Три года писем…

Передавай привет Людмиле Георгиевне и поздравления с Новым годом. Елена. 1992 г.

20

Здравствуйте, дорогой друг мой

Игорь Аркадьевич!

Долго не писала, хотя уже получила три твоих письма. У меня проблемы со здоровьем, пришлось полежать в больнице. Хотела тебе написать оттуда, да все как-то строки не ложились, тяготило это заведение, а чтобы писать тебе, нужно войти в определенное состояние, надо хотя бы ощущать твое присутствие рядом. Спасибо за поздравление с Масленицей, календарик, последние фото. На фото, я даже не сразу узнала тебя. Сейчас смотрю на фотографию, почему-то ты на ней похож, на мушкетера. Конверты больше не заклеивай клеем или пластырем, их тогда разрывают почти пополам. Вот и фотографию попортили. И если надумаешь прислать марки, клади просто в конверт, а то я замучилась отклеивать.

Михалыч стал интересоваться, что ты мне пишешь, то ли ревность, то ли любопытство, но меня это несколько тяготит, я совершенно не воспринимаю, чтобы в наш диалог входил кто-то. Помнишь, мы практически не могли разговаривать, когда кто-то появлялся. Я ему кратко рассказала о тебе. Он задумчиво сказал: «да, интересный человек…», но в этом было и зависть и беспокойство. Он знает, что интеллект и духовность я ценю больше всего.

Коней твоего последнего письма, так рассмешил меня, что я смеялась буквально до слез, а здесь мне крайне редко, приходится, так смеяться. Я представила тебя, с полной уверенностью говорящим, о выращивании персиков на севере, без тени юмора и совершенно сбитых с толку наших женщин. Не удивительно, что у них не было и тени сомнения, что ты говоришь правду, ты умеешь внушать людям, что хочешь. Мне их как-то жаль, конечно, все, что они там делают, «работают», всегда имело довольно мало смысла, а сейчас у большинства рассеянность, ощущение беспомощности, социальной незащищенности, почва из под ног уходит, ведь всю жизнь, они, «собирали сокровища на земле», и никто, никогда не объяснял им, что это тупик.

Честно говоря, я рада, что ты, наконец, ушел с работы. Мне всегда казалось, что тебе преступно тратить свое время на написание объявлений и раскрашивание табличек (или я не понимаю). Заставлять тебя этим заниматься, все равно, что Моцарта, аккомпанировать в кружке танцев (это не похвала, это ощущение). Честно говоря, я давно ждала от тебя подобного письма, поэтому спасибо, что ты его написал, и, что ты по-прежнему доверяешь мне. Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Когда я прочитала, то очень разволновалась, и сейчас даже не знаю, как начать отвечать тебе. Мне больше никто не пишет так, а для меня так важно, что ты пишешь именно об этом.

Для начала хочу сказать, что я далека от идеализации тебя. Что касается твоей работы, т. е. творчества, то я уже говорила тебе, что понимаю далеко не все, и не все мне по душе, есть, что вообще не нравится, которые я не принимаю (ну, это естественно, мое личное мнение). Но все же, если говорить о творчестве, то да, во-первых (не знаю, как сформулировать, ценность для меня представляют что ли) твои работы, как художника, а что касается поэзии, музыки, отношусь к этому, как, скорее всего производному от первого. Как философа, я тебя вообще не знаю. Я тебе уже говорила, что для меня лично, ты, ««человек»», и твои морально-этические качества, я ценю, неизмеримо выше, всех твоих талантов. Я думаю, что, как личность ты сумел «… развить себя, благодаря массе вещей, в частности, умением «быть», а не «иметь», образом жизни, умением отрешиться, любовью к людям (во всяком случае, добрым отношением), честностью перед собой и другими, бескорыстием, незлобивостью. Нравственно, более честного человека, я не встречала. И в этом, я преклоняюсь перед тобой. А твое умение жить, таким образом, порождает творчество (во всяком случае, я, так вижу).

Ты спрашиваешь меня «Кто ты?» Я, как прочитала, так у меня было ощущение, что на государственном экзамене, мне задали вопрос на засыпку, и если, я не достойно отвечу, то мой коэффициент интеллектуальности, упадет до «0». Я бы даже сказала, что испытала несколько стрессовое состояние. Ты, Аркадич, уж ошарашишь, так ошарашишь, тем более в твоих глазах, мне очень уж не хочется, выглядеть дурой. Но, я от вопроса не ухожу, просто над этим надо хорошо подумать (ты же пишешь, отвечать разумом). Правда, сейчас, мне это особенно трудно, у меня чувство, что даже тот небольшой интеллект, который у меня был, ушел в живот, тяжело двигаться, работать и мыслить, тем более.

