-то или чем-то предрешено? Искусно задумано и спланировано? И в людских ли умах? Сиверсу показалось, что его нарочно выманили из Москвы, из уютной квартиры, из кабинетных раздумий, чтобы явить миру и показать нечто невиданное. Зачем, с какой целью? А все обитатели «Монастырского приюта» – тени, призраки, ожившие на некоторое время фантомы. А может быть, и соучастники хитроумной бесовской игры. Так ли?
Откуда в его почтовом ящике появился рекламный проспект с видом на готический монастырь? Хорошо, допустим, теперь в ящики бросают любую дрянь, кто-нибудь да клюнет. Но почему он, трезвомыслящий историк, неожиданно убедил самого себя – консервативнейшего из всех людей – взять и приехать в это богом забытое место? Смог проглотить наживку вместе с крючком. Есть ли это свобода воли или предначертанность судьбы? И Прозоров… Этот-то что тут делает?
Нет, все не случайно, все расписано в каком-то инфернальном сценарии. А гибель человека из фуникулера? И эта загадочная брюнетка Анна, старик из рода Романовых, плутоватый хозяин гостиницы и все прочие… Чертовщина какая-то. Взять хотя бы Багрянородского с его фальшивой интонацией и полунамеками. Так и хочется дать в морду, чтобы отвязался. Что же теперь делать? И почему эти две старухи приняли его за какого-то Скабичевского из Ковно? Откуда они могли знать, что когда-то давным-давно в детстве родители действительно называли маленького Александра на польский манер Янеком? Была такая причуда.
Выходя из библиотеки, Сивере растирал пальцами виски. От всех этих вопросов, внезапного озарения и полного непонимания всего происходящего и возникла головная боль, застрявшая в мозгу длинной спицей.
– Били? – послышался рядом голос Багрянородского.
– Ну вас! – отмахнулся Александр Юрьевич.
5
«Странный монастырь, очень странный» – так думал Сивере, поднимаясь по каменным ступеням крутой лестницы к верхней террасе. Его сейчас больше занимали не происходившие в монастыре события, а сама архитектура. Он еще прежде заметил не свойственную этой отдаленной от Центральной Европы местности готическую направленность монастыря. Мастера, потрудившиеся в нем, определенно знали схему кладок каркаса, стрельчатых арок и крестовых или звездчатых сводов. А внутренний интерьер, статуи, консоли? Положим, внешность любого здания – это макияж, и на один и тот же объем можно навесить что угодно: и готику, и барокко, и ампир, хоть мавританские кружева. А к какому веку отнести это творение? Одиннадцатый? Тринадцатый?
Выбравшись на террасу, Александр Юрьевич обратил внимание на плоскую вертикальную стелу, стоящую на постаменте. С лицевой стороны она была покрыта орнаментальным резным узором с большим крестом в центре. У подножия был изваян герб: мифическая голова, держащая в зубах кольцо, к которому были прикованы два льва, а между ними – орел, сжимающий в когтях овечку.
– Оч-чень интересно… – прошептал Сивере, всматриваясь в орнамент. Княжеский герб рода Прошянов. Александр Юрьевич не мог ошибиться. Как историк, он обладал профессиональной памятью на имена и даты. Теперь он вспомнил и о существовании подобных «пещерных монастырей» в Гегамских горах, о храмовых ансамблях Айриванка, высеченных в скалах. Не так уж и далеко отсюда. Значит, Прошянов занесло и в это место. Может быть, под этой стелой захоронен кто-нибудь из их рода? Сивере сидел на корточках и разглядывал постамент, а в это время позади него раздался голос подкравшегося Багрянородского:
– Чего это вы там потеряли?
– Пуговицу, – выпрямляясь, огрызнулся историк. – А что вы за мной ходите?
– Есть интересная новость. Докладываю. Пока этот болван Куруладзе изображает из себя Пинкертона и проводит кретинские допросы, я побеседовал с Матвеем Матвеевичем и другими постоянными постояльцами отеля. И кое-что вытряс.
– А почему вы мне «докладываете»? Я вам что – генерал?
– Слушайте, слушайте. Братья Афонины жили в одном номере. И часто ссорились. Дело даже доходило до драки, по уверению того же Матвея Матвеевича. Он был их соседом и невольным свидетелем этих семейных скандалов. Чего-то там не могли поделить. Чего-то такое, что нашли здесь, в «Монастырском приюте». Тут ведь целый кладезь для археологов. Надо только смотреть сквозь стены. Смекаете? Вот и вы что-то углядели в этой хачкаре, не так ли? – и Багрянородский кивнул в сторону стелы с крестом и княжеским гербом. Потом продолжил, опасливо оглянувшись на уходящую вниз лестницу: – Братья Афонины приехали сюда не как туристы или отдыхающие. Они имели определенную цель. Потому что постоянно рыскали вокруг, простукивали кладку, залезали во все норы и щели. Об этом говорят все постояльцы-старожилы.
