Записки обыкновенного человека. Книга третья

© Терентiй Травнiкъ, 2021

ISBN 978-5-0055-7796-2 (т. 3)

ISBN 978-5-0053-8527-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

И снова о красоте души

Есть два вида ума: изворотливый и разумный. Изворотливый опирается на самомнение, разумный – на совесть. Изворотливый ставит перед собой задачу стать лучше других любой ценой. Разумный желает достичь цели без ущерба ближнему. Приходит время, и ум вызревает в мудрость. Условие мудрости всегда одно: отказаться от того, что имеешь во имя высших ценностей. Изворотливый ум сделать это не в состоянии. Он видит в своем статусе возможность влиять, а это уже власть. Разумный не опирается на материальный достаток и способен отказаться от того, что имеет, во имя духовной нищеты.

А теперь несколько слов о добре, как о категории нашего с вами бытия, которую лично я считаю наивысшим благом для человека. Добро есть способность к жертвенности. Жертвенность основана на любви, ибо только любящий жертвует безо всякой оглядки, поскольку не может поступить иначе. Поступить так не позволяет ему совесть. Только совесть приводит разумного к обретению блага, делая его благоразумным. Следует всем сердцем стремиться к благоразумию, ибо всё остальное – иллюзия и подчас очень горькая.

Людей, красивых душою, если и любят, то до слёз. Эти люди способны по-настоящему вытряхивать из вас всю мелочь изворотливости и отправлять её на свалку.

* * *

Самым большим моим разочарованием в жизни было осознание того факта, что огромное количество женщин живёт в семье с теми, кого они не любят. Более того, они рожают детей от нелюбимого человека. Мужчине менее свойственно подобное поведение, но и он может встречаться с нелюбимой женщиной, найдя множество оправданий этому, а на самом деле маскируя главное – собственную похоть. Именно на похоть и ловят таких мужчин неразборчивые женщины, охваченные комплексом собственной неуверенности и боязни остаться в одиночестве. И всё-таки нет-нет да и случается с нами чудо, когда мы влюбляемся, но, увы, чаще безответно. Таким образом жизнь излечивает нас от собственной косности и эгоизма. А дальше можно надеяться на взаимность, но и это не главное. Главное, чтобы вы сами были способны любить, даже горько и безнадёжно, без какого-либо намёка на то, что вам ответят. Вы и сами того не заметите, как преобразитесь, если, конечно, не поддадитесь собственному эгоизму и не уйдёте в страсть, вплоть до ненависти к тому, в кого ещё недавно были столь сильно влюблены.

От захожего богомольца

Поразительно, но храмы в России строятся со скоростью и частотой, сравнимой разве что с возведением гипермаркетов. Разница лишь в наполнении и посещаемости. В советское время одна деревянная церковь на юге Москвы принимала в свои объятия не только весь юг города, но и московской области. Не могу сказать, что хватало места, но как-то жили. Сегодня количество храмов обратно пропорционально их наполнению, и проблема остаётся актуальной уже много лет… Пандемия саркастически лишь усугубила всё, подчеркнув для всех нас: мол, не только хлебом единым будете жить, но и словом Божиим, а это значит, что любовью и только ею. Не знаю, каким образом влияет на нашу с вами любовь сдача очередных метров застройки культовых сооружений, но «делай хоть что-нибудь» явно не срабатывает.

Увы, но вера всё более становится светским мероприятием, как и в разговорной форме, так и в атрибутике. Прошло время, когда быть верующим было модно. Сегодня время всенародного забытья, наряду с торжеством внешней формы.

В Москве всё время обновляют Новодевичий монастырь. Как-то раз, при очередном обновлении, один мой знакомый художник заметил: «Ничего, дожди пойдут, всё смоют, и снова можно будет его писать».

Почему-то подумалось, что всероссийской вере, точнее, церкви, катастрофически не хватает дождей, чтобы снова запахло и яблоком, и мёдом, а не тиккурилой или пвх, и чтобы по церквам Руси вновь бы всех нас ждал её кроткий Спас. Вот и весь сказ.