Нет, я бы не стала писать, что ты художник. Так сказать, это почти ничего не сказать о тебе. Если рассматривать тебя, как некую субстанцию, то понятие, художник, это только один из элементов системы, необходимый и неотъемлемый для ее функционирования, но только элемент. Ты, как понятие, неизмеримо шире. Еще один, такой же элемент, ты – психолог. Причем, ты настоящий психолог, а не такой, как мы. Именно поэтому, к тебе тянутся и называют, учителем. Но ты, конечно не учитель. Учитель один, Христос у нас, это понятно. Но ты мог бы быть проповедником, даже не смотря на то, что тебе трудно им быть. Но если бы тебе было все понятно, ты бы был никому не интересен. Жизнь только в движении, и в движении мысли, развитии, прежде всего. На самом деле люди ждут не готовых рецептов и ответов на вопросы, а чтобы кто-то помогал им продвигаться в понимании и познании «самих себя» (вот эта мысль мне понравилась). А ты помогаешь, вот этим, что не врешь и «разжевываешь» хорошо. В поведении людей есть осознанные и неосознанные мотивы, которые определяют их действия. Лично для меня, осознанный мотив общения с тобой заключается в том, что это способствовало моему развитию, как личности, а потребность в развитии, одна из фундаментальных. Поэтому, я так усиленно приставала к тебе. Был и есть, видимо, еще неосознанный мотив, но я его не знаю, так как он вне сферы сознания, а ты, возможно, даже наверняка, его знаешь. У тебя есть уникальная способность улавливать вот эти неосознанные мотивы людей. Я отношу это, за счет твоей развитой интуиции, а не счет интеллекта. Честно я бы не сказала, что ты хорошо мыслишь (во всяком случае, что мыслишь логично), хотя мыслишь интересно. Вот уж с тобой не знаешь, чем ты закончишь через час! Когда я слушала твои рассуждения, у меня всегда, почти, было ощущения движения по лабиринту: никогда не знаешь, что ждет тебя за очередным поворотом. А ведь это страшно притягивает. Честно говоря, я просто необыкновенный кайф ловила, слушая тебя. Мне иногда, даже казалось, что ты можешь внушить, что угодно, но не в силу логичности, а с силу новизны.

Вообще, ты просишь меня ответить на такой непростой вопрос, а ведь я тебя совсем не знаю. Не помню, кто из философов приводил такое сравнение, чем больше я знаю, тем больше соприкосновение с незнанием. Образно, чем больше площадь круга, тем длиннее окружность. Площадь – знание, окружность – соприкосновение с незнанием. Так и с тобой, чем больше узнаешь, тем больше вопросов. Если можешь объяснить, почему любишь, говорят, что это не любовь, поэтому, давать тебе какое-либо определение, занятие, по-моему, бестолковое и означает ничего не понимать в тебе. Но если уж ты непременно хочешь определений, то изволь, не знаю, удовлетворит ли тебя, сомневаюсь.

«Ты», высоко развитая человеческая индивидуальность, высшее предопределение жизни которой, и процесс развития, породили ряд качеств, выходящий за пределы обычной нормы (сухо и коротко, я бы сказала, что-то в этом роде).

Меня иногда обижало, что ты очень быстро забывал то, о чем я тебе говорила, но потом я поняла, что ты постоянно находишься в глубоком внутреннем процессе и поэтому, наружная информация не достигает тебя, особенно если она не попадает в определенную точку. Ты говоришь, что можешь час сидеть, ничего не делая, и глядя в окно. Было бы странно, если бы у тебя не было таких часов. На самом деле, это не безделье, а может быть, именно в это время происходит в тебе, самая главная неосознаваемая тобой работа, а не тогда, когда ты нахватываешься информации из книг. Я даже уверена, что это так.