– Ну и? – надменно спросил Сивере. – Докладывайте дальше, майор.
– Ну и вывод: то, что они нашли, явилось причиной смерти одного из них. А вот где второй брат – загадка. Что вы по этому поводу думаете?
– Ничего. И надо добавить: даже не хочу ничего думать. Пусть этим занимается Куруладзе.
– Куруладзе – дурак. Он до сих пор уверен, что никакого убийства не было, а просто-напросто групповая галлюцинация. И через пару дней братья Афонины появятся здесь. Как же, ждите! Тс-с!.. – тут Багрянородский проворно отступил в сторону и начал всматриваться в темный провал лестницы.
Послышались чьи-то легкие шаги. Так могла ступать только женщина. Сивере почему-то уже догадался, кто это.
6
Бледная брюнетка, так напоминающая мраморную статую, взошла на террасу. В красном облегающем платье она выглядела чрезвычайно эффектно. Даже вызывающе-соблазнительно, хотя строгие черты лица не располагали к фривольному общению. И вообще во всем ее облике было нечто пугающее, но одновременно и завораживающее, словно ледяное дыхание смерти.
– Извините, я думала, здесь никого нет, – негромко произнесла женщина, глядя прямо в глаза Сиверсу. И тот отчего-то поежился. Она прошла мимо них и остановилась на другом конце террасы.
– Анна Горенштейн, вдова, тридцать один год, – прошептал всезнающий Багрянородский. – Чрезвычайно богата, одинока и подвержена нервическим приступам. Помните, как она истерично кричала, когда Афонина вытолкнули из фуникулера? Приехала сюда лечить душевную скорбь, а тут…
Он не окончил фразу, поскольку брюнетка направилась к ним.
– Вы не могли бы оказать мне одну услугу? – обратилась она к Сиверсу. При этом щеки ее слегка порозовели. На Багрянородского она вообще не обращала никакого внимания, словно его тут и не было. Или это просто стояло одно из каменных изваяний.
– Я? – удивился историк. – Отчего же нет… Как же. Могу.
– Видите ли… – тут она замолчала, впервые с удивлением взглянув на Багрянородского: что это еще тут такое? Пауза стала затягиваться. Сиверсу пришлось слегка подтолкнуть настырного частного детектива в плечо.
– Ухожу-ухожу, – усмехнулся Багрянородский, подняв руки. – Не стреляйте в спину.
Когда он исчез, загадочная брюнетка промолвила:
– Затрудняюсь объяснить. Вопрос очень щекотливый. Словом, вы не могли бы провести со мной сегодняшнюю ночь?
Александр Юрьевич опешил, застыв с полуоткрытым ртом. Прошло несколько секунд, прежде чем он вновь обрел дар речи:
– Простите?
– Стоп, задний ход. Вы меня неправильно поняли. Речь не о сексе. Просто вы мне кажетесь здесь наиболее благородным и положительным человеком. А в номере у меня… какие-то непорядки. И я не знаю, к кому обратиться. Я боюсь, – добавила она тихо.
– Что за «непорядки»? – спросил Сивере. – Расскажите толком. Уж не привидения ли балуют?
– Может быть, – серьезно ответила Анна, не поддерживая его шутливый тон. – В прошлую ночь я видела человека, который проник в мой номер, хотя дверь была заперта. Как он там оказался, не знаю. Я зажмурилась, притворилась спящей, даже закрылась с головой одеялом. Кричать или позвать на помощь не могла от страха. Он вел себя очень тихо, но явно что-то искал. Слышалось какое-то шуршание, постукивание. Потом он исчез. Когда я проснулась…
– Минуточку! – перебил ее Сивере. – Значит, вы все-таки спали? Непонятно.
– Да, я уснула. Видите ли, в экстремальных ситуациях, когда грозит какая-нибудь опасность, меня всегда клонит в сон. Я попросту проваливаюсь в полное забвение. Так вот, когда я все-таки очнулась, – а это случилось уже под утро, – в келье, естественно, никого не было, но некоторые предметы оказались сдвинутыми. В том числе и мои личные вещи. Будто их трогали, рассматривали.
– Лица этого человека вы, конечно, не разглядели? – спросил Александр Юрьевич, поскольку брюнетка умолкла, молитвенно сложив руки на груди.
– В темноте-то? Нет, только силуэт.
– А вам не могло все это присниться?
– Нет, исключено. Вы мне не верите? – в голосе ее появились звенящие нотки. Она явно волновалась и не могла притворяться.
– Какие лекарства вы принимаете? – напрямую спросил Сивере.
– Немного «Реланиума». От нервов. Но таблетки не виноваты. И я уверена, что этот человек сегодняшней ночью придет снова.
– Почему?
– Вот.
Анна Горенштейн протянула руку, разжав пальцы. На ладони лежала золотая цепочка с медальоном.
– Я нашла это на полу, утром. Судя по всему, они принадлежат тому человеку. Возможно, цепочка оборвалась, но он не заметил. А теперь непременно явится за медальоном.
Александр Юрьевич принял от нее золотую вещицу, заметив, как подрагивают ее пальцы.
– А почему вы не сообщили об этом хозяину гостиницы или комиссару Куруладзе? – озабоченно спросил он. Ему очень не хотелось вляпаться в историю. Но и привораживающая сила брюнетки была столь велика, что он не мог просто повернуться и уйти.
– Они – местные, – ответила Анна. – Я им не доверяю. Они все заодно друг с другом.
Александр Юрьевич поднес медальон к глазам. Щелкнул крышечкой. Внутри была фотография красивой девушки. Подковырнув ее ногтем, Сивере обнаружил на оборотной стороне снимка какой-то текст. То ли арабская вязь, то ли иврит. Но сейчас его внимание привлекло другое. На внутренней поверхности крышечки был искусно выгравирован родовой княжеский герб Прошянов. Точно такой же, как на постаменте стелы, возле которой они стояли.
– Так вы согласны? – встревоженно спросила Анна. Задумавшись, ускользая мыслью в прошлые века, Сивере согласно кивнул.
Глава 3. В западне
1
Комиссар Куруладзе с Максом рыскали по всему монастырю, сами толком не зная, что ищут, но интересную находку обнаружили не они, а придурковатый племянник Тошика Полонского. Вынося ведро с пищевыми отходами, он углядел на дне мусорного бака какие-то красные тряпки. Порывшись, вытащил на свет два спортивных комбинезона. Там же лежали и альпинистские ботинки. Радостно гогоча, он притащил все это в гостиницу.
– Так! – сказал Куруладзе. – Не этими ли вещами вы снабдили братьев Афониных для путешествия?
– Ими самыми, – недовольно ответил хозяин «Монастырского приюта». – Это безобразие – так обращаться с дорогостоящими комбинезонами. Когда они вернутся, выставлю счет.
– Боюсь, они уже не появятся, – произнес комиссар, пыхнув трубкой. – Начинаю все больше убеждаться, что преступление действительно имело место быть.
– Надо его как следует допросить, – вставил Макс, взяв за шкирку улыбающегося племянника. – Он у меня во всем признается.
– Отпусти, – приказал Куруладзе. – Вопрос стоит так: либо сами Афонины спрятали эти вещи, либо их сняли с трупов и спрятали.
– А кто же тогда выпал из фуникулера? – спросил крутившийся тут же Багрянородский.
– В этом еще предстоит разобраться. По крайней мере, до сих пор тело не найдено.
Комиссар связался по рации со спасателями, обследовавшими дно ущелья. Новостей не было. Трубка продолжала дымить. Племянник идиотски улыбался. Макс зачем-то принюхивался к комбинезонам. Тошик держал в руках поднос с тремя чашками кофе. Александр Юрьевич Сивере стоял чуть в сторонке, рядом с молодоженами.
– Будем ждать, – важно изрек Куруладзе. – Предупреждаю: никто не имеет права покинуть гостиницу без моего разрешения.
Он взял с подноса одну из чашечек и отпил из нее. Потом еще более глубокомысленно добавил:
– Не нравится мне все это. Нет, не нравится.
2
После обеда постояльцы гостиницы разбрелись кто куда, разделившись на несколько групп. Одни бродили в окрестностях монастыря, вроде молодоженов Дембовичей и лысого князя Романова, другие – в основном старики – отдыхали в шезлонгах на специально оборудованной площадке между двумя башнями, третьих повел на экскурсию по внутренним галереям Багрянородский, рассказывая о декоративных фресках, барельефах, резных орнаментальных узорах, покрывавших стены, арки и наличники окон. Тут было на что посмотреть и чему подивиться.
Сивере, побыв немного с этой группой и послушав дилетантскую болтовню Багрянородского, путающего грифона с пифоном, замедлил шаг, отстал, а потом свернул в плохо освещенный коридор, который и вывел его в небольшой зальчик. Он имел квадратную форму с несколькими утопающими в стенах нишами и куполообразный свод со средневековой росписью. Свет в помещение проникал через потолочные витражи. Очевидно, прежде здесь находилась одна из монастырских молелен, сохранилась даже алтарная основа в центре зала.
Александр Юрьевич начал рассматривать аллегорические фигурки зверей на фресках, когда кто-то неожиданно тронул его за плечо. Едва не вскрикнув от неожиданности, Сивере оглянулся. Перед ним стоял Прозоров. Судя по всему, он бесшумно вышел из какой-то ниши.
– Нервы, – произнес давний приятель. – У меня тоже пошаливают.
– Ты что тут делаешь?
– Изучаю. Хорошее место, чтобы спрятать труп.
– Чей?
– Твой, – засмеялся Прозоров.
Сивере скривил улыбку:
– Обхохочешься, как же.
– Не дуйся, лучше скажи, о чем ты беседовал с этой брюнеткой, Анной Горенштейн? – его тон вновь стал серьезным.