Сон разума

8

Мы плотно обступили машину. Остановились у самой границы белого света, которого было в достатке этой ночью. Еще раз оглянулись на поляну. Ветер качал пожухлой травой. Она со скрипом терлась о штаны и подолы платьев застывших людей. Десятки белых глаз безразлично разглядывали нас.

– Поехали, – первой не выдержала Наташка.

Я оглянулся на нее, кивнул, и молча сел за руль. Когда захлопнулась последняя дверца, я дал задний ход, развернулся и по грунтовой дороге объехал поле стороной.

– Сколько же их здесь? – задался вопросом Саня, разглядывая мелькающие за окном тела в ореоле призрачного света.

– Не меньше сотни, – предположил Стас.

– И все они пришли за нами?

Я бросил взгляд на отражение Сереги в зеркале и ответил:

– Дело не в нас, скорее, они стягиваются в те места, где еще остались не зараженные люди. Помнишь универмаг?

– Ага.

– Либо их тянет к таким как мы, либо ими кто-то руководит.

– Руководит? – ужаснулась Наташка. – Та тварь?

– Вот сейчас и узнаем. – Я уставился на дорогу и надавил на педаль сильнее.

Со стройки мы выбрались самым безобразным способом: под окнами стоящего рядом дома, заехав двумя колесами на бетонное основание. И уже через минуту выбрались на пустую дорогу.

Объехав по большой дуге дома, откуда стянулись к нам светлячки, мы добрались до Ленина и свернули на восток. Дальше путь так же был свободен. Складывалось впечатление, что город опустел.

– И куда все подевались? – спросил Саня, разглядывая дорогу. – Раньше тут и плюнуть было некуда, приходилось объезжать людей, а сейчас? Тут можно парад устраивать.

– Думаю, скоро узнаем, – ответил я, разглядывая приближающееся зарево над домами.

Когда нам открылось здание детского мира, я отпустил педали и позволил Морриган катиться вперед. Так мы проехали не меньше сотни метров, прежде чем я нажал на тормоз. Машина качнулась вперед и мы следом за ней. Приложившись спинами о сидения, мы застыли, изумленно раскрыв рты.

Само здание не изменилось ни капли: все такое же большое, кубическое и с огромными окнами. Изменилась лишь антенна сотовой связи, что за это время существенно выросла в размерах, обзавелась кучей новых деталей, и медленно вращалась по часовой стрелке. Вместе с ней вращались прямоугольные белые пластины, что попросту парили в воздухе, а снизу, тонкими белыми линиями, к ней тянулось призрачное свечение, закручиваясь по спирали. Над антенной нависли черные тяжелые тучи.

– Мать твою, ну за эту, за ногу, – вздохнул Стас.

– Мне это кажется, или тучи и в самом деле висят только над зданием? – спросил сбитый с толку Саня.

Я согнулся над рулем и посмотрел на небо.

– Считай, что это локальная гроза.

И словно в подтверждение моих слов, из самого центра черных туч ударила ослепительно яркая молния, искрами разлетевшаяся об одну из медленно плывущих по воздуху панелей. Сама панель качнулась, изменила траекторию движения, но уже через секунду вернулась на место.

Я, поджав губы, вслушивался еще несколько секунд и, не дождавшись желаемого, произнес:

– Грома нет.

– Чего? – Саня повернулся ко мне.

– Грома нет, – повторил я, словно мои слова и не требовали пояснений.

– И… и что это значит? – зашуршала одеждой Наташка, протискиваясь вперед.

– Не знаю, – честно ответил я. – Но мне это не нравится.

– Это единственное, что тебе не нравится? – воскликнул Серега, обеими руками указывая за окно.

– Нет, но это не нравится точно.

Я отпустил тормоз и свернул на парковку перед зданием бывшего рая для детей и остановился перед самым входом.

– Все готовы? – спросил я, оглядываясь.

– Да не особо, – повела плечами Наташка. – А что нам может пригодиться?

Я рассеяно осмотрел салон, припомнил содержимое багажника и качнул головой:

– Возьмите фонарики. Больше у нас все равно ничего нет.

Фонарика у нас сбыло два: маленький карманный забрал себе я, а большой и мощный фонарь – Стас. Мы вышли из машины и осторожно прошли оставшиеся пару метров, зайдя в нишу парадного входа. Лицевая часть кубического здания хищно нависла над нами.

