Секс (не) помеха дружбе

Глава 11: Неожиданный поворот

Саша

Такси тормозит возле старой пятиэтажки на другом конце города – серой, обшарпанной, с потрёпанными балконами и граффити на стенах. Пока Дима рассчитывается с водителем, я выхожу и осматриваюсь: незнакомый район, узкие улочки, освещённые тусклыми фонарями, где-то вдалеке лай собак и гул проезжающих машин. Никогда не была здесь – это не мой уютный студенческий квартал с кафе и парками. Я, если честно, думала, что будет какой-нибудь бар или клуб: шумный, с музыкой, где можно раствориться в толпе и не думать о том, что происходит между нами. Но ничего подобного поблизости не видно – только жилые дома и тишина, прерываемая ветром, который треплет листья на деревьях. Внутри меня смесь любопытства и лёгкого беспокойства: "Куда он меня ведёт? Это не свидание, а просто тусовка с друзьями?"

– Пошли, – вздрагиваю, когда слышу голос с хрипотцой, а мою талию обвивает сильная рука. Его прикосновение – тёплое, уверенное – посылает волну мурашек по спине, и я невольно прижимаюсь ближе.

– Ты почти всё время без машины, – говорю тихо, пока поднимаемся по лестнице, ступеньки скрипят под ногами, а воздух в подъезде пахнет пылью и сигаретами.

– Я почти всё время бухаю, – смеётся он, и его смех эхом отдаётся в узком коридоре, снимая напряжение.

Дима останавливается возле металлической двери – потрёпанной, с облупившейся краской – и нажимает звонок. По ту сторону слышны музыка – громкий бас, рок – и голоса, мужские, смех и обрывки разговоров. Открывает нам плотного телосложения парень с короткой стрижкой, в футболке и джинсах, с бутылкой пива в руке. Его взгляд скользит по мне оценивающе, но дружелюбно.

Зашли в квартиру – тесную, с запахом дыма и пиццы, где в гостиной на диванах и стульях расселись парни. Понимаю, что никого тут не знаю: все они – друзья Димы, наверное, из прошлого института или просто знакомые. Комната заставлена бутылками, чипсами, на столе карты и пепельницы. Кроме меня, ни одной девушки – и я начинаю нервничать… а насколько я ему могу довериться? Он же не полный придурок? Может, придёт кто-то ещё? Или это ловушка? Внутри всё сжимается от страха: "Что, если это не то, чего я ожидала? Что, если он меня просто использует?" Так! Фантазия, остановись! Дима же не такой, он всегда был нормальным в компании.

Несмотря на моё волнение, мы посидели абсолютно нормально. Дима познакомил меня со всеми – "Это Саша, моя однокурсница" – и парни оказались адекватными: шутили, рассказывали анекдоты, наливали пиво. Холодное, пенное, с горьковатым вкусом, которое помогло расслабиться. Выпили, поговорили о футболе, о машинах – я сидела тихо, улыбаясь, но внутри всё ещё кипело: "Зря я испугалась, они нормальные. Но почему здесь? Почему не вдвоём?" Через какое-то время Дима с испорченным настроением вернулся с балкона, где курил с одним из парней – его лицо напряжённое, брови сведены. Велел собираться, потому что мы уходим. Я не поняла, к чему такая спешка: "Что случилось? Он поссорился с кем-то?" Так как мы ещё десять минут ждали такси около подъезда, а на улице не май месяц – ветер пронизывающий, холод пробирает до костей. Можно было дождаться машины и в тепле, внутри квартиры, но он стоял молча, куря сигарету за сигаретой.

Со стороны мы, наверное, смотримся очень смешно: он под два метра ростом, высокий, атлетичный, и я рядом, как девочка из детского сада, полтора метра с кепкой. Разница в росте забавная, но трогательная – я всегда чувствую себя маленькой рядом с ним, защищённой. Где моя табуретка? А то мне поцеловать его хочется – просто встать на цыпочки и коснуться губ, но холод и спешка не дают.

