Я твой кошмар

Глава 3

Вечер начался слишком идеально, чтобы не кончиться кошмаром. Так всегда и бывает в кино: сначала идиллия, солнечные зайчики, музыка, а потом резкий скример, кровь и крики. Жизнь, как оказалось, любит голливудские клише. Только в кино ты можешь выключить экран. А в жизни – нет.

Егор забрал меня со съёмок в семь. У меня была маленькая, почти эпизодическая, но важная роль – плакать у окна в дождливую ночь. Я плакала пять дублей. Режиссёр остался доволен:

– Искренне, Костенко, очень искренне!

А я просто представила тот домик. И дождь за окном. И больше никакой работы над ролью не потребовалось.

– Ты выглядишь измученной, принцесса, – сказал Егор, открывая дверь своего чёрного Audi. – Тебе нужно развеяться. Я тебя удивлю.

Он всегда говорил так – немного свысока, с лёгкой снисходительностью, как будто я была не актрисой, а милой, но глуповатой девочкой, которую нужно развлекать. И я позволяла. Потому что это было легко. Не нужно думать, не нужно решать. Просто плыть по течению его денег, его связей, его уверенности.

Мы поехали в новый ресторан на крыше. Вид на ночной город, залитую неоном, был ослепительным. Шампанское, устрицы, его рука на моей колене. Он рассказывал о новом проекте, о том, как может продвинуть меня. Его слова обволакивали, как тёплый сироп: сладкие, липкие, парализующие. Я улыбалась, кивала, смотрела на огни города и думала, что с этой высоты все люди должны казаться букашками.

Всю дорогу назад, в его машине, с мягким кожаным салоном, пахнущим деньгами и его парфюмом, меня не покидало странное ощущение. Как будто за мной наблюдают. Не абстрактно, а буквально. Чувство тяжёлого, пристального взгляда в спину. Я оборачивалась – сзади неслись фары других машин, безликие, равнодушные.

– Что-то не так? – спросил Егор, переключая передачу. – Нет, – солгала я. – Просто устала.

Но это была не усталость. Это был страх. Тот самый, детский, из-под одеяла.

Мы подъехали к моему дому. Я живу в башне из стекла и бетона, одном из тех, что как кристаллы выросли в некогда спальном районе. Моя квартира на двадцать втором этаже. Окна от пола до потолка. Иногда, когда туман, кажется, что паришь в облаках. А иногда, как сейчас, кажется, что ты в аквариуме, а снаружи, в тёмной воде, плавают чудовища.

– Приглашаешь? – Егор выключил зажигание и повернулся ко мне. В свете фонаря его лицо было красивым и пустым. Гладким, как экран выключенного телефона.

Я колебалась. Мне хотелось одного – принять таблетку от тревоги, которую мне помогает всё забыть и провалиться в сон. Но одиночество в этой огромной, прозрачной коробке пугало ещё больше.

– Да, – сказала я. – Заходи. Я приготовлю кофе. – Кофе? – ухмыльнулся он. – Я думал о чём-то покрепче.

Мы прошли через холл с вечно улыбающимся консьержем, сели в лифт. Зеркальные стены отражали нас бесконечное число раз. Меня в смятой шёлковой блузке и юбке, его в идеально сидящем тёмно-синем пиджаке. Он обнял меня за талию, притянул к себе. Его дыхание пахло мятой и алкоголем.

– Ты сегодня невероятна, – прошептал он. – Когда ты плакала на съёмках… у меня сердце оборвалось.

Ложь. Красивая, отполированная ложь. Я знала, что он говорит такие вещи всем своим девушкам. Но почему-то именно сейчас это прозвучало как-то особенно фальшиво. Как будто он читал по суфлеру.

Лифт прибыл. Тихий динг. Дверь открылась прямо в мой холл. Я провела пальцем по сканеру отпечатка, щёлкнул замок.

Я всегда любила возвращаться домой. Любила этот запах – свежего белья, дорогой парфюмированной свечи, тишины. Но сегодня, переступив порог, я замерла. Что-то было не так. Воздух стоял неподвижный, слишком густой. Как будто в квартире кто-то только что был и затаился. Абсурд. Я же сама установила систему безопасности. Никто не мог войти.

– Роскошно, – сказал Егор, снимая пиджак и бросая его на спинку дивана. Он вел себя как хозяин. Развалился, закинул ногу на ногу.

– Спасибо, – машинально ответила я. – Вино в мини-баре. Я… пойду переоденусь.

Я почти побежала в спальню, закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, слушая стук своего сердца. Что со мной? Паническая атака? Предчувствие?

Я переоделась в просторную белую рубашку и мягкие льняные брюки. Умылась. Вода была ледяной, но не сняла внутреннего жара. Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Карие и зелёные глаза смотрели на меня широко, почти испуганно.

– Соберись, – приказала я себе. – Ты в своей квартире. Ты в безопасности.

Но чувство безопасности не приходило.

Когда я вышла в гостиную, Егор уже разливал красное вино по бокалам. Он включил негромко джаз. Свечи горели на низком столике.

– Нашёл, – улыбнулся он. – Твой любимый, каберне.

Я взяла бокал, сделала глоток. Вино было терпким, с нотками дуба и чернослива. Оно должно было согреть, расслабить. Но комок в горле не исчезал.

Егор подошёл вплотную. Он взял мой бокал и поставил его на стол. Его руки легли на мои бока, пальцы впились в ткань рубашки.

– Я скучал по тебе, – сказал он, и его губы коснулись моей шеи, чуть ниже мочки уха. – Целый день думал об этом моменте.

Я закрыла глаза. Его прикосновения были привычными, натренированными. Они не вызывали отвращения, но и восторга – тоже. Это был ритуал. Часть игры под названием романтика. Я поставила руки ему на грудь, ощущая под ладонями его водолазки, тёплое, живое тело.

Он поцеловал меня. Настойчиво, властно. Вкус вина. Я отвечала, стараясь утонуть в этом ощущении, заглушить им тревогу. Чтобы мысли остановились. Чтобы перестать чувствовать этот тяжёлый, невидимый взгляд.

Мы переместились на диван. Я вздрогнула – его пальцы были холодными.

– Ты дрожишь, – прошептал он, не отрывая губ. – Не бойся.

Я не боялась его. Я боялась чего-то другого. Этой тишины в квартире, нарушаемой только нашим дыханием и хрипловатым саксофоном из колонок. Боялась огромных тёмных окон, за которыми висела ночь. В них отражались мы: две фигуры на диване, сплетённые в неестественном, почти театральном объятии.

Он отстранился, чтобы снять свою водолазку. На секунду его тело заслонило от меня окно. И в эту секунду я увидела.

В отражении. В тёмном стекле.

За нами. В дверном проёме, ведущем из холла в гостиную стояла фигура. Высокая, массивная, одетая во всё чёрное. Чёрный, мешковатый, но чётко очерченный силуэт, напоминающий форму с накладками на плечах и груди. Бронежилет. Голова была скрыта чёрной балаклавой, оставляющей прорезь для глаз. Фигура стояла совершенно неподвижно. Как статуя. Как призрак.

Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Время замедлилось, стало тягучим, как смола. Звуки – наше дыхание, музыку – словно выключили. В ушах зазвенела абсолютная тишина.

– Что?.. – начал Егор, заметив, что я замерла, уставившись куда-то за его спину.

Он начал оборачиваться.

Фигура в дверях плавно, почти лениво подняла руку. В чёрной перчатке, сливающейся с материалом рукава, чётко вырисовывался силуэт пистолета с длинным, цилиндрическим насадком-глушителем.

Я не закричала. Воздух застрял в лёгких, превратившись в камень.

Раздался звук. Не громкий, не оглушительный, как в кино. Глухой, влажный, приглушённый. Плюх. Как будто уронили на ковёр тяжёлый мешок с песком.

Голова Егора дёрнулась. С правой стороны, чуть выше виска, появилось маленькое, аккуратное отверстие. Крошечное. Из него медленно, вытекла струйка крови. Она поползла по его щеке, тёмная, почти чёрная в полумраке.

Его глаза – широко распахнутые, полные непонимания – смотрели на меня. В них не было боли ещё. Только шок. Глубочайшее удивление. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать. Его тело, только что живое, тёплое, тяжёлое, обмякло и всей своей массой рухнуло на меня, придавив к дивану.

Тёплая, липкая влага разлилась у меня по шее, затекла за воротник рубашки. Кровь. Его кровь.

Я лежала, парализованная, придавленная его трупом. Не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Не могла отвести глаз от дверного проёма.

Фигура убийцы не двинулась с места. Я чувствовала его взгляд. Пристальный, изучающий.

Затем он сделал шаг вперёд. Бесшумный. Его чёрные ботинки с толстой подошвой не издали ни звука на паркетном полу. Он подошёл к дивану, остановился над нами. Над мной и мёртвым Егором.

Он наклонился. Его чёрная перчатка появилась в поле моего зрения. В пальцах он держал один-единственный цветок. Алую розу. Совершенной формы, с полураскрытым бутоном. Он протянул руку и с почти нежным, бережным жестом положил розу на грудь Егора. Прямо на белую ткань водолазки, куда уже начинала расползаться алая лужица крови от раны на голове.

Цветок лёг идеально. Яркое, бархатное пятно на фоне белого и красного.

Убийца выпрямился. Он снова посмотрел на меня. На несколько секунд, которые показались вечностью. Потом он медленно, как бы нехотя, повернулся и тем же бесшумным шагом пошёл к выходу. Не побежал. Не суетился. Он просто ушёл, растворившись в тени холла. Через мгновение я услышала едва уловимый щелчок входной двери.

Тишина.

Её нарушали только хриплое, свистящее дыхание в моих собственных лёгких и навязчивый, идиотский джаз, всё ещё лившийся из колонок. И биение моего сердца – гулкое, как удары молота о барабанную перепонку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.