Наследник для иностранца

Глава 1

Звонок в дверь в шесть утра взбесит кого угодно, особенно меня. Вскочив с кровати как кипятком ошпаренная, накидываю на себя халат и несусь со всех ног к входной двери. То ли накинуться с кулаками на этого бессмертного, то ли предотвратить настойчивый шум.

Кто вообще может прийти в шесть утра, к тому же, в выходной день? Что это за наглость такая?

И не думая заглянуть в глазок, я быстро щёлкаю замками и тяну двери на себя, злая как чёрт, с намерением надавать по голове незваному гостю. Но открыв рот, я захлопываю его обратно, чувствуя, как уходит почва из-под вмиг задрожавших ног. Пульс за секунду достигает максимума, сердце грозится сломать мне пару рёбер, а ладони потеют так, что вмиг становятся скользкими.

Выйдя из оцепенения, я толкаю дверь обратно, но «гость» успевает подставить ногу и помешать мне захлопнуть её перед его носом. Ком в горле грозится взорваться и залить всю квартиру слезами. Боль внутри, которую я так тщательно пыталась заглушить последние три года, сдавливает грудную клетку.

– Алёна… – раздаётся до боли знакомый голос. Человек, которого я ненавижу всем сердцем, врывается в мою квартиру и закрывает за собой дверь.

Мужчина, так горячо любимый мною, стоит в моей квартире – всё такой же красивый, как и три года назад. Аккуратная тёмная щетина, ухоженные волосы… Чёрная футболка, подчёркивающая подтянутое тело с бугрящимися мышцами, чёрные штаны, обтягивающие крепкие ноги, и неизменная кожанка, придающая ему ещё больше брутальности. Так хорошо знакомый запах уже проник в нос, заставляя воспоминания выстроиться в ряд, причиняя ещё бо́льшую боль. А эти серо-зелёные глаза будут преследовать меня всю жизнь.

– Зачем ты приехал? – дрожащим голосом спрашиваю я, делая пару шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Соскучился, – он наступает на меня, а я упираюсь в стену.

– Нет! Я не хочу тебя видеть! – кричу и тут же прикусываю себе язык.

– У тебя нет выбора, – цокнув языком, он расстёгивает кожаную куртку, чувствуя себя как дома.

– Уходи, Кирилл! – требую я, покосившись на дверь спальни.

Но мужчина и не собирается выполнять мою просьбу. Вместо этого, даже не разувшись, проходит в гостиную и занимает место на диване.

– Ты что творишь? – шиплю на него.

– Сядь, Алёна, – спокойно, но с нажимом в голосе.

– И не подумаю, – топаю ногой. – Вставай и уходи, – рукой указываю на дверь.

– Сядь, я сказал! – рычит, внешне оставаясь спокойным.

Кипя от злости, я стою на том же месте, перебирая в голове все варианты, но на ум не приходит ничего. Я не знаю, как выставить его за дверь.

Резко встав на ноги, Кирилл хватает меня за талию и в грубой форме усаживает в кресло напротив себя. Задохнувшись от страха, я вжимаюсь в спинку, пока он упирается в ручки и нависает надо мной как скала.

– Я люблю послушных девочек, – шипит мне в лицо, обдавая горячим дыханием. – Соскучилась по мне?

– Нет, – поспешно отвечаю, мотая головой.

Прикованный ко мне взгляд серо-зелёных глаз ищет ложь на моём лице, и у меня едва получается не сдать себя. Кириллу мой ответ не понравился, вижу это. Вижу, как вздувается вена на его шее, как белеют руки от того, как сильно он сжимает ручки кресла, слышу, как скрипят его зубы, но прикладываю все усилия, чтобы оставаться невозмутимой.

– Алёна, со мной играть нельзя. Это плохо закончится, в первую очередь, для тебя, – низкий голос с хрипотцой отдаётся вибрациями в моём теле. – Тебе ли не знать.