Хочешь стать, забудь про совесть

Нередко думаю, почему в советское время, время безбожия и атеизма, к человеку относились по-человечески, да и болели тогда как-то естественно. Да, люди простужались, лечились, ходили в аптеки, обращались к врачам, и те старались им помочь, причём серьёзно и от всей души. Выздоравливали и, радуясь этому, жили дальше. Когда кто-то умирал – все сочувствовали, но как-то не так, как ныне, опять же по-человечески. Подумалось: а если бы пандемия пришлась на конец или середину 70-х в СССР, то как бы с нею боролись? Вспомнились эпидемии холеры в Москве, вспышки гриппа… Но жизнь при этом, и это, пожалуй, – самое главное, шла своим чередом: никто не изощрялся со всякими «приколами» в виде масок, приветствиями кулачком или локтями, и шумихи по поводу проблемы не было – её просто ежедневно решали. Храмы были закрыты, молитв не знали, но всё равно всё делалось по -человечески. Что это было? Что позволяло людям жить, любить и побеждать? Абсолютно уверен, что это была совесть! Именно совесть и лечила, и спасала, и утешала. Ей каким-то образом всё равно, что мы там «настроим», и если она есть, то всё нормально. В СССР была совесть! Как альтернатива «безбожию» была всенародная совесть! Оказывается, что дело не в официальном разрешении религии и свободе совести. Дело в другом – в том, что пока «в воздухе парит совесть», проникая в наши души и наполняя сердца, жизнь имеет все шансы продолжаться.

Не буду говорить за весь мир, но Россия постепенно утрачивает собственную совесть. Сегодня всё, начиная от образования с воспитанием и заканчивая культурой, а главным образом её шоу-составляющей, направлено на то, чтобы изжить в стране совесть. Не думаю, что делается это преднамеренно, но факт есть факт. Причина, думаю, проста – это жадность и жажда наживы, причём любой ценой и безо всяких нравственных ограничений, ну и вечная подруга жадности – ложь. Это объективная сторона любого капитализма, и мы, похоже, всё же в него вляпались окончательно.

По стране идут многодневные выборы, видимо, это происходит потому, что за день они бы не набрали должного количества участников. Финал выборов был очевиден ещё задолго до их начала: коммунисты, либералы, справедливцы ну и ещё кто-нибудь для разнообразия. Главное, что первой была и будет партия власти. И это нормально, а потому можно было бы и не выбирать. Какая власть сдаст свои позиции какими-то там выборами? Впрочем, театр и игру в свободу никто не отменял, а потому шоу-выборы пройдут со свойственным им успехом.

У блатных есть забавное выражение «по-чесноку», это когда по правде, безо всякой там пены и кривляния, взять и сказать по-совести. Видимо она у них есть, коли пользуются таким словом. Так вот, если по совести, то опять что-то не складывается, видимо, по той причине, что в обществе, как в плохом блюде – соли, не хватает совести.

Власть делает народу выплаты, и это, пожалуй, хорошо, вот только жаль, что они совпали с выборами, а потому очевидно, что всё это – умасливание.

А что касается пандемии, то скорее всего вирус существует, но вопрос в другом: почему мы не справляемся с ним? Вирусу наплевать на наши решения – он просто живёт, и всё. А мы не справляемся, потому что не договоримся никак друг с другом – - совести на это не хватает. Как только вирус почувствует, что у людей появилась совесть, то сразу уберётся – он себе не враг.

Ответ на всё простой – в людях ослабела совесть, вот и всё. В социальных аптеках есть «тик-ток», циничный «камеди клаб», «втюх-ТВ», «кэшбеки и баллы», есть масса, а по-иному и не скажешь, «приколов для лечения соцдепрессии», а совести нет. А если и есть, то часто фальшивая, обёрточная, гладенькая, безвкусная, в общем, западного образца. С нашей привычкой всё тянуть и везти оттуда мы как-то подзабыли, что там капитализм, а при капитализме нормальную совесть не производят – ни к чему она, да и не умеют это делать. Но есть замена – сердобольные рекламы, слезливые телепередачки и многочисленные фонды, в которые не дозвониться, не дописаться, не достучаться и не попасть, потому как цель у большинства из них другая.

