Казачий спас

– Пожалуй, стоит навести о нем в городе справки, – подумав, кивнул князь. – И ты права. Он действительно гордится своей фамилией. Займусь этим завтра же.

За разговором они и не заметили, как автомобиль вкатился на окраину города. Сообразив, что пора принимать решения, князь наклонился вперед и, окликнув водителя, приказал:

– Ермолай, сначала едем на подворье. А потом отвезешь улан в казармы.

Они сняли дом у вдовы купца, так что в распоряжении княжеской четы были и сад, и конюшни, и добротный сарай, куда водитель загонял на ночь машину. Кавалькада из пяти коней последовала за автомобилем. Спустя еще четверть часа они въехали во двор. Едва выбравшись из машины, князь отправил слугу за доктором и, передав спящую дочь няньке, принялся распоряжаться. Дождавшись, когда казак привяжет коней у коновязи, он жестом подозвал его к себе и с ходу спросил:

– Сколько вы хотите за свою добычу?

– Кони молодые, к тому же не кованые. Зато здоровые. Но серьезно тут только полукровка стоит, – задумчиво протянул юноша, явно не ожидавший такого вопроса.

– За троих по сорока рублей на ассигнации смело просить можно. А вот полукровку и за сто двадцать с руками оторвут, – вступил в разговор улан, оставшийся без лошади.

– Торговаться не стану. Не барышник, – отрезал князь. – За троих по пятьдесят, а за этого красавца еще сто пятьдесят. С уздой и седлами. Итого триста рублей ассигнациями. По рукам?

– Согласен, – решительно кивнул юноша.

– Эх, – с досадой выдохнул улан, который явно присматривал одного из коней для себя.

– Вы по моей вине остались без лошади, – повернулся к нему князь. – Выбирайте себе любого из тех трех.

– Ваше сиятельство, да я ж с вами по гроб жизни не расплачусь, – растерянно пролепетал солдат.

– Это мой подарок. За смелость. Это по моей вине вы без лошади остались, мне и платить. А еще по три рубля на пропой каждому. Премия.

– Спаси Христос, ваше сиятельство, – кособоко от ранения поклонился улан и поспешил к лошадям.

– Буланого бери, – посоветовал казак, снимая с коней переметные сумы и свои вещи. – С виду неказистый, но спокойный, выносливый и быстрый. А главное, здоров.

Внимательно выслушав совет, улан ловко осмотрел коня и, одобрительно кивнув, отвел его в сторону. Николай Степанович наблюдал за парнем, мысленно удивляясь, как легко, словно так оно и должно быть, казачок заставляет подчиняться себе самых разных людей. Еще одной загадкой для него стал способ, которым обыватели умудряются узнать последние новости. Особенно если они не очень хорошие. Не успел приехавший доктор заняться ранами солдат, как во дворе появились комендант гарнизона Ессентуков и полицмейстер города.

Но если коменданта интересовали его подчиненные и он доставал вопросами врача, то полицмейстер попытался насесть на казака и самого князя. Заметив, как опасно сузились глаза паренька, Николай Степанович отозвал полицмейстера в сторону и, предъявив ему грозную бумагу от самого генерал-губернатора, задал вопрос, что называется, в лоб:

– Чего вы добиваетесь, милостивый государь? Парень спас меня и мою семью от плена, а возможно, чего и похуже. Хотите сделать его в этой истории крайним?

Не ожидавший такого кунштюка полицмейстер растерянно крякнул и принялся утирать лицо платком, собираясь с мыслями. Что ни говори, а предъявленная ему бумага ясно говорила, с таким свяжись, и костей не соберешь. Наконец, решившись, он вздохнул и, убирая платок в карман, ответил:

– Признаться, князь, это был бы лучший выход для всех. Горцы объявят кровную месть, и спокойным временам придет конец. А мы сейчас не в том состоянии, чтобы снова ввязываться в долгую войну. А месть они объявят. Особенно если не смогут вернуть тела своих погибших. Так что было бы лучше обойтись малой кровью.

– Вы в своем уме, любезнейший? – прошипел князь, и в голосе его лязгнул металл.

– Вы не знаете местных реалий, ваше сиятельство, – огрызнулся полицмейстер.

– Зато я знаю, что императорская гвардия своих не выдает. А еще я знаю, что борьба с бандами – это ваша прямая обязанность. И еще. Князья Воронцовы-Ухтомские никогда ни у кого в должниках не ходили. И закрывать свои долги подобным образом есть урон дворянской чести.

Не найдя, что ответить, полицмейстер крякнул и, покачав головой, спросил:

– Вы позволите мне допросить его?

– В моем присутствии, – жестко отрезал князь.