– Мне нечего тебе рассказать, и нам не о чем говорить. Уходи из моей квартиры и из моей жизни так же, как сделал это три года назад, – шиплю со злостью, подавшись вперёд.

– Ты – маленькая дрянь, – хватает меня за шею, заставляя задрожать ещё больше. – Будешь делать, что тебе говорят, или пожалеешь, что связалась со мной.

– Я уже жалею! – восклицаю я. – Лучше, чтобы ты вообще не появлялся в моей жизни! Я ненавижу тебя всем своим сердцем, Кирилл Авдеев!

– Врать нехорошо, Алёна, – усмехается мужчина и, наклонившись к моему лицу, проводит носом по моей щеке и шумно вдыхает мой запах. – Ты дрожишь так же, как и в ту ночь, – шепчет на ухо, вызывая табун мурашек по всему телу. – Если я полезу в твои трусики, уверен, мои пальцы утонут в твоей влаге, – от его слов низ живота скручивает в сладких спазмах.

– Ты мне противен, – шиплю в ответ, собрав всю смелость в кулак. – Видеть тебя не хочу, – выплёвываю, потеряв инстинкт самосохранения.

Я ведь очень хорошо знаю, что он за человек, на что способен, если его разозлить, и чем может обернуться его приезд. И мне бы стоило вести себя потише, потому что теперь мне есть, что терять. Лучше, чтобы он ушёл, но для этого придётся его выслушать. Вот только я не могу и не хочу. Он меня не выслушал три года назад, не дал возможности объясниться, втоптав в грязь и сравняв с землёй.

– Уходи, Кирилл и забудь дорогу к моему дому, – прошу, решив сменить тактику.

– Не забывай, с кем ты говоришь, – сжимает зубы так, что желваки на лице играют. – Мне никто не может указывать, что делать, помни об этом.

– Ты поставил точку, унизив и оскорбив меня…

– Закрой рот! – рявкает на всю квартиру, и я бросаю взгляд на дверь в спальню. – Ты, сучка, которая не заслуживает моего внимания…

– Зачем тогда приехал? Что тебе надо? – слёзы сдавливают горло, но я сдерживаю их изо всех сил.

– Мама? – раздаётся сонный голос сына, и моё сердце ухает в пятки.

Как за один миг рушится жизнь человека? Сейчас, когда мой сын смотрит испуганными глазами на своего родного отца, а тот в ответ сканирует его непонимающим взглядом, я осознаю, что моя жизнь разрушена.

Конечно, я часто думала, что будет, когда Кирилл узнает про то, что у него растёт сын, и много раз представляла эту встречу. Каждый раз сердце сжималось от понимания, что рано или поздно Тёма спросит меня, почему у него нет папы.

– Артём, вернись в комнату, мама сейчас придёт, – давлюсь слезами, но улыбаюсь сыну и порываюсь встать с кресла.

– Сиди! – цедит сквозь зубы Кирилл, выпрямляется и шаг за шагом приближается к сыну, который, не послушав меня, стоит на том же месте, прижав к груди плюшевого мишку.

Мой мальчик смотрит снизу-вверх на мужчину, и не думая двинуться с места. Кирилл смотрит на него хмурым взглядом и, видимо, не понимает, что это ребёнок, и его можно напугать. Только сейчас, когда они рядом, я осознаю, насколько отец с сыном похожи. Тот же нос, цвет глаз, волос – его копия, и надо быть слепым, чтобы не видеть этого.

Кирилл продолжает смотреть на сына, явно видя сходство, и я не выдерживаю – встав с кресла, несусь к ним.

– Сядь на место! – рявкает Кирилл.

– Конечно, – фыркаю я и беру сына на руки.

– Алёна! – впившись в мой локоть, Кирилл удерживает на месте.

– Отпусти и не пугай мне ребёнка, – тихим голосом проговариваю.

Кирилл смотрит на меня несколько долгих секунд, переводит взгляд на сына, после чего каким-то чудом отпускает, и я захожу с Тёмкой в спальню.

