Как спасать принцесс # 1. Волшебник Лагрикома

18

Игги Хе́ллиш был человеком, замечательным во многом, но настоящую славу ему снискала не его игра на трубе, а изобретательность в делах. (Некоторые даже поговаривали, что такому редкостному везению он обязан своему партнеру не совсем из нашего мира, с которым он заключил очень любопытную сделку.) Спички придумал не он, не ему принадлежала честь отправить огниво в анналы истории. Но Игги Хеллиш решил прекратить выпуск вил для «крестьян, баронов и не только!», как кричали его рекламные плакаты, и приняться за производство спичек. Его небольшая тогда еще мануфактура быстро выросла в одну из самых крупных и успешных, а ее создатель остался единственным в королевстве производителем спичек. Как он этого добился? Опять же слухи, но говорят, что мануфактура победила в горячих битвах с конкурентами именно благодаря качеству своей продукции: спички Игги Хеллиша лучше прочих сжигали чужие спичечные лавки.

19

Однажды я увидел, как из кустов вышел куст и стал нюхать воздух. Я сел и протер глаза. Куст пошел себе дальше. Он напоминал черную кочку, поросшую бесчисленными стеблями: тонкими, без веток и листьев, серыми, как будто сухими и безжизненными. Копна этих стеблей клонилась назад, словно ее зализал ветер, а спереди торчал тупой выступ морды с маленькими глазами и большим носом. Он-то и привел создание к огрызку кукурузы, который я приметил в траве для себя. Не то чтобы я любил такую еду, но выбирать тогда не приходилось: уже несколько дней я был в бегах. И отдавать пускай даже огрызок непонятно кому я не собирался!

Я прыгнул к нему – и взвыл от боли: куст резко развернулся задом и ткнул в меня всеми своими стеблями – они оказались иглами. Я плакал, выл, отбивался, брыкался, катался и кое-как убрался подальше. Оба глаза чудом уцелели, но голова стала мне велика на пару размеров. Отойдя на опушку леса, я сел под деревом и стал выдергивать из себя иглы. И вот пока я шипел и обливался слезами, это бессердечное чудовище с каким-то детским лепетанием грызло мой обед.

20

Удивительное, невероятное, поражающее воображение – и крайне бестолковое создание. Я сам его никогда не видел, к счастью, иначе не удержался бы от смеха и лопнул на месте, зря потратив одну из своих жизней. Но даже такой большой поклонник всех зверей и тварей, как Якоб Орфогуст, не мог писать об этом животном без горькой усмешки: «Нет в горах зверя, который двигается по острым камням и почти отвесным утесам ловчее горного козлио́на. Но вместе с тем нет на свете создания столь же бесполезного для природы. Из всех известных мне видов этот единственный не просто склонен к самоубийству, а обречен на него всем своим поведением. Когда мне впервые довелось наблюдать скачущего по камням горного козлиона, я залюбовался его силой и грацией. Как сгибались и отталкивались его длинные тонкие ноги, как подпрыгивал его членистый хитиновый хвост. Но в очередном прыжке хвост наклонился так низко, что ужалил своего обладателя прямо в затылок. Яд горного козлиона действует очень быстро. Следующий прыжок был его последним. Красивое, грозное и поразительно глупое создание».

21

Как писал Исаа́к Вальтерсо́н, собиратель жизнеописаний выдающихся персон, «это еще раз подтверждает, что страдание подталкивает искусство. Минуло девять лет с Драконовых войн, и вот у Мика́ли Кура́й-То́на по прозвищу Бабержи из Гильдии алхимиков зародилась странная идея: добыть тела драконов, коих в предсмертный миг пленил остекленевший песок Пустошей Фата, и представить публике на диво.

Так собралась экспедиция алхимиков, которые добились лишь упоминания в истории: Драл ал Гран, Теойан Кольммаль, Сатлер Элли, Эло ир Аптор и его брат Тир ир Назав.

Пустоши Фата и по сей день окутаны дымом пожарищ и мрачных легенд, а в те времена не было на свете места опаснее. Вернулся из экспедиции только Бабержи с семью помощниками-гноммами. Неудивительно: только этот закаленный в копоти земли народ и мог выжить там. На обратном пути дюжина сильнейших клусских быков тянула повозки с огромными черными глыбами.

Тогда затею Микали Курай-Тона окрестили жалким провалом и пятном на имени гильдии и поспешили забыть обо всем. И это удалось – на шесть лет. За это время все семеро гноммов, кто участвовал в походе, умерли загадочными смертями. Поговаривали, что Бабержи лично способствовал тому, не без помощи отравленных яблок, стейков и бутылок, дабы сохранить свои секреты.

А спустя шесть лет известный богач Сте́фон Спо́йлиндберг неожиданно представил на балу стеклянное яйцо с натуральным драконом в сердцевине. Темная дымчатая „скорлупа“ позволяла обозреть чудовище во всех подробностях и при этом не погибнуть в его пасти – небывалое явление.

Новости о яйце Бабержи пронеслись по королевству, как лесной пожар. Самые могущественные и богатые люди того времени наперебой делали заказы еще вчера безвестному алхимику. Он успел создать еще два шедевра, прежде чем последний его заказчик решил, что произведение повысится в цене стократно, если будет в крайне ограниченном количестве, и замуровал мастера в подземелье своего замка.

Так алхимик Микали Курай-Тон по прозвищу Бабержи сумел вытащить из-под земли чудовищ прошлого, но не сумел освободить себя».

22

Злостное ругательство с упоминанием злостного небога, которого люди ненавидят и боятся, которым они пугают друг друга. По иронии судьбы сами себе его и создали. Короче, как по мне, так человечество уже давно напрашивается на хорошую взбучку.

23

Небольшой, но очень неприятный жук. Кто может знать это насекомое лучше, чем я? Прыгая сквозь кусты и заросли в саду, я не раз встречался с ним нос к носу (хотя скорее нос к жалу). Поэтому обойдемся на этот раз без Якоба Орфогуста. У жаложука черный панцирь, два брюшка, четыре жала и восемь крыльев, позволяющих ему не только очень быстро летать, но и практически бесшумно парить у вас над головой – а потом молниеносно опускаться и вонзать сразу четыре жала вам в загривок. Тот, кто придумал этих гадких жуков, настоящий садист.

24

Заглянем в десятый том труда Якоба Орфогуста «Все, что дышит и растет»: «Шмутка, наряду с пингусом и ворном, птица основополагающая. Уступая курице в престиже, она тем не менее держит елку первенства по части популярности: если первая доступна только людям обеспеченным, образованным и знаменитым, то вторую могут себе позволить и просто люди. По праздникам. Раз в несколько лет. Но ведь могут!

Было бы уничижающим преименьшением потенциала этой птицы сказать, что шмуткой только питаются. Отнюдь! Ее имя чаще имен других представителей пернатых звучит в поговорках и присказках. Шмуткой с неизменным успехом обзывают друг друга и стар и млад. На празднества шмуткой наряжаются дети, имитируя ее яркий чепчик из перьев.

Эта птица – сама ходячая польза. И хорошо, что она умеет летать, иначе уже давно вымерла бы, ведь пухлые бока и ножки идут на знатные пироги, из когтей получаются отличные инструменты резчика, а из рожек – прочные крючки на стену».

25

Как уже говорилось, Мудрецов-Основателей почитают под разными именами: Гасельеры, Восемь, Святая Восьмерка и прочие.

26

Восьмерка в Вераделле считается священным числом, началом всех начал и обещанием вечного блага: пока выполняются каноны восьми Мудрецов-Основателей, королевство будет стоять на земле нерушимо, а души его подданных после смерти обретут покой в водах Алфалии, танцуя вслед за восьмихвостым змеем Оротиатамом.