Страшная сказка Лидии Синичкиной

Глава 7. Одни в лесу

После леденящего душу вопля Трикитрака старшего Лидия Синичкина неслась, сломя голову, несколько часов подряд. Она расцарапала себе все ноги, рассекла обе щеки, вскрыла бровь, ветки пару раз едва не выбили глаз, а на руки и вовсе было страшно смотреть. Девушка не замечала обжигающей боли, не обращала внимания на капающую кровь, выжимала из себя остатки энергии, пусть она свалится замертво без сил, лишь бы не быть съеденной чокнутой людоедской семейкой. Она натыкалась на трухлявые стволы, которые разбивались в пыль от ее распухших ступней, а мелкие грызуны с ужасом разбегались во все стороны. Небольшие ручейки перепрыгивались без остановок. Иногда она падала на другом берегу, быстро поднималась по осыпающейся влажной земле и припускала с новой силой. Ноги ее мельтешили, как верные солдаты, которым приказано убежать от смерти. Они слово жили собственной жизнью, но у всего живого наступает предел и ближе к полуночи девушка споткнулась и, пролетев несколько метров, взрыла игольчатую лесную почву своим красивым носом. Еще бы чуть-чуть и Лидия проломила бы себе голову о корявый пень.

Минуты две или три она лежала, не двигаясь. Но вот в ушах перестала клокотать кровь и зазвучал лес: застучал дятел, там запищала сойка, каркнула ворона, ветер шевелил верхушки елок, на волосы упала шишка. Лидия перевернулась на спину. На черном небе горели звезды. Сколько она пробежала? Много ли еще до ближайшей деревни? Девушка не знала, не помнила. Нужно было вставать и двигаться дальше.

Она, шатаясь, поднялась, выплюнула иголки изо рта, с ужасом посмотрела на ноги. От платья уже ничего не осталось, кроме верхней части. Белые трусики залеплены грязью. Ужасное зрелище. Форменная жертва лесных чудовищ.

Внезапно в голове с яркостью молнии судного дня вспыхнули слова маленького людоеда «Может это место и есть Ад?»

Действительно, очень похоже. Теперь Лидия почти не сомневалась в этом. Она попала в преисподнюю и вероятно будет вынуждена бултыхаться из одного круга в другой, пока ее медленно не зажарят на вертеле волосатые черти.

Нет, нужно идти, надежда еще есть. Она сделала шаг, другой и теперь пошла быстрым шагом. Бежать больше не было сил.

В темноте Лидия шла наугад и плакала от безысходности. Все вокруг шуршало, трещало, таилось и, казалось, охотилось за ней. Говорят, последние мгновения жизни открывают перед глазами трейлер всей прожитой жизни. Этакий сжатый ролик из памятных событий, какими ты отметился на бренной земле. Лидия испытывала нечто подобное. Однако мысли ее больше устремлялись совсем в глубокое детство, того чистого возраста, когда уже почти надо идти в школу, но мир все еще кажется необъятной площадкой для игр и развлечений.

Она искала тот камень, о который однажды споткнулась, а через тридцать два года была помещена в тайный список за пакости с бытовой химией. Лидия вспомнила, как в шестилетнем возрасте устроила страшную истерику в магазине игрушек за то, что мама не купили ей слишком дорогую куклу, как она скидывала с ревом коробки с полок и ногой била торговые витрины. Она затаила злобу на собственную мать и еще долго резала ножницами ее вещи, когда та была на работе. Может она родилась такой? С зерном зла внутри.

Лидия теперь не плакала, а рыдала и в темном лесу просила у мамы прощения. Она обнимала ствол старой ели, чтобы было кого обнять и слова раскаяния смешивались с хихикающими завываниями окруживших ее хищников. Когда она стала взрослой, люди потянулись к ее красоте и таинственной отчужденности, но все, кто к ней приближался в жизни, платили слишком дорого. Лидия с содроганием вспомнила того, кого довела до самоубийства просто ради интереса. Она хорошо запомнила мертвое, разбитое на асфальте тело и разбросанные мозги. Лидия смотрела в глубину своего черного прошлого и содрогалась тем чудовищам, которых вскормила собственными мыслями и желаниями. Если бы Шоми знал о ней все, он никогда бы не отпустил ее из разделочного подвала. Теперь она жалела, что не рассказала ему все. Больше всего на свете, она не хотела обманывать этого чистого наивного мальчика, который пожертвовал ради нее всем.

