Домашнее задание. Современная публицистика

Плохо человеку быть одному

То, что в юности для нас романтично, с годами начинает видеться безобразным и отвратительным, и речь прежде всего идёт об одиночестве, которое со временем позволяет нам не просто существовать в наших же собственных пороках, дурных мыслях и действиях, но и укрепляет нас в естественности происходящего, и этим как бы оправдывает. Известно, что большинство наших положительных действий направлены на близкого нам человека. Именно его присутствие и меняет нас в лучшую сторону. С годами все мы становимся такими, какими нас создавали детское здоровье, воспитание, отроческие привычки, образование и юношеское общение. Все это является формой для отливки последующего характера нашей личности. Потому мы такие и разные, что у каждого были свои условия роста и становления, свои психозы и своя степень неврастении.

Было бы неправильным требовать от всякого встреченного нами взрослого человека не свойственных ему качеств лишь потому, что лично для нас запрашиваемое естественно. Видимо, были на то причины, исходя из которых он не смог или не сумел получить в ранние годы своей жизни то, что имеем мы. Он такой, каким его сделала форма юных лет. Видимо, поэтому так сложно найти собеседника, соратника, будучи взрослыми, а о личной жизни и говорить не приходится: благополучие таковой – редчайшая удача, и всему своё время. Юность, имея известный запас психологической прочности, позволяет менее болезненно обтачивать психику и довольно-таки быстро, благодаря переключению внимания, излечивает мелкие душевные раны. Взрослым же людям устанавливать отношения между собой непросто: это всё равно, что пытаться надеть левый ботинок на правую ногу со связанными руками – всё будет казаться неудобным. Поэтому встретить действительно близкого человека после сорока лет – это настоящая удача и подлинная радость: именно встретить, а не пытаться изменить всякого встречного под себя или же меняться ради этого самому. Пожалуй, этим в первую очередь и объясняется большое количество одиноких среди тех, кому за сорок, что касается и мужчин, и женщин, а с годами это количество только растёт.

Но человеку нельзя быть одному, это неправильно, это приводит к искажениям в развитии его психики, его природы. Господь посылает нам встречи, и надо беречь всякого, кто вам хотя бы немного, но близок. Никогда не разбрасывайтесь людьми, дорожите ими: с возрастом это проще – как никак есть житейская мудрость. Не уходите по всякому пустяку, держите себя в руках, умейте просить прощения, проявляйте терпение и не хлопайте дверьми, проявляя тем самым собственную глупость и недалёкость. Прав был Омар Хайям, когда говорил, что неверно быть с кем попало, но быть одному во много раз хуже, ведь это противоестественно. Будьте прежде всего рядом с теми, с кем давно знакомы, не оставляйте тех, к кому испытываете тепло и влечение, и тех, кто к вам добр и внимателен. И если вдруг повстречаете после пятидесяти лет человека, который вам близок по духу, то сделайте все, чтобы быть с ним до конца жизни: такие встречи всегда не случайны.

Когда лучшее – не враг хорошего

Боль, но сказано

Поэзия, вне всякого сомнения, вырастает из боли, из надлома, из печали и тоски, из самых недр человеческой природы – немощной, слабой, но всюду ищущей утешения и всяко надеющейся на благо. Поэзия не взойдёт из уныния, но и не задержится в ветреной вольности: она появляется из бесконечно загадочного душевного поиска и смущения тех, кто пытается спастись собственным стихосложением. Даже те из великих, что высевали алмазными зёрнами строки стихотворной пахоты, восторгаясь всякой тварью, омытой девственными росами неземных рассветов, вышли из чудовищного мира душевного надлома и смятения. Таково неоспоримое условие поэтического искусства, а потому всякого, пишущего стихи, если и удастся ему покинуть блуждания, выйдя на тропу поэтической правильности, ждёт распятие, и если не людьми, то обстоятельствами, болезнью или горечью собственного миропонимания. Тем, кто пребывает в непрерывном восторге, нечего делать в поэзии, потому как они просто с нею не справятся: их одоподобная метаформа, зачастую лишённая всякого лиризма, отпугивает скорбящих, убогих, сирых: прежде всего тех, кто, как никто иной, нуждается в целительном слове. Притянутые к реальности и выставленные по случаю только лишь для оценки, их образы не звучат, краски не играют, а мыслям и сюжетам не хочется верить. Потому как всё в них, несмотря на отточенную рифмичность и ритмичность, надумано сочинителем, натаскано ради обретения сторонней похвалы и заведомо лишено очистительной силы страдания и душевной боли самого автора.

