Вечный хранитель. Кровь клинков

Дэлн поймал себя на мысли, что в городе, в котором он оказался, странным было всё: и реальность, и забытье. Каждый свой новый сон, он встречал невидимого друга Элвота который без устали восторженно рассказывал Дэлну историю неких далёких миров. Островский до последнего верил, что они со Ярославом скоро во всём разберутся и спокойно отправятся домой. Но все эти надежды, были как плохое обезболивающее, успокаивало ненадолго, а вскоре и вовсе перестало действовать.

Дэлн стал прокручивать в пробуждающемся от сна сознании всё произошедшее. Его голова просто пухла от мыслей. Он даже старался не думать о странных снах про правую длань Виатора, далёких мирах, что навязчиво рассказывал некто Элват детским голосом. Правда нельзя было не отметить, что компания с невидимым существом приносила успокоение. Но… если бы Дэлн был лёгким ребёнком, возможно эти встречи принесли ему массу радости, подняли ввысь в облакам детских мечтаний и фантазий, но тяжёлый взрослый ум прижимая рациональностью к земле твердил: «ты похоже сошёл с ума, коли общаешься с невидимым другом-ребёнком». Дэлн пытался сосредоточиться на реальности, но уж больно тяжкое бремя информации ложилось на плечи и здесь.

Дэлн тряхнул головой, попытался упорядочить мысли.

Итак, город, появившийся из неоткуда, где в один миг от чего–то погибли его жители, свечение в лесу, инцидент в первую ночь, когда несколько китайских солдат сначала пропали, а затем напали на лагерь расстреляв своих сослуживцев и... Фраза, которая засела в голове Дэлна как репейник в густой шерсти собаки: «Тэа таримор», потом сны, странные и необъяснимые, встречи там с Элватом, которому к слову невозможно было задать и одного вопроса.

Дэлн, поморщившись, от острой боли, снова тряхнул головой, но все воспоминания в ней были как осколки битого стекла в мешке. И сколько бы Дэлн не перетряхивал их, всё равно им было не суждено собраться в единое целое.

– Чертовщина какая–то! – Отрывисто бросил Островский.

Тяжело вздохнув, он откинул одеяло и встал с кровати. Медленно шаркая ногами, заковылял к умывальнику, мельком заметил весящие на стене часы. Стрелки остановились на отметке в одиннадцать часов двадцать минут.

– Вот это я поспал, – сам себе сказал Дэлн, на секунду замерев в ступоре.

Островский подлетел к умывальнику и стал в спешке приводить себя в порядок. Позади послышался натужный скрип открывающейся двери. Не переставая чистить зубы, Дэлн обернулся и увидел Ярослава. Тот, сложив руки на груди, осмотрел комнату, а затем перевёл взор на друга. Вид у Платонова был как всегда, словно у строгого военного инструктора, стоявшего пред зелёными новобранцами.

«Ну, вот сейчас опять начнёт критиковать и говорить, что я не умею быть собранным», – пронеслось в голове Дэлна. Он махнул рукой Ярославу, как бы приветствуя его.

– Ну, как спалось?– закрывая за собой дверь, спросил тот.

Дэлн немного опешил, услышав от Ярослава такой спокойный и простой вопрос.

– Нормально,– выплёвывая пасту, ответил Островский,– а ты как?

– Отлично. Даже, несмотря на то, что половину ночи я провёл в ожидании того, что кто–то кого–то опять пристрелит. И слушая, как ты бормочешь во сне.

С этими словами Ярослав медленно опустился в кресло напротив Дэлна. Платонов снова осмотрелся. Комната, в которой он сейчас находился, как и всё остальное строение, испускала слабо заметное, сероватое свечение, оно было видно только днём. В голове Ярослава до сих пор не укладывалось то, что всё окружающее (не считая вмонтированной мойки, кровати и прочего, что установлено китайцами для проживания) выложено из материала чужого мира. Раньше, в комнатах по рассказам капитана Вейжа находили множество неизвестных устройств, вещей: к примеру, на стенах висело нечто похожее на часы, только вместо стрелок шарик, а цифры заменялись символами или иглы… последнее было самым настораживающим, но в тоже время удивительным. В стенах некоторых комнат вырезаны отверстия, в которые вставлялись длинные тонкие иглы, по форме напоминающие серпантин. Сложно себе представить для чего предназначались такие комнаты, возможно для изощрённых пыток или для чего–то, что понять можно только будучи гостем из другого мира. В конце Ярослав ухмыльнулся самому себе, уж больно цепляли все эти нелепые мысли о других мирах, в которые он верил едва ли.

