Триста лет спустя. Искушение иллюзий

Заключило торжественную часть выступление под бурные продолжительные аплодисменты хлопководов, лидера «Партии подкаблучников», председателя правительства, который призвал всех граждан СНЛ объединиться вокруг подкаблучников, прекратить происки экстремистских элементов, пособников контрреволюционной монархической Партии «низкокаблучников», пытающихся создать на основе «стоптанных каблуков» (смех в первых рядах) новую «Партию надкоблучников». Эти недобитые монархисты гнусно глумятся над символом партии, изображая в своих грязных листках гражданина (члена партии), стоящего на каблуке, в то время как любому здравомыслящему и добропорядочному члену партии известно, что гражданин (член партии), стоящий под каблуком, означает символическую готовность гражданина вместе с партией разделить трудности и успехи по укреплению обороноспособности и благополучия государства. Закончил он выступление призывом к руководству «Партии Единственной справедливости» Блефуску войти всей справедливостью под каблук его партии, указав, что диктуется это не только необходимостью укрепления СНЛ и международной обстановкой, но и соображениями восстановления единой справедливости под эгидой одной всенародно любимой партии. При этих словах хлопководы превзошли самих себя и заразили своим энтузиазмом не только ряды кресел, но и ряды стоящего ликующего народа. Но даже такие аплодисменты не могли заглушить страстную настойчивую просьбу руководителя «Партии Единственной справедливости» Блефуску предоставить ему ответное слово от лица его партии. После некоторого замешательства, заручившись одобрением политкомиссара Министерства надзора и порядка, ответное слово партии Блефуску предоставили. От имени партии и народа Блефуску оратор сердечно поблагодарил лидера «подкаблучников» за мудрое политическое предложение, отметив, что оно поступило очень своевременно, если учесть, что в Блефуску тоже есть экстремисты, не оставляющие попыток создания «Партии не единственной справедливости», несмотря на единодушное возмущение широких масс трудящихся Блефуску. Слияние ведущих партий наших стран в одну нанесет окончательный удар этим жалким политическим коротышкам! Сегодня же, не дожидаясь окончания праздников, я отъеду в Блефуску и вынесу на утверждение политсовета ваше великодушное предложение, и я уверен, да-да, я уверен – дважды повторил он, что уже следующие праздники мы будем вместе, в составе единой партии, которую я предлагаю назвать «Единопутия» (Бурные аплодисменты, все встают).

На сцену вышел сводный хор липусканцев СНЛ. Вместе, с поднявшимися с кресел и скамеек руководителями партии, они исполнили то ли партийный, то ли государственный гимн. Не ручаясь за буквальную точность перевода, уверен, что читатель ощутит настрой и смысл гимна даже в моем не квалифицированном изложении: 4

После окончания торжественной части начались выступления: молодой – начинающий поэт из движения «Юные подкаблучники», прочел свое стихотворение, из шести или семи строф. К сожалению, Я запомнил только одну:

Аплодисменты были не очень дружные, видимо, потому, что часть хлопководов пошла в туалет для выполнения личного плана газификации всей страны, обязательного для каждого липусканца (подробности читатель найдет в следующей главе). Затем было выступление сборного коллектива от всех министерств – канатных плясунов. Я уже упоминал раньше, что искусство плясать на натянутых нитках (канатах) осталось в Лилипутии еще со времен монархии. Описывая нравы, обычаи досуга императорского двора, Гулливер подробно рассказывает о канатных плясках – по сути это, разнообразные прыжки на канатах. Наиболее ловкие и удачные плясуны, а они в основном были из знатного дворянства, получали высокие и доходные должности при дворе. С падением монархии способы получения должностей несколько видоизменились. Теперь достаточно было просто сплясать перед руководством партии и страны во время делового застолья. Но само искусство канатных плясунов не исчезло, стало фольклорным, хотя наибольшее умение прыжков на канате по прежнему показывали потомки дворянских плясунов времен монархии. Выступление сборного коллектива плясунов прошло с большим успехом. Высокопоставленные зрители из первых рядов кресел делали заметки в блокнотах, отмечая имена наиболее отличившихся прыгунов. Еще больший интерес у публики вызвало выступление сборной министерств по подковерным играм. Суть игры в том, что две команды, по шесть человек в каждой, ложились на пол сцены головой друг к другу. Рабочие сцены накрывали всех плотной тканью, имитирующей большой ковер, и затем по свистку арбитр – представителя Министерства надзора и порядка начиналась подковерная возня, схватка, с применением всех силовых приемов, но без оружия. После окончания борьбы победители в мятых испачканных костюмах (выступление в костюмах обязательное условие для участия) отвечали поклонами на бурные приветствия, побежденные поднимались и, спустив брюки (обязательное условие для побежденных), покидали сцену под свист и улюлюканье зрителей. К участию в играх допускались только работники высокого ранга или претендующие на занятие высоких должностей. Например, нынешний лидер партии, он же председатель правительства, в прошлом был трехкратным победителем подковерных игр. Было еще много других концертных номеров, народные гуляния продолжались до позднего вечера и закончились танцами на городской площади, принять участие в которых звал всех желающих красочный плакат:

Ритуальное прощание

Я осознаю некоторую несообразность резкого перехода от описания всенародных праздников к описанию сцен ритуального прощания в Лилипутии Но что делать, в вашем мире, так же как и – любом другом, рано или поздно все заканчивается переходом в иной мир, по другую строну земной жизни. Поверьте, в этом событии, неминуемом для каждого, будь то англичанин, русский, папуас, лилипут или даже еху, нет ничего страшного и, я с полным правом осмелюсь утверждать ничего того, что могло бы вызвать страдания и печаль у близких, провожающих усопшего в наш мир. Разумеется, это верно лишь в том случае, если близкие искренне симпатизировали усопшему при его жизни. Впрочем, по моим наблюдениям, лилипуты, по крайней мере, внешне, на людях, к ритуальному прощанию относились не то что бы в духе времени, но, я бы сказал, в духе понимания и видения этой процедуры с нашей стороны мира. Ритуал прощания происходит, по сложившейся традиции, следующим образом: усопшего относят на кладбищенское поле, иначе называемое «Полем отпущения грехов», которое находится неподалеку от загона, выделенного Гулливеру для проживания во время его пребывания в Лилипутии. На поле установлен специальный помост, рядом с огромным валуном, камнем всесожжения. Усопшего помещают на помост, в ногах его ставят один или два подноса (при захоронении особо важных деятелей государства ставят три подноса). Пока на камне всесожжения готовятся последние приготовления к кремации, проходит прощание с усопшим, которое открывает старейший по возрасту из пришедших на проводы. Выступающий, как и все последующие провожающие, подробно перечисляет все обиды, которые усопший нанес ему и другим людям, все мерзости и гнусные дела, в которых он был замечен при жизни, затем выступающий достает из-за пазухи несколько небольших камней, по числу наиболее страшных обид и злодеяний, упомянутых им в прощальной речи, и выкладывает их на поднос. Таким образом, после окончания процедуры прощания на одном или нескольких подносах, в зависимости от греховности усопшего, образовываются кучки камней, которые затем вываливаются в ямки с прахом покойного, выкопанные здесь же, на поле. Поле усеяно большими и малыми кучками камней, по которым вполне достоверно можно определить не только добродетельность, но и к какому классу или рангу относился усопший. Обычай вываливать на могилки груды камней по числу преступлений и гнусностей, совершенных покойным, исходил из веры лилипутов в то, что перечисление грехов усопшего очищает его душу, то есть происходит своеобразный обряд покаяния за грехи усопшего его родственниками или теми, кому при жизни усопший сделал подлости. До недавнего времени на обочине Поля отпущения грехов находилась похоронная контора, которая помимо услуг кремации, по заявке родственников усопших, выделяла так называемых охаильщиков, зачитывавших охаяльные листки, если родственники по причине застарелой вражды или ненависти к усопшему либо по каким-то другим причинам отказывались или не могли сами перечислять вслух прегрешения почившего. 6 .

Влияние Гулливера на дальнейшее развитие Лилипутии

Заканчивая первую часть отчета, я просто обязан посвятить отдельную главу личности Гулливера, имевшей поистине громадное значение практически для всех сфер жизнедеятельности лилипутов.

Я уже говорил о роли Гулливера в становлении и развитии фаллицизма в странах СНЛ как основной религии. Следует упомянуть также о значительном просветительском воздействии Гулливера на установление парламентаризма и его роли как идейного вдохновителя бескровной лилипутской революции, получившей название Гидрореволюции, а в ряде источников-Мочеполовой революции.

В настоящее время мало кто знает, что инициатором революции и создания самого большого озера в СНЛ, названного в его честь, стал, сам того не зная, капитан Лемюэль Гулливер. Сам капитан, то ли по забывчивости, то ли по своей скромности, никогда не упоминал об этом, но благодарные лилипуты увековечили его имя не только в названии озера, но и в самой известной и любимой марке пива – «Гулливеровское». Неизвестно, как пивовары Санкт-Петербурга узнали рецепт изготовления «Гулливеровского», но их разливное пиво с неповторимой кислинкой удивительно напоминает «Гулливеровское» производства Лилипутского пивного завода.

Любопытному читателю напомню, что Гулливеру для проживания была выделена специальная площадка, в нескольких милях от дворца императора, неподалеку от кладбищенского поля, которое впоследствии, как уже читателю известно, носило название Поле отпущения грехов. Там же, на площадке, было сооружено отхожее место, где капитан справлял большую нужду. Малую нужду капитан справлял прямо в поле, причем столь часто, что струи мочи размыли почву, образовалось русло, а затем и громадное, по меркам лилипутов, озеро, по составу и свойствам жидкости мало чем отличающееся от известного Мертвого моря в Иордании. В жаркое время года жидкость испарялась, в результате образовались соляные копи, ставшие источником добычи пищевой соли. Впоследствии для поддержания уровня жидкости в озере парламент обязал всех граждан Лилипутии сливать мочу в озеро Гулливера, для чего были реконструированы все канализационные системы страны. В дореформенное время расцвета денежной липовой системы предприимчивые лилипуты на основе профильтрованной и очищенной жидкости из озера Гулливера организовали производство пива с уникальным неповторимым вкусом и запахом, которое получило одноименное название.

Для того чтобы рассказать о поистине бесценном вкладе капитана Гулливера в создание промышленно-производственного комплекса СНЛ, необходимо сделать некоторые пояснения, для чего придется обратиться к рукописи отчета самого капитана.

Я помню, что на мой вопрос, как оценивает капитан издание своей рукописи Ричардом Симпсоном на предмет точности воспроизведения и редакторской правки, Гулливер, несколько замешкавшись с ответом, сказал, что в целом издание ему понравилось, но все же были допущены, как он считает, намеренно – искажения некоторых событий, и среди них явно ошибочная версия причины возникновения пожара в императорском дворце. Отказавшись от подробностей, Гулливер нехотя пояснил, что, по всей видимости, он сам стал причиной возникновения возгорания, добавив, что ни в коей мере не держит обиды на издателя за намеренные искажения, понимая, что Симпсон руководствовался исключительно соображениями этики и родственными чувствами к нему.

Перед отбытием в Лилипутию у меня состоялась встреча с высшим «я» Ричарда Симпсона, в ходе которой редактор ответил на ряд вопросов, касающихся цели предстоящего посещения, за что я ему глубоко признателен. В числе других я задал вопрос: не явилось ли признание Гулливера в своей, возможной, виновности возникновения возгорания в покоях императрицы – основанием редактирования описания этого эпизода в рукописи? Симпсон отверг предположение в виновности капитана: «Основание для корректировки, – продолжил он, – было в «Обвинительном акте против Куимбуса Флестрина, человека – Горы». Дословно, он (Гулливер) обвинялся в том, что «мочился в ограде королевского дворца под предлогом тушения пожара» и ни одного слова о поджоге. Поэтому я счел необходимым убрать из отчета все инсинуации, возведенные на себя больным воображением Гулливера. Удовлетворившись тогда этим объяснением, позже я получил исчерпывающий ответ на поставленный вопрос. Вспомним, читатель, небольшой эпизод из пребывания капитана в Лилипутии. В дни, когда еще ничто не предвещало опалы, Гулливер, желая доставить удовольствие императору, по его просьбе, встал в позу Колосса Родосского, раздвинув ноги как можно шире, для того чтобы пропустить между ними корпус пехоты и кавалерии. Армия прошла успешно, император остался доволен, но состояние панталон Гулливера и без того, по его собственному признанию, имевших несколько прорех, значительно ухудшилось, чего в тот момент капитан, возможно, и не заметил, но именно это обстоятельство, плачевное состояние панталон сыграло с ним плохую шутку. У Гулливера в те дни были проблемы с пищеварением, связанные с переменой пищи и воды. Больше всего ему досаждало скопление газов. В момент вручения посланником Блефуску императору Лилипутии проекта мирного договора у Гулливера, как обладателя самого высокого титула Нардака, обязанного присутствовать на всех важных церемониях, неожиданно громко заурчало в животе, что вызвало испуг у послов и замешательство у императора и его свиты. Для тонкого и нежного слуха лилипутов звуки, произведенные перемещением газов в животе Гулливера, перекрывали гул артиллерийской канонады. Посольство Блефуску в страхе отпрянуло назад с полной уверенностью, что эта канонада – демонстрация силы императора с целью принудить Блефуску к новым уступкам по договору. К счастью, позыв у Гулливера прошел, урчание прекратилось, послы, император и свита успокоились. Когда Гулливер после окончания церемонии перешагивал через стену дворца, направляясь к себе в загон, внезапный порыв ветра нагнал на капитана тучу мошкары, которая буквально облепила его и, проникнув через прорехи в панталонах, вызвала сильный зуд в области анального отверстия, спровоцировав новый позыв движения газов. Гулливеру ничего не оставалось, как выпустить газовый снаряд, который как ракета рванулся во двор императорского дворца, заполнив помещения дворца с открытыми окнами. К несчастью, фрейлина, помогавшая императрице отойти ко сну, поставила горящую свечу на подоконник, и свеча, влекомая внезапным порывом газа, упала на пол… Все эти подробности мне рассказал Ричард Симпсон (его высшее «Я») при моей повторной встрече с ним после посещения Лилипутии. К сказанному Симпсон добавил: «Я обещал Гулливеру отредактировать этот эпизод при издании рукописи, но, признаться, испытывал при этом затруднения скорее нравственного порядка, нежели трудности редактирования. Вы должны помнить, – продолжил Симпсон, – при каких обстоятельствах и в силу каких причин наш друг вынужден был бежать от грозившей ему жестокой и позорной экзекуции. Император, со свойственным ему «милосердием», типичным почти для всех коронованных особ, заменил Гулливеру смертную казнь на ослепление – лишением глаз. Основной причиной столь «гуманного» наказания явилось оскорбление достоинства императрицы, и именно она требовала для Гулливера смертного приговора. Обвинение, помимо государственной измены Лилипутии, гражданином которой он никогда не был, состояло в оскорблении Ее Императорского Величества применением непотребного способа тушения пожара. Я не допускаю даже мысли, уверен, и вы тоже, что Гулливер мог намеренно испортить воздух. Разумеется, если это все же произошло, то совершенно непроизвольно. Тогда, вырвавшееся облако сероводорода, быть может, и вызвало возгорание покоев императрицы».

В архиве Лилипутии мне удалось прочесть письмо Гулливера, адресованным своему высокопоставленному при дворе другу, который, рискуя жизнью, привез капитану обвинительный приговор и убедил его перейти под покровительство императора Блефуску. По понятным соображениям, в письме не указано имени и должности адресата. Несмотря на переполнявшие чувства признательности и восхищения мужеством своего высокого покровителя и спасителя, Гулливер воздержался от выражения благодарности, посему это письмо скорее можно считать памятной запиской на имя высокопоставленного чиновника.

Ваше Превосходительство,

обстоятельства вынуждают меня ускорить отъезд из дорогой моему сердцу, гостеприимной страны. Нет слов, способных выразить восхищение как видом вашей прекрасной земли, так и людьми, ее населяющими. Я благодарен судьбе, подарившей мне возможность восхититься безграничной мудростью и милосердием императора и императрицы, а также подивиться искусству управления огромной империей, которое он осуществляет с помощью мудрых советов своих бескорыстных советников и министров. Позволю себе выразить дань глубокого уважения вашему превосходительству с несомненной уверенностью, что ваши заслуги перед отечеством оценены по достоинству.

В знак глубокого уважения и признательности к вашей стране и лично к вашему превосходительству хочу предложить одну идею, реализация которой, уверен, принесет пользу всем гражданам вашей замечательной страны и, надеюсь, вам лично. Прежде чем изложить саму идею, позвольте мне сказать, что она пришла ко мне во время подготовки защитительной речи на процессе «Империя против Куинбуса Флестрина», с которой я предполагал выступить на процессе, но я не знал, что по уголовно-процессуальному кодексу Лилипутии лицам, обвиняемым в действиях, оскорбляющих достоинство Их Императорских Величеств, участие и защита в судебных процессах не положены. В процессе анализа своей возможной вины в возникновении пожара в покоях императрицы мне неожиданно пришла идея использования причины возгорания, в которой меня обвинили , для практического применения в народном хозяйстве вашей страны. Идея, которую я от всей души, хочу подарить вашей вашей стране, заключается в том, чтобы утилизировать и собирать газ, испускаемый подданными Его Величества, в специальные клистир-баллончики (чертежи и описания применения устройства я прилагаю), и использовать собранный таким образом газ в бытовых и промышленных целях, как естественный источник тепловой энергии. Учитывая, что недра земли Лилипутии, практически не содержат природных запасов, позволяющих использовать их с целью получения дешёвой дешевой энергии, это предложение при надлежащей организации способно будет обеспечить необходимой энергией не только потребности вашей вашей великой империи, но и станет привлекательной инновационной идеей для привлечения иностранного капитала». 7

Далее Гулливер с помощью эскизов подробно описал устройство и способ заполнения баллонов естественным биогазом. Предложил модернизировать обыкновенный клистир для промывания желудка, оснастив его мундштуком с обратным клапаном для воспрепятствования утечки газа из клистир-баллончиков при вставлении мундштуков в задний проход граждан. Капитан Гулливер предложил на уровне государства организовать сбор и хранение клистир-баллончиков от населения и рассмотреть возможность строительства газопровода Лилипутия – Блефуску. Он приложил схему трубопровода с указанием мест установки запорных вентилей для предотвращения воровства газа.

Вполне естественно, что после ознакомления с идеей Гулливера я постарался выяснить, нашло ли предложение капитана практическое применение. Мне удалось узнать, что высокопоставленного друга капитана казнили по обвинению «в связях и пособничестве агенту иностранной разведки», письмо Гулливера, адресованное чиновнику, изъяли при обыске и подшили в досье Куинбуса Флестрина. Лишь сравнительно недавно, в ходе перестроечных реформ, предложению Гулливера дали ход. В относительно короткое время было налажено производство клистир-баллончиков и мундштуков и организованы по всей стране пункты приема и хранения заправленных баллонов. Для практического решения всего комплекса вопросов по добыче и реализации газа от населения был создан концерн «Газлип». Постановление правительства обязывало главу администрации обеспечить в каждом районе СНЛ туалетные кабины, укомплектованные клистир-баллончиками и одноразовыми мундштуками. Успешно внедрялась разработка ученых Блефуску, позволяющая увеличить производство газа каждым гражданином путем специального рациона питания – употребления активизирующих желудочную деятельность пищевых добавок на основе гороха. В заключение скажу, что совсем недавно был утвержден Государственный план газификации страны, выполнение которого вменялось в почетный долг и обязанность каждому лилипуту, без возрастных ограничений. Планом предусматривается создание детских и юношеских отрядов по сбору газа на базе молодежной организации «Юные подкаблучники» с созданием производств по изготовлению детских одноразовых мундштуков и клистир-баллончиков меньшего объема наполнения.

Я заканчиваю первую часть отчета посещения Лилипутии с надеждой, что мне удалось восполнить пробелы, допущенные при издании рукописи Лемюэля Гулливера, отчасти по вине самого капитана, но в большей степени по вине его издателя Ричарда Симпсона, хотя вполне можно понять причины, побудившие его к некоторой вольности при редактировании рукописи. Я постарался как можно более добросовестно отразить перемены в жизни Лилипутии с момента отплытия капитана из страны до настоящего времени. Еще раз прошу читателя, имея в виду очевидные мои недостатки как путешественника (в строгом смысле мое посещение Лилипутии и нельзя назвать путешествием) и как литератора, коим я никогда не был, отнестись ко мне со всей присущей читателю снисходительностью.

«Однако я не буду останавливаться на дальнейших подробностях, потому что приберегаю их для почти готового уже к печати более обширного труда, который будет заключать в себе общее описание этой империи со времени ее основания, истории ее монархов в течение длинного ряда веков, наблюдения относительно их войн и политики, законов, науки и религии этой страны; нравов и обычаев ее обитателей…»

/ «Путешествия Гулливера» /

«Гольбасто момарен эвлен гердайло шефинмоллиоллигу, могущественный император Лилипутии, отрада и ужас вселенной, коего владения распространяются до крайних пределов земного шара; монарх над монархами, величайший из сынов человеческих, ногами своими упирающийся в центр Земли, а головою касающийся солнца; при одном мановении которого трясутся колени у земных царей…»

/ «Путешествия Гулливера» /




















Союз липусканцев – великих, свободных,никто не нарушит, с пути не собьёт.Не нужно нам партий ни тупых и ни острых,каблук нашей партии – надежный оплот.Я с детства партию люблю,я с детства в партию хочу,когда немного подрасту,в нее я с радостью вступлю.В День Единства и любви,Липусканец, не грусти.Веселися просто такНе за ПУК и не за КАК 5

Глава вторая

Исторические курьезы. Бробдингнег – осколок Атлантиды с той же судьбой?

16 июня 1703 года капитан Лемюэль Гулливер, в то время исполнявший обязанности хирурга на корабле «Адвенчер», волею судеб и стечения обстоятельств, о которых читатель узнает из второй части книги «Путешествия Гулливера», оказался брошенным панически бежавшими матросами на берегу неизвестного большого острова или континента. Страна, в которой оказался капитан, была королевством Бробдингнег. Гулливер оставил краткое описание королевства, расположенного на полуострове, ограниченном на северо-востоке горным хребтом, изобиловавшим вулканами, а с остальных трех сторон окаймленного океаном. Жители королевства были исполинского роста, в среднем до 66 футов высотой. Из-за отсутствия морских портов и постоянно бурного моря, омывающего побережье, густо усеянного острыми скалами, страна с населяющими ее людьми практически была отрезана от общения с остальным миром.

Я сомневаюсь в том, что при издании электронной версии отчета будет возможно воспроизвести карту расположения Бробдингнега, которой Гулливер предваряет описание путешествия, поэтому ограничусь словесным описанием.

Итак, полуостров, являющийся владением монарха королевства, простирался на 600 миль в длину и до 500 миль в ширину. На северо-востоке острова, через сравнительно узкий горный вулканический хребет длиной до 30 миль. соединялся то ли с Японией, то ли с Северной Америкой. Однако капитан в этом не был уверен, ссылаясь на то, что «самые старые и опытные моряки не могли сказать, в какой части света находился корабль, отнесенный в эти воды южным муссоном».