P.S. Странное оно все-таки – это писательское дело. Вот пишешь, пишешь, а кому – и не знаешь сам. У всех свои дела, да и решать подобные проблемы надо не всем, а тем, кто что-то понимает и умеет делать. Я не знаю, кем и каким должен быть мой читатель, и где он сейчас ходит, дышит, существует, но одно знаю точно: совесть у него точно должна быть не западного производства. А если он невесть каким чудом затесался во власть, то есть надежда на то, что в очередных переговорах с вирусами те откажутся от очередных санкций (простите, штаммов) против человечества, и всё встанет на свои места.

Правда о светлом будущем

Смею заверить, что бесплатный сыр – не только в мышеловке, но и в руках всякого любящего вас человека. И этим наличие бесплатного сыра не ограничивается. А идея, что за всё надо платить, начисто выхолащивает все основные принципы, делающие из нас людей. Есть масса вещей, которые не измеряются деньгами, и слава Богу.

Верю, что когда-нибудь эта то ли поговорка, то ли расхожая мысль о бесплатном сыре забудется, и в мире станет главенствовать принцип благоразумия и порядочности.

Помню, как в детстве, поинтересовавшись у родителей, что такое коммунизм, и узнав, что при нём не будет денег, удивился: а как же люди будут покупать то, что им нужно? И получил ответ, что каждый будет брать себе столько, сколько ему необходимо. Учился я тогда в третьем классе, и идея меня очень заинтересовала. Теперь я понимаю, что это зависит от уровня развития каждого. Иными словами, развитый довольствуется необходимым, а неразвитый – набирает впрок.

Есть в этом ещё одна скрытая грань. Дело в том, что набирать впрок и обживаться есть первый признак страха смерти, а следовательно, не веры в Бога, а веры непонятно во что, и отсюда исходит принцип: пожить всласть, а там – всё равно.

Таким образом в нас с вами проявляют себя инстинкты, над которыми и должен рано или поздно возобладать дух. Это и есть принцип эволюции: должно настать время, когда в обществе будет считаться позорным быть богатым, поскольку это первый признак духовно-нравственной немощи. Что не можешь ты, то за тебя сделают деньги, а если их очень много, то ты вообще ничего не можешь, кроме как в лучшем случае их набирать, а в худшем – транжирить.

Чтобы жить, необходимо жертвовать и делиться. На этом основана вся эволюция человека, и чем быстрее мы это поймём, тем ближе будем к коммунизму. И не надо делать из великой идеи посмешище, ибо провалилась она не из-за своих верных основ, а потому, что ею прикрылись недостойные люди, так же, как и в средневековье крестоносцы именем Христа творили зло.

Геймер овэ

Думал ли я, что из того мальчишки, который в детстве так любил играть в войну, годам к тридцати вырастет человек с такой активной пацифистской позицией, что она не будет утрачена вплоть до сегодняшнего дня – конечно же, нет. Но речь сегодня не об этом, а о событиях в Перми, где очередной молодой человек в очередной раз расстрелял своих однокурсников без всякой на то причины. Впрочем, имеются ли таковые вообще?

Писать не хотел, в чём признаюсь сразу, но издательская студия получила настолько много писем в мой адрес с просьбой прокомментировать случившееся, что молчать было бы нечестно. Комментарии на подобные события, которые в современной России, увы, не редкость, я оставлял и не раз, а потому буду краток и сразу перейду к главному.

Итак, вопрос первый и основной: зачем в стране вообще продают оружие? Для чего нужны эти подсвеченные и красиво отделанные магазины с сотнями ружей и пистолетов? Ведь абсолютно понятно, что не гвозди же ими будут забивать и не банки с маринадом открывать? Пресловутое «для самозащиты» отпадает сразу, поскольку, чтобы защищаться таким образом, нужно быть готовым к тому, чтобы убить человека. Много таких? Думаю, что нет. Да и вообще, почему я должен защищать себя таким образом? Мы что, в тайге живём или среди прерий? А живём мы в государстве, которое на то и государство, что обязано защищать своих граждан, а не подсовывать им оружие, чтобы в случае нападения те могли кого-то пристрелить, а потом доказывать, что не превысили уровень самообороны,. Есть ли в этом хотя бы какая-то логика?