– Посидишь тут, пока мама дядю проводит, хорошо? – говорю сыну. Усадив его на ковёр, даю пару игрушек и спешно возвращаюсь в гостиную.

– Ты родила мне наследника? – в лоб спрашивает Кирилл, как только я появляюсь перед ним.

– Я себе родила сына. Он не твой, – твёрдо говорю, и не думая признаваться.

Мужчина хватает меня за шею и припечатывает к стене.

– Решила идиота из меня сделать? – шипит мне в лицо, смотря полными злостью глазами. – Он вылитый я.

– Нет! – не сдаюсь и ни за что не признаюсь. – Отпусти меня и прекрати вести себя, как неандерталец, – требовательно говорю, пытаясь отцепить его руку от моей шеи.

– Отвечай на вопрос! – вместо того, чтобы отпустить, он сжимает ещё сильнее.

– Это мой сын! – хриплю в ответ.

Перед глазами уже появляются чёрные круги, и воздуха почти не хватает. Мне откровенно страшно. Страшно, что этот мужчина не рассчитает силу и сделает моего двухлетнего сына сиротой.

– Мама, – слышится где-то внизу, после чего раздаётся громкий плач.

– Ты его пугаешь, – смотрю умоляюще на Кирилла, и он убирает от меня свои руки.

Хватаю плачущего Тёмку и, прижав к своей груди, успокаивающе глажу по спинке.

– Тише, у нас игра такая, не плачь, – шепчу ему, а у самой сердце бешено колотится.

– Ты за это ответишь, – тыкает в меня пальцем Кирилл. – Я вернусь за сыном, Алёна. Я заберу его, – с этими словами он выходит из моей квартиры.

Заберёт, и не сомневаюсь в этом. Он бесчувственный, бессердечный, ужасный человек. Ему плевать на чувства других, особенно, на мои. Какого чёрта он вернулся? Жил в своей Германии, так что ему в Москве понадобилось?

Не знаю, зачем Кирилл приходил, но одно знаю точно – моя жизнь окончена. Он прав – Тёмка его копия, это видно невооружённым глазом. И зная возможности Кирилла, мне не поможет даже побег из страны. А если он, и правда, захочет забрать у меня сына, я не выиграю никакой суд. Господи, за что мне это?!

– Мама, ты плачешь? – на своём ломанном детском языке спрашивает мой мальчик.

– Нет, милый, – улыбаюсь через силу. – Пойдём завтракать? – спрашиваю и целую пухлые щёчки.

– Да, – радостно кивает сын.

– Но сначала умоемся, – смотрю на него строгим взглядом и опускаю сына на пол, он убегает в ванную комнату.

Пока проводила утренние процедуры и готовила сыну завтрак, не могла перестать думать о Кирилле и о том, что меня ждёт. Надо позвонить Полине, излить душу, может, мне станет легче.

Но как может стать легче, когда жизнь превращается в ад, и тебе не дают возможности выбора. Кирилл вернулся в мою жизнь, чтобы забрать её у меня, и ему это удалось.

Глава 2

Алёна

Два дня я мучилась, плакала и не знала, куда себя деть и как спастись из этой ситуации. Но моя судьба уже предрешена, остаётся только одно – согласиться на поставленные условия.

Десять минут назад в дверь позвонили – по ту сторону стоял Кирилл. На мою просьбу уйти мужчина ответил, что либо я открываю, либо он сломает дверь, но в квартиру войдёт. Конечно, я не собиралась просто так сдаваться, но в итоге – дверь валяется на полу, вокруг меня пять грозных мужиков, а в кресле напротив, словно король на троне, сидит сам Кирилл Авдеев.

– Сын мой, – говорит он и бросает на кофейный столик лист бумаги. – Не пытайся отрицать, ненавижу ложь, – спокойно-пугающим тоном проговаривает.

Беру бумажку со стола и понимаю – это тест ДНК, где чёрным по белому написано, что Тёмка его сын. А на что я надеялась? Это не кино, где герои полгода будут ходить вокруг да около. Есть деньги – всё решаемо.