– Откуда ты знаком с этими парнями? – спрашиваю я, чтоб время убить, ведь такси ещё нет, и тишина давит.

– Учились вместе, – отвечает он, выпуская клуб дыма, который ветер уносит. – Не то чтобы мы были друзьями, но иногда видимся, – поясняет почему-то, и в его тоне нотка раздражения.

Возле нас остановилась машина – такси с жёлтой шашечкой, – Дима взял меня за руку, и мы направились в её сторону. Его пальцы переплелись с моими – тёплые, сильные, – и это простое касание заставило сердце подпрыгнуть. На этот раз он сел со мной на заднее сиденье и сказал таксисту свой адрес. Я посмотрела на него в недоумении: "Домой? К нему? Опять?" Внутри всё закружилось от предвкушения и страха.

– Что-то не так? – спрашивает он с усмешкой, заметив мой взгляд.

– Нет! – без раздумий говорю я, и будь что будет. "Да, я хочу этого, хочу быть с ним, пусть даже на ночь".

Всю дорогу он не выпускает мою руку из своей – его большой палец гладит мою ладонь, посылая импульсы тепла по телу. А у меня, кажется, крылья растут, и под ложечкой сосёт от предвкушения – сладкого, томительного. Как вспомню его поцелуи, его прикосновения на балконе – между ног зудит, тело реагирует само, предательски. "Что будет дальше? Он передумал? Или это просто продолжение?" Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как мы приехали – знакомый подъезд, знакомая дверь.

Зайдя в квартиру, я не стала ждать, когда мне скажут раздеться, а сама сняла куртку, кроссовки и села на кровать – ту самую, где мы спали ночью. Комната выглядит так же: фотографии Нади на стенах кольнули, но я отогнала мысль. Дима включил музыку – тихую, романтичную, с гитарой и вокалом, – сел рядом и задумчиво уставился в пол, локти на коленях.

– Всё нормально? – спрашиваю я, чувствуя напряжение в воздухе.

Надеюсь, он не скажет сейчас, что вызовет мне такси, это будет очень неприятно – как удар после надежды.

– Да, да, просто… – он замолкает, поднимает взгляд на меня и смотрит в глаза – глубоко, пронизывающе. Я жду ответа, а он берёт меня на руки и сажает на свои колени. Мы смотрим друг на друга, я невольно начинаю дрожать – от близости, от его запаха, от тепла его тела. – Всё хорошо, не переживай.

Его тихий низкий голос сразу развеял все сомнения, и я осторожно коснулась его губ – нежно, робко, как проба. Котов обнял крепче и притянул ближе к своей груди, углубляя поцелуй. Внутри меня всё загорелось – это начало чего-то большего, и я сдаюсь, позволяя страсти взять верх.

Глава 12: Буря внутри

Дима

Садимся в такси, сжимаю маленькую руку Саши в своей – её ладонь тёплая, хрупкая, как будто сделана из фарфора, и я боюсь сжать слишком сильно. Машина трогается, городские огни мелькают за окном, отражаясь в лужах после недавнего дождя, а я не могу выкинуть из головы диалог на балконе. Холодный ветер задувал в лицо, дым сигареты смешивался с запахом сырости, и Паша, этот придурок, стоял рядом, ухмыляясь.

– Как дела? – спрашивает Паша, выдыхая дым.

– Всё нормально, у тебя? – даю прикурить, стараясь не показать раздражения.

– Тоже, – кивает и затягивается. – Слушай, эта девушка, она тебе кто? – задаёт он вопрос, и я поворачиваю голову в его сторону, чувствуя, как внутри что-то напрягается.

– Ну… – протягиваю я, не зная, что сказать.

Сам бы хотел понять, кто она мне. Друг? Однокурсница? Или что-то большее? С каждым днём меня накрывает всё сильнее – эта тяга, как магнит, который не отпускает. Её улыбка, её глаза, её тело – всё это крутится в голове, не даёт покоя.

– Мы учимся вместе и часто зависаем в одной компании, – нахожусь, что ответить, стараясь звучать равнодушно. – А что? – спрашиваю, выпуская клубок дыма, который ветер уносит в ночь.

– Да она ничё такая, и сиськи у неё нормальные, – говорит этот и ухмыляется, его глаза блестят от пива. – Я бы ей вдул, – уши режет от услышанного, как ножом по стеклу.

Пульс учащается, кулаки сжимаются сами собой, чувствую огромное желание выкинуть этого дебила с балкона нахрен, чтобы он летел вниз, как мешок с мусором. Кровь закипает в венах, в голове вспышка ярости: "Как он смеет так говорить о ней? Она не для таких, как он".

– Она не из таких, – банально, но это всё, на что меня хватает, голос выходит низким, с рычанием.

– Да они все, типа, не такие, – ржёт он, как идиот. – Видел, как у неё сиськи трясутся, когда она смеётся? – руками имитирует, и это добивает меня. – Давай сейчас зайдём, и я сяду на твоё место рядом с ней…

– Нет! – рычу я, делая шаг вперёд, и он отшатывается.

– Алё! Ты чё взбесился? – делает шаг назад, глаза расширяются. – Ты же сам сказал, что у тебя с ней ничего?

– Ничего, но мы уже собрались уходить, – пиздёшь чистой воды, но нам здесь делать больше нечего. Не хочу, чтобы этот урод даже смотрел на неё.

Захожу в квартиру, где парни всё ещё орут и пьют, и вызываю такси через приложение – пальцы дрожат от злости. Прощаемся со всеми коротко, и выходим из дома. Не хочу задерживаться ни на минуту здесь, поэтому ждём такси на улице, несмотря на холод. Как представлю, что тот дебил касается этой маленькой девочки рядом со мной – её кожи, её волос, – волосы дыбом встают. Она, конечно, в обиду себя не даст, и вряд ли согласится быть с ним – Саша не такая, она умная, с характером, – но он долго не просит, этот Паша, он берёт, что хочет.

Всё в пизду, блять, ни хрена не могу понять, какого чёрта меня так к ней тянет?! Вчера, блять, вообще, как пацан. Не, я планировал трахать её всю ночь, пока член не отвалится – после того поцелуя на балконе, после того, как она таяла в моих руках, стонала тихо. Но как только она легла на мою грудь, обняла, и её дыхание стало ровным, стало так… хорошо, правильно. Как будто пазл сложился. Не хотел портить такой момент сексом – это было бы грубо, механически. Да ещё и её поцелуй с этим долбоёбом… Денисом. С трудом похоронил в себе желание разукрасить ему морду, когда увидел, как он прилепился к её губам – на улице, под фонарём, как будто она его. А она… Сука! На квартире вообще избегал её, пропало желание не то что трахнуть, даже подходить к ней – ревность жгла изнутри, как кислота. Но она сама припёрлась ко мне на балкон, сама начала, и дальше… Ох, блять! Я думал, меня разорвёт нахрен от ощущений. Новых ощущений – не просто похоть, а что-то глубже, что пугает. У меня ни на кого ещё так не вставал, ещё немного, и я бы спустил в штаны от одного её взгляда.

Пиздец, товарищи! Пиздец подкрался незаметно. Я всегда контролировал ситуацию – с девчонками, с Надей, со всем. А тут Саша – маленькая, с этими большими глазами, и я теряю контроль. Если бы не звонок и куча сообщений от Нади вчера – "Где ты? Почему не отвечаешь?" – хрен бы я отправил Сашу домой. Но я знал, что вечером еду к этим дебилам, а она поедет со мной – не хотел оставлять её одну после той ночи.

Да! Да! Все вокруг дебилы и долбоёбы. И я даже думать не хочу, какого хрена происходит, потому что мне не нравится, как меня колбасит – ревность, желание защитить, эта тяга, которая не даёт дышать.

Дома я сажусь на кровать, матрас прогибается под весом, и у меня из головы не выходят грязные слова Паши – как он мог так говорить? Протираю лицо руками, пытаясь стряхнуть эту картину, поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на фотографию Нади на полке. Блять! Надо было ещё вчера засунуть их в шкаф, спрятать от глаз. Но было поздно, Саша по любому их видела – её взгляд скользнул по ним, и в нём мелькнула боль. Я, вообще, не любитель этой херни – рамок, воспоминаний на виду, – просто Надя притащила их, настояла: "Пусть будет напоминание о нас". А кроме неё в квартире никого не бывает – предпочитаю трахаться не на своей территории, чтобы не оставлять следов, не привязываться. Саша – исключение. Она вся полное исключение: пришла сама, осталась, и это не просто секс, а что-то, что пугает. Вот какого хрена к Наде меня не тянет так?! Она красивая, верная, но с ней рутина – поцелуи без огня, ночи без страсти. И какого хрена я с ней не порвал ещё?! Привычка или жалость?

Из мыслей вырывает нежный голос, задающий вопрос с ноткой тревоги: "Всё нормально?" Поворачиваю голову к Саше, и как током прошибает – она сидит рядом, глаза полны заботы, губы слегка приоткрыты. Красивая такая, в паре сантиметров от меня, а я сижу и думаю о Наде. Впиваюсь руками в её талию – узкую, хрупкую, – и сажаю её на свои колени, припадаю к пухлым губам, и всё остальное отходит на второй план. Её вкус – сладкий, как мёд, – смывает всю грязь, всю путаницу. Только она, только этот момент.

Глава 13: Порок и страсть

Саша

Начинаю трепетать в его руках. Как ветка на ветру – хрупкая, беззащитная, готовая сломаться от малейшего порыва. Страшно. Боюсь тех чувств, что можно испытывать с любимым человеком: этой всепоглощающей волны, которая смоет все барьеры, оставив меня обнажённой не только телом, но и душой. Что, если это слишком сильно? Что, если я утону в нём и не смогу выбраться? Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди, дыхание становится прерывистым, а в голове вихрь мыслей: "Это он, Дима, тот, кого я люблю до безумия, и сейчас мы перешагнём грань, за которой нет возврата". Но желание перевешивает страх – оно жжёт внутри, как огонь, разгорающийся от искры, и я сдаюсь, позволяя ему вести меня.

Холодные пальцы пробираются под тонкий свитер, невесомо касаются нежной кожи живота, вызывая мурашки по всему телу – от макушки до кончиков пальцев ног, как электрический ток, пробегающий по венам. Его ладони – грубые, с мозолями, но такие желанные – скользят выше, оставляя следы жара на рёбрах, на спине. Сердце бьётся где-то в горле, в висках пульсирует кровь, а по венам начинает разливаться огонь, горячий и неукротимый, заставляя кожу гореть, а дыхание учащаться до хрипа. Я чувствую его запах – мускусный, с нотками дыма от сигарет и одеколона, – он обволакивает меня, как туман, и я тону в нём, забывая обо всём.

Дима снимает с меня ненужные вещи – свитер слетает через голову, оставляя кожу обнажённой, уязвимой под его взглядом, холодный воздух комнаты обдаёт тело, вызывая новую волну мурашек. Он упирается взглядом в часто вздымающуюся грудь, и его глаза затуманиваются дымкой возбуждения – тёмные, голодные, полные той же бури, что бушует во мне, и в них я вижу отражение своей собственной страсти. Опускает чашку бюстгальтера, и влажным языком касается торчащего соска – остро, нежно, круговыми движениями, посылая импульс удовольствия прямо в низ живота, где всё сжимается в тугой узел. Дыхание сбивается окончательно, я всхлипываю тихо, почти плача от переполняющих эмоций, сжимаю его футболку в кулаках, запрокидывая голову назад, и мир вокруг сжимается до размеров этой комнаты, до нас двоих. "Это реальность? Он хочет меня так же, как я его? Или это сон, который разобьётся наутро?"