Сквозь рыдания и бессвязные слова «простите меня» Лидия услышала в черных еловых провалах влажное сопение и тяжелую поступь, от которой громко хрустели ветки. Девушка на мгновение перестала рыдать, оглянулась во тьму.

– Кто здесь?

Сопение приближалась. Лидия с ужасом кинулась между деревьев, и снова ноги заработали, как солдаты, но зверь не отставал. Она упала, поднялась, разглядела вверху кусок молодой луны, и, когда снова оглянулась, увидела в десяти шагах о себя мощный темный силуэт медведя, на котором восседала страшная женщина с золотыми зубами и белыми черепами на груди.

– Что вам нужно!? – с ужасом воскликнула Лидия.

– Твоя душа, – прозвучал старый скрипучий голос и лес заполнился мерзким чудовищным смехом.

***

Какое-то время мальчик продолжал смотреть в темный еловый тоннель, куда умчался отец. Он все еще не верил, что остался один. Шоми казалось, что с минуты на минуту отец одумается и повернет повозку назад, а потом скажет ему, что это была шутка, а потом они вместе вернутся домой, где их будет ждать мама с горячим ужином, и Мури, и братья….Но вот прошло десять, пятнадцать минут, а папа не возвращался. Лишь щелкал костер, да страх подло вползал в мальчика через уши, глаза и кожу.

Маленький людоед с легкой дрожью в коленях опустился на землю поближе к костру, снял рюкзак и вытащил из него банку с мышками и бурундучком. Животные почувствовали жар пламени и явно забеспокоились, затолкались и трусливо запищали.

– Не бойтесь, – Шоми успокаивал больше себя, чем мышат. – Здесь никого страшного нет. Видите, какой яркий костер. Когда так светло, нас с вами никто не убьет и уже тем более не сожрет живьем.

От этих его неуверенных слов мышкам сделалось еще больше не по себе. Они нервно подпрыгивали, пытаясь дотянуться до горловины.

– Ладно, – сдался Шоми и достал из банки мышонка Зоки. – Раз ты самый прыткий, я тебя отпущу первым.

Он опустил ладонь к земле и мышь неуверенно соскочила на опавшие еловые ветки. Некоторое время она оглядывалась на давно нестриженного мальчишку, а потом припустила от костра прямо под выступающее из земли корневище перекошенного вяза, чей ствол свисал в сторону темного оврага.

Шоми гипнотическим взглядом смотрел в черный провал, где исчезла полевка. Всеми фибрами души он чувствовал, что в овраге кто-то есть. Кто-то, кто недавно так жутко рычал, теперь подполз ближе и больше не рычит.

Внезапно словно в ответ на мысли мальчика, из того места, куда нырнула мышка, раздался тот самый ужасный рычащий звук. Близко, очень близко… Шоми от неожиданности едва не выронил банку из рук и инстинктивно, ползком попятился за костер, подальше от надвигающейся угрозы.

Еще секунду-другую глаза буравили мерцающую темноту за выгнутым корнем, а потом сердце на секунду остановилось. Шоми увидел того, кто рычал. Безглазую тварь.

Сначала из кривой арки у основания дерева показалась крайне отвратительная безволосая голова со свиноподобным рылом, которое заканчивалось влажным дергающимся пятаком – сплошь в грязи. Из оскалившейся пасти вверх торчало два длиннющих желтоватых клыка, похожих на бивни. Вместо глаз на спереди зияли два черных провала. Оттуда вытекала и капала с морды какая-то болотная слизь. Безглазая тварь серо-зеленого цвета рычала, фыркала, пускала слюни и с трудом проталкивала голову под корневищем. Уродливые, свернутые в воронки, уши просвечивали кровеносными сосудами. Они постоянно шевелились и наклонялись в сторону щелкающего костра.

Шоми смотрел, как лесное существо шевелит узкими плечами, а потом вытаскивает и вытягивает вперед длинные жилистые руки. Острые когти размашисто впивались в землю и подтягивали остальное тело поближе к жаркому костру. Безглазую тварь, как и предполагал папа, привлек жар огня и хруст сгораемых веток. Монстр еще немного прополз, а после, шатаясь, встал на худые ноги и двинулся вперед, словно страшный зомбак. Шоми собрался было бежать, сломя голову, подальше в лес, но потом вспомнил слова отца, что нужно подождать хотя бы пару часиков.

– Кто здесь? – прохрипела безглазая тварь, едва не наступив когтистой ступней в пылающие угли.

Шоми стоял в полутора метрах от худого существа, которое было намного выше папы, и все еще думал о побеге.

– Здесь я, – не сразу ответил мальчик, крепко прижимая банку с мышами к груди. – Меня зовут Шоми. Я людоед из семьи Трикитрак.

– Людоед? – чудище, пуская слюни, выразило явное удивление и наклонилось поближе на звук голоса, отчего Шоми невольно отступил. – В этих краях?

– Да, все правильно, – продолжал разговаривать мальчик, которому уже было не так страшно, как минуту назад. – Меня… меня изгнали из Людоедовых земель.

Услышанный ответ отразился на свиноподобном рыле какой-то двусмысленной ухмылкой.

– Вот как… – довольным голосом произнесло темное существо, которое, кстати сказать, недавно подкрепилось дюжиной жирных жаб, выловленных в болотной тине на дне оврага. – А можно ли мне посидеть с тобой у костра, людоед из семьи Трикитрак?

– Конечно. Только называйте меня, пожалуйста, Шоми. А то уж как то очень официально получается.

– Шоми, – повторила безглазая тварь, усевшись у костра и подставив к пламени широкие серые ладони, сплошь в кровоточащих язвах. – Ты крупный?

– Вы о чем? – насторожился мальчик.

– Большой говорю ты?

– Ну …не очень. Где-то с половину вас.

– Отлично, отлично, самое то, – безглазый облизнулся длинным мерзким языком и потер в предвкушении руки. – Ты садись, чего стоишь, я пока тебя есть не собираюсь.

– «Пока»?

– Ты уж прости Шоми, – прохрипело чудовище, – но ты слишком сочный и вкусный, а здесь кто первый, тот и съел. А я тебя первый нашел.

– Вы что, хотите меня съесть? – у маленького людоеда пересохло в горле.

– Ну, пока я не голоден. Я тебя съем чуть попозже. Ты сядешь или будешь мне стоя на нервы действовать?

Мальчик нехотя повиновался и сел чуть поодаль на уже прогретую от костра землю. Он вдруг вспомнил о Лидии Синичкиной. Теперь он знал, какого это быть живой едой. И все же, мальчик не собирался покорно сдаваться судьбе. Раз эта тварь не съела его сразу, то вероятно её интерес не исчерпывается едой.

– Вам не обязательно меня есть, – сказал он практически слово в слово, как Лидия.

– Вот только не нужно канючить! – отрезал безглазый с жуткой болотной хрипотой и схватился за длинный лысый затылок, в котором справа выступало нечто похожее на большую шишку – У меня и без того голова болит! Я же не говорю, что съем тебя прямо сейчас. Может потом, когда-нибудь. Если честно, мне тут слегка одиноко. Ты первый с кем я нормально разговариваю за последние шестьдесят лет.

– Ого, – присвистнул Шоми. – Так вы уже старый?

– Здесь не бывает старости. Мы живем, пока голова не взорвется от поганой слизи внутри черепа. Я знавал за брусничным оврагом безглазого Бумбу, которому было больше тысячи лет.

– Бумбу?

– Да, Бумбу, а что?

– Просто, – пожал плечами Шоми. – Не думал, что у вас тут имена есть. А вас как зовут?

– Меня зовут Майк. Но ты прав, имен у нас нет. Их я сам придумываю, когда у меня бессонница и приступы думания начинаются.

– Майк, – усмехнулся Шоми, который уже немного забыл, что его собираются съесть. – Какое забавное имя. А почему Майк?

– Тридцать лет назад в мой овраг упала огромная железная птица. Внутри было тело, по запаху немного похожее на тебя, шкура у него была в несколько слоев. Я его почти сразу съел, но там внутри что-то говорило, вот так: «Майк, ты меня слышишь? Назови свои координаты! Ты пропал с радаров! Майк!» Я подумал, что это ко мне обращаются местные духи. Поэтому решил, что Майк и есть мое имя.

– Похоже на вас свалился самолет, – вздохнул мальчик с легкой завистью, ведь он никогда не видел самолетов близко. – А вы съели пилота Майка.

– Самолет? – страшное свинорыло с выражением крайнего удивления повернулось к мальчику.

– Да, такая машина, – отвечал Шоми, не без содрогания вглядываясь в черные пустоты глазниц – Она летает от моторчика. Это люди придумали. Они много всего придумали. Я по телеку видел.

– По телеку?

– Да, это такая коробка, где показывают всякие передачи, киношки, мультики….

Тут мальчик замолк, снова уставившись в две большие глазницы с глубокой зияющей чернотой в каждой. Из них все еще продолжала сочиться мерзкая слизь. Она капала прямо на серую впалую грудь и текла дальше по облепленному тиной животу. Ничего отвратительнее мальчик никогда раньше не видел.

– Только вам, наверное, это все без разницы, – продолжил Шоми не без сочувствия. – Вы все равно ничего не видите. Было бы у меня радио, я бы вам его подарил, чтоб вы меня не ели.

– Ры..радио?

– Ну да, такая же примерно штука, которую вы приняли за духов. Радио рассказывает много чего интересного и еще они песни крутят. Вам бы понравилось.

– Звучит как будто замечательно..ррр. А это твое радио вкусное?

– Что? О чем вы? – фырнкул мальчишка. – Оно не съедобное.

– Ну, это для тебя оно не съедобное… ррр. А тут все что пищит, квакает, воет или тем более разговаривает, можно употребить на завтрак, обед или ужин.

– Вы ерунду то не несите, – продолжал спорить Шоми, словно рядом с ним сидела не страшная безглазая тварь, а необразованный людоед из соседнего поместья. – Радио оно не живое. Оно из железа и пластмассы. Вы если его съедите, так сразу можете привет передавать вашим прадедушкам и прабабушкам.

– Как же я им привет передам? – рыкнул, сбитый с толку Майк. – Я их..ррр… в глаза никогда не видел.

– Ну, вам, наверное, мама или папа про них рассказывали, – предположил мальчик.

– Не было у меня никакого папы и никакого мамы, – по голосу Майка чувствовалось, что он задет за живое.

– Как это не было? – удивился Шоми, для которого папа был целой вселенной, а мама как минимум метагалактикой. – У всех они есть. Вас же кто-то родил, кто-то воспитывал.

– Сразу видно, что ты не местный, – осклабился Майк. – Никто нас не рожает. Мы выползаем с болотного омута из самого глубокого ила. Сразу с зубами и когтями.

– И без глаз? – ужаснулся Шоми.

– Без.

– А почему без глаз?

– Ррр… – мягко прорычал в ответ монстр. – А зачем тут глаза, Шоми? У меня есть нос, чтобы унюхать тебя за семью оврагами, есть уши, чтобы услышать тебя за сотней деревьев и есть острые зубы…..

– Ладно, ладно, – перебил его мальчик. – Я понял, можете дальше не продолжать. А что за отвратительная штука течет у вас из глазниц?

– Гадость то?

– Точно, гадость. Только не говорите, что это ваши мозги, а то меня сейчас стошнит прямо в костер.

– Никакие это не мозги. Это плохие мысли людей. Как кто-то из них что-то плохое подумает, ну например об убийстве, особенно подло со спины, или о краже или о предательстве или о кровожадной мести, то у нас сразу гадость в голове появляется и она все копится и копится, и начинает вытекать потому, что места уже не хватает. И так и течет все с рождения и до конца, пока голова от избытка гадости не взорвется.

– Ужас какой! – содрогнулся маленький людоед и вспомнил о Лидии. – Вы сказали «плохие мысли людей»?

– Да, людей, а кого же еще? Мерзкие, нужно сказать, существа. Нам их приходится видеть во снах каждый день. Ничего гадостнее людей …ррр… придумать нельзя, Шоми. Тебе еще повезло, что ты рррр… родился людоедом. Хотя есть людей, я бы лично побрезговал.

– Ну, не знаю, – сконфузился Шоми, испытывая нечто вроде стыда. – Я вот одного знал. Так он вроде бы ничего. Точнее, она. Её Лидия зовут. Синичкина. Мы с ней подружились.