Ты спрашиваешь, может ли, по-моему, художник быть математиком? Думаю, что «да», и не вижу в этом противоречия. Более того, хороший художник, по-моему, должен быть математиком. Что касается преобладания разума или эмоции, то это вопрос, на мой взгляд, неразрешимый вообще. Если смотреть в эволюционном процессе, то эмоции, наиболее старое образование мозга, стало быть, более примитивное, что ли. Конечно, совсем без эмоций, человек не был бы человеком, но мне не нравятся люди, которые живут в основном эмоциями, у них, как правило, все наперекосяк, они взбалмошны, импульсивны, с ними трудно окружающим. Что касается разума, то, как наиболее поздняя структура, он менее силен, но я очень ценю разум, хотя массу вещей разумом не возможно постичь, и у разума, ограниченные рамки действия. Помнишь: «Умом Россию не объять…». С этим я согласна, есть вещи, в которые надо просто верить и которые надо ощущать. С людьми, которые живут только разумом, скучно. К таким относится, моя первая любовь в 16—17 лет. У меня иногда было чувство, что я общаюсь с компьютером. Он все мог определить, объяснить, вывести, и ему были непонятны душевные порывы. Я поняла, что рядом с ним просто засохну, и расстались. Здесь, как и во всем, нужна мера. Мне, как раз кажется, что в тебе очень удачно переплетается, то и другое, создавая своеобразное, неповторимое сочетание (любой человек неповторим, просто ты, красиво, интересно неповторим). И все же, на мой взгляд, эмоции более важное твое достояние. Если ты и хочешь развивать интеллект, то постарайся не за счет твоей чувствительности, в противном случае, ты больше утратишь, чем приобретешь.

Ты пишешь, что тебя угнетает похвала, тем более за вещи, которые ты делаешь в четверть силы. Я считаю, что люди просто восхищаются тем, что доступно их пониманию и уверяю тебя, когда, когда, как ты пишешь, удается создать то, за что стоит похвалить, тебя «никто» не похвалит. Мне казалось, что ты должен это хорошо понимать. Ну (как сказать), ты как бы находишься в другой плоскости понятий и представлений, и только ты сам, один, ты можешь быть судьей себе, только одно твое внутреннее «я», может дать оценку твоей работе (как у Пушкина: «Я сам, свой высший суд…"). Если тебя так трогает то, что тебя хвалят, то есть то, что говорят о тебе другие, значит это твоя проблема, и тебе надо хорошо подумать, почему у тебя такая зависимость от чужого мнения (честно говоря, я бы хотела, чтобы от этой зависимости избавился, это важно). Может быть, это от недостаточной уверенности в себе? Попробуй пропускать мимо, измени к этому отношение. Кстати, я тебе уже писала прежде, что твою будущую работу, в смысле зарабатывания денег на жизнь, я вижу в чем-то подобном: создании рекламы, товарных знаков и т. п. И было бы очень хорошо, что это заняло у тебя немного времени и сил (зачем на это много сил тратить!) и все-таки работа творческая (не писать таблички на дверях). К тому же, это может быть и денежным (раз они так нравятся), только желательно тебе спонсора найти (у самого тебя руки не дойдут до организации, да и не твое это занятие). Ничего особенно в этом нет, жизнь есть жизнь, на хлеб насущный надо иметь. Еще Пушкин писал: «…не продается вдохновенье, но рукопись могу продать».

Мне странно было, когда я читала твое сравнение с Ботичелли, Ван Гогом, Кантом, Платоном, что, мол, они талантливы, а я – нет, что они хорошо мыслили, а я – нет. Извини, но это по-детски. Ты сам говорил, что глупо не писать стихи из-за того, что была Марина Цветаева. В психологии есть одна аксиома: «Зрелая личность (или человек, как тебе угодно) ни с кем себя не сравнивает». И вообще, кто может определить меру талантливости или хорошего мышления? Это менее талантливо, это более талантливо… Это просто смешно. И вообще, о них мы знаем, а может во времена Ботичелии, жил художник еще интересней, не менее талантливый, а мы ничего о нем не знаем, потому что он рано умер, а картины пустили в растопку? Что, от этого его ценность, как личности утратилась? Где критерии талантливости, это бесполезный разговор, как и о границе нормы и патологии (в психическом плане). Даже время не может быть критерием. А уж тем более писать, что было бы достойно «натягивать им холсты». Я очень плохо разбираюсь в искусстве (впрочем, как и во всем остальном), но ты мне нравишься, как художник, больше Ван Гога. Хотя сравнение нелепо, вы совершенно разные и сравнивать творчество невозможно, нет таких оснований (если это действительно творчество). Все эти твои сравнения из той же серии, почему тебе тяжела похвала. Я думаю, что тебе надо избавиться от сравнений и от зависимости от мнений, иначе ты, находишься в плену у самого себя, и это, возможно, то, что мешает тебе творить.