Ставь чаёк!

Есть у меня приятель, Джеймс Патрик, американец, сын очень обеспеченных родителей, но живёт он в России – живёт по-настоящему, а не просто приезжает время от времени. Я бы даже сказал, что живёт он по православному. Снимает комнатку, ходит в валенках и в телогрейке. Так было ещё с начала 90-х, да и по сей день мало что изменилось. А все потому, что любит он Россию, любит искренне, говорит, что у нас, мол, люди умеют своей жизнью делать стране историю, а у них, у американцев, все какое-то игровое, надуманное, пластиковое. Я не могу знать, как оно всё обстоит по другую сторону холма, а вот над словами «делают стране историю своей жизнью» задумывался нередко.

И действительно, как у нас получается жить именно так? Живём ведь очень непросто, постоянно создавая самим себе трудности, словно обойтись нам без этого невозможно. Вроде все и всё понимают, а наладить благополучное житие никак не получается: то самодержавие лютует, то разгорается революция, то давят нас репрессиями, то путают партийными разборками – вот и не складывается из-за всего этого наша жизнь. Но голь, как известно, на выдумки ох как хитра! Не буду сейчас много рассуждать о том, как народ выживал в гражданской войне и во времена тоталитарной чистки от инакомыслия, но то, что выстоял – это точно. Выжил и родил новое понимание жизни и отношений: гомосоветикус – человек советский! И оказался этот человек настолько глубоким и порядочным, что сама церковь стала воздерживаться от излишних комментариев.

Но вот пришла и очередная волна, теперь уже денежного миропонимания, и переместилась Россия-матушка на иную дорожку, направления которой никто не понимает и понимать не хочет, и где всё упирается только в деньги. И неизбежно возникает эдакий денежный тупик. Будь моя воля, я бы так и назвал улицу, ведущую к ЦБ России. Народ приуныл, да и богатые, те что поумнее, всплакнули. Не случайно время перехода и ускорения (непонятно чего) началось с показа сериала со схожим названием: «Богатые тоже плачут», а точнее – платят. Об этом как бы предупредили нас заранее сеньоры и доны из пока ещё Южной Америки…

Как—то, выступая в одной из московских школ, я решил спросить ребят: «Как надо жить, чтобы делать для страны историю?» Никто не ответил: все молчали… И вдруг один парень встал и произнёс такие слова: «Чтобы так жить, надо для начала иметь общее дело, общие цели, единую радость и печаль, чтобы они и определяли то, что каждый человек будет вкладывать, исходя из своих возможностей». Класс зашептался, зашевелился, стали предлагаться разные идеи… Ребята явно поняли что-то очень важное, а я смотрел на это оживление, а в голове крутились слова: нет, не перевелись ещё на земле русской… И вспоминался мой приятель Джеймс, точнее, Димитрий – так он просил к нему обращаться. Как же он был прав!

А когда оживление улеглось, одна девочка спросила, обращаясь ко мне: «А что об этом думаете вы?» Я молча достал деньги, все, что у меня были, положил их на стол и предложил взять их, но с условием: если кому-то они очень сейчас нужны. Никто не поднялся с места… И не потому, что деньги им были совсем не нужны.

Джеймс Патрик непременно сказал бы по этому поводу: «Это – Россия, Терентий! Ставь чаёк!»