– Где взял образцы Тёмы? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Ты забыла, кто я такой, Алёна? – подаётся вперёд, скрестив руки на груди. – Думала, отвезёшь ребёнка к матери, и его никто не найдёт? – хмыкает, приподняв уголки губ в подобии улыбки. Издевательской улыбки.

– Ты… ты ему что-то сделал? – спрашиваю и кошусь на свой телефон, что лежит рядом со мной на диване.

– Он мой сын! Думаешь, я причиню ему вред? – прищуривается он.

– От тебя можно ожидать чего угодно, – говорю, не подумав, и вижу, как у Кирилла от злости желваки на лице играют.

А что? Может, он не хотел детей, а тут ему свалился на голову сын от женщины, которую он ненавидит. У этих богачей паранойя – вдруг кто-то решит обдурить их и забрать половину состояния. Откуда я могу знать, что ему на самом деле нужно? Сын или уверенность, что с него не потребуют деньги.

– К сожалению, – вздыхает и откидывается на спинку кресла. – Специалисты сказали, что в его возрасте нельзя лишить ребёнка матери. Так что собирай вещи.

– Что? Куда? – взволновано интересуюсь. – Что значит «лишить матери»?

– Слишком много вопросов, – цокает языком и осматривается вокруг. – Эта квартира неприемлема для жизни моего сына…

Этой фразой он отметает мысли, что ему не нужен сын. Но это не значит, что ему можно верить.

– Три года назад тебя всё устраивало, – выплёвываю я, вспоминая прошлое.

– Рот закрой, когда я говорю! – рявкает на меня, заставляя вздрогнуть. – Вы будете жить в моём доме, пока сын не перестанет в тебе нуждаться…

– Что ты несёшь? – нервно усмехаюсь я. – Ребёнку нужна мать всегда, а не до определённого возраста.

– А если не будешь выполнять мои приказы, я найду способ заботиться о сыне и без тебя, – как я понимаю, это он о том, чтобы я не перебивала.

– Мы никуда не поедем! Ты знаешь, где мы живем, и можешь приходить к сыну, когда тебе захочется, – говорю, стараясь быть спокойной.

– Я тебя и не спрашиваю. Мальчик уже в новом доме, – его слова, словно битой по голове.

– Что? Как так? Как ты посмел? – тараторю и хватаюсь за телефон.

– Раз, – начинает считать, отвлекая меня от набора номера мамы. – Два… Три, – и телефон в моих руках начинает вибрировать.

– Мама? – отвечаю на звонок.

– Дочка, – всхлипывает мама. – Они пришли… вырвали его из моих рук… Я ничего не смогла сделать! Полиция приехала, но услышав имя похитителя, полицейские сели в машину и уехали, – через рыдания рассказывает, и моё сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Что ты сделал? – крикнув, я бросаю телефон и накидываюсь через стол на Кирилла. – Урод! Как ты мог! Он же ребёнок! – кричу, махая кулаками, но один из его амбалов хватает меня за талию и держит, словно котёнка, который отчаянно пытается выбраться из чужих рук, махая лапками и жалобно скуля.

Кирилл даже не вздрогнул. Сидит и смотрит, как я рыдаю и всеми силами пытаюсь расцарапать его лицо. Холодный, без каких-либо эмоций на лице, он смотрит на меня, как на ничтожество. А я, не переставая, сыплю оскорблениями, машу руками и ногами, желая разбить ему голову чем-то тяжёлым.

– Хватит! – рявкает, встаёт на ноги и приближается ко мне, пока его охранник опускает меня на пол и заводит мои руки за спину. Кирилл хватает меня за лицо, больно впившись пальцами в щёки. – Либо послушно собираешь вещи и едешь в дом, где сейчас мой сын, либо ты его никогда больше не увидишь.