Последняя часть твоего письма – просто шедевр. (К этому мы еще вернемся в конце книги. Прим. ред.). Я даже подумала, что ты мог бы быть хорошим писателем. Такая точность в передаче чувств, искренность, психологическая наблюдательность. Я воочию представила всю эту картину, с твоими проводами. Неудивительно, что это тебя не трогало (тебе бы давно пора было понять, что Господь привел тебя работать в Дом Пионеров только для того, чтобы познакомить со мной). Это я пытаюсь шутить. А Слава, интересный человеческий экземпляр (если можно так выразиться), о нем можно было бы целое письмо написать. Но то, что, говоря, он думал о себе, это точно. Кстати, так часто бывает, человек вроде бы говорит о каких-то общих вещах, а подразумевает себя. Что касается Миши Будина, то, на мой взгляд, он человек не плохой, но не здоровый, и это нездоровье, помогло развитие мощных само защит, а когда человек, так защищается, он теряет способность расти и развиваться.

Пишу письмо тебе, наверное, уже неделю. Знаешь, очень сложно выбрать время, чтобы никто не отрывал, не мешал настроиться. Иногда только погрузишься, и кто-нибудь придет. Вот пока писала, прочитала статью американского психолога Э. Лешан, о застенчивости, и подумала, может быть тебе не нравится, когда тебя хвалят от твоей природной застенчивости? Она пишет, что «самые замечательные на свете люди бывают, застенчивы… Застенчивые люди часто обладают способностью вызвать человека на откровенность в разговоре, не пытаясь ««влезть в душу к нему», они склонны дорожить своей приватностью (правом быть самим собой) и уважать право других на нее. Они хорошо понимают, о чем можно спросить человека, а о чем спрашивать невежливо… Если скромность ваш естественный образ чувств и действий, он станет источником радости и приведет к взвешенному выбору в дружбе, работе и любви»». По-моему, все очень подходит тебе. Было бы хорошо, если бы ты написал, что ты обо всем этом думаешь. Хотя, наверное, времени у тебя не будет. У меня тоже есть вопрос к тебе. В Блаженствах Евангельских написано: «Блажены нищие духом, яко тех есть Царство Небесное…». В книге видного психолога Э. Фромма я натолкнулась на место, где он пытается объяснить, что это значит. Но объясняет так путано, непонятно. А как понимаешь это ты? И как это сочетается с «ибо, кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет» (от Матфея, гл. 13, п. 12)? И вообще, для меня много непонятных мест в Библии, я не могу их понять разумом. В свое время, я хотела с этими вопросами обращаться к отцу Ромуальдасу (это был осознанный мотив общения), но, как ты знаешь, все ушло в другую степь. Большинство людей не знают писания, а священники, по-моему, занимаются схоластикой. Даже не к кому обратиться. Муж мой пытается спорить со мной по поводу личности Христа, я ему говорю: «Ты хоть сначала Новый завет, прочти!» И таких дилетантов сейчас много (хоть ты их всегда защищал). У нас одна учительница пошла на аборт, а другие ей говорят: пойдешь из больницы, зайди в церковь, поставь свечку, отмоли грех. Как все просто! И нет представления, как тяжело отмаливать этот грех. Бабушка моя, брала пятенье, пять земных поклонов ежедневно за загубленную душу. Господи, хоть бы мне парня родить. Сейчас повылезала куча болячек, все тяжело, противно от самой себя. Помоюсь в душе и уже устану. Одна мысль, дотянуть бы до конца апреля.

А мужа моего не хотят еще отпускать в отпуск. Я, как узнала, меня чуть удар не хватил. Он, правда, обещает, что добьется даже моей отправки одной с детьми, но не знаю. Честно говоря, я сильно нервничаю по этому поводу. А здесь еще все говорят, куда лезть с маленьким ребенком в голодную Москву (можно подумать, что в Москве перестали рожать). Да еще кто-то заложил меня родителям, но я все равно не признаюсь. Нежно целую тебя. Передавай привет маме.

Елена. Январь 1992

21

Здравствуй дорогая Лена!