Эти песни запевает молодёжь

Такого количества песен, призывающих к миру во всем мире, какое было написано в СССР, причём для исполнения на общегосударственном уровне, не было ни в одной стране. Не поленился и стал искать нечто подобное на Западе, нашёл – крохи. И пусть они, эти песни, замечательные, но это – именно крохи, потому как принадлежат не всей нации, а лишь отдельным исполнителям, проявивших таким образом свою порядочность и наличие совести: это «Boom!» группы «НSystem of a Down», песня «Russians» из дебютного альбома Стинга «The Dream of the Blue Turtles», выпущенного в 1985 году, в которой музыкант предостерегает от последствий холодной войны. К созданию этой композиции, как об этом говорил сам Стинг, его подтолкнул просмотр советских телепередач для детей, после чего возникло проявившееся в песне сомнение: любят ли русские своих детей? Позже в интервью Владимиру Познеру он признался, что через некоторое время, вновь увидев российские детские программы, удивился тому, сколько внимания, тепла и любви было вложено в них. И ответ для него стал очевиден. И конечно же, нельзя забыть легендарную песню Джона Леннона «Give Peace a Chance», которая была написана им во время знаменитой «постельной акции» (Bed-in For Peace) против войны во Вьетнаме. Но всё это – личностные проявления воли к миру. А теперь вспомним советские песни о мире: «Бухенвальдский набат» А. Соболева и В. Мурадели, «Пусть всегда будет солнце» А. Островского на слова Льва Ошанина, «Хотят ли русские войны» Э. Колмановского на стихи Е. Евтушенко (впервые исполненная в 1961 году М. Бернесом) и, конечно же, «Гимн демократической молодёжи», написанный А. Новиковым и Л. Ошаниным. И это далеко не всё, но главное здесь не количество, а то, что все они не просто песни, а своего рода общегосударственные, общенациональные лозунги, на которые ориентировались советские люди. Кто-то из людей известных сказал: «Как и о чем поют люди, так они и живут, и будут жить», – и это правильно. В Америке не поют о мире так, как в России: это не входит в планы «самой свободной и самой демократической» страны на земле – жить в мире. Будь это иначе, тогда об этом они бы и пели совсем по-другому.

Меньше, чем на шаг

Сегодня, как никогда, человечество стоит перед необходимостью решения нравственных задач. Именно нравственность и есть тот спасительный шаг от реальной гибели всех и всего сразу. Очевидно, что достижения научно-технического прогресса ставят людей перед выбором между жизнью и смертью. Каждое новое поколение просто не успевает постигать все премудрости ускорившейся цивилизации, оставаясь в рамках обыкновенности. Именно интеграция и ничто другое ведёт человечество к гибели, создавая условия, когда буквально одним мановением можно стереть с лица земли всё и сразу. И это действительно смертельная опасность, которая никогда не была настолько близка от каждого из нас.

Современный профурыканизм

Удивительно, насколько быстро искромсал навалившийся из-за бугра капитализм мою страну. Как нелепо смотрятся сегодня и парад, и всякое движение памяти на фоне постоянного почти наплевательского отношения к пожилым людям, среди которых ещё остались и фронтовики. К чему этот пафос, эти траты сил и средств на мероприятия, когда уже в корне, в самой своей сути Россия почти потеряла то, ради чего воевали наши отцы и деды. Как-то странно видеть русского человека, теряющего совесть, но вожделенно сжимающего в руке замусоленную пачку денег, точнее пачечку. Нет, я никого не обвиняю и не осуждаю, а просто люблю Родину, люблю свой народ и мне, живущему здесь, совершенно не безразлична память о тех, кто сделал все возможное для того, чтобы я жил, и жил хорошо. Конечно же, память осталась, но только вот реализовывается она как-то мелко, почти воровато, и в основном на то, что в конечном счёте оказывается в остатке. Мне нечего сказать о развитом социализме, вся развитость которого была направлена на околпачивание самого обычного человека, но то, что выкинул в России капитализм, не лезет ни в какие ворота. Страна с огромнейшим потенциалом, не пройдя фазу реализации, превращается в уставшего, но при этом крайне самонадеянного, ворчливо-болтливого импотента, потерявшего себя на просторах бытия. Есть хорошее слово – иностранщина: так обычно в СССР называли всю импортную второсортицу. Сегодня вполне цивильный вещизм победил шмотьё, превратив среднестатистического неуча во вполне видного человека. А вот с иностранщиной дело обстоит куда хуже. Поднабравшись опыта, она пролезла в мозги и крепко в них обосновалась, заставляя россиян подражать якобы цивильному западу. И все было бы ничего, но только вот не к лицу оказалось нам всё ихнее. Не сходится решение с ответом в самом главном месте – в душе. А потому и не лежит, не сидит и не стоит душенька среднестатистического россиянина, а только мыкается, мается, да выпендривается по любому случаю перед своими же.

Человек, если он и единица, то тогда уж измерения и, конечно же, счастья. А счастье измеряется людьми. Есть люди, которые сделают все, чтобы добиться поставленной ими цели. Удивительно, но зачастую цели у таких людей скучные и маловажные. Те же, кто ставит перед собой действительно большие задачи, всегда считается с интересами обыкновенных, самых простых людей. Исходя из этого, вполне допустимо утверждать, что, вопреки расхожему мнению, геополитическое мышление – одно из самых ущербных.

О скучном

Похоже, что с коронавирусом удалось-таки договориться. По случаю узнал, что Ковид ХIX, прозванный в народе Многоликим, сегодня бесславно покинул Нью-Йорк: за последние два дня ни одного больного – во как! Хочется крикнуть – слава заокеанским врачам! – а не кричится. Хочется пожать руку предусмотрительным штатовским чиновникам и отдать честь бдительным полицейским, но не жмётся и не отдаётся.

Берите выше: теперь этот монстр будет являться исключительно по приглашению глав государств.

Антинаивное

Все мы люди, но все – разные. Одним из самых серьёзных открытий в моей жизни стало понимание того, что руководитель, ответственный за дела и судьбы, может быть очень недалёким, малообразованным человеком. По сути это уродство, прикрытое статусом и положением. Нехватка ума порождает плутовство и изворотливость – эти качества могут достигнуть высочайшего уровня. Всякий, попавший во власть по случаю, вынужден хитрить и лукавить, дабы удержаться на месте, и потому именно ложь становится его основной силой. Такой начальник взращивает таких же лживых подчинённых, и тогда вся система, вся организация трещит по швам. Разрушить такую сцепку очень трудно, потому как она взаимоподпитываема. Лучшее, что можно сделать – это просто не входить в неё и не участвовать в работе такого аппарата.

Свободна ли свобода слова?

Необходимо понимать, что свобода слова, как таковая, ничего не означает, если в говорящих нет любви. Можно говорить о ком и о чём угодно, но если в вас не будет любви, то всякое откровение будет выглядеть самонадеянно, надменно, а то и цинично. Сегодня это происходит повсеместно. Нынешняя манера обращения к человеку с телеэкранов выглядит так, как будто вам пытаются что-то вдолбить, но не получается, а потому говорящий ещё активнее заставляет вас услышать его и поверить в то, о чем он говорит. Иногда просто хочется сказать ему: потише… И этого было бы достаточно, но он не услышит: ведь его дело забить вас информацией, как гвоздь – по самую шляпку. Когда нет любви, всё именно так и происходит: людей просто размазывают по стенкам жизни этой бесконечной трескотней ни о чем. И все это называется свободой слова. И если оно так, то все мы сегодня живём в мире амнистированных слэнга, нецензурщины и самоупоённой болтовни с видом на собственную значимость. Может, поэтому реклама и побеждает живую речь, что в последней нет особой потребности: её просто не понимают…

Четыре

Физическую основу бытия составляют время, деньги, энергия и жизнь. Время переходит в деньги, деньги экономят время и силы, переходя в энергию, а энергия переходит в жизнь, которая вновь переходит во время. По сути жизнь – это и есть время. Тот, кто не в ладах со временем, не имеет денег, не имеет сил и не имеет жизни. Будет время – будет все остальное. Если этого не понять, то жизнь станет пустой и никчёмной. Каждая секунда, дарованная вам Богом, создана для чего-то. Распорядитесь ею как лучшим, что у вас могло бы быть. Не живите прошлым, не живите будущим, не живите настоящим, а учитесь жить сразу и тем, и другим, и третьим. И если на духовном плане Бог есть любовь, то на физическом Он – время. Тому, кто бережёт время, даруется истинная любовь.

Ещё раз о хорошем

Когда—то в одном из писем своего деда я прочитал, что до светлых времён ему не дожить, но он верит, что его внуки будут жить в радости и счастье. Эта заветная мечта вела и хранила его всю жизнь. С тех пор, как его нет в живых, прошла почти четверть века… Всё изменилось, и в наше время – время почти всепоглощающей всемирной безнравственности, популизма и демагогии, только мечта, и именно такая, остаётся необходимым и, пожалуй, единственным способом сохранения человека в человеке. И я, его внук, тоже верю, что когда-то ход нравственной истории человечества обязательно поменяется, и люди выйдут на иной, более высокий уровень сознания – на уровень любви, без которой человечество просто погибнет, каких бы высот в науке и технике оно ни достигло.