После этих слов весь лес, словно замер от шока. В щелкании костра слышалось лишь, как из глазниц Майка капает греховная гадость. Сам он тоже не сразу обрел дар речи.

– Ты хочешь сказать, что подружился с человеком? – страшная клыкастая пасть не могла закрыться от удивления.

– Ну да, – мальчик продолжал конфузиться. – Она девушка. Симпатичная.

– Ты в своем уме? Грр..Каким же нужно быть ослом, чтобы дружить с человеком? У тебя что там, дружить было больше не с кем!?

– Говорите прямо, как мой папа, – усмехнулся Шоми. – Только знаете что? Не с кем мне было там дружить. Братья вечно издевались, а сестра не считается. Дружить с родственниками это все равно, что дружить с деревьями. Никуда они от тебя не денутся, хоть прокляни их самым страшным проклятием. А Лидия вроде бы ничего. Мы с ней про космос много говорили и о городах.

– Ты идиот, – прорычала с осуждением свиноморда. – С человеком дружить нельзя! Это тебе самый задрипанный волк в лесу скажет.

– Но вы же совсем не знаете её! – упорствовал Шоми. – Может, она бы вам понравилась?

В ответ на это Майк засунул пару когтистых пальцев в правую глазницу, прокрутил ими в черепе, вынул из головы комок слизи и протянул его Шоми.

– Вот что такое твоя Лидия, – с брезгливостью сказал он и швырнул гадость в костер, отчего тот сердито зашипел.

После этого они какое-то время молчали. Шоми заметил, что с той стороны костра во тьме появилась пара красных глаз. А потом еще две пары. И еще две. Волки….Неужели так быстро?

– Надеюсь, ты её съел? – чуть погодя спросил Майк, все еще раздраженный таким вопиющим признанием.

– Лидию?

– Да, Лидию, черти тебя дери! Съел её?

– Нет, – робко ответил мальчик. – Как же я её съем, если она стала моим другом?

– Тебе это еще аукнется, маленький людоед из семьи Трикитрак. Теперь я знаю, почему тебя изгнали. Ты просто глупец.

– А вы бы что, съели друга?

– Наверное, – вздохнул Майк и прищурился глазницами так, словно его несуществующие глаза выражали печаль. – Не знаю. У меня никогда не было друзей.

– А кому же вы рассказываете свои самые сокровенные тайны?

– Никому не рассказываю. Я просто ем и сплю и охраняю свой овраг, чтобы в него другой безглазый не залез. У меня тут самые сочные жабы живут.

– Но разве вам не хотелось с кем-то говорить по ночам обо всем на свете? Вместе мечтать о чем-то?

– Хотелось. Я иногда залажу в ту железную штуку и жду, когда духи со мной снова заговорят.

– Они с вами больше не заговорят. Это была рация и, скорее всего, она сдохла. Теперь вы там совсем один.

– Ты говоришь так, что мне становится грустно, – плечи монстра понуро опустились.

Шоми снова смотрел за костер. Волчьих глаз уже набиралось не меньше двадцати пар. Освещенные огнем еловые ветви повсюду шевелились, слышался беспорядочный рык подползавших безглазых тварей. Лес шуршал и надвигался все ближе к костру.

– Ладно вам, не грустите, – сказал мальчик, чувствуя как сильно колотиться его сердце, а сам все смотрел на волчьи глаза и уже откровенно выступающие мохнатые морды с хищным оскалом. – Вы же не виноваты, что таким родились. Хотите, я вам подарю друзей? Целых четырех. Это мои мышки Сэм, Фул и Шмык. А четвертый это бурундучок. Я его еще не успел назвать. Мне его подарили вместо… – Шоми шмыгнул носом. – В общем, вы сами его можете назвать, как захотите, когда у вас снова начнутся приступы думания.

– Ты подаришь мне своих друзей? – голос Майка задрожал от сладкого предчувствия. Он даже облизнулся, а в желудке у него заурчало.

– Нет, нет, нет, – мальчик не торопился отдавать банку. – Вы их не должны есть. Это будут ваши друзья, понимаете? Вы будете рассказывать им обо всем, а они будут вас слушать.

– Но потом я же смогу их съесть?

– Если вы не поймете, что значит дружить, то, наверное, вы их съедите, – сдался мальчик.

– Да! – Майк сжал страшные когти так, словно забил трехочковый.

Шоми протянул банку Майку и тот схватился в неё двумя грязными пятернями.

– Ну же, давай! – безглазый пытался вырвать банку из маленьких рук и его венозные уши дрожали от нетерпения.

– Только у меня одно условие, – Шоми не переставал смотреть на лес, который обрел уже полсотни красных глаз. – Вы отпустите меня и скажите, как добраться до Земли изгнанников. Тогда мыши ваши.

– Ррр..– задумчиво прорычал Майк. – Земля изгнанников? Никогда о ней не слышал! Кто тебе такое сказал?

– Папа! – с надрывом воскликнул Шоми, который сейчас очень скучал по отцу.

– Не знаю, кто такой этот «папа», – свинорыло растянулось в ухмылке. – Но он тебе наврал с три короба. Никакой такой земли изгнанников тут нет.

– Папа не мог мне соврать!

– Ну конечно, – иронично хихикнул безглазый, а потом пожалел Шоми. – Ладно, маленький людоед, я не знаю ни о какой земле изгнанников, но я скажу тебе, как можно добраться до высокой гремящий штуки, которая сверлит землю, а вокруг вечно суетятся человечки, вымазанные в какой-то вонючей гадости. Если сможешь дойти до них, то возможно лес не сожрет тебя.

– Вы уверены, что Земли изгнанников нет?

– Я о такой не слышал. Но если ты хочешь ее искать, жирная жаба тебе в помощь. Только мышат отдай. И еще одно.

– Что? – Шоми покрылся капельками пота, он до сих пор не выпустил банки, опасаясь обмана.

– Если я тебя отпущу, будет ли это означать, что мы с тобой стали друзьями?

– Думаю, да.

– Хорошо, людоед Шоми из семьи Трикитрак. Я ведь все равно расхотел тебя есть, когда ты признался мне про эту Лидию. С тобой явно что-то не так, а уж мне отравиться совсем не хочется.

– Я рад, что вы так думаете. Так мы договорились?

– Договорились. Но ты тоже должен будешь для меня что-то сделать….

Свинорыло наклонилось к маленькому людоеду так близко, что он чувствовал пар, выходящий их ноздрей пятака. А затем огромная лапа схватила мальчика за ладошку. Шоми вскрикнул, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

– Какие крошечные пальчики – … прохрипел болотный монстр. – То, что нужно!

– Нужно для чего? – едва вымолвил Шоми, бледный, как снег.

– Ты заберешься в мой череп и достанешь ту штуку, – тут Майк показал на шаровидный бугорок на затылке. – Эта дрянь появилась, когда я съел того, кто был в той железной штуке. Она причиняет мне дикую боль тридцать лет подряд! Вытащи это из меня и я помогу тебе остаться живым. По крайней мере, еще на час или на два!

– Х..хорошо, – согласился мальчик и только тогда монстр отпустил его.

Шоми встал на ноги, вытянул руку к страшной морде, отвернулся в сторону и, подсматривая боковым зрением, испытывая отвращение на грани тошноты, сжал пальцы острием, проникая в источающее вонь нутро черепа. От внезапного давления гадость с пшиком залепила ему прямо в лицо, отчего маленького людоеда едва не вырвало. И все же морщась, борясь с рвотными порывами, он продолжал погружать руку в череп, и вот она уже исчезла там по локоть, завернула к верху и вдруг пальцы наткнулись на что-то явно твердое, на что-то определенно инородное, что напоминало шар, размером чуть больше бильярдного. Мальчик схватил штуку всей пятерней, потянул на себя и зверь взвыл так, что весь лес на мгновение смолк от ужаса. Шоми поднатужился и вскоре шлепнулся на землю.

Из глазницы Майка вылилось целое ведро болотной слизи. В руке на раскрытой ладони маленький людоед держал шар грязно желтого цвета с едва уловимым свечением, которое едва пробивалось сквозь облепленный слой гадости.

– Что это? – прорычал болотный монстр, который не мог определить предмет по запаху. – Опухоль?

– Да, наверное, – соврал Шоми, который был уверен, это что угодно, но точно не опухоль. – Можно я оставлю ее себе на память?