Вот пишу тебе опять и опять ночью. Теперь я не работаю, ушел, стал полностью свободным и прихожу в себя. С головой ушел в изучение разных наук, особенно много времени уделяю философии, археологии, точнее этнографии, педагогике и медицине. Два года назад я окончил курсы по общему массажу, потом ходил в группу, где изучали астрологию и фитотерапию. Теперь я хожу на лекции в разные медицинские вузы, еще мой друг Николай (врач) будет читать мне курс по общей медицине и физиологии.

Опять вернулся к своей книге «Светец». Недавно простудил почки себе и болен. Во время болезни с головой ушел в книги. Удалось купить «Тайную Доктрину» Е. П. Блаватской, но пока еще не буду ее читать. Эта книга мне очень поможет в работе. Сейчас временно не рисую маслом, нет материалов. Заказы есть и это радует, но все распродано или раздарено, а что нельзя, то висит и ждет тебя.

Во время болезни со мной произошел странный случай. Был вечер, дело шло на поправку, но где-то часов в восемь вечера почувствовал резкое ухудшение, причем начало трясти и поднялась температура. В это время, я конспектировал книги и думал о своей работе в области духа и мысли. Так вот, я хочу тебе сообщить важнейший момент в моей жизни.

– февраля, в возрасте 27 лет, в 9 часов вечера у меня было озарение.

Я получил новый символ, я понял и сформулировал то, о чем думал и над чем работал 5 лет. Я знаю, что мне делать, я смог отразить действительность тезисно. Мне пришло уравнение философского камня. Нет, не пугайся, я его не решил, но теперь я знаю два неизвестных в нем, а третье может появиться, если очень много работать над первыми двумя и верить, и молиться.

Кажется, я знаю, зачем я живу. Все мое творчество, это лишь предтеча того, что мне было видно в эти минуты. Я ждал этот день, я почти вычислил его. Да, 27 лет очень трудный период, его еще надо пережить, но он мне подарил надежду и укрепил мою веру. Ты знаешь, я даже заплакал, не веря в то, что произошло. Когда ты приедешь, я буду тебе все это рассказывать и показывать. Мне очень нужны твои консультации по психологии. Ну, да ладно, честно говоря, очень скучаю по тебе.

Сейчас я тебе напишу и нарисую несколько схем, но не буду давать расшифровку, подумай сама и посмотри внимательнее. Это формулы неба, это язык Космоса. Нет, я не сошел с ума, скорее я вылечился от 5-летнего безумия. Моя интуиция вновь повела меня вперед.

Это символ сопутствующий(в астрологии это рак),Но это не относится к формулефилософского камня.Светецизм / светец /светЗнание /преломление (понимание и осознание) /принятиеИ, наконец, уравнение Бытия.Служение – эта вся моя будущая жизнь.

Сейчас, я хочу уйти в поиск. Я чувствую, где искать, я стану еще чувствительней, внимательней, я стал ребенком и это увидел. С этим уравнением я провалился в детство, а там все видно по-другому. К сожалению, я не могу тебе описать, всю работу, которую я проделал, и которую сейчас делаю. Но я тебе все обязательно покажу.

Прошу прощения за то, что все письмо уделил только этому, но это для меня сейчас очень важно. Это то, что меня потянет вперед. Я снова хочу видеть, хочу знать и хочу чувствовать.

Дай Бог, чтобы это длилось подольше.

Как твое здоровье и настроение. Буду за тебя молиться и ждать возвращения на нашу святую землю.

С большим уважением Терентiй Травнiкъ (И. А. А.)Со своими радостями и печалями.Январь. 1992 г.

22

Здравствуй, дорогой друг мой

Игорь Аркадьевич!

Извини, что сразу не ответила на такое важное твое письмо, но я объясню и ты простишь. Мне было очень отрадно, что у тебя появился новый смысл, стало быть, новый стимул в жизни. Я верила, что это должно было с тобой произойти, и еще будет происходить, ибо сказано ««просите, и дано будет вам, ищите, и найдете, стучите, и отворят вам…«» Ты же своим образом жизни и творчеством, стремился к этим открытиям. А чувство открывшегося тебе ни с чем не сравнимо, настолько оно велико, значимо и захватывающе, словно распахиваешь еще одну дверь, приближающую тебя к чему-то тому, что всего на свете важнее. В такие моменты понимаешь, что переживаешь некую ключевую точку жизни, ради которой и стоило жить. Впрочем, выразить это сложно словами, они получаются избитыми, потому что люди часто их произносят, не понимая ни чувств, ни смысла в них вложенного. Я давно не испытывала этого чувства, и очень, очень рада, что это снизошло на тебя.

Не знаю, смогу ли я понять твои объяснения. Ведь есть вещи, понятия, или вернее сказать откровения, к которым человек должен прийти непременно сам, пропустить это через свои чувства, поэтапно поразмыслив, так учил меня опыт психологической деятельности. Далеко не все можно дать человеку извне, передать, как некое знание. Мне кажется, что это была одна из сложностей Христа. Он действовал в основном словом, пытаясь влиять на сознание, и не многих были затронуты чувства (огрубевшие сердца и души), а разве сейчас не так? Но это не значит, что люди пропавшие, однако трудно найти пути влияния на них, а проповедь должна воздействовать лишь на подготовленную почву. Может быть, я не права. Впрочем, я отклонилась. Я постараюсь понять, если ты захочешь рассказать мне. Очень грущу по общению с тобой, особенно сейчас, когда освободилась от бремени, и голова моя стала работать получше. В конце беременности, совсем плохо чувствовала себя, и вот 26 марта, я родила мальчика Михаила. Вернее не родила, а меня родили. Ребенок появился в результате операции кесарева сечения. Об этом в Москве еще никто не знает, родителям, мы просто сообщили, что родили, и все. Дело в том, что у меня была низко расположена плацента, и в ночь с 25 на 26 марта, началось кровотечение. Виктор еле довез меня до нашего роддома (это 50 км. от Берлина). Сразу установили, что плацента перекрыла выход ребенку, и стали готовить к операции. Кровопотеря была значительной. В 5 часов 15 минут, мне начали делать операцию, бригада собралась довольно быстро, не смотря на ночь, и в 5 часов 25 минут, я через наркоз услышала «хороший мальчик». Наркоз стал отходить, когда меня «вычищали», стало больно, и тут я испытала очень неприятные чувства, чувствую боль, не могу терпеть, а выразить нечем, что я чувствую, не могу. Слышу разговор (нечетко), чувствую, как мне приоткрывают веки, смотрят на реакцию зрачка, и не могу даже застонать. Потом я вспомнила рассказ, как умер человек, но все слышал, что происходит вокруг, что происходило вокруг, однако признаков жизни подать не мог. Наверное, было чем-то похожее ощущение. Потом, мне, по-видимому, удалось таки заявить о себе, они мне дозу увеличили, и как зашивали, я уже не слышала. Все мероприятие прошло в 50 минут (потом сказали). Знаешь, что меня очень озадачило, и я не перестаю об этом думать. Мне ведь второй раз в наркотическом состоянии вычищают внутренности, и второй раз у меня возникают совершенно одинаковые слуховые и чувствительные (но не зрительные) галлюцинации. Я не знаю, подсознание ли работает или я соприкасаюсь с потусторонним миром (я склонна думать, что второе). Это очень трудно объяснить, уловить, но чувство, как будто над тобой издеваются, дразнят, дразнят по-хулигански, бесцеремонно, панибратски. Что-то, типа «ну, что влипла, ха-ха, все ерунда, потом язык показывают (т. е. зрительного образа нет, но я чувствую, что показывают). И вообще, что-то очень похоже на твою картину «Театр мистики».

Так вот, ощущение очень похожее на эту картину (более точно, я ни с чем сравнить не могу). Было неприятно, даже отвратительно, что второй раз, то же самое, хотелось даже выругаться. Мне бы поговорить с кем-то, кто был в такой же ситуации, испытывали ли они что-то подобное, или это только я? И что, это значит?

После операции, я 10 часов пролежала под капельницей, в полудремотном, полусознательном положении, ко мне подключили всякую дрянь: катетер, кислород и т. п., и я повернуться не могла. Ты знаешь, не могла думать ни о ком из родных, даже мимолетная мысль о них, меня раздражала. Я вспомнила «Войну и мир», когда рожала Лиза, приехал Болконский, и она, его не узнала. Там есть фраза, что-то типа «чем он мог помочь ей, в ее страданиях», что-то подобное было и у меня в мыслях, удивительно, как Толстой мог знать, что именно это чувство приходит. Я думала о Христе, и о том, насколько невыносимы, должны были быть его страдания. И еще думала, что много болтаю языком, рассуждаю о высоких чувствах, и тому подобное, и вот пришла физическая боль, физическое страдание, и расплющило меня, размазало по стенке, и я уже ни о чем думать не могу, как только о том, как бы от нее избавиться, как сделать так, чтобы стало легче, и дух мой слабее плоти.