В этом-то и есть подлинное мастерство жизни, чтобы научиться жить не для себя, а для кого-то. Нередко слышу, что надо жить прежде всего ради себя, и это в корне неверно. Все мы в той или иной степени так и живём, а вот жить ради близкого, ради любимого человека, друга, жить ради родителей или детей – это только на первый взгляд легко. Жить правильно – это жить ради другого, чувствовать его, уметь помочь, поддержать: всё это навыки из высшей школы бытия. Суть христианства – только в любви, а любовь всегда жертвенна. Если вы не жертвуете, то вы не любите или любите, но не по-настоящему. И не стоит обольщаться собственной верой, которая без жертвенной любви – просто казёнщина и уставное развлечение. И пусть сапожник будет без сапог, а пекарь – без буханки хлеба, но если его сапоги носит любимый им человек, а хлебом сыты его дети, мать, отец или друг, то все у такого человека нормально, все так, как Богу и угодно.

Совершенно ясно, что плата за веру и любовь здесь, на земле, настолько велика, что становится в один ряд с невыносимыми муками, а потому всякий, кто выходит за рамки коллективного и общепринятого, облекает себя на страдания. Я имею в виду не эпатажных выскочек, стремящихся удивить общество своей экстравагантностью, – я говорю о подлинном выходе, когда во главу угла ставятся высшие нравственные ценности, и у тебя уже не получится не следовать этому выбору. Однажды осознав это, ты не сможешь жить по-старому, и это уже не кризис, а подлинная катастрофа с неизвестным финалом. В таком случае есть только один выход: броситься в ноги распятому Христу и постараться убедить себя, что все это правда. Обычно это не получается, но если вопль вашей души достигнет предела невозможного, достигнет пика той самой заветной немощи, то вероятность того, что небо покачнется, все же есть.

Суть вещей

Есть точное выражение – искусство в массы, объясняющее все основные функции искусства, когда художник, для пущей ясности, как бы спускается к людям: идёт в народ, переходя на его язык и делая тем самым свои произведения максимально доступными для большинства. В таком случае даже матерная строка, написанная с ошибками, находит своего ценителя. Для искусства вполне уместны и эпатаж, и разврат, и цинизм, потому как именно таким образом реализуется гипертрофированное эго изображающего всё это. Искусство свободно, но беспринципно, а единственное, на что направлено всё внимание его создающего, – это собственная слава и материальное обогащение. Будет слава – будут деньги; будут деньги – будет и слава. В этих коротких фабулах и заключается весь искусительный механизм искусства. В какой-то степени искусство является ступенью для развития личности художника и его почитателей, но только ступенью, а не лестницей. Всякая ступень есть часть лестницы куда-то ведущей, что невозможно сказать об искусстве. Это ступень, но лестницы своеобразной, подобной той, что изображена на гравюре Маурица Эшера с диковинным названием «Вверх по лестнице, ведущей вниз».

И все-таки выход должен быть, и он есть, он – в творчестве, в том допустимом действии, когда художник начинает творить во имя высоконравственной идеи, когда его цель определена исключительно как благо. Такое искусство уже более не искусство, ибо оно не искушает, а созидает: оно творит, делая это исключительно по любви и безо всякого стремления к наживе или славе.

В этом заключается таинство метапсихического перерождение личности творящего – рождение в творчестве. Теперь художник более не идёт к людям, но приводит их к себе, точнее, ведёт за собой, создавая своими произведениями нечто особенное, что возводит читателя, зрителя или слушателя до внутреннего преображения. Такое творчество не продаётся, а дарится, ибо само даром получено. Если хотите, оно бесценно, как воздух, которым все мы дышим. Всякий, творящий подобным образом, – он и чудак, и дурачина, и простофиля, при этом обладающий удивительной силой, присущей разве что ненадуманной аскезе, когда цель и средства трансформируются в единственно верное понимание сути вещей. В этом, и только в этом, заключается подлинное мастерство.