Какой у меня выбор? Что я могу сделать без толстого кошелька и связей? Он уже забрал у меня ребёнка. Просто поехал и забрал! И даже не он сам, наверняка, отправил таких же амбалов, с какими приехал ко мне. Мой мальчик, скорее всего, сидит сейчас среди чужих людей испуганный и плачущий. У меня есть выбор? Нет. Я сделаю всё, что угодно, ради сына. Жить в доме Кирилла? Хорошо, я потерплю и буду искать решение. Если придётся, я его отравлю, задушу во сне или зарежу кухонным ножом, лишь бы мы с сыном жили в спокойствии.

Дрожащими руками под надзором одного из псов Кирилла я кое-как собрала чемодан своих вещей и две сумки с вещами сына. А через десять минут уже сидела на заднем сиденье внедорожника, зажатая двумя охранниками. Плевать на всё, главное сейчас – взять сына на руки и убедиться, что с ним всё в порядке.

Плевать на то, что ждёт меня впереди. Уверена, что ничего хорошего, зная, кто такой Кирилл Авдеев. Но я всё стерплю, если Тёмка будет со мной.

Только Кирилл превзошёл самого себя. И представления о том, что меня ждёт, не идут ни в какое сравнение с реальностью.

Как и все девочки, я всегда мечтала о принце на белом коне, красивом доме, который буду обустраивать по своему вкусу, и большой семье. Мечтала, что за домом у меня будет бассейн, игровая площадка и, как минимум, трое детей, которые будут бегать по лужайке. А вечерами мы будем собираться всей семьёй за большим столом и делиться впечатлениями о прошедшем дне.

Машина, в которой меня везут, словно пленницу, заезжает во двор дома не моей мечты. Высокий забор, по внутреннему периметру которого тянется зелёная изгородь и дом с отделкой молочного цвета, который только выглядит снаружи большим, но в силу своей профессии я знаю, что он одноэтажный с мансардой и цокольном этажом.

Автомобили останавливаются слева от дома, под специальным навесом, отсюда узкая дорожка ведёт ко входу, и я бы уже побежала убедиться, что с моим ребёнком всё хорошо.

– Значит так, – встаёт передо мной Кирилл. – Будь умной девочкой и не вздумай что-то выкинуть. Тебе ясно? – спрашивает, и я с трудом киваю. – Идём, – говорит он и направляется к дому, а я, как собачка, иду следом за ним. – Помни, кто я, и на что способен. Будешь послушной – заживешь, как никогда, – продолжает «угрожать», но я почти его не слушаю. Сердце громко стучит в ушах, и все мысли только о Тёмке.

Кирилл толкает входную стеклянную дверь, заходит в дом и, не сняв обуви, идёт в гостиную, откуда доносится звук телевизора. В отличие от богачей, я ценю чужой труд – разуваюсь в прихожей и быстрым шагом иду следом за ним на звук. Буквально падаю рядом с диваном, где сидит мой сын, и беру его в охапку.

– Тёмочка, ты в порядке? – спрашиваю и судорожно осматриваю его заплаканное личико. – Всё, мама здесь, больше никуда от тебя не уйдёт, – говорю, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать и не напугать его.

Прижав сына к груди, я поднимаю глаза на стоящего у стены Кирилла. На его лице проскальзывает что-то похожее на грусть, однако этот человек не имеет эмоций, кроме злобы, так что мне это мерещится. По телевизору идут мультики, на белом диване сидит женщина в чёрном платье и белом фартуке, видимо, домработница, а у стены стоит охранник.

– Всё хорошо? – спрашиваю ребёнка, который вцепился в меня. Обнимаю его в ответ, покачиваясь. Тёма что-то мямлит в ответ и отворачивается к телевизору. – Он что-то поел? – спрашиваю женщину.

– Да, с трудом, но мы покушали. Правда, Артём? – с улыбкой смотрит на моего сына, и тот улыбается ей в ответ.

Слава Богу, что не нашла его рыдающим и в истерике. Видно, что он плакал, но вокруг него чужие люди – это было неизбежно.

