Трудный путь к Победе

Операция «Багратион» вошла в историю Второй мировой как самая красивая, если подобный эпитет применим к слову «война». В ней гармонично сочетались замысел, размах, исполнение и конечный результат. Операция «Багратион» повлекла за собой обрушение всего немецкого Восточного фронта и привела Красную Армию на ту землю, с которой в сентябре 1939 г. началась нацистская агрессия в Европе…

1. Накануне

В результате боёв осени – зимы 1943/1944 гг. немецкие войска сумели создать и удержать в своих руках «Белорусский балкон» – огромный выступ Восточного фронта, обращённый своей вершиной на восток. «Балкон» закрывал советским войскам путь на Варшаву и Берлин. Он мог служить плацдармом для ударов во фланг советским войскам в случае их наступления на Прибалтику и Восточную Пруссию. Контрдействиями из «балкона» могло быть сорвано наступление Красной Армии на Львов и в Венгрию. Из Беларуси можно было совершать авиационные налёты на Москву. Хребтом обороны немецких войск, занимавших «Белорусский балкон», являлись семь мощных оборонительных районов линии «Днепр» – «крепостей»: Витебский, Оршанский, Могилёвский, Рогачёвский, Жлобинский, Бобруйский и Минский, опоясанные кольцевыми оборонительными обводами, включавшими в себя системы траншей, дотов и дзотов, артиллерийских позиций, полей минно-взрывных и инженерных заграждений, и способные вести длительную борьбу в окружении. Немецкие войска, имея возможность быстрого маневра силами по рокадным железным и шоссейным дорогам, сковали куда более значительные силы советских войск. Это прекрасно понимали в Главном командовании вермахта и Большом германском Генеральном штабе – недаром разработанный ими план возможных операций группы армий «Центр» в Беларуси получил кодовое имя «Фатерланд» – «Родина». Но это так же хорошо понимали и в Москве.

Беларусь – край труднопроходимых лесов и болот, многочисленных рек и озёр. Сеть железных и автомобильных дорог здесь менее развита, чем на юге и в центре России. Наступать же вдоль просёлочных дорог опасно, так как велика вероятность попасть в засаду. Природа будто специально создала Беларусь как оборонительный форпост, который может выдержать удар даже самой мощной наступающей армии, необходимо лишь грамотно организовать защиту существующих рубежей, иметь в запасе свежие резервы и знать о намерениях противника.

Весной 1944 г. Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) и Генеральный штаб Красной Армии на основе предложений командующих фронтами и соображений представителей ВГК приступили к разработке плана Белорусской стратегической наступательной операции. Планированием и подготовкой наступательных операций в Беларуси занимались также штабы и Военные советы фронтов. 22 апреля Ставка ВГК одобрила идею наступательной операции из восточных районов Беларуси против главных сил группы армий «Центр». 20 мая 1944 г. генерал армии А. И. Антонов скрепил своей подписью первоначальный, так называемый урезанный, вариант плана Белорусской стратегической наступательной операции. Цель операции состояла в том, чтобы ликвидировать выступ неприятельской обороны в районе Витебск – Бобруйск – Минск и выйти на рубеж Дисна – Молодечно – Столбцы – Старобин. Замыслом предусматривался разгром фланговых группировок противника, охват флангов и прорыв центра его позиций с последующим развитием успеха по сходящимся направлениям на Минск. Глубина операции должна была составить 70-160 км. Главные силы, нацеленные на группу армий «Центр» (предположительно 42 дивизии), занимавшую 950-километровый фронт, сводились в две группы: группу «А» (1-й Прибалтийский и 3-й Белорусский фронты – 39 стрелковых дивизий, 2 танковых корпуса, 1 кавалерийский корпус и 6 артиллерийских дивизий, в том числе 2 дивизии гвардейских миномётов) и группу «Б» (2-й Белорусский и правофланговые армии 1-го Белорусского фронта – 38 стрелковых дивизий, 1 танковый и 1 механизированный корпуса, 3 артиллерийские дивизии, в том числе 1 дивизия гвардейских миномётов). Обеспечение операции с севера и юго-запада осуществлялось незначительной частью войск. Однако по мере уточнения сил и средств противника план пришлось корректировать.