Я навел луч фонаря на сдвижные стеклянные двери и присмотрелся.

– Не черта не видно, – пожаловался я. – Тут какое-то зеркальное покрытие.

– Да? – Саня подошел ближе. – А кажутся черными.

– Помоги-ка. – Я вставил лезвие старшей сестры в узкую щель меж дверей и слегка раздвинул их, увеличив щель на пару сантиметров. – Только осторожно с пальцами.

Саня ухватился за правую половину, а я за левую. Придерживая дверь одной рукой, чтобы не закрылась, я крутанул бабочку, сложил ее и убрал в карман.

– Ну, – кивнул я, – давай.

Мы потянули одновременно и двери расползлись в стороны. Прижав их своими спинами, чтобы не закрылись, мы принялись махать остальным, чтобы те поторопились. Вот только никто не торопился, даже как раз наоборот – все сделали дружный шаг назад.

– Давайте быстрее, – прикрикнул на них Саня. – Мы тут стоим как на ладони.

Никто не ответил. Три пары глаз с ужасом смотрели вглубь магазина.

– Что? – спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.

Мы с Саней медленно повернулись, наши взгляды на секунду встретились, а затем обратись к темноте помещения. Хотя, это только нам показалось, что в помещении темно, сработало наше воображение, которое его себе таким представляло. На самом же деле, магазин был наполнен слабым и тусклым сиянием.

В нескольких метрах от нас плотными рядами стояли светлячки. Их сияние было не таким сильным, как у тех, что толпились возле нашего штаба, словно кто-то убавил свет. Вместо этого из их рта и глаз тянулись длинные змеевидные линии света, которые поднимались на несколько метров вверх и угасали. Светлячки занимали весь холл, балконы второго этажа и эскалаторы, и мне совсем это не нравилось.

– Да их тут сотни, – выдохнул Саня.

Магазин был набит людьми в буквальном смысле. Даже в самые отчаянные времена, когда скидки по распродаже опускаются до невероятно низких значений, вы никогда не встретите такого количества людей в одном месте. Казалось, что достаточно добавить лишь одного человека и вся эта хрупкая структура взлетит на воздух, как переполненный воздушный шарик, не выдержавший внутреннего давления.

– Послушайте, – нервно произнес я, стирая пот над верхней губой; отросшая за это время щетина больно царапнула ладонь, – мы ничего не добьемся, если будем просто стоять тут. Нам придется туда зайти.

По лицам я видел, что все понимают меня и разделяют мое мнение, однако никто не стремился быть первым.

– Серега, придержи, – попросил я, и он быстро занял мое место.

Я сделал несколько неуверенных шагов внутрь. Ощущение было таким, словно я добровольно погружаюсь в бассейн полный голодных акул. Тело тут же прошиб холодный пот, я весь покрылся мурашками. С трудом сдержал дрожь и прошел еще несколько метров.

Мне казалось, что все смотрят на меня своими стеклянными глазами, смотрят и ожидают того момента, когда я окажусь рядом, чтобы схватить своими твердыми как лед и столь же холодными руками. Я слышал шорох и шепот сотен голосов. С каждой секундой мне казалось, что они становятся все ближе ко мне, стоит мне отвести взгляд они окажутся перед самым моим носом. Все помещение магазина наполнял жутковатый шелест материи.

А потом все закончилось. Закончилось так же быстро, как и началось. Стоило мне только бросить быстрый взгляд через плечо, как я понял, что весь этот ужас рисовало мне мое воображение. Друзья взволнованно смотрели мне в спину.

– Все хорошо, – попытался улыбнуться я, с трудом сглатывая загустевшую слюну. – Идем.

Стас вошел следом за мной. За ним юркнула Наташка, быстрая и настороженная как ласка. Саня с Серегой отпустили двери одновременно. Магазин неожиданно погрузился во мрак.

Я слышал, как пискнула Наташка, налетела на Стаса. Тот зашипел от неожиданности.

– Что-то тут темновато, – нервно заметил Саня.

Свечение, исходящее от светлячков исчезло практически полностью, став лишь призрачными нитями, что лениво тянулись вверх. Теперь они напоминали скорее первых людей впавших в кому, чем кровожадных зомби из фильмов Ромеро.

Я щелкнул фонариком и направил луч света вперед. Это было плохой идеей. К потолку тут же взметнулись сотни черных теней и принялись плясать, подчиняясь яркому свету. Лица застывших людей наполнились призрачным сиянием.