Но взглянуть на странные предметы, что находились в местах разбитого людьми лагеря и уже давно изъятых из своих родных мест, всё же стоило, в рамках полноты всех расследований. Но, к сожалению, довольствоваться пока оставалось только чуть мерцающими серыми стенами комнат с дырками, да загадками, которые они за собой крыли.

– Кстати, что ты думаешь по поводу той бойни в ночь нашего первого прибытия? – прервал молчание Дэлн. Он смотрел в зеркало перед собой, где отражался сидящий в кресле Ярослав.

– Точно сказать не могу, – оторвавшись от размышлений, ответил тот,– но одно тут предельно ясно… – Ярослав, задумавшись, запнулся.

– И что же?

– На внутренние проблемы среди солдат это явно не похоже. Ведь если бы кто–то кому–то здесь не понравился до такой степени, что захотел бы его прикончить, то гораздо проще сделать это внутри лагеря. – Ярослав, покачав головой, уставился в пол. – А нападать снаружи – это явное самоубийство.

– Ну да, – согласился Островский, – наверное, ещё проще и быстрее сразу застрелиться и не создавать столько проблем. Да и вообще, как ты заметил, тут всё на простые проблемы не похоже.

– Согласен. По крайней мере, приблизительно через час мы постараемся хотя бы что–нибудь выяснить о городе, так сказать из первых уст. Может, это нам что–нибудь даст.

Дэлн повернулся к Ярославу и окинул его озадаченным взглядом.

– Ты о чём?

– Я только что был у Айго Шана. Он принял решение прочесать каждый метр этого города и прилегающие к нему окрестности, – рапортовал Ярослав. – Два дня после того инцидента мы сидели как мыши в норах, занимаясь очередной перегруппировкой и теперь Айго Шан сменил тактику – все необъяснимые явления и аномалии проверяются только большими группами и обязательно днём и не более чем за одну вылазку.

– Понятно, – ответил Дэлн, – а он сообщил своему руководству о потерях? Что, если опять кто–то захочет пустить своему сослуживцу пулю в лоб? Я уже молчу про… – тут Дэлн запнулся, едва не сказав Тэа таримор.

– Не знаю, – покачал головой Платонов и после короткой паузы добавил, – наверняка, сейчас китайское военное командование планирует здесь размещение крупных военных баз, исследовательских центров. Скоро это всё наберёт обороты и завертится так быстро, что уже никого не будет волновать, почему в городе солдаты убивали друг друга, или съезжали с катушек. Поэтому поводу я тебе скажу точно, – Ярослав бросил короткий задумчивый взгляд в окно, – чтобы там не случилось, не среди стана солдат нам нужно искать проблему. Событие тут мирового масштаба, спецслужбы многих стран ещё не подключились полностью, но уже на подходе.

– Да сдался всем этот город! Ну, появился из неоткуда, ну сводит всех тут с ума, напичкан кучей непонятных и бесполезных вещей, аномалий, там, механизмов и что? Да тут даже на стены без солнцезащитных очков не посмотришь, вон как сияют! И неизвестно, чем сияют.

– Не слишком ли вы пренебрежительны, Дэлн Островский? – многозначительно протянул Ярослав. – Как вы думаете, кто будет выглядеть глупо, когда здесь учёные сделают первые открытия. Место тут наверняка хоть и аномальное, но вполне объяснимое для учёных.

– А умишки то у них точно хватит? – осёкся Дэлн.

Ярослав, устремив свой пронзительный взгляд в напарника, заставил его замолчать, тот всегда удивлялся, коль быстро у Платонова это получалось. Иногда казалось, что Ярославу не нужны слова, чтобы его понимали, особенно, когда он чем–то недоволен.

– Ладно, ладно, – сдался Дэлн, – то, что я говорю, не достойно агента ОГРАС. Я помню.

Выражение лица Ярослава смягчилось.

– Мы здесь не одни, да? – настороженно спросил Дэлн. – В городе кто–то ещё есть.

– И не только в городе, – мрачно добавил Ярослав, прильнул взглядом к окну, – не нравятся мне эти рассказы о вспышках в лесу и... – пауза, – сержант Разумовский докладывал о несанкционированном перемещении в городе. Что ж, разберёмся, где наша не пропадала.