И опять всё упирается в пресловутый капитализм, поскольку при социализме такого не было и быть не могло, а при капитализме можно всё – это же свобода и бизнес. Слушал как-то радио, так вот там один известный журналист умничал, что всё это должно быть, и что нормальные люди к этому индифферентны. Так причём здесь нормальные! Достаточно одного ненормального, ведь на помёте одного верблюда, как известно, может поскользнуться тысяча, что, собственно, и происходит.

Сейчас весь мир наседает на Россию, что она, мол, чересчур воинственна, а нам и возразить нечего, поскольку в стране в свободной продаже оружие для мирных граждан. Почему в свободной? Да потому что факт есть факт, а справку о психическом здоровье очередному стрельцу выдали в коммерческой клинике, где, если захотеть, тебе и инвалидность состряпают, и любую прихоть выполнят за твои-то деньги.

Прослушал размытое обращение Патриарха по этому поводу, мутные потуги пары депутатов о том, что, мол, надо продолжать работу в этом направлении… Возразить нечего – всё это упирается в бизнес и в лоббирование чьих-то интересов, а потому и убивают, и будут убивать, пока кому-то это выгодно. Понимаю, объяснение банальное, и потому ещё грустнее и противнее на душе от интеллектуально-литературного бессилия перед торжествующими наглостью и цинизмом.

Если убрать спиртное, то начнут гнать самогон и пить политуру. Запретить табак – будет контрабанда. Наркотики запрещены, а что толку! Но вот продажу оружия мирным гражданам можно и нужно запретить. Или вы думаете, что все мы начнём по домам обрезы да поджиги мастерить? А впрочем, похоже, что вы вообще не думаете. Выборы закончились, можно и расслабиться: а то, что стреляют, так это же не в вас…

За письменной партой

Писать для тех, кому за шестьдесят… Они и без этого многое знают и понимают. Писать для молодых… У них свой опыт постижения жизни и со своими выводами. Писать для тех, кто в рассвете сил и на пике жизни – бесполезно: им не до этого, они сами рулят и принимают свои решения. Получается, что не для кого! Вот такой он – писательский труд, а потому и не заработаешь знаниями и философией, изливаемой на бумагу себе на хлеб, если, конечно, не займёшься целевой конъюнктурой. Дело хлебное, а времени на это всё равно жалко. Не то, что его совсем нет, а просто жалко. Вот и пишешь для себя, а это – почти что в стол. И всё же пишешь и будешь это делать несмотря ни на что, а всё потому, что не можешь не писать, а прочтут это или нет, дело второе. Здесь главное не мнить из себя вершителя истории, а то враз обнулишь ценность написанного в глазах собственной совести.

Вот и про совесть вспомнил. А ведь именно она и есть твой главный и читатель, и рецензент, и заказчик, и обличитель. Если Родина начинается с картинки в букваре, с чем я абсолютно согласен, то писательское искусство с допуска, даваемого тебе совестью. Конечно, талант нужен, но без совести никак, особенно если дело касается слова. Так что ответ найден: пишу я ради совести, по совести и для совести, а если для кого-то станет важным то, о чём я говорю, – считайте, совсем повезло, и жизнь состоялась. Нет, я не кокетничаю, и не напрашиваюсь на комплименты, а просто честно отвечаю на поставленный самому себе вопрос, вот и всё.

Всё по-разному

Тысячи людей, тоскующих по прошлому и рвущихся обратно в Советский Союз, на самом деле рвутся в своё детство. А в любом детстве всегда хорошо, и соединять жизнь в СССР и детство не совсем верно. К примеру, мой дед тосковал по своему детству, а оно выпало на революцию и гражданскую войну. Конечно, всё для него тогда было привлекательным и занимательным, с чем я, слушая его воспоминания, конечно же не соглашался. Отец тосковал по Суворовскому училищу, в которое попал в возрасте пяти лет и десять лет жил как солдат – на пайке и с ежедневными учениями. Всё это – детство, а потому и хорошо было. Энергии полно, сил немерено, настроение ничего, родители рядом и всё «до свадьбы обязательно заживёт».

Чтобы понять жизнь в СССР, нужно найти человека, который в свои сорок пытался честно жить и служить государству. Этим человеком оказалась моя мама, которой к концу семидесятых было чуть за сорок. Много с ней беседовал, во многом пытался разобраться. Ключевой фразой её воспоминаний было мнение, что «всё было по-разному», а дальше шли рассказы и примеры от взрослого человека, а потому было не до восторгов от пломбира или лимонада тех лет. Итак, всё было по-разному, но всё же даже в её рассказах сквозили настроения какой-то душевности и тепла.

Что было? А было то, что много пили (очень много), но это ещё с войны шло. Правда, не пила молодёжь, и пиво было не в почёте у них, да и не курили школьники. Много и честно работали, спекулянты и торгаши (не путать с нормальными продавцами) вызывали всеобщее презрение. Учителей уважали, молодые мамы серьёзно воспитывали детей в духе советской нравственности, пусть и советской, а сегодня-то её вообще как таковой не существует. Люди хотели учиться, работать, иметь семью, поддерживать традиции и защищать Родину. На Запад посматривали, но не особо: привезут жвачку, и то хорошо. Западное присутствовало, но на него не подсаживались, как на иглу. Сегодня западное стало вытеснять из человека любовь и уважение к Родине: мол, в России никогда ничего хорошего для людей не было, а космос и армия – это и впрямь не в счёт.

Учиться в советских вузах было непросто, потому как тогда учить умели (сам застал и знаю), но стипендия была такая, что на неё можно было жить и кормить, хотя и скудно, свою молодую семью, если оба студенты. Сегодня стипендия смехотворная, кто не знает, то скажу сразу, что стипендия от правительства Москвы составляет 6 500 рублей в месяц, на неё претендуют только студенты-бюджетники. Такую выплату дают на один год тем, кто обучается на важных для города специальностях, по большей части, технических. Чтобы её получить, нужно:

для первокурсников – иметь школьную медаль «За особые успехи в обучении», учреждённую мэрией Москвы;

для студентов 24 курсов – сдавать сессии без троек за все время обучения и участвовать в общественно значимых мероприятиях.

Тем не менее, у большинства студентов сегодня айфоны от 70 тыс. рублей. Чем же они подрабатывают? Или родители всем помогают? Видимо, родители, если зарплата у них большая, во что с трудом верится.

Конечно же, быт в СССР был убогий, и с этим не поспоришь, были очереди и был дефицит, и огромное количество брака, видимо, из-за того же пьянства, а потом все гонялись за импортным, то есть привезённым из стран Восточное Европы, где делали на совесть всё: от крема для лица до зимних сапог и музыкальных инструментов. У меня, к примеру, первой нормальной гитарой была «Cremona», а это чешская, потом болгарский «Орфей», далее немецкая «Резоната» и, наконец, немецкий «Классик», которому уже более тридцати лет, а он всё еще у меня звучит.

Хорошо, качество качеством, а вот душевность советскую мы сегодня потеряли, потеряли порядочность, честность, а самое главное, доверие ко всем, кто стоит над нами. Власть, увлёкшись роскошью, забыла про народ, а потому ей перестали (или есть те, кто думает иначе?) доверять. Я не говорю о президенте (с ним-то как раз всё хорошо), а вот то, что творят чиновники на местах, иначе как барством и разнузданным купечеством, пролезшим в князья из всё той же грязи, не назовёшь. Если не дружить с главой Управы, то жить будет ох как непросто. Разница в том, что в то время дружба с председателем исполкома давала баснословные возможности, а сегодня всё зависит от уровня значимости главы, а он, как правило, низкий. Ему бы самому удержаться, а тут друзья. Даже деньги не помогут: их либо не хватит, либо даже за деньги не сделают, потому как не умеют.

На этом пока всё. Сравнивать не стоит, потому что всё, как говорится, и тогда, и сегодня – по-разному.

Мат в четыре хода

Из 450 депутатских мест в Думе «Единая Россия» займёт 324. Что будут там делать остальные, непонятно. При таком количестве оппозиционеров бесполезны любой их голос и любое мнение. Может, это и хорошо: меньше будет говорильни. Тем не менее, хотя и были как бы соблюдены все принципы демократических выборов, победили, как всегда, те, у кого мошна толще. Скромная, почти что партийная ячейка «Новые люди», лишь несколько раз мелькнула в саморекламе на ТВ – не хватило средств, вот и результат: примерно 5,3%. Но как ни говори, все избранники делают одно общее дело. Достаточно послушать предвыборные обещания каждой фракции, чтобы в этом убедиться, а потому реальной оппозиции в Думе нет, разве что кто-то из прорвавшихся самовыдвиженцев как-то проявит себя, но это не в счёт. Давно понятно, что и КПРФ, и ЛДПР, и «Справедливая Россия» – всё это антуражные партии «Единой России», как бы оппозиционные, а на самом деле занимающие свои места ради поддержания демократического статуса страны. Может, это и неплохо, как никак, обрамляют они Россию единую, так что самочинствовать вроде и ни к чему. Но по сути, если у власти стоит партия «Единая Россия», то остальные просто не нужны. К чему этот разъединяющий балласт, подрывающий имидж общности и единства в стране?

Конечно, оппозиция нужна, и прежде всего для того, чтобы указывать заспавшимся властосумам на недостатки в их работе, с чем давно, правда, без особого успеха, занимается в одиночку Владимир Жириновский. Видимо, вышестоящие позволили ему подвергать их критике, пообещав, что ему за это ничего не будет, за исключением постоянного места в парламенте. Войдя во вкус и набравшись опыта, Владимир Вольфович превратился в политического шоу-мена, без которого политческая жизнь в стране станет серой, пресной и невыразительной. За тридцать лет к репризам мастера привыкли, что и вызвало в этом сезоне (давно пора) обвал ЛДПР на выборах как абсолютно несостоятельной партии популистов, кликуш и функционеров всех мастей. Что ж, каков поп, таков и приход.

Конечно же, сама выборная акция прошла успешно: множество мониторов, сияющие лица простых граждан, показные съёмки голосования статусных государственных львов, слонов и носорогов, десятки тысяч агентов по выявлению нарушений (вот так бы они ещё и реальных мошенников отлавливали в повседневной жизни), повсюду – камеры видеонаблюдения, телевидение, заточенное под ситуацию, во главе с известными внеконкурентными флагманами ВГТРК Соловьёвым и Скабеевой; уставшая, но не сдающаяся Элла Памфилова и даже десятки тысяч dos-атак, показывающих, что враг есть и он не дремлет. Ну не иначе, как самые настоящие страсти по Думе со счастливым финалом, что, впрочем, и для страны, и для народа очень даже неплохо. А вот дальше, дальше то что? Как что! Можно подумать, что всё это впервые и вновь: дальше – повседневная работа с пресечением лоббирования чьих-то интересов, протаскивание долгожданных поправок, параграфов, пунктов и статей, наложение запретов, ну и традиционные думские каникулы с последующим желанием действовать с ещё большими силами и таким же энтузиазмом: обычная политическая реальность вполне стабильного (и это без шуток) государства. Власть сумела-таки вырулить, а вот сумеют ли это сделать «подвластные» структуры – колоссально разросшийся, тяжеловесный, вальяжно-циничный, коррумпированный, погрязший в кумовстве, популизме и кампанейщине чиновничий орган российского тела?

Бесполезное да и не особо нужное это дело – ругать и критиковать власть в той стране, в которой родился и живёшь, которую любишь и веришь в то, что и властители её тоже любят. Они все, действительно, на своём месте, занимаются вполне посильным делом и будут там сидеть ровно столько, сколько позволит им Бог. А нам бы лучше подумать о себе, поскольку никто из них думать за нас не будет. У них совсем другие задачи: чтобы нам никто не мешал думать о себе.

От высокого к высшему

Душа всякого человека ищет проникновенности, а потому и обращается к искусству, как к единственно верному и доступному инструменту для обретения желаемого. Искусство основано на наших органах чувств, кои являются рецепторами мира духовного. Обращаясь к живописи, наша душа ищет мастерства образности, в музыке находит изысканную гармонию, в литературе – ответы на вопросы жизни, как и в производных от неё театре и кино, а от поэзии душа ждет самого верного, точного и правильного слова. Оказываясь то зрителем, то исполнителем, то мастером, а то и учеником, душа проникает в неведомые и необходимые ей сферы духа, где наполняется смыслами.