– Просто не будем на них смотреть, – предложил я, протискиваясь вперед. – Просто будем думать, что это обычные манекены.

– Легко говорить. – Стас включил свой фонарь и направил его свет поверх голов. – Куда нам?

– Нам нужно подняться на верхний этаж и поискать служебную дверь. Она выведет нас на крышу.

Я принялся медленно продвигаться между светлячков в сторону эскалатора. Поначалу казалось, что светлячки стоят так плотно, что между ними даже муха не пролетит, но на деле все оказалось совсем иначе. Расстояния между ними хватало, чтобы протиснуться вперед, если представить, что вы просто пробираетесь через толпу поближе к сцене на празднование дня города. Все дело в том, что у страха глаза велики.

Но одно дело пробиваться в толпе, толкая людей и ощущая как они толкают тебя в ответ, кричат ругательства тебе вслед, но совсем другое пробираться среди застывших холодных тел. Это все равно, что протискиваться сквозь висящие в морозилке туши коров и свиней.

Я шел вперед и старался не смотреть по сторонам, старался не смотреть на лица людей, но это было чертовски трудно, все равно, что стараться не смотреть на человека с каким-нибудь жутким увечьем или уродством. То и дело я замечал краем глаза яркий блеск в свете фонаря и все время реагировал на него резким движением в сторону, и каждый раз это оказывался блеск стеклянных глаз или блики застывшей на подбородке слюны.

– Не смотри, – шептал я сам себе. – Просто не смотри.

– Что ты говоришь? – раздалось за моей спиной.

Я оглянулся и высветил фонариком Наташкину грудь – не то, чтобы я пытался это сделать нарочно, просто не хотел светить ей в глаза. Девушка смотрела на меня огромными, широко раскрытыми глазами на снежно белом лице. Ее губы были сжаты так плотно, что превратились в тоненькую щелочку. Даже волосы слиплись и облепили голову так, словно Наташка только что вышла из душа. Они была перепугана насмерть.

– Ничего, – ответил я, отводя свет фонарика в сторону. – Это я сам с собой разговариваю.

– Помогает? – поинтересовалась она.

– Не особо.

– Эй, ну что там за пробка? – прошипел идущий следом Серега. – Может, еще привал устроим?

Я молча отвернулся и пошел дальше. Он был прав, нам не стоило тут задерживаться, никто не знает, когда злосчастный сигнал раздастся вновь. Я проверил рацию на бедре, и она весело мне подмигнула зеленым огоньком.

Через пару метров я наткнулся на такую плотную стену светлячков, что протиснуться между ними не смог бы и ребенок.

– Почему задержка, – шепнула мне подоспевшая Наташка.

Я посветил фонариком в один конец толпы, затем в другой – прохода не было нигде.

– Что случилось? – спросил Стас. Он уже стоял рядом с Наташкой.

– Нам тут не пройти, – ответил я, все еще бесцельно блуждая лучом фонаря из стороны в сторону.

– И что будем делать?

– Пока не знаю, я думаю.

– Почему задержка? – спросил появившийся из толпы Серега.

– Проход перекрыт, – ответил ему Стас.

Я высветил фонарем эскалатор – он был в пятнадцати, может двадцати метрах от нас, сразу за головами нескольких десятков, а то и сотен людей. Вернуться назад и искать обход, значит потерять кучу времени, которого у нас вполне могло не быть. Я посветил наверх, выхватил кусок ровного как зеркало потолка. Можно было идти по головам, использовать их как ступени, но никто не мог гарантировать, что это их не разбудит.

– Почему задержка? – спросил Саня, что только-только добрался до нас.

Или, можно было… я опустил луч фонаря к своим ногам.

– Ясно, – кивнул мой брат, выслушав объяснения Стаса. – И что будем делать?

Я повернулся к ним, наткнулся на испуганное лицо Наташки, что смотрела на меня с мольбой, и, вздохнув, ответил:

– Вариант у нас по сути один – ползти.

– Ползти? – Губы Наташки задрожали.

Я провел лучом света от моих ног к широко расставленным ногам мужика в кожаной куртке, что стоял, высоко задрав голову.

– Пролезем здесь, затем налево, под юбкой вон той девицы. Дальше по обстоятельствам. Как только сможем встать на ноги, пойдем пешком. Эскалатор уже близко.

– О, Боже, – выдохнула Наташка, глядя как я опускаюсь на четвереньки.