– Как пожелаете, – сдался полицмейстер и направился к сидевшему у коновязи юноше.

– Ты их хорошо рассмотрел? – начал он, едва подойдя к парню.

– Да.

– Какие-нибудь родовые знаки или гербы на телах или вещах были?

– Нет, – подумав, качнул Григорий головой. – Это вообще не набег был.

– А что тогда?

– По всему видать, дядька молодых воинов в поле вывел, чтобы дать пороху понюхать и крови попробовать. Что кони, что сбруя, что оружие, все без клановых знаков. Да и собрано словно с бору по сосенке. Они потому и проиграли, что первый бой был. Стреляли куда попало, а не туда, куда надо. Прицельных выстрелов было всего четыре. По солдатам да вторым залпом, по машине, когда водителя и лакея ранили. А уж когда князь с водителем отстреливаться начали, совсем растерялись, – решительно высказался парень, и полицмейстер только удивленно покосился на князя.

– Это как же ты все это понял? – спросил он, дождавшись утвердительного кивка от князя.

– А я по пальбе их и нашел, – пожал парень плечами. – А уж то, что я смог им за спину зайти, само все рассказало.

– А ты что, из пластунов? – уточнил полицмейстер, рассматривая его нагайку.

– Батя пластуном был. А я так, недоучка, – вздохнул парень.

– Ясно, – буркнул полицмейстер, хотя ничего ясного тут не было. – Ладно, посмотрим, что дальше будет. Что собираешься с оружием делать?

– Продам. Мне одному столько не надо. Да и не то это оружие, чтобы за него держаться.

– Один на базар не ходи. Соберешься продавать, сначала в полицейское отделение зайди. Я с тобой своего человека пошлю.

– Не стоит беспокоиться, ваше превосходительство, – усмехнулся князь, моментально сообразив, что тот задумал. – Сам с ним схожу. Заодно посмотрю, что у местных оружейников интересного есть, да патронов заодно прикуплю.

– Как пожелаете, – скривился полицмейстер, не сумев сдержать разочарования.

– Если у вас все, то не смею больше задерживать, ваше превосходительство. Думаю, дел вас после этого нападения прибавится.

– Это уж несомненно, – мрачно протянул полицмейстер и, слегка поклонившись, направился к воротам.

– Дам вам один совет, друг мой, – повернулся князь к юноше, дождавшись, когда тучная фигура скроется за поворотом. – В ближайшую неделю этого двора лучше не покидайте. Во всяком случае, один. Не нравится мне этот служака.

– Да мне, кроме базара, больше и идти тут некуда, – грустно вздохнул парень.

– Не переживайте, юноша. Вы спасли меня и моих девочек от смерти или чего еще похуже. Так что отныне принять участие в вашей дальнейшей судьбе я считаю своим долгом.

– На службу возьмете? – с интересом спросил парень.

– О службе мы еще побеседуем. А пока я предлагаю вам собрать все это добро и отправиться в отведенную вам комнату. Я приказал баню затопить. Помоемся, а за ужином все вместе и поговорим, и подумаем, как дальше быть. Думаю, кроме службы, у вас найдутся и более интересные мысли на будущее. Наверняка что-нибудь интересное да найдется. К тому же я о вас вообще ничего не знаю.

– Так спрашивайте, мне скрывать нечего, – равнодушно пожал плечами казак.

– Обязательно спрошу, – улыбнулся князь. – Уж очень вы необычный человек.

Долгого разговора вечером не получилось. Все слишком устали от богатого на события дня. Так что после завтрака, дождавшись, когда няньки заберут девочек, Николай Степанович и его супруга вызвали своего спасителя в столовую и, приказав подать чаю, устроили парню форменный допрос. К чести юного казака, выдержал он это испытание достойно, отвечая на все вопросы подробно и называя все требуемые имена.

В итоге, устав от этого разговора, князь отхлебнул остывшего чая и, отставив чашку, решительно подвел итог:

– Что ж, Григорий. Вы сумели полностью удовлетворить наше любопытство. Должен принести вам наши извинения за подобный напор, но прошу понять нас правильно. Рыцари, спасающие прекрасных дам от разбойников, остались только в романах. А вы поспешили на помощь не только дамам, но и мне.

– Пустое, ваше сиятельство. Я ж понимаю, что вы меня первый раз в глаза видите. Оттого и вопросы.

– Я рад, что вы так откровенны, – кивнув, усмехнулся князь. – А теперь я хочу сделать вам одно предложение и надеюсь, вы его примете.

– Сначала послушать надо, – моментально насторожившись, ответил юноша.

– Вы не по годам рассудительны. И это мне очень нравится. А предложение мое заключается в следующем. По приезде в Петербург вы, молодой человек, отправитесь в ремесленную школу. Тяга к технике, как вы сами сказали, у вас есть, а мне в мастерских требуются грамотные мастера. А еще больше толковые инженеры. Так что после окончания школы я оплачу ваше обучение в политехническом университете. Заодно, обучаясь там, вы будете работать. Это даст вам возможность достойно жить и совмещать образование с практикой. Вам это интересно?

– Учиться всегда интересно, – задумчиво протянул Гриша. – Только на кого именно я учиться буду?

– На механика.

– Вообще-то, я больше по оружию, – смутился парень.

– Ну, вспоминая ваше прошлое, это не удивительно. Но открою вам один секрет. Сейчас идет война не на поле сражения, а в торговле. Точнее, в индустриальном развитии стран.

– Чего?

– Это значит, что у какой страны техника лучше, значит, та страна и сильнее. А самое главное, сейчас идет спор, в какую сторону эта самая техника будет развиваться. Кто станет первым. Двигатель внутреннего сгорания или внешнего, и что победит: паровые двигатели или какие-то другие.

– Интересно. Про паровозы я слышал. Двигатель на керосине видел. А вот про двигатель внешнего сгорания первый раз слышу, – проворчал Гриша, почесывая в затылке.

– Вот начнешь учиться и узнаешь, – улыбнулась Лиза. – Так что? Согласен? Тебе это интересно?

– Интересно-то интересно, но только вам это все зачем? – неожиданно спросил Григорий, глядя князю прямо в глаза.

Потом его взгляд сместился с него на княгиню, и Елизавета зябко поежилась под этим внимательным, словно пронизывающим взглядом. Не ожидавшие подобного вопроса, заданного прямо в лоб, супруги растерялись. Сообразив, что здесь и сейчас нужно говорить только правду, Лиза выпрямилась, вздохнула и, сцепив пальцы в замок так, что они побелели, тихо ответила:

– Мы нуждаемся в тебе.

– С чего это? – растерялся парень. – Вы уж простите, сударыня, если я чего не так говорю или спрашиваю. То не со зла и не ради обиды. Просто говорю, как умею и как думаю.

– Ничего. Я знаю, – бледно улыбнулась княгиня. – А нужда наша вот в чем. Николя уже получал в свой адрес угрозы. А теперь, после нападения, я очень боюсь, что кто-то попытается причинить вред девочкам.

– Это все только предположения, но ради спокойствия Лизы я готов согласиться, – быстро добавил Николай Степанович. – К тому же я и правда обязан вам, Григорий. Да и выгода у меня тут прямая.

– Это какая же? – быстро спросил парень.

– Я вкладываю деньги в ваше обучение и получаю своего специалиста для мастерских. К тому же, пока вы будете учиться, жалованье ваше будет только половинчатым. Тем более что жить вы будете в нашем доме. Вот вам и выгода. Да и деньги вкладывать по большому счету небольшие придется.

– Так вы согласны? – снова спросила Лиза.

– Признаться, я о таком и мечтать не мог, – усмехнулся Гриша. – Думал, в лучшем случае конюхом пристроюсь. Согласен.

– Вот и отлично, – разом повеселев, потер руки князь.

– Слава богу! – выдохнула Лиза, улыбнувшись.

– Только… – начал было Гриша, но договорить не успел.

В комнату вошел лакей и, поклонившись князю, доложил:

– Ваше сиятельство, у ворот стоит какой-то старый казак и требует встречи с вашем гостем, – сообщил он, покосившись на парня.

– Что за казак? – не понял князь.

– Старый, одноногий, с крестами, – недоуменно пояснил лакей.

– Это он со мной, что ли, поговорить хочет? – сообразил Гриша. – Так я ж тут никого и не знаю.

– Точно так-с, – величаво кивнул лакей.

– Ну, так зови, – развел князь руками.

– Негоже, ваше сиятельство, старику к мальчишке ходить. Тем паче ветерану с наградами. Сам спущусь. А ежели что, так в комнате, что мне отвели, поговорим, – быстро ответил Гриша, легко вскакивая со стула.

Проводив его удивленным взглядом, Николай Степанович задумчиво хмыкнул и, поднявшись, негромко сказал:

– Пожалуй, мне тоже не помешает взглянуть на этого старика. Тем более что наш друг говорил, что никого в городе не знает.

Спустившись, князь быстро вышел на крыльцо и, пройдя через двор, с интересом уставился на седого словно лунь казака с окладистой бородой, лихо закрученными усами и полным георгиевским бантом на груди.

«И, правда, старый ветеран», – подумал князь, рассмотрев деревяшку вместо левой ноги.

Между тем казак, прищурившись, внимательