- -
- 100%
- +
— Кэп, — не без страха позвал командира здоровяк Бо, его красный искусственный глаз стал ярче обычного. — Что там?
Из спальни истошно закричали. Сначала самка, мгновением позже самец. Хамчи знал, кто там. Говносракеры. Мерзкие существа, которые возвели в культ сброс отходов и развешивают мерзкие изображения в собственных домах. Левый глаз брезгливого чвокера нервически сощурился, веки задергались, как сумасшедшие. Снова до боли захотелось в нору.
Барсукова закричала не сразу. Несколько мгновений ее мозг пытался идентифицировать происходящее, как жутко реальный сон, но у него ничего не вышло, поэтому девушку затопил ледяной ужас. Мохнатое существо с глубоким шрамом через левый глаз своим видом едва на парализовало Барускова-мужа. Причем его беспокоило не столько изуродованное лицо и уплощенная регби-голова, сколько достаточно внушительное оружие в волосатых лапах. После недавнего случая с шипастой девочкой Жора с криком бросился вперед защищать жену, чтобы она снова не опередила его собственной инициативой. В конце концов, в этом доме мужское начало принадлежало ему и он не собирался отдавать это право жене. Барсуков-муж взял с будуарного столика супруги фен (первое, что попалось под руку) и сходу бросил предмет в неприятеля.
Большинству разумных существ из вселенных уровня М8 известно, что нет в космосе твари с реакцией резче, чем у чвокера. Зу моментально выстрелил гравитационной ловушкой, остановил фен в воздухе в половине пути от себя, после чего рявкнул остальным «не дайте им уйти!».
Ним схватил в гравиполе самку, а подоспевший Бо обездвижил самца. На всякий случай их подняли в воздух над супружеской кроватью и оставили висеть так в нелепых позах, пока чвокеры обследовали дырки в шкафу, саму кровать, пятна крови на полу и простынях. Последнее означало, что Груля вступила в эволюционную фазу 2, а это не сулило ничего хорошего.
Гравиполе не давало крупным мышцам конечностей, шеи и туловища сокращаться, поэтому Жора и Юля висели над кроватью в полугоризонтальном-полувертикальном положении в образе людей, которые собираются взорваться от вопля ужаса, причем в физиономии мужа проглядывало нечто вроде гнева, а вытянутая рука застыла в характерном жесте, словно он собирался сказать «Вон из моего дома».
Глаза и уши супругов видели и слышали все происходящее, а поскольку ни тот, ни другая не знали чвокерского диалекта, то внимали они примерно следующее: «Цух тойки магу зул хицу льона, ба!» и так далее. Причем эмпатичная Юля не могла не почувствовать во фразах пушистых интервентов неприкрытую агрессию, особенно, когда тот, с дергающимся глазом и болтом в башке, бросал на них брезгливые взгляды.
— Оно было здесь несколько минут назад, — доложил Хамчи после внимательного изучения дырок в шкафу. — И меня беспокоит кровь. Она явно не грулина. Обратите внимание на ногу самца и руку самки, — чвокер указывал командиру на перебинтованные раны подвисших над кроватью Барсуковых. — Похоже Груля успела сделать перекрестный укус.
— Твою же мать! — выругался мохнатый командир и со злости пнул по креслу Барсуковых.
— Да, хорошего мало, — печально покачал головой Хамчи. — Все говорит о том, что Груля приступила к адаптации. Фаза два.
— А может голожопые сожрали её? — с надеждой предположил Зу. — Мы видим следы борьбы, но не можем знать исхода, пока не проверим.
Догадка о съеденной Груле была довольно маловероятной, но такое случалось раз или два во вселенных уровня М4, где плотоядные размером с пятиэтажный дом бродили по густо заросшей лесом планете и жрали все подряд.
— Вы сами знаете, что это очень навряд ли, — вздохнул Хамчи. — Особенно с этой Грулей, она совершенно сорванная и так просто не даст себя сожрать. А эти приматы хоть и плотоядные, но как-то не особо похожи на хищников.
— Знаю, и все же мы должны все проверить. Где Бо?
— Грулина нора в соседнем помещении, — сообщил здоровяк-чвокер на бегу, когда обследовал остальные комнаты и запечатал высокоразрядной паутиной все восемь окон в доме. — Уже затягивается. Очень похоже, что мы немного опоздали. Самую малость. Скорее всего, она покинула эти стены.
— Ты уверен?
— Да, кэп. Запах быстро рассеивается. Она уже снаружи.
— Вот гадство! — взвыл от отчаяния Зу. Чвокеру до смерти не хотелось ловить Грулю вне дома. Охота могла затянуться на дни, недели, месяцы, а если по их недосмотру Землю разорвет на кварки, то… впрочем, лучше об этом не думать.
— Ладно, действуем по протоколу «Виселица», — после недолгого раздумья решил командир. — Ним, сможешь снять языковой барьер? Ним!?
Раздраженный Зу завертел шей, пока не нашел подчиненного в закутке между супружеской кроватью и комодом, где чвокер открывал Юлины ящики с нижним бельем, доставал его и с любопытством обнюхивал. Миллионы лет в заточении сказались на психике бедняги. Товарищи по норе давно свыклись с его причудами, но кэп не собирался терпеть вольности.
— Твою мать, Ним, что ты делаешь?
— Простите, кэп. Здешние ткани довольно забавно пахнут, как будто они съедобные. Ваниль, клубника и что-то еще. Не могу понять, кажется какие-то феромоны.
— Ты хоть знаешь, чтО это за одежда? — Хамчи с закинутой на плечо пушкой запрыгнул на пружинистую супружескую кровать в атласных простынях и указал дулом под розовую ночнушку самки, где белели брендовые кружевные трусики, которыми Юля собиралась сделать сюрприз мужу, но ссора все испортила. — Понимаешь, что именно они этим прикрывают?
Нима снова стошнило прямо в открытый ящик комода. Остальные подождали, когда он придет в норму и с брезгливым оскалом на лицах изучали самца и самку в воздухе.
Парящая Юля закрыла глаза от стыда и бессилия. Муж готов был взорваться от ущемленной чести. Только бы не насиловали, только бы не насиловали, молили оба супруга в уме, не догадываясь, что думают об одном и том же.
Как только Ним пришел в себя, а случилось это секунд через пять-шесть, Зу велел опустить самку на кровать. Юля под дулом пушки Бо мягко опустилась в постель, но двигаться по-прежнему не могла и теперь хотела просто умереть потому, что была уверена, что сейчас ее начнут насиловать. Если бы она знала, что у чвокеров совершенно отсутствуют штуки, с помощью которых можно добывать сексуальное удовлетворение! Но, к сожалению, она об этом знать не могла, поэтому приходилось обращаться к Богу по сто раз в минуту, лишь бы он поскорей с этим закончил.
Ним достал из служебного рюкзака синюю пластинку лингвистической мембраны в прозрачной вакуумной упаковке, вскрыл ее зубами, после чего прилепил на лоб самки-говносракера. Затем чуть надавил мохнатой лапой на пластинку и подержал с усилием еще около минуты, пока сложная квази-нейронная структура поглощала волны речевых зон мозга Юли Барсуковой. Остальные молча ждали, оглядывались вокруг, щелкали языками, посвистывали и тыкали дулами пушек в незнакомые предметы.
— Готово! — наконец, объявил Ним и отклеил пластинку ото лба Барсуковой, затем разорвал ее на четыре неравные части и швырнул каждому чвокеру.
Парни привычно забросили куски жевательной мембраны в широкие зубастые рты, разжевали и проглотили.
— Ненавижу этот мир! — закричал тестовую фразу Ним и все чвокеры, включая Зу, грохнули дружным смехом от чужого непривычно-забавного языка.
— Груля сука! — проорал за ним Хамчи.
— Напиться и сдхонуть! — проорал Бо знаменитый лозунг межгалактических контрабандистов из сектора Вилки-18.
— Понимаешь нас? — мохнатая морда Нима нависла над головой обездвиженной самки и ощерила широченную зубастую пасть, изображая улыбку.
Юля Барсукова чуть качнула головой в попытке сделать кивок. Кажется, Бог есть и эти твари не собираются ее насиловать. Надо будет сходить в церковь. Если выживу, обязательно, пообещала она себе.
— Она понимает, кэп, — рутинно бросил Ним через плечо. — Коммуникация налажена, можем приступать к допросу.
— Опустите второго и снимите захват, — приказал Зу.
Пока Бо опускал на кровать самца в семейных трусах с цветочками, Хамчи нервно обратился к командиру:
— Кэп, я бы посоветовал не терять времени с этим дерьмом и поймать Грулю, пока у нее кукушку не сорвало. Если она начала метить территорию…
— Мы и так уже по уши в этом дерьме, — огрызнулся Зу, перебивая инженера-техника. — Тебе напомнить протокол? Ты сам сказал, оно сделало перекрестный укус, а это значит…
— Значит, она выбрала их, — угрюмо закончил за босса Хамчи.
— Именно. Без этих голожопиков теперь будет очень трудно загнать сволочугу обратно в нору и закрыть чертову сессию без штрафов.
— Понял, кэп.
Барсуковы, тем временем, ощутили в телах сладостный прилив свободы. Словно два экстремально заряженных магнитика они немедленно вцепились в объятия друг друга, переплелись руками и ногами, прижались щеками, а Юля еще начала тихо хныкать и плакать. Барсуков-муж лишь часто моргал на мохнатых тварей и совершенно не знал, что нужно говорить в столь невероятных ситуациях.
— Вы… вы из космоса? — наконец выдал он культурно-массовый штамп, а после его и вовсе понесло — Берите, что надо и уходите. Мы никому не скажем. Я …мы никого не осуждаем.
— Черт, кэп, — красноглазый Бо от неловкости чесал дулом собственный лоб — Сдается мне, говносракер серьезно напуган. Совершенно не похоже, что такой мог бы сожрать целую Грулю.
Зу глазами показал Ниму, что ему пора подключить свои дипломатические навыки. Чвокер с торчащей железной пластиной на выбритом участке черепа снова запрыгнул на кровать, убрал пушку в специальный футляр-кобуру за спину и, ступая по пружинистому матрасу, сделал пару шагов к голокожим существам, что вцепились друг в друга, как два чихуанских краба во время брачного периода.
— Вас никто не тронет, — Ним показал голые мохнатые ладошки.— Мы пришли за Грулей. Мы знаем оно было здесь. Зубастое и колючее. Это существо трудно спутать.
Юля Барсукова ослабила хватку, чуть отклеилась от мужа и подняла голову.
— Та девочка? В смешном платье?
— Это была явно не девочка, — поправил с нервическим смешком Жора.
— Эти раны, — Ним смотрел на перебинтованную руку самки, — от нее?
Барсукова-жена робко кивнула.
Зу, Бо и Хачми, которые стояли на полу и терпеливо наблюдали за допросом Нима, сокрушенно закрыли глаза. Все-таки укус состоялся.
Барсуков-муж в отчаянии подумал, что теперь они совершенно точно заражены опасной космической дрянью, скоро начнутся спазмы, тошнота, выпадение ногтей, волос, глаз и вероятней всего остаток жизни они проведут в забетоннированной лаборатории глубоко под землей под наблюдением секретной правительственной службы внешней разведки. Однако ничего такого вслух он не сказал, чтобы не пугать и без того перепуганную до предела жену.
Чисто для протокола Ним задал следующий вопрос:
— Вы съели ее?
— Что? — Юля выскользнула из объятий мужа. — За кого вы нас держите?
— Просто ответьте на вопрос.
— Конечно, нет! — возмущенно воскликнула Барсукова-жена.- Я же говорю, это была маленькая девочка!
— Это не маленькая девочка, — саркастически усмехнулся Ним. — Эта тварь еще попьет крови, и вашей и нашей, уж поверьте.
— Мы хотим знать, что происходит!? — потребовал чуть осмелевший Барсуков-муж, которому все еще мерещились шприцы и люди в белых халатах, которые ставят на них опыты. От этих мыслей он обнимал жену сзади все сильней и готов был предложить свою жизнь в обмен на ее свободу, если потребуется. Черт возьми, он же не врал ей, когда говорил, что любит.
Ним оглянулся на командира, ожидая указаний. Зу запрыгнул на кровать и встал рядом с пушкой наперевес. Барсуковы испуганно отползли к изголовью.
— Ладно, будем считать контакт налажен, — хмуро констатировал босс и с дипломатическим холодком в голосе обратился к земным формам разума. — Мы очень сожалеем, но вы стали жертвой Грули. С этого момента ваши жизни затрагивают интересы Объединенных Сил Антираспада. Вы попадаете под юрисдикцию вселенных уровня М7 и выше. Положение о содействии гражданских в случае угрозы каскадного разрушения обитаемых галактик с населением сложных многоклеточных. Часть 3 пункт 17. Это означает, что мы берем вас в плен до окончания сессии. Все это время вы обязаны оказывать содействие и выполнять наши указания. В случае сопротивления, вы будете использованы в качестве пассивной приманки. Решать вам. Но обещаю, как только поможете нам поймать Грулю, вы сможете вернуться к своей привычной жизни.
Хамчи и Бо передернуло, как только они представили привычную жизнь говносракеров. Ним в это время рылся в отделении тумбы-стола под плазменным телевизором, где у Барсуковых стояли три бутылки рома из недавнего путешествия на Кубу и несколько брендовых стаканов из венецианского хрусталя.
— Какого хрена? — запротестовала Юля, когда поняла, что мохнатые твари говорят о насильственном удерживании в неволе, а один наглец извлек бутылку рома, которую они хотели открыть на годовщину свадьбы. — Мы звоним в полицию! Жора!
— Телефон на комоде, я отвлеку их, — шепнула Барсукова мужу и когда тот попытался потянуться туда, где недавно вырвало Нима, Зу сразу нацелился барионной пушкой самцу в лоб.
— Не советую этого делать. Повторяю еще раз! Или вы сотрудничаете или мы обездвиживаем вас на всю сессию. В таком случае я не могу гарантировать сохранение ваших жизней.
— Кэп, — вмешался Хамчи на грани нервного срыва, — я не уверен, что смогу находится рядом с говносракерами длительное время. Я и так потратил столько лет на психоаналитиков, включая платные сеансы.
— Хватить ныть! — взревел Зу — Сколько можно!? Думаете, мне это нравится! С говносракерами никто не хочет иметь дело, они мерзкие и противные, я знаю… знаю, но эта чертова тварь постоянно выбирает их миры, как будто специально! Я не понимаю, как из этих странных существ с причиндалами могут получиться родители? Но нам не понять логики чипи-рулетки. Мы делаем эту грязную работу, потому что тянем срок и выбора у нас нет!
Эмоциональная речь мохнатого главаря вновь растопила инстинкт самосохранения Юли Барсуковой. Как говорится, если хочешь разбудить в женщине терминатора, дотронься до ее чувств.
— Постойте, постойте, — Барсукова-жена проползла на четвереньках пару шажков в сторону Зу, остановилась на расстоянии удара и стала указывать пальцем, сначала на него, потом на себя. — Вы назвали нас говносракерами? Я правильно поняла?
— Юля, не надо, у них оружие, — Барсуков попытался схватить жену за талию и оттащить на безопасное расстояние, но получил по рукам.
— Ты поняла правильно, самка, — холодно ответил чвокер. — Мы называем так все живые формы на стадии развития М6 и ниже. Пройдет еще несколько миллиардов лет, пока у вас появится вид, который отдалено приблизится к форме существ уровня вселенных М7. Возможно это не очень политкорректно, но и мы не в парламенте, а вы все-таки наши законные пленники. Еще вопросы есть?
Лицо Юли налилось красным, ей хотелось схватить этого плюшевого шрамированного мишку и хорошенько долбануть об стену, но… разум цивилизации М5 возобладал над животной яростью.
— Вы сказали, эта девочка ищет родителей?
— Верно.
— И она выбрала нас? — тут Юля на мгновение оглянулась на мужа. — Почему мы?
— Логика Клацающих во тьме нам недоступна. Вполне возможно, она хочет нам нагадить. А вы просто пушечное мясо в чужой давней войне.
Поединок взглядов Барсуковой-жены и Зу прервал радостный возглас Нима.
— Босс, кажется, я нашел местное пойло! — зубастая пасть лыбилась во всю регби-голову. В одной мохнатой лапе чвокер держал рыжее тростниковое спиртное, а в другой стакан. — По запаху это местный перегон из углеводной флоры. Какие-то сложные сахара. Можно нажраться вдрызг! И смотрите! Они держат его в стекле и посуда тоже из стекла! Может эти голожопые плотоядные не такие уж мерзкие, как думаете?
Зу, сдерживая гнев, зажмурил глаза, но звякающий звук был нестерпим. Когда же он в последний раз жевал чистое хрустящее стекло? Прошли десятки миллионов лет с тех сладких пор. Во вселенных уровня М7 и выше стекло считалось редким лакомством, доступным лишь богачам.
И пока командир пытался совладать с собой, в напряженной тишине спальни прозвучал смачный хруст. Чвокеры резко перевели вопрошающие взгляды с босса на Нима. Тот стоял у изножья кровати с откушенным стаканом и виновато смотрел на остальных. Бо и Хамчи бросились к нему с разных сторон и жадно откусили от стеклянных краев.
Барсуковы обомлели от варварского уничтожения венецианской посуды. Судя по всему, эти твари были откуда-то совсем издалека, если ели стекло с такой жадностью. Тот, с железной пластине в черепе, отвинтил крышку ромовой бутылки и приложился к горлышку, как эксцентричный алкоголик, запивая раскрошенное стекло, словно карамель.
Бутылка пошла по кругу. Зу не одернул ребят. Он понимал, им нужно спустить пар. Короткая поблажка перед предстоящей охотой не повредит. В конце концов, талант лидера в том и состоит, чтобы точно знать, когда следует отпускать вожжи.
Однако пиршество продолжалось совсем недолго… Три из десяти зарытых шариков в огороде Барсуковых пробили пространственно-временной континуум в активные межвселенные коридоры. В лунной тишине безмятежной ночи в огороде Барсуковых прямо меж луковых грядок из глубокой заковыристой норы выбрался Хокстер-12 из мира сложных головотелых. С легким запозданием ближе к соседскому забору у самой огуречной теплицы на свет божий в версии планеты Земля выполз голодный зизгзарукий крайчик.
Весь коттеджный поселок, примыкающий к микрорайону мирного заводского городка Сарапул в это чудное время спал и видел милые сны, в котором забавно смешивались тайные желания, недавние страхи, друзья, знакомые разного пола и сексуальная неудовлетворенность. Никто и подумать не мог, что из обычного удмуртского чернозема может выбраться нечто такое, от чего позже пришлось переписывать все учебники по эволюционной биологии.
Хокстер-12, чья голова по форме и длине напоминала железнодорожный вагон, а остальное тело при этом мало отличалось от дворовой собаки, испытал острый приступ болезненного одиночества. По чужому рисунку созвездий на черном небе животина ясно поняла, что чертовски далеко от дома и это уже не изменить. Монстр взвыл на луну с таким жгучим надрывом, что Ним, глотавший ром из горла, уронил бутылку на паркетный пол. Остальные чвокеры замерли как влитые, зубастые рты, полные стекла, перестали жевать, а Зу на кровати перед четой Барсуковых, медленно развернулся в направлении звука и направил пушку прямо перед собой.
— Под кровать! — заорал он полуголой самке, с которой недавно установил химию личного контакта. — Быстро!
— Это Хокстер-12! — определил Зу по тональности воя. — Чертова Груля начала метить территорию! Вы знаете, что делать! Вперед!
Не успели чвокеры проглотить остатки стекла, а Барсуковы залезть под кровать, как дом тряхнуло как от десятибального землетрясения. Команда мохнатых интервентов попадала на пол, но тут же поднялась и побежала в коридор. Хокстер-12 от злости, вызванной чужеродной средой, разнес своей тяжеленной пятнистой вагон-головой оранжерейную пристройку, уничтожил значительный кусок прихожей и зацепил фасадную стену кухни. Электрическая паутинная грулиловушка трещала на его сорокатонной китовой морде бессмысленными голубыми разрядами.
Чвокеры, высыпавшие из спальни, взяли Хокстера-12 на мушку всеми четырьмя пушками с барионными зарядами. Позади них возвышалась дверь комнаты сброса отходов с отвратительной картинкой детеныша, который делал свое мерзкое дело.
Зелено-пятнистая образина не имела никаких перспектив выживания на планете приматов-говносракеров. Это была довольно диковинная тварь со сложным скелетно-мышечным строением, которое позволяло на относительно тонкой шее и теле собаки нести перед собой чудовищно огромную голову-таран. Вообще говоря, Хокстеры-12 предпочитали водную среду, где они мгновенно обретали сходство с кашалотом с маленьким четвероногим телом-придатком позади вытянутой головы, которая составляла 95% от общего объема этой невероятной животной формы.
Хокстер-12 мигнул двумя черными глазами по сторонам пятнистой кашалотной головы, приоткрыл нижнюю челюсть с двумя сотнями острых, как пила, зубов, вывалил теплый розовый язык на коридорный половик Барсуковых и устало выдохнул облачко пара. Жить здесь не имело смысла, животное затопила агрессия, он готов был крушить все подряд, пока его не остановят.
Зу знал этот взгляд. Он просил о помощи. И они помогли. Все четыре пушки одновременно выстрелили мощным барионным зарядом. Хокстер-12 за две миллисекунды разлетелся в пылевую взвесь сине-красного цвета. За тем местом, которое недавно загромождала голова, теперь открывалась чудесная ясная ночь со звездным космосом. С потолка прихожей с грохотом рухнула люстра. Белая пыль штукатурки закружилась в лунном свете.
В огороде зизгакорукий крайчик длинным хвостом взметнул в воздух фонтан из комьев земли, после чего повалил огуречную теплицу и стремительными прыжками рванул к выходным воротам. Там он споткнулся о чурбан, завалился на бок, проломил кирпичную стену гаража, затем разнес воротные створки в щепки и умчался в сорняковые поля по направлению к холмам.
— Гребанный крайчик! — выругался Зу и команда следом начала изрыгать проклятия и обкладывать Грулю трехэтажным матом.
Жора Барсуков под кроватью все это время держал жену за руку, а она держала его. Что-то обсуждать в чудовищном грохоте казалось бессмысленным. Можно было конечно поговорить о том, как нелепо и в то же время мистически-загадочно выглядит их бездетная ссора на фоне последних событий, но сейчас все, что они хотели, это хотя бы дожить до рассвета. Но вот треск и шум внезапно стих, в ночи прокаркала ворона, из коридора донесся мат знакомых голосов…
Бо, Хамчи и Ним в огороде заливали холостые и активированные норы-дыры броуновской бим-пеной. Это была стандартная процедура зачистки после Грули. Парни бегали от одного провала в земле к другому и извергали из пушек, переключенных в режим межпространственного герметика, батарею мелких белых шариков, которые соударялись о стенки норы и от каждого такого столкновения приобретали дополнительный импульс, который заставлял отскакивать с удвоенной силой и так далее по экспоненте, пока вся нора не засыпалась землей и не цементировалась разжиженной акреционной пеной из бим-силиката. Работа требовала осторожности, поскольку грулины норы были неравногабаритны. В одни пролезли бы лишь кролики и лисы, зато в другие мог проехать небольшой трактор (как раз из такой выбрался вагоноголовый Хокстер-12). Один неверный шаг и чвокер мог провалиться туда, откуда его уже не вытащишь никакими канатами.
Зу выхаживал по крыльцу (точнее по тому, что от него осталось) и с пушкой на плече выкрикивал указания: посмотреть за той кучей, не пропустить вот там у забора и делать все в темпе, ведь крайчек скоро начнет размножаться, а тогда никому не видать передыха в ближайшие недели.
Интригующая суета чвокеров, которые бодро перекрикивались друг с другом, выманила чету Барсуковых из-под кровати. Двигаемые любопытством, на свой страх и риск, молодые супруги вышли к разрушенной части дома в розовом пеньюаре и цветастых семейниках, держась за руки, как пара малышей в детском саду. Жора быстро прикинул, что по самым скромным подсчетам ремонт дома обойдется ему в годовую зарплату, не говоря уже о том бедламе, в который превратился огород. Все было переворошено, кусты смородины и крыжовника вырваны с корнем, тут и там вокруг черных провалов вздымались земляные холмики, сеточный забор упал на соседний участок, теплица разодрана в клочья, от оранжереи ничего не осталась, гараж придется отстраивать заново, да и от бани сохранилось немного.