Он заводит руки за спину, одним ловким движением расстёгивает бюстгальтер и бросает его на пол, туда, где бесформенной тряпкой лежит свитер. Сжимает полушария груди обеими руками – крепко, но не грубо, пальцы впиваются в кожу, оставляя лёгкие следы, – облизывает по очереди соски, покусывая их слегка, посасывая, и у меня голова кружится от нахлынувших ощущений. Волны жара расходятся от его губ, от его пальцев, заставляя тело изгибаться навстречу, как будто оно само знает, чего хочет. Таю и превращаюсь от острых ощущений в лужу, что стекает к его ногам – беспомощная, покорная, жаждущая большего. Внутри меня разгорается пожар: любовь смешивается с похотью, страх – с блаженством, и слёзы наворачиваются на глаза от этой смеси. "Я люблю тебя, Дима, каждую клеточку твоего тела, каждое касание – это признание, которое я не могу сказать вслух".

Хочется больше. Его. Внутри. Чтобы заполнил меня полностью, чтобы мы слились в одно, чтобы я почувствовала его биение сердца через кожу. Внушительных размеров член уже упирается в мою промежность сквозь ткань, твёрдый и пульсирующий, как живое существо, и я начинаю тереться об этот бугор в штанах инстинктивно, ища облегчения, двигаясь медленно, томительно. Низ живота скручивает тугим узлом желания, между ног становится мокро, горячо, скользко, и я еле сдерживаю стон, кусая губу до крови. Его дыхание учащается, я чувствую, как его грудь вздымается под моими руками, и это только усиливает мою жажду.

Дима берёт инициативу в свои руки. Сжимает до боли ягодицы – боль сладкая, смешивающаяся с удовольствием, пальцы впиваются глубоко, оставляя синяки, которые завтра напомнят о этой ночи, – и сам задаёт темп, двигая меня на себе – быстрее, настойчивее, его бёдра толкаются вверх. Обвиваю его шею руками, зарываюсь пальцами в волосы – густые, слегка влажные от пота, – и впиваюсь в его губы – жадно, отчаянно, вкладывая всю любовь, всю боль, всю страсть. Он притягивает ближе. Вплотную. Чувствительные соски касаются грубой ткани футболки, трутся о неё, посылая новые вспышки по телу, как искры от костра, и я отстраняюсь, хватаюсь за её край и снимаю – резко, нетерпеливо, обнажая его торс. Кладу ладони на его плечи, глажу гладкую кожу – горячую, покрытую лёгким потом, – ногтями царапаю мышцы груди, чувствуя, как они напрягаются под пальцами, оставляя красные следы страсти. Чувствую, как кровь приливает к щекам, как горят уши от его пристального взгляда – он смотрит так, будто видит меня впервые, будто пожирает глазами, и в этом взгляде – вся моя уязвимость, вся моя любовь.

Вскрикиваю, когда Котов резко поднимается на ноги и так же резко бросает меня на кровать – матрас прогибается под весом, простыни шуршат, воздух вырывается из лёгких от удара. Наваливается сверху, его тело тяжёлое, горячее, прижимает меня к постели, как будто хочет слиться со мной навсегда. Агрессивно начинает целовать, засовывая язык по самые гланды – поцелуй грубый, требовательный, как будто он хочет поглотить меня целиком, его зубы покусывают губы, язык исследует каждый уголок рта. Опускает руку к поясу на моих джинсах, оттягивает и просовывает руку в мокрые трусики – пальцы скользят по чувствительной коже, по влаге, и я выгибаюсь навстречу, касаясь ноющими сосками его груди, трусь о него, ища ещё больше контакта. Тело пронзает разряд тока, когда он нажимает пальцем на чувствительный клитор – круговыми движениями, настойчиво, то мягко, то жёстче, доводя до края. Стону ему в губы – громко, не сдерживаясь, – пока он остервенело трахает мой рот языком, углубляя поцелуй до предела, его слюна смешивается с моей, и это только усиливает интимность.

В одно мгновение остаюсь абсолютно обнажённой перед ним. Как телом, так и душой. Потому что я отдаюсь ему. Вся без остатка. Потому что люблю до безумия. Его. Только его одного. Как никого и никогда в этой жизни. Кожа горит под его взглядом – он смотрит на меня, как на сокровище, как на что-то запретное и желанное, и я чувствую себя красивой, желанной, несмотря на все сомнения. Каждый сантиметр тела трепещет, ждёт его касаний, покрывается мурашками от холодного воздуха и жара его дыхания. Между ног зудит от желания почувствовать его внутри – заполняющего, властвующего, растягивающего до боли и блаженства. Стать одним целым. Почувствовать, как он меня хочет, как его тело реагирует на моё – пульсирует, толкается, сливается. Как мы будем сгорать от чувств, от этой химии, которая искрит между нами, от любви, которая жжёт меня изнутри, как пламя, не дающее дышать.

Дима тянет руку к прикроватной тумбочке, достаёт оттуда квадратный пакетик презерватива, зубами срывает край – движение резкое, первобытное, его глаза не отрываются от моих, полные голода. Опускает руку между ног – я вижу, как он надевает его, медленно, томительно, и это зрелище сводит с ума: его напряжённые мышцы, венозные руки, возбуждение, которое видно в каждом движении. Боюсь представить, что будет, когда он проникнет в меня – волна за волной удовольствия, которая смоет меня, разобьёт на осколки.

– Если я не окажусь в тебе, красавица… Меня разорвёт нахрен, – хрипло шепчет он, голос полный муки и желания, глаза горят, как угли, и в них – вся его страсть, вся его нужда во мне.

Я тянусь к его губам – жадно, умоляюще, – толкаюсь бёдрами навстречу, призывая к действию – тело само требует, умоляет, ноги раздвигаются шире, приглашая. Всё, что мне сейчас хочется – это утонуть вместе с ним в огне страсти. Умереть от наслаждения и рассыпаться на атомы, чтобы потом собраться заново, но уже с ним внутри, с его душой, слитой с моей. "Возьми меня, Дима, сделай своей, пусть даже на миг – я твоя, вся твоя".

Ему этого было достаточно. Одним толчком он заполняет меня своим естеством – глубоко, мощно, растягивая до предела, до сладкой боли, которая смешивается с удовольствием. Перед глазами кружатся разноцветные звёзды, вспышки света, а сердце ошибается на один удар – замирает, потом стучит ещё сильнее, эхом отдаваясь в ушах. Замираем. Оба. Не дышим – время останавливается, мир замирает, только наши сердца бьются в унисон. Поцелуй. Требовательный. Грубый. Страстный – губы впиваются, зубы покусывают, языки сплетаются в танце, слюна смешивается, и я чувствую его вкус – солоноватый, возбуждающий.

– Сука! – с выдохом отрывается от моих губ, его голос хриплый, полный эмоций, лицо искажено от удовольствия.

Медленно выходит не до конца – томительно, заставляя чувствовать каждый сантиметр, – и резко подаётся вперёд – толчок пронзает, как молния, посылая волны по телу, от низа живота до кончиков пальцев. Всхлип – мой, полный блаженства. Ногтями в его плечи – оставляю следы, красные полосы на коже, царапаю, чтобы оставить метку. Губы в кровь – кусаю свои, чтобы не закричать слишком громко, но стоны вырываются сами.