– Я ещё в первый день заметил какого–то человека в доме, правда думал мне это показалось – Вернул Островский и усевшись на кровать, принялся надевать ботинки. Тут из недалёких уголков памяти Дэлна предстали печальные глаза капитана Вейжа, когда тот глядел на своего погибшего брата. Казалось, что по его суровому лицу вот–вот пробежит слеза, та единственная, которой он мог дать свободу за долгую военную жизнь, но этого не произошло. Словно такому, как Вейж, это запрещено по его собственному не писаному уставу. Островский даже стал немного восхищаться китайским капитаном, его силе духа, хотя и сам мог послужить примером для многих. Дэлн мысленно попытался поставить себя на место Вейжа. Вдруг Островский когда–нибудь так же будет смотреть на своего погибшего друга Ярослава? Сможет ли Дэлн так же стойко и отрешённо отнестись к его потере? Дэлн много чего отдал, только бы никогда не узнать ответа на этот вопрос.

– Эй, ты опять о чём–то задумался? У нас мало времени, – подгонял лучший друг, – нам нужно спешить.

– Да, но я ещё не завтракал.

– Пошли, – махнул рукой Ярослав и поднялся с кресла, – зайдём сначала в столовую, там как раз уже обед. По дороге я тебе ещё кое–что расскажу.

Дэлн встал с кровати и выйдя из комнаты, закрыл дверь на ключ. Платонов шёл быстрым шагом и, Островский, как всегда немного отставал.

– Эй, ты опять куда–то летишь? – окликнул Дэлн.

– Извини. Я всегда так хожу, когда со мной никого нет.

– Ясно. А я значит никто?

Повернув голову, Ярослав ухмыльнулся и сбавил шаг. Дэлн поравнялся со своим торопливым товарищем. Выйдя из здания, Островский увидел привычную рабочую суету в лагере.

– Яр, ты мне хотел что–то рассказать? – вспомнил Островский.

– Да. Когда я был у Айго Шана, то встретил там Вейжа. Он рассказал мне, что сегодня ночью, обыскивая небольшую часть города, один из солдат вновь заметил странного человека. Очень маленького роста, скорее всего это ребёнок…

– А что в нём было странного? – перебил Дэлн. – Может в лесу заблудился и набрёл сюда?

– Ты забыл, в скольких десятках километров отсюда ближайшая деревня? – Ярослав вопросительно поднял брови.

Дэлн молчаливо кивнул.

– До того момента, как с ребёнком или, возможно, взрослым человеком очень маленького роста пытались заговорить, – продолжал Ярослав, – он, озираясь по сторонам, перебегал с места на место, будто что–то выискивая, или скрываясь. А когда понял, что его заметили солдаты, просто исчез… ближе к утру дозорные на крышах видели ещё двоих человек. Те вели себя более странно, чем тот коротышка, с полчаса они будто на правах хозяев стояли на одном месте на окраине города.

– Вот как, – Дэлн удивлённо поднял брови, – может мародёры. Ах, да, ты же упоминал про спецслужбы других стран.

– Это вряд ли, – ответил Ярослав, – те двое вели себя как дома, они не могли не видеть вышки с солдатами. И будто зная, что по ночам военные больше не покидают лагеря, сами частенько разгуливали по городу.

– И всё–таки моё предчувствие меня не обмануло, – заговорил Дэлн, – тут действительно пахнет чем–то дурным. Да, но хуже всего, то, что мы здесь не одни. А по рассказам солдата, который повстречал в городе маленького чужака, тот неплохо ориентируется в здешних закаулках, в отличие от нас. Ведь, как я понимаю, до сих пор того низкорослого незнакомца не поймали, как и других двух подозрительных личностей. Но что ещё больше удручает, так это то, что никто и понятия не имеет какого лешего тут творится. В целом, я имею ввиду.

– Да уж, – нехотя согласился Ярослав. – Как не странно, но ты оказался прав. Тут всё неясно, как Тэа таримор.

Дэлн остановился как в копаный, его ноги будто пригвоздились к земле, по спине пробежал лёгкий холодок, а мысли отозвались болезненными словами, теми самыми, что уже начинали сводить с ума.

– Да, я сказал это, – загадочным холодным тоном проговорил Ярослав, – ты повторял эти слова всю ночь, и много чего говорил неразборчиво, про каких-то непонятных, существ, но я почему–то запомнил только два этих слова. «Тэа таримор! К тебе Дэлн, Тэа таримор!» Уж прости, я не мог этого не слышать, мы ведь спим через стену, а они в нашем обиталище тонкие.

Два боевых товарища, стоя посреди лагеря, смотрели друг другу в глаза, и каждый из них искал ответы на вопросы, лучи солнца держали их двоих в ясном свете, а всё остальное вокруг будто потускнело. Небесное светило в этот миг словно прильнуло всем своим необъятным вниманием к Дэлну и Ярославу.

– Как твоё самочувствие, Дэлн? – вопросил друг. – до недавнего времени ты был сам ни свой.

Впервые Дэлн сегодня задался тем же вопросом, он, вспомнив о былой необъяснимой тревоге, бросающей в жар, заглянул в себя поглубже. Нет, она не ушла, Дэлна по–прежнему не отпускали её жгучие клещи, но сегодня он будто стал привыкать к ней.

– Всё в порядке, – отвечал Дэлн, понимая, что Ярослав сию минуту разгадает недосказанность и ложь.

– Ты слишком сильно отрываешься от реальности, когда разгадываешь тайну города. К чему было так яро запоминать бред умирающего брата Вейжа? – Ярослав испытывающее смотрел на друга, – чтобы ночью как заведённому это повторять.

– Какой ещё бред? – осведомился Дэлн.

–Тэа таримор! К тебе, Вейж, Тэа таримор! Это последнее, что он сказал брату перед смертью и ты, похоже, услышав, принял фразу за что–то важное. Я узнал об этом от самого Вейжа и не слышал от его брата ни каких речей. Дэлн, я прошу, соберись, сначала ты и приближаться не хотел к городу из–за мнимой радиации, потом тебе едва ли не чудовища из сказок мерещились на каждом углу, а теперь ещё и это.

– Дружище… – уронил Дэлн напряжённо,– когда мы подошли к Вейжу, его друг был мёртв, я не мог что–то слышать от него, я ни чего не слышал, как и ты. Фразу Тэа Таримор я, прочитал, ты же помнишь, когда мы входили в город.

Ярослав, и без того всегда статно держащий осанку, выпрямился ещё чуть–чуть, словно в спину получил удар.

– Значит, сам того не понимая, ты это услышал, – подытожил он спонтанно. – да, я помню, как ты прочитал эту фразу в день нашего прибытия, но она звучала как: Тэа Таримор и всё, а продолжение: к тебе Тэа Таримор сказал умирающий брат Вейжа и вроде как ни кто самого капитана это не слышал, ну, или кроме тебя.

– Я не понимаю к чему ты клонишь, – объяснял Дэлн, – но… – он вздохнул, – ладно, в общем продолжение я похоже услышал в своём сне, у меня уже мозг взрывается от того, какие видения ко мне приходят по ночам.

Дэлн замолчал, вскинув взгляд на друга, тот продолжал слушать весь во внимании, напряжённо, словно этого и добивался от своего напарника.

– Короче, – продолжил тот, – я слышу голос одного человека, вроде и он мне рассказывает о других мирах, их историю, мифы, тут у меня такие уроки по ночам…

– Чтож времени у нас хоть и мало, но есть, после обеда мне всё расскажешь– сосредоточенно оповестил Ярослав.

День уплывал прочь, оставив после себя лишь призрачные тени воспоминаний, мерцающие где–то глубоко внутри сознания Дэлна. Ярослав после обеда как и обещал, потребовал у друга содержательный рассказ о своих снах. Островский заметил, сколь меняется его напарник с каждым днём, он всё меньше и меньше критикует Дэлна, но больше наблюдает, будто изучая поведение.

Сам лагерь кипел лихорадочной активностью, жизнь здесь неслась вперед подобно реке, вздувшейся от весенних паводков. Среди этой круговерти военные специалисты вновь и вновь склонялись над грубо нарисованными планами, готовясь провести загадочную операцию «Тройной поиск».

Учёные же ломали головы, хватая воздух руками, перед простейшими, казалось бы, вопросами: отчего светится таинственный город? Почему солдаты теряют рассудок быстрее, чем моргнёшь глазом? Две с половиной тысячи погибших жителей словно вычеркнули из общей картины, оставив забытыми цифрами статистики. Люди были поглощены насущными проблемами, словно мотыльки кружат возле огня, боясь взглянуть в пустоту чёрных теней прошлого.

«Мозгов маловато!» – привычно ворчал Дэлн, будто единственный обладатель истины, и тут же ловил недовольное бурчание Вейжа, главного стратега.

Сам город, будто живое существо, незаметно скользящее мимо людских забот, оставался чуждым наблюдателем всей суеты. Его улицы наполнялись невидимыми гостями, ежедневная потеря разума бойцов росла числом. Вода в водяных часах замерла неподвижно, отказываясь проливать капли секунд – знакомая клепсидра, мимо которой каждый день проходили обитатели лагеря оставалась загадкой, но лишь одной из тысяч других.

Все люди в чужом городе походили на путников, затянутых в поезд безумия, несущийся вперёд с головокружительной быстротой, хотя направление движения оставалось неизвестным никому. Люди мечутся между штаб–квартирами и палатками, отчаянно пытаясь ухватиться за что–нибудь осмысленное, но напрасно. Даже опытный Ярослав и умудрённый годами капитан Вейж порой выглядели беспомощными, сбившимися с пути.

В этот вечер лагерь как и всегда погружался в тревожную тишину. Ночные дозоры наблюдали за перемещениями таинственных существ, которых к слову стало гораздо больше, чем ранее.

На следующий день прилетали вертолёты, привозя новых людей, численность военных удвоилась. Возникли планы строительства защитных стен и укреплений, но местность оказалась столь сложной, что строительство застопорилось. Исследователи продолжали сообщать командирам о мистических происшествиях, происходящих вокруг. Однажды вертолёт внезапно остановился в воздухе, резко потеряв высоту. Пилот чудом восстановил контроль, избежав катастрофы. А причиной всему стала обычная трубка, которую перевозили в вертолёте.

***

Утро следующего дня для Дэлна началось с долгожданного чувства перемен.

Он стоял возле ворот в ожидании Ярослава и группы, с которой ему предстояло осмотреть восточную часть города.

«Сегодня – день начала операции „Тройной поиск“», – объявил Вейжу и Ярославу Айго Шан.

Дэлн, сливаясь взглядом с улицами, домами овальной формы, снова ощутил чужеродную энергию этого места. Каменные здания блестели на солнце настолько ярко, что создавали удивительную феерию оттенков серого цвета, который то тускнел, стоило облаку закрыть солнце, то вновь вспыхивал, едва солнечные лучи касались стен. Но именно это место отталкивало Дэлна сильнее всего, он это чувствовал наверняка.

Его грудь сдавил тяжелый вздох, словно на сердце легла гиря, а разум обратился в пленника, умоляющего о спасении. «Прошу тебя, избавь нас от таких мучений, уйди отсюда, просто исчезни... Беги, неважно куда, неважно как...» – такими были сумасшедшие мысли Дэлна.

Островский поднял взгляд к небу, устремляя взор к солнцу – древнейшему и всевидящему творению созерцающего этот мир. Нащупав в нагрудном кармане специальные защитные очки, Дэлн надел их. «Что же со мной происходит? – мысленно вопрошал он у небесного светила. – Даже один день выдержать невозможно, хотя другие солдаты с гораздо меньшей психологической устойчивостью живут здесь дольше недели». Едва эта фраза промелькнула в сознании, Островский перевел взгляд на песок.

На земле лежал высохший бутон цветка. «Он один здесь не сверкает, как всё вокруг», – подумал Дэлн. Цветок походил на - розу. Да, определённо это оказалась самая простая земная роза. Лицо Островского осветила улыбка при виде знакомого растения, и он осторожно поднял его с земли. «Наверняка занесло тебя сюда ветром из далёких лесов или полей Тибета», – беспечно рассуждая, улыбался Дэлн. Он несколько раз переводил взгляд между сухими деревьями города, слабо отражающими свет солнца, и цветком, на который можно было спокойно смотреть без специальных очков. «Наш свет чужд этому месту, вот оно и отвергает его столь резко» – понял Дэлн.

Возможно, эту фразу Островский произнес вслух.

– Ты что–то сказал?

Дэлн оглянулся. Перед ним стоял Ярослав и трое солдат в российской военной форме.

– Свет, – задумчиво ответил Дэлн. – Этот город каким–то образом привык к свету другой звезды. Поэтому он не правильно отражает наш привычный, солнечный.

Ярослав лишь пожал плечами.

– Отличная мысль, – равнодушно заметил он, – обсудим позднее.

Обратившись к стоящим в строю солдатам, он продолжил:

– Познакомимся? – Предложил Ярослав.

Впервые за всё пребывание в лагере Дэлн поймал себя на мысли, что кроме своего напарника среди российских военнослужащих никого не знает.

– Младший сержант Иван Разумовский, – представил Ярослав наиболее рослого и крепкого солдата. Сделав шаг вперед, тот едва ли не заслонил собой двоих остальных товарищей по оружию. – Рядовые Виктор Астахов и Денис Захаров.

Дэлн внимательно осмотрел каждого из трёх бойцов. Несмотря на уверенный вид и хорошую физическую подготовку, все выглядели довольно юными.

– Сколько им лет? – негромко поинтересовался Дэлн.

– Виктору и Денису по двадцать три года, а Ивану – двадцать пять.

– Молоко на губах ещё не обсохло, – усмехнулся Островский.

– Да ладно, они бывалые воины и прекрасно выполняют свою работу.

– Кто знает, кто знает, – покачал головой Дэлн. – Те задачи, с которыми сталкивается наше отделение ОГРАС едва ли можно решить метким выстрелом или…

– Метким выстрелом можно решить многое, – парировал Ярослав – никаких сомнений! – твёрдо подчеркнул он, демонстративно положив автомат на плечо.

– Да, - подал голос Иван, - если ещё прибавить дроны… эх… жаль они здесь не работают. Впрочем метких выстрелов и холодной головы нам хватит.

– Минутку, - Дэлн настоятельно подняв указательный палец оценивающе оглядел группу солдат, – а это весь наш отряд? Айго Шан говорил же, что теперь лагерь положено покидать в составе чуть ли не роты.

– У нас скажем так специальное ознакомительное задание, - объяснял Ярослав, – здесь недалеко есть место, где уже китайские военные всё проверили, нам как новичкам сначала следует ознакомится с тем, что уже исследовано. Таково наше первое задание, самое безопасное, увы, или к счастью.

– Не туда и не сюда, – угрюмо кивнул Дэлн, растирая воспалённые глаза под очками.

Подойдя ближе к своему напарнику, Ярослав шепнул:

– Похоже, твоя бессонница продолжается. Опять в плохом настроении?

– Со мной всё нормально, – солгал Дэлн, – я наоборот нацелен на то, чтобы хоть раз прогуляться подальше от лагеря, наскучило там всё, приелось. Мы пришли исследовать, но топчемся уже с неделю по кругу.

– Ну вот и славно. За мной, ребята! – громко скомандовал Ярослав. – Обследуем город.

– А Вейж не говорил, что здесь и дроны бесполезны, – заметил Дэлн.

– Об этом узнали не так уж давно, ты думаешь, от чего мы так долго как ты говоришь топтались по кругу? Пробовали использовать разные методы по детальному исследованию города от беспилотников до роботов, но связь странным образом прерывается. А вот рации работают. Операция «тройной поиск», уж больно долго топталась на стадии планирования…

– Да знаю я, – оборвал Дэлн, – мы же с тобой вместе это всё планировали и Вейжем и....

– Ты мой друг порой на столько потерян, что я уже сомневаюсь, что ты там припоминаешь, или нет, – вздохнув пояснил Ярослав.

Дэлн молча следовал позади группы, чувствуя нелепость своего положения. Несмотря на боевую выправку и выдержку, он оказался бессилен перед простыми тревогой и страхом. Понимание приближалось неотвратимо – завтра Ярослав скорее всего доложит командованию о нездоровье товарища, и того отправят назад.

«И к лучшему!» – успокаивал себя Дэлн, однако облегчение не приходило.

Тёмные очки скрывали часто блуждающий растерянный взгляд, метавшийся туда–сюда. Впрочем, для молодых солдат Дэлн наверняка оставался образцовым военным, разве что нервно вздрагивающим от любого шороха и мгновенно поднимающем оружие. Некоторые удивлялись: «Хорошая у него реакция!»

Ярослав лишь качал головой разочарованно, или вздыхал.

Сознание предстоящих нескольких часов растущего неконтролируемого волнения выводило Дэлна из равновесия. Стараясь сосредоточиться, он мысленно переносился домой, в Петербург, пытаясь вспомнить приятные моменты прошлого, но всё улетучивалось словно дым давно погасшего костра.