22-23 мая, после всестороннего обсуждения в Генштабе с участием представителей командования фронтов, окончательное решение на проведение Белорусской операции было принято. До самого последнего момента Белорусская операция не имела кодового имени. Маршал Г. К. Жуков, исходя из замысла и характера намечавшихся боевых действий, предложил, не мудрствуя, назвать её «Большим Халхин-Голом». Но решающим стало слово И. В. Сталина: Верховный дал ей имя «Багратион» – «в честь выдающегося нашего соотечественника, прославившего русское оружие в борьбе против иноземных захватчиков в 1812 году». 25 мая окончательный вариант плана Белорусской операции был утверждён Верховным Главнокомандующим, 30 мая оперативные замыслы советского Верховного Главнокомандования в окончательном виде легли на карту Генерального штаба, 31 мая Ставкой ВГК были отданы соответствующие директивы фронтам.

Планом операции предусматривался на первом этапе силами 1-го Прибалтийского, 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов одновременный прорыв немецкой обороны на «Белорусском балконе» на шести участках, окружение и уничтожение витебской и бобруйской группировок и последовательный разгром оршанской и Могилёвской группировок группы армий «Центр». На втором этапе силами трёх Белорусских фронтов планировалось ударами в общем направлении на Минск окружить и уничтожить основные силы группы армий «Центр», на третьем этапе, расширяя фронт наступления и развивая успех, освободить территорию Беларуси и Литвы и выйти к западной границе СССР на линию Паневежис – Кедайняй – Каунас – Алитус – Гродно – Белосток – Люблин. Предусматривалось также использовать успех советских войск в Беларуси для перехода в наступление 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов на Ригу и Таллинн.

Вся мощь немецких войск в «Белорусском балконе» концентрировалась в тактической зоне. На практике это означало, что войскам советских фронтов необходимо было иметь большое количество артиллерии с тем, чтобы надёжно подавить и разбить врага именно в тактической зоне уже в ходе первого огневого удара. С этой целью фронтам давалось большое количество артиллерийских дивизий прорыва. Однако нужно было воздействовать и на резервы в глубине, какими бы слабыми они ни являлись. Глубокий удар сильным танковым кулаком в направлении Борисов – Минск должен был сокрушить резервы противника до того, как он введёт их в бой. Такой удар, по прогнозам советского Главного командования, должен был сыграть решающую роль для развития операции в высоких темпах на всех направлениях.

С авиацией связывались очень большие надежды. Ей предстояло решать важные задачи: прочно удерживать господство в воздухе, бомбоштурмовыми ударами по объектам противника на поле боя и в тылу помогать своим войскам прорывать оборону и развивать успех операции, нарушать маневр вражеских резервов, дезорганизовывать планомерный отход немецких войск, непрерывно вести воздушную разведку. Готовя наступление в лесисто-болотистой местности, нельзя было не предвидеть, что с началом преследования врага советская артиллерия отстанет. Это почти неизбежно влекло за собой ослабление артиллерийской поддержки при развитии успеха. Компенсировать недостачу артогня могла только авиация.

Опыт прежних наступательных операций показывал, что окружение и последующая ликвидация мало-мальски значительной группировки немецких войск требуют длительного времени, связаны с расходом большого количества войск и боевой техники, с потерей темпов операции. А любое промедление на столь широком фронте наступления, как в Беларуси, давало врагу возможность подвезти резервы, осуществить маневр силами и парировать наши удары. Кроме того, лесисто-болотистая местность не позволяла создать сплошное кольцо окружения, что было чревато возможностью появления в нашем тылу опасных «блуждающих котлов». Поэтому классическое окружение с одновременным дроблением и уничтожением вражеской группировки по частям решено было провести только в районе Витебска. На других же участках предполагалось применить новый метод: нанеся поражение основной массе войск противника в тактической глубине его обороны мощным артиллерийским и авиационным ударом, сбросить их остатки с оборудованных позиций и коммуникационных линий в леса и болота и там истребить. По результатам это было равнозначно окружению.

Особое место в расчётах Генерального штаба занимала обстановка в тылу противника. Партизаны и подпольщики Беларуси и Литвы должны были дезорганизовать оперативный тыл, особенно военные сообщения и линии связи группы армий «Центр», и нанести врагу максимально возможный урон. Белорусский штаб партизанского движения (БШПД) определил конкретные задачи партизанским бригадам и отрядам: в тылу врага нарушать коммуникации и узлы связи, уничтожать штабы, выводить из строя технику противника, в интересах наступающих фронтов вести разведку, захватывать и удерживать выгодные рубежи и плацдармы на реках до подхода армии, оказывать её частям поддержку при освобождении городов, железнодорожных узлов и станций, организовывать охрану населённых пунктов, срывать эвакуацию советских граждан в Германию, всячески мешать гитлеровцам взрывать при отступлении промышленные объекты и мосты. До начала наступления советских войск в Беларуси по воздушному мосту с «Большой земли» партизаны получили 52 т тола, 110 тыс. м бикфордова шнура, 14 тыс. ручных гранат, 2 тыс. винтовок и ручных пулемётов, 68 миномётов, 80 противотанковых ружей, 5 млн патронов и другое военное имущество. 7 июня 1944 г. Ставкой ВГК, Центральным и Белорусским штабами партизанского движения был рассмотрен и утверждён, а наследующий день доведён до всех партизанских формирований и подпольных организаций по радио план третьего этапа «рельсовой войны» – стратегической диверсионной операции по срыву работы железнодорожной сети противника и уничтожению перевозимых по железнодорожным линиям войск и материальных средств. Каждому отряду ставились совершенно конкретные задачи: какой участок железной дороги вывести из строя, сколько и где подорвать рельсов. Для улучшения оперативного руководства боевыми действиями партизанских формирований, их координации с действиями советских войск были созданы и прикомандированы к военным советам 1, 2 и 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов оперативные группы БШПД, которым подчинялись все партизанские формирования в полосе действий соответствующего фронта. В свою очередь, штабы фронтов, армий и корпусов направили в партизанские соединения и бригады офицеров связи и радистов с радиостанциями.

2. Пушки выдвигаются

На Белорусское направление устремились многочисленные железнодорожные эшелоны с войсками, вооружением, боевой техникой и военными грузами. В глубокой тайне хранилась переброска 51-й и 2-й гвардейской армий, высвободившихся после освобождения Крыма. Ещё 21 мая 1944 г. командующему 4-м Украинским фронтом была направлена телеграмма, предписывавшая соблюдать строжайшие меры секретности железнодорожных перевозок. Запрещалась служебная переписка по этому поводу, почти полностью прекращались командировки офицеров и генералов в Москву. На остановках эшелоны немедленно оцеплялись сильными патрулями и люди выпускались из вагонов лишь командами. Линейным органам Службы военных сообщений (ВОСО) и работникам Наркомата путей сообщений никаких данных, кроме номера, присвоенного эшелону, не сообщалось. Такой же строжайшей секретностью была окружена переброска со 2-го Украинского фронта 5-й танковой армии. На станциях разгрузки прибывавшие войска встречали специально выделенные офицеры и далее сопровождали их до районов сосредоточения.

В течение нескольких недель четыре участвовавших в наступлении советских фронта принимали в сутки по 100 поездов с боеприпасами, горючим и продовольствием, не считая большого количества грузов, подвозившихся колёсным транспортом. По нарядам надлежало получить 400 тыс. т боеприпасов, 300 тыс. т горючего и более полумиллиона тонн продовольствия и фуража. По распоряжению Ставки в войсках создавались необходимые запасы: 5 комплектов боеприпасов, 10–20 заправок авиационного и автомобильного бензина, 30 сутодач продовольствия. 12 тыс. имевшихся на фронтах грузовиков за один день могли подвезти войскам 25 тыс. т различных грузов. А ведь имелся ещё и значительный парк гужевых повозок. Наготове стоял многочисленный парк санитарных машин, а для приёма раненых во фронтовых госпиталях было подготовлено 294 тыс. госпитальных коек.

Осуществляя перегруппировку войск и накапливая для предстоящего наступления необходимые транспортные средства, представители Ставки ВГК и Генштаб всё время испытывали чувство тревоги за железнодорожный транспорт. Он был сильно перегружен. В замедленном темпе прибывали войска. Авиации требовалось много горючего, а его хронически не хватало. Оно находилось на базах в Подмосковье, его всё время обещали подвезти, но прибыл транспорт с горючим лишь в самый канун наступления. Мысль о своевременном завершении перевозок тревожила работников оперативного управления Генштаба, которые неоднократно докладывали Верховному о своих опасениях. О том же прямо и без обиняков докладывали ему и представители Ставки. Сталин, однако, положился на наркома путей сообщения и, как оказалось, явно переоценил возможности последнего. Не удовлетворявший фронты план железнодорожных перевозок был пересмотрен, транспорт заработал в более высоком темпе, сосредоточение войск ускорилось, но к сроку железные дороги своей задачи так и не решили, из-за чего начало операции было перенесено с 19 на 23 июня 1944 г.

В войсках тем временем шла интенсивная боевая учёба. До начала наступления с каждым батальоном из дивизий первого эшелона было проведено не менее десяти полевых учений в обстановке, приближенной к боевой. Войска и штабы настойчиво отрабатывали именно те задачи, которые им предстояло решать в бою. Чётко организовалось взаимодействие родов войск, причём основной упор делался на звено батальон – дивизион. Между командирами стрелковых и танковых батальонов и артиллерийских дивизионов, офицерами и нередко бойцами в ходе полевых учений устанавливались дружеские взаимоотношения, что было немаловажно для слаженной боевой работы в последующем.

Войсковая, воздушная и агентурная разведка прилагали неимоверные усилия для того, чтобы вскрыть группировку противника и характер его обороны. Каждую ночь разведчики частей и соединений проникали во вражеский тыл, прощупывали каждый клочок земли перед передним краем обороны, уточняли минные поля и невзрывные заграждения, места расположения огневых точек, начертание траншей, определяли границы опорных пунктов и стыки немецких частей и соединений. Только в полосе 1-го Белорусского фронта было проведено 400 поисков и взято 80 «языков». За шесть месяцев 1944 г. от партизан, подпольщиков и 24 тыс. сотрудников агентурной разведки было получено 5865 оперативных документов, захваченных у противника, а также информация о дислокации штаба группы армий «Центр», штабов 2-й и 3-й танковых, 2, 4 и 9-й полевых армий, 106 штабов корпусов и дивизий и 1800 гарнизонов противника. Информация, предоставленная партизанами и подпольщиками, позволила определить расположение 33 вражеских штабов, 30 аэродромов, 70 крупных складов, состав 900 гарнизонов и 240 воинских частей, направление движения 1642 воинских эшелонов и характер перевозимых ими грузов. Партизаны взяли на учёт все уцелевшие и наведённые оккупантами мосты, все броды, подходы к которым были удобны для танков и всех видов транспорта, разведали и взяли на учёт все участки, где можно было быстро и без больших инженерных затрат оборудовать полевые взлётно-посадочные полосы.

Ставка ВГК предвидела возможность переброски дополнительных германских частей на «Белорусский балкон» с Украины после начала операции «Багратион». В этой связи намечалось нанести в первой половине июля 1944 г. удар силами 1-го Украинского фронта в направлении Львова, дабы поставить немцев в ещё более затруднительное положение.

К 23 июня 1944 г. советско-германский фронт на Белорусском театре военных действий (ТВД) протяжённостью 1100 км проходил по линии оз. Нещердо – восточнее Полоцка – Витебск – восточнее Орши – восточнее Могилёва – восточнее Бобруйска – восточнее Жлобина – вдоль р. Припять. На этом участке были развёрнуты войска 1-го Прибалтийского (4-я ударная, 6-я гвардейская, 43-я армии, 1-й танковый корпус; командующий генерал армии И. X. Баграмян), 3-го Белорусского (39, 5, 11-я гвардейская, 31-я, 5-я гвардейская танковая армии, конно-механизированная группа (КМГ), 2-й танковый корпус; командующий генерал-полковник И. Д. Черняховский), 2-го Белорусского (33, 49, 50-я армии; командующий генерал-полковник Г. Ф. Захаров) и 1-го Белорусского (3, 48, 65, 28, 61, 70, 47-я, 8-я гвардейская и 69-я армии, 2-я танковая армия, конно-механизированная группа, 9-й, 1-й гвардейский, 11-й танковый, 2-й и 7-й гвардейские кавалерийские корпуса; командующий генерал армии К. К. Рокоссовский) фронтов. Также к операции в составе 1-го Белорусского фронта привлекались силы 1-й армии Войска Польского (4 пехотные дивизии, кавалерийская и танковая бригады; командующий генерал-лейтенант 3. Берлинг) и Днепровской военной флотилии (придана 1-му Белорусскому фронту, командующий контр-адмирал В. В. Григорьев). Всего с советской стороны к участию в операции «Багратион» привлекалось 172 дивизии, 12 танковых и механизированных корпусов, 7 полевых укреплённых районов, 22 отдельные бригады, 5 воздушных армий и 8 бомбардировочных корпусов Авиации дальнего действия. Общая численность этих сил достигала 2,4 млн солдат и офицеров (из них 1,4 млн человек боевого состава), 36,4 тыс. орудий и миномётов (из них 4,7 тыс. орудий большой и особой мощности), 3 тыс. реактивных систем залпового огня (РСЗО), 2,8 тыс. зенитных орудий, 3841 танк (3360 боеготовых) и 1977 самоходных артиллерийских установок (САУ) (1840 боеготовых), 5,3 тыс. боевых и более 700 транспортных и связных самолётов. Левое крыло 1-го Белорусского фронта (пятая часть этих сил) – 70, 47, 8-я гвардейская, 69-я, 2-я танковая и 1-я Польская армии, 2-й и 7-й гвардейские кавалерийские корпуса, 6-я воздушная армия – 416 тыс. солдат и офицеров, 8,7 тыс. орудий и миномётов, 710 РСЗО, 512 зенитных орудий, 1126 танков и 622 САУ, 1465 самолётов – было выведено в стратегический резерв и включалось в наступление только через 2–3 недели после начала операции. Общую координацию действий фронтов осуществляли представители Ставки – Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков (группа «Б») и А. М. Василевский (группа «А»). С войсками тесно взаимодействовали партизаны. К концу июня 1944 г. на оккупированной территории действовало 157 бригад и 83 отдельных партизанских отряда, подчинённых Центральному и Белорусскому штабам партизанского движения и Народному комиссариату внутренних дел – Народному комиссариату государственной безопасности (НКВД – НКГБ) – 270 тыс. бойцов и командиров и 250 тыс. человек организованного партизанского резерва, имевших на вооружении 111 орудий, 619 миномётов, 558 противотанковых ружей и 540 станковых пулемётов.

Всего против группы армий «Центр» на 26 % общей протяжённости советско-германского фронта были сосредоточены 38 % стрелковых и 40 % танковых соединений действующей армии, 40 % фронтовой авиации и вся Авиация дальнего действия Красной Армии – 40 % личного состава, 48 % артиллерии, 77 % танков и САУ и 53 % боевых самолётов советской действующей армии. На участках прорыва была создана невиданная плотность сил и средств -150-290 орудий и миномётов и 20-120 танков непосредственной поддержки пехоты на 1 км фронта.

В процессе подготовки операции проводились широкие мероприятия по оперативной маскировке и дезинформации противника. В тылу 3-го Украинского и 3-го Прибалтийского фронтов были созданы ложные районы сосредоточения подвижных войск. Танковые армии на юго-западном направлении не трогались с места. В полном объёме планы операции в Беларуси знали только сам Верховный Главнокомандующий, его заместитель, начальник Генштаба и его первый заместитель, начальник Оперативного управления Генштаба и один из его заместителей. Всякая переписка на сей счёт, а равно и переговоры по телефону и телеграфу категорически запрещались, за этим осуществлялся строжайший контроль. Оперативные соображения фронтов разрабатывались двумя-тремя лицами, писались от руки и докладывались непосредственно командующими. В войсках развернулись работы по совершенствованию обороны. Войсковые газеты публиковали материалы только по оборонительной тематике. Вся устная агитация была нацелена на прочное удержание занимаемых позиций. Работа мощных радиостанций временно прекратилась, вещали только маломощные передатчики, располагавшиеся не ближе 60 км от переднего края и работавшие на пониженной антенне под специальным контролем. В прифронтовой полосе части и соединения передвигались только небольшими группами и только в ночное время. Ни днём, ни ночью не разрешалось разводить костры. Временно из прифронтовой полосы были выселены все местные жители.