– Мне нужно уложить его спать, – говорю, едва посмотрев на Кирилла.

– Я могу уложить его, – тут же говорит женщина и, встав, идёт ко мне.

– Не надо! – восклицаю, повернувшись к ней. – Я сама, – смотрю на неё как на врага.

– Комната готова? – спрашивает Кирилл, и женщина кивает. – Покажи ей, – он сказал это, словно привёз домой собаку, и приказывает отвести её в вольер.

Ненавижу! Чтобы ты сдох, Кирилл Авдеев!

– Пройдёмте, – обращается ко мне женщина, и, встав на ноги, я иду за ней.

Выходим из гостиной и идём в конец холла, где большое окно с видом на задний двор, а по обе стороны от него две двери друг напротив друга.

– Нам сюда, – женщина открывает дверь слева и пропускает меня первой.

– Это ваша комната. Вот здесь кроватка для ребёнка, там гардеробная, а с той стороны…

– Давайте потом проведёте экскурсию, – прерываю её. Тёмка уже начинает засыпать, и мне нужно его уложить, не важно где.

– Извините, – понимающе кивнув, она выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Просторная светлая комната с широким окном и двуспальной кроватью, расположенной по правой стороне. На противоположной стене две двери – видимо, та самая гардеробная и ванная, а посередине комод с зеркалом. Кроватка для Тёмки рядом с моей кроватью, но днём он не спит там, и обычно я укладываю его на моей. Что, собственно, сделала и сейчас. Бегло осмотрев свою тюрьму, я смотрю на мирно спящего сына.

Не знаю, что нас ждёт, но я никому не позволю обидеть моего ребёнка! Никому не позволю разлучить меня с ним! Даже если придётся жить на краю света, я поеду с сыном. Плевать на меня, мою жизнь, мои чувства или гордость, я живу ради Тёмки.

– Не повезло тебе с отцом, – шепчу одними губами.

Какой из Кирилла отец, понятия не имею. Не думаю, что он способен на чувства, даже к собственному ребёнку. Скорее всего, просто считает себя обязанным обеспечить потомство.

– Извините, – раздаётся шёпот домработницы. – Кирилл Андреевич сказал, что как уложите ребёнка, нужно прийти к нему.

Несколько секунд смотрю на эту женщину злобным взглядом, но вдруг понимаю, что она выполняет приказы и вряд ли имеет со мной какие-то счёты. Нельзя судить всех только за то, что эти люди работают на Кирилла. Это ещё не делает их подобными ему.

– Хорошо, – киваю ей, и она выходит.

Сын давно уснул, однако мне не хочется идти к его отцу. Понимаю, что этого не избежать, но хочется хоть немного оттянуть время. Полежу рядом с сыном, понаблюдаю, как мирно он спит, как мило морщит свой носик, и вдохну его запах. Дети пахнут по-особенному, тем более свои.

Понимая, что оттягивать больше некуда, я аккуратно целую сына в лобик, встаю с кровати и иду на выход. Открываю дверь и чуть не кричу от испуга, когда натыкаюсь на охранника. Даже под дверью спальни поставил, будто надзирателя.

– Где Кирилл? – спрашиваю этого шкафа. И откуда их только берут – лысые, морды, как у бульдогов, и молчаливые, как монахи.

– В кабинете, наверху, – отвечает сухо, и я, бросив на него презрительный взгляд, иду к лестнице.

Как и говорила, дом не такой большой изнутри. Нет, конечно, по сравнению с моей двухкомнатной квартирой это просто дворец. И моё любопытное дизайнерское нутро просит рассмотреть каждый уголок этого дома, но сейчас не до этого. Нахожу кабинет быстро, так как двери оставлены открытыми, видимо, специально для меня и переступаю порог.

– Закрой дверь, – звучит голос Кирилла, и я выполняю. – Сядь, – кивает на кресло напротив, и я опять покорно выполняю. – Итак, правила твоего поведения в этом доме.

Глава 3

Алёна

Смотрю на мужчину и задаюсь вопросом, как можно быть таким красивым и таким холодным одновременно? Как эти серо-зелёные глаза могут очаровывать и в то же время испепелять? Как с этих манящих губ, которые целуют так, что мозг плавится, могут срываться такие жалящие слова? Как человек, который гулял со мной в парке, покупал сладкую вату и признавался в любви, стал бесчувственной статуей?

– Твоё место на первом этаже, – вырывает из мыслей о прошлом. – Здесь, – рукой обозначает второй этаж. – Моя территория, не смей сюда соваться, если я тебя не вызвал, – Кирилл смотрит на меня с невозмутимым выражением лица, словно он отключил все эмоции.

Пугает ли он меня? Конечно! Я не знаю этого человека, он не тот, кто сделал мне ребёнка. Я не знаю, что от него ожидать, ведь тогда, в прошлом, он изменился за одну ночь. Первое время я не понимала, что случилось, почему он вдруг стал другим. Потом осознала, что Кирилл никогда и не был тем, кого я видела. То была лишь маска.

– За ворота не выходишь…

– Я пленница? – прерываю его.

– Наталья будет готовить ребёнку, – игнорирует мой вопрос, продолжая озвучивать «законы» этого дома.

– Я сама буду готовить «своему» сыну, – специально делаю акцент, чтобы задеть его.

– Составишь список того, что нужно мальчику, и отдашь Олегу. Он будет за вами присматривать…

– За нами или за мной? – нервно усмехаюсь.

– Рот свой закрой уже! – рявкает и ударяет кулаком по столу.

Стараюсь держать лицо, не показывать свой страх, но, кажется, выходит плохо.

– Когда я разговариваю, ты слушаешь и киваешь. Тебе ясно? – подаётся вперёд с таким видом, будто сейчас ударит. Я даже не удивлюсь. – Кивни, мать твою! – требует он, но гордость мне не позволяет.

Не могу! Не могу и всё! Я самостоятельная женщина, всегда со всем справлялась сама. Ребёнка родила одна и два года его уже воспитываю. Я закончила институт, построила карьеру, моё имя, благодаря интернету, знают не только в этом городе. Я жила хорошей жизнью, а Кирилл всё это у меня отобрал за один день. Я не могу быть собачкой, которая слушается своего хозяина.

– Никому не позволю так с собой обращаться, – шиплю, встав на ноги. Но как встаю, так и сажусь, когда на мои плечи давят руки одного из охранников и силой усаживают на место.

– Ты будешь делать то, что тебе говорят, – пугающе-спокойным голосом отвечает, словно и не рычал на меня минуту назад.

– Ты всё у меня отобрал. Ненавижу тебя! – цежу сквозь зубы, смотря на него через пелену слёз.

– Мне плевать. Один прокол с твоей стороны – и вернёшься к своей жизни, но без сына.

– Ты мерзкий и бессердечный. Как можно угрожать матери…

– Уведи её отсюда, – кивает охраннику с видом уставшего человека.

– Не трогай меня! – кричу я, когда этот амбал хватает меня за локоть. – Чтоб ты подавился своей властью, Кирилл Авдеев, – бросаю ему в лицо и, развернувшись, выхожу из кабинета «короля».

Как? Как я могла влюбиться в этого человека? Спасибо, что всё в прошлом, что нет и не было никаких чувств. Просто молодость и неопытность. Поверила ему, красивым словам, подставляя уши для его лапши.

Спускаюсь на первый этаж, слыша за спиной шаги охранника, возвращаюсь к единственному мужчине, которого я люблю. Тёмка уже ворочается и причмокивает, что означает – он скоро проснётся. Будет сложно адаптироваться в новом доме, выстроить новый график и находиться среди чужих людей. Но я сделаю всё возможное, чтобы сын не почувствовал эти перемены. Кирилл хочет, чтобы мы находились в этом доме. Хорошо, мы будем здесь жить, но делая вид, что его не существует.