Цена рока

Припёрлась в такую рань – так пусть не возникает по поводу его видочка, он ещё не успел ни попить кофе, ни выкурить сигарету. Проведя со Сью вчера полдня, Кей так и не смог определиться, что перевешивает в его отношении к ней. Ему с переменным успехом хотелось и послать её подальше, и впитывать её энергию, словно севший аккумулятор, и настучать по заднице, как ребёнку. За вот такие визиты – уж точно.

Щёлкнув дверным замком, он нисколько не удивился, увидев на пороге нетерпеливо мнущуюся Сьюзен.

– Привет, – она уверенно улыбнулась и без приглашения пронеслась мимо него, обдав запахом сладковатых духов. Кей с облегчением выдохнул: сегодня хотя бы без коротких юбок, в джинсах и майке, но с забранным наверх хвостом. – Ты что, ещё не собрался?

– Куда? Насколько я помню, ты сейчас должна грызть бетон науки. И вообще, какого хрена ты попёрлась сюда без сопровождения? – осознав, что Сьюзен болталась одна по улицам, он в раздражении скрипнул зубами и осуждающе сложил руки на груди. Спрашивается, какой вообще смысл в его якобы «услугах».

Сьюзен ухмыльнулась и продемонстрировала ему брякнувший брелок с ключами от машины. Смотреть Кейду в глаза, а не на изрисованные татушками бицепсы оказалось сложней, чем она представляла. Низко сидящие на бёдрах джинсы подчёркивали мягкий рельеф пресса: он был в прекрасной форме. И Сью стоило большого актёрского мастерства не показать, насколько интересно это оценить. И как до чешущихся пальцев хочется коснуться, особенно кривого выпуклого шрама на боку. Прочистив горло, она поспешно объяснила:

– Отец отдал мою машину. Так что мне ничего не грозило. К твоему сведению, сегодня суббота, занятий у меня нет. И я так понимаю, сообщений ты ещё не читал? – она отыскала взглядом брошенный на кухонном столе телефон, к которому Кейд действительно сегодня ещё не прикасался.

– Я проснулся пятнадцать минут назад, так что можно хотя бы покурить, прежде чем ты мне снова вынесешь мозги? – он недовольно поморщился и подошёл к стулу, на котором висела джинсовка. Пошарившись в карманах, достал сигареты, всем своим видом показывая, как ему похуй на присутствие посторонних. Но любопытство всё же пересилило. – И куда я должен был собраться?

– У нас будет небольшая поездочка. Но детали расскажу потом, – она не без оснований предполагала, что Кейд наотрез откажется, если узнает цель сейчас.

Откажется, потому что вчера Сьюзен убила долгие часы на настоящее расследование. Да, она уже видела в своих фантазиях, как их городок и заодно «Ютуб» сотрясает рок – рок для всех, от которого нельзя будет сбежать. Но главную проблему не заметить невозможно, потому что это настоящий слон посреди дороги. Кейд не зря говорил, что занимал когда-то чарты не сам, а с «Сынами». Ему нужны были музыканты. И первое, что Сью сделала вчера, оказавшись дома – начала усиленно рыть информацию в сети.

От которой пришла в лёгкий ужас. Потому что до неё начало доходить, с кем связалась. Потому что даже сейчас, храбрясь изо всех сил, она ощущает едкие колючки в животе. Поздно отступать. Цифры на канале недавно привели её в засратый бар нижнего города, а увеличившись в разы, напрочь отбили чувство самосохранения.

Кейд словно понял, о чём она думает – или уловил, как настороженно Сью следит за его пальцами, поджигающими сигарету. Затянувшись, он с сомневающимся прищуром наблюдал за её нервозностью.

– Интересно, – струйкой выдохнув дым, пробормотал он. – А твои родители знают, где и с кем пропадает их малявка?

– Хватит звать меня малявкой. Мне двадцать три, и отчитываться им я не обязана.

– А мозгами ты – малявка. Или чокнутая, если думаешь, что я просто так поеду хуй пойми куда и хуй пойми зачем. Может, такие сюрпризы работают с твоими подружками-дегенератками, но я, блять, не прыщавый дебил. Выкладывай, Сьюзен, всё начистоту: что ты от меня хочешь на самом деле.

От приказного тона она нервно сглотнула. По коже пробежали мурашки, уходя слабостью в колени. Вертеть родителями было легко, и вчера ей было подумалось, что с Кейдом проблем не возникнет. Но отчётливое снисхождение в его дымчатых глазах отрезвило так же, как выдержки из газетных статей десятилетней давности. Нет, она знала, что вреда он ей не причинит. Но всё равно было не по себе.

– Я хочу… Хочу, чтобы ты занимался тем, что любишь. Ты ведь любишь музыку, по-настоящему. Твой талант мог бы сделать мой канал топовым, ведь в итоге все получат только удовольствие: публика, ты, я. Не говоря уже о том, что это возможность заработать – я не настолько заинтересована в деньгах, но тебе они точно не помешают. Плюс это можно будет использовать для моего дипломного проекта.

– Даже не знаю, чего тут больше: наигранного благородства или тупой наивности, – хмыкнул Кейд и ещё разок крепко затянулся, выдыхая дым носом. – Ты понимаешь, что нам нужны музыканты? Басист, гитарист и барабанщик – это как минимум, а в идеале ещё бы и клавишник для синтезатора не помешал. Выходить на улицу и играть одному на сраной акустике, поставив под ноги коробку для мелочи? Я не настолько низко упал. Тогда уж лучше бар Мэй.

– Я всё понимаю. Именно поэтому мы едем сегодня в Нью-Хэйвен. Вчера я нашла там по сети одного парня, который не против к нам присоединиться, – ложь сорвалась легко и профессионально. Сью вообще часто прибегала к ней, когда не оставалось вариантов. Или не хотелось их искать. – Так ты собираешься, или будем курить и портить дыхалку дальше? Голос тебе ещё пригодится.

Пожав плечами, Кейд затушил окурок в стоящей на столе железной миске, предназначенной под пепельницу. Ему слабо верилось, что нашёлся хороший музыкант, готовый ввязаться в сомнительное дело. С другой стороны, терять нечего, кроме двух часов дороги туда и обратно: до Нью-Хэйвена всего миль тридцать.

– Хрен с тобой. Только дай мне одеться.

Кейд подхватил со стола телефон, не глядя сунул в карман штанов. Судя по бьющему в окно солнцу, погода отличная, так что можно обойтись без джинсовки. Тощий бумажник, ключи от квартиры…

Пока он торопливо собирался, Сьюзен как можно незаметней пятилась к дверям кладовой. Она помнила с прошлого раза, что помимо инструментов там есть куча пыльного мерча «Сынов хаоса», и сейчас её больше всего интересовали плакаты. Вроде не ошиблась, но сравнить лицо из «Твиттера» со старым изображением было бы не лишним. К счастью, Кейд метнулся к шкафу, и пока он стоял к ней спиной, Сью тихо приоткрыла кладовую и заглянула внутрь. Пахло пылью и затхлостью. Где тут включается лампочка, она не знала, и полумрак разбавлял только свет из жилой комнаты.

Несмело шагнув вперёд, она завертела головой в поисках плакатов. На полках лежали коробки устаревшей аппаратуры, гитары и провода. В дальнем углу свалены грудой барабаны, и на бочке явственно можно разглядеть логотип – схожий с пиратским «Весёлым Роджером» череп в окружении пламени. Сью передёрнуло. Она слишком чётко вспомнила строки из сети и статей Википедии.

Грегори Саммерс скончался двадцать второго мая две тысячи восьмого от сильнейшей передозировки героина.

Дин Коулман провёл два года в реабилитационном центре, дальнейшая судьба неизвестна.

Филипп Вайт также долгое время лечился от зависимости, дальнейшая судьба неизвестна.

Кейд Харрис был дважды привлечён к суду за распространение наркотических веществ и беспорядки, но уголовного наказания избежал. В две тысячи десятом скончался в аэропорту Лос-Анджелеса от инфаркта.

– Какого хуя ты тут делаешь?! – громовой голос за спиной заставил Сью подпрыгнуть от неожиданности. Она резко одёрнула руку, которой бездумно тянулась к эмблеме на барабанной бочке.

– Я… Да просто…

Он был в бешенстве. Ярость клокотала в горле, булькая, как кипяток. Никто. Не тронет. Барабаны. Грега. Рванувшись вперёд, Кейд резким движением схватил Сью за плечо и оттащил на себя. Она тонко пискнула, но у него слишком ухало в ушах, чтобы это слышать. Хотелось придушить. Прямо сейчас. Остатков самообладания хватило только на то, чтобы прижать трепыхающуюся девчонку к ближайшей полке, всем предплечьем, упирая его ей поперёк груди.

– Не смей, – прошипел он сквозь зубы, прожигая Сью взглядом. Он видел, как отчаянно быстро стучит венка на её тонкой шее, и рукой ощущал ускорившийся пульс, как у загнанной жертвы. Вонь шоколада и сладкого парфюма комком встряла в горле. – Не смей лезть, куда тебя не звали. Или я сверну тебе башку охуенно быстро.

Она в немом шоке уставилась на него, открыв рот. В животе словно сворачивалась искрящая высоковольтная проволока, а от страха свело мышцы. Не задумываясь о прошлом Кейда все эти дни, сейчас она увидела его настоящее лицо. Лицо живого мертвеца, лицо похороненного заживо. У него на шрамированном виске от злости играла жилка, и казалось, что он сейчас способен на всё. Потому что нечего терять. Что мертво, то уже не убить. Запах крепких сигарет и мяты от его всё ещё оголённого торса каждым рваным вдохом впитывался в лёгкие, отравляя и в то же время раскаляя воздух.

Стучало. Гулко. По рёбрам. У обоих.

– П-прости, – через силу выдавила Сьюзен, моргнув первой. В поясницу ей больно упиралась нижняя полка кладовой, но обжигающую руку Кейда она чувствовала на своей груди куда чётче. Как железный нагретый на костре канат. – Я п-поняла.

– Вот и умница, – Кей отпустил её и резко отпрянул назад, словно у самого не хватило сил терпеть такую близость к ней. Его обескуражило, как быстро помутилось в голове из-за её сраного любопытства. Но вины не было ни капли: напротив, вид тяжело дышащей Сью, кусающей пересохшие губы, вызвал удовлетворение. Может, хотя бы так она поймёт, что он не её игрушка и не дипломный проект. И что она топает по охуенно тонкому льду, когда суёт свою тощую задницу в это дерьмо. – Вышла отсюда.

Судорожно кивнув, Сьюзен выпорхнула из кладовой, нервно поправляя едва не свалившуюся с плеча сумочку. Она бы и под пытками не призналась, что сила этих рук вызвала не только страх. А болезненно усилившееся желание коснуться в ответ, опускающееся в низ живота.

– Кхм-кхм, – краснея и кое-как собравшись с мыслями, Сью позволила себе робко поинтересоваться: – Так мы… едем?

– Если ты не передумала.

Последнюю свою машину, добротную, но уже далеко не шикарную «Шевроле» Кейд продал года три назад. Но за руль не садился куда дольше, потому как водительского удостоверения его лишили ещё раньше, за езду в пьяном виде. И по рулю он скучал. Вот только девчачья синяя малолитражка, кроме фырканья, ничего не вызывала. Сьюзен, похоже, машинкой вполне была довольна: с невозмутимым лицом и словно не заметив, как пассажиру тесно, она вырулила на главную дорогу по направлению за город.

– Спичечный коробок и то больше, – ворчал Кей, пытаясь хотя бы сиденье назад подвинуть: колени неприятно упирались в бардачок. Да и под его рост «бибика» явно не заточена – макушка почти касалась крыши.

– Не нравится – езжай на автобусе, – скривилась Сьюзен и потянула под его сиденьем рычажок, помогая его подвинуть. В её движениях прослеживалась дёрганность и нервозность. Ещё бы: вдохнув глоток свежего воздуха, она тихонько начала кипеть внутри себя.

С чего этот наглец решил, что вообще может её касаться? Ставить условия, угрожать. Она настолько привыкла получать абсолютно всё желаемое, что встретив сопротивление, раззадорилась только больше. Ничего, ещё поквитается за эти его альфа-замашки. Главное, чтобы он не перешёл в режим Халка, когда поймёт, куда она его привезла. Сью включила кондиционер и заодно щёлкнула кнопкой воспроизведения музыки. Из динамиков заиграла AC/DC, гитарным соло успокаивая её тарабанящие по рулю пальцы. Поморщившись солнечному свету, Сьюзен надела тёмные очки, валяющиеся на приборной панели.

Кейд понял громко включённую музыку правильно: разговаривать с ним особо не желают. Впрочем, он тоже был так себе собеседник для маленьких девочек. Откинувшись на сиденье, позволил себе погрузиться в знакомые аккорды и специфический голос Ангуса Янга. Где-то глубоко внутри шевельнулся червячок сомнения: похоже, переборщил в попытке поставить малявку на место. В салоне противно пахло ванильной отдушкой, но спустя несколько песен это перестало волновать. Сьюзен водила неплохо – легко лавируя между машинами, она быстро выехала на трассу. Кей искоса поглядывал на неё, ожидая подвоха. Чтобы она заткнулась так надолго – это уже прямо их рекорд.

Композиция сменилась на более тяжёлую, непривычную. С интересом посмотрев на магнитолу, Кейд поднял брови:

– Что это? Не слышал такого.

– Раммштайн. Немцы. Серьёзно, как можно быть рокером и не знать про них? – Сьюзен снисходительно фыркнула и прибавила звук кнопкой на руле. Это была одна из её любимых и старых песен, и она непроизвольно начала качать головой в такт тяжёлым басам.

– Чёрт, я их не узнал. А ведь они как-то приезжали, мы встречались на фестивале в Вашингтоне, – вспомнил Кей эту короткую встречу. Короткую, потому что на ней его быстро напоили немецким Ягером, и дальше был только туман. Он не слушал их на репите, да и не нравилось непривычное слуху звучание иностранных текстов. – Так и не узнал, о чём они поют.

– Это не сложно, я гуглила, – слабо улыбнулась Сью. Настроение понемногу исправлялось, и когда солист дошёл до припева, она тихонько вторила ему на английском: – Раз. И светит солнцеее. Два. И светит солнцее. Три. Небесный свет приходит в далии. Так. И светит солнцее…6

– Чёрт, и всего-то? – дослушав её вариант перевода, Кей поймал ритм музыки с куда большим энтузиазмом. – Почему бы тогда не петь сразу на английском?

– Так возьми и спой, – пожала плечами Сью. – Взял перевод из сети, видоизменил, чтобы сохранить смысл, но оставить рифму. И вуаля, пой свой переведённый кавер. В Америке столько групп не слушают именно из-за непонятного текста: Раммштайн, Айсбрехер, Умпх. А музыка у них получше, чем у многих.

– Слушай, а в этом что-то есть, – задумчиво нахмурился Кей. Ему бы и в голову не пришло, что можно таким образом перевернуть чью-то музыку. – Это что-то новое. Тупо херачить каверы на наши хиты, конечно, можно: чисто для привлечения аудитории чем-то знакомым. Но свои песни мне точно не сочинить вот так, на раз-два…

– А ты ещё и не пытался. Давай, попробуем пару хитов. Есть Сабатон: это шведы, но они поют на английском. У нас их фанатов тоже не особо встретишь, – Сью пощёлкала кнопками выбора композиции, и салон заполнили звуки тяжёлого хэви-металла.

– Круто, – спустя несколько минут прослушки Кейд одобрительно кивнул: игра была виртуозная. Гитарные партии пробирали до мурашек, а барабаны отзывались стуком внутри и дыбом встающими волосинками. – Одно понять не могу, как на такое подсела молодая девчонка?

– Это мама меня подсадила, с детства, – Сью вздохнула и повернула к нему голову. – Я же не всегда вру. Она была твоей фанаткой. И пока я ей не сказала, она думала, что ты мёртв с две тысячи десятого. Кстати, также думает «Википедия».

Вопрос сам повис в воздухе, хотя вслух его не озвучивали. Кейд в непроизвольном отрицании дёрнул головой, но тут же подумалось, что каплю ясности он Сьюзен задолжал, хотя бы за свою вспышку гнева. Навесив на лицо маску похуизма, сухо обозначил:

– Раз не поленилась почитать статьи, то знаешь про инфаркт. Меня бахнуло в аэропорту. Я летел на похороны отца, должен был приземлиться в Нью-Йорке и оттуда добраться до Мидлтауна. Не добрался. Меня отвезли в местный госпиталь, откачивали как могли. Когда врач на третьи сутки сказал, что моя жизнь осталась мне сраным чудом, я попросил его об услуге. И – чисто формально – Кейд Харрис умер. Для папарацци, журналистов и прочих любопытных сволочей. Это было лишь громкое заявление, и не более. Некоторые люди знали, что я жив: документы остались при мне, я не менял имени, просто уехал в захолустный Мидлтаун. Это уже никого не интересовало. Прошла новость – и меня щелчком зачислили в «Клуб двадцать семь». Тогда мне это было удобно.

«Тогда только так я мог выжить», – эти слова Кейд оставил при себе. Ни к чему ей знать лишнее. Фактическое самоубийство из медиапространства имело куда больший смысл, чем кажется.

– Как это было? – после нескольких секунд задумчивого молчания спросила Сью.

– Что именно? Инфаркт? Ничего хорошего, больно.

– Нет, не это. Ты ехал на похороны отца, но не смог его похоронить.

Кей уставился на неё в полном недоумении, но Сью напряжённо всматривалась в дорогу, покусывая губы. Да и за очками видеть её глаз он не мог. Но что сподвигло девчонку задать самый неправильный вопрос, понятия не имел. Боль от сердечного приступа ничто по сравнению с тем, что он испытал в больнице, когда пришёл в себя. И понял, что последний нужный человек в его жизни ушёл, не попрощавшись. Неисполненный сыновий долг до сих пор жёг виной вены.

– Давай-ка лучше прибавим громкости. Хорошо играют, – буркнул он и подкрутил колёсико на магнитоле.

Дорога пролетела быстро: за прослушиванием богатого арсенала Сьюзен и ленивым обсуждением треков. Личных тем они больше не касались, чему Кей был несказанно рад. Заехав в Нью-Хейвен, «Фордик» начал петлять по улицам, пока не выехал на захолустный пустырь в полумиле от жилого квартала.

– Где живёт твой музыкант из сети? – всполошился Кей, когда все многоэтажки остались позади. Вид из окна напоминал нижний город: серость и раздолбанные окна случайных зданий. Машина заехала на пустующую заправку с обшарпанным магазинчиком и остановилась, хотя бензина точно было ещё половина бака.

Примечания