Ситуация сама по себе унизительная, усугублялась еще и тем, что в этом положении я становился максимально беззащитным. Я не мог оттолкнуть кого-либо, не мог быстро сорваться с места и побежать. Я мог даже не успеть подняться, если на меня навалятся толпой. И это еще сильнее подгоняло меня, заставляло совершать ошибки.

Я дважды ткнулся головой и плечом в чьи-то ноги. Дважды выпустил фонарик из рук, и он чуть от меня не укатился. Один раз зацепился кобурой за штанину мужика и чуть не наделал в штаны от ужаса, решив, что меня кто-то схватил. А когда я протискивался между стройных ног высокой блондинки, то не отказал себе в удовольствии поднять взгляд вверх и подсветить фонариком ее белые кружевные трусики. Ненавижу кружева.

– Ты что! – зашипела мне в спину Наташка.

Я оглянулся: она смотрела испуганно и ошарашено. Я пожал плечами и пополз дальше. Ну а что? Надо пользоваться любым случаем, который дает тебе жизнь. Что-то подсказывало мне, что случай увидеть трусики такой очаровательной, хоть и зомбированной блондинки, вряд ли мне еще представится.

Добравшись до свободного прохода, я поднялся на ноги и нос к носу столкнулся с искаженным в отвращении лицом Лехи. Я отшатнулся назад, резко выдохнул и промокнул лоб.

– Вот так встреча, да? – нервно усмехнулся я шепотом. – А ты, я смотрю, все такой же лысый. Все еще со скинхедами, да?

Он не ответил. Просто смотрел на меня с отвращением.

– Что тут? – спросила Наташка.

– Это Леха, ты его не знаешь, он ушел от нас, еще до твоего появления.

– Что там? – спросил Стас.

– Леха. Остальным передай.

– Там Леха, – шепнул он и это слово, словно эхом повторил Серега.

– Ладно, друг, бывай. Если все у нас выйдет, то еще может быть, свидимся.

Я чмокнул кончики своих пальцев и похлопал ими по ощетинившейся мелкими волосками лысине старого друга и слегка потрепал рукой. Когда я двигался дальше, то краем глаза заметил, что так сделал каждый, кто когда-то знал и любил Леху. Вот ведь в каких нелепых ситуациях нас иногда вновь сводит жизнь.

Добравшись до эскалатора, я перевел дух и подсветил часы на руке. Прошел почти час, как мы ползаем по этому магазину, а не прошли и двухсот метров. Такими темпами нас возьмут за задницу в самом сердце этой орды.

– К черту! – взорвался я, и принялся протискиваться по эскалатору, распихивая людей локтями.

Они отшатывались с трудом – я уже говорил, что это было равносильно тому, чтобы двигать большой булыжник, – иногда издавали хрипящие звуки, но каждый раз возвращались на прежнее место, словно были зафиксированы на пружине.

– Толкайте их, – бросил я через плечо. – Нечего тут осторожничать. Мы либо не успеем, и нас раздавят, либо разбудим их, и нас раздавят.

– А есть варианты, где нас не давят? – поинтересовалась Наташка.

– Есть, – ответил я. – Но там тебя насилуют.

Наташка скрежетнула зубами и промолчала, вспоминая, как мы ухахатывались над ней, когда выбрались из того дома в прошлом году. Так, погруженная в свои мысли, она не заметила, как налетела на меня, уткнувшись лицом мне в спину.

– Ты чего? – спросила она, потирая ушибленный нос.

– Это Таня, – ответил я, подсвечивая невысокую девушку с русыми волосами. – Моя одноклассница.

Наташка с интересом посмотрела на нее и пожала плечами:

– И что?

– Всегда хотел услышать, как она молчит. Идем.

Я опустил фонарь и пошел дальше.

– Ты что, – крикнула Наташка мне вслед, – только что схватил ее за задницу?

– Вовсе нет, – ответил я.

– Вовсе да.

– Вовсе нет, – настаивал я.

– Вовсе да! – топнула ногой Наташка.

– Вовсе нет. – Я скрестил руки на груди. – Ну, может чуть-чуть.

Наташкина челюсть отвисла.

– Всегда хотел узнать какая она на ощупь, – пояснил я.

– Дурак.

Я ухмыльнулся и двинулся дальше. А Наташка, проходя мимо моей одноклассницы, положила руку ей на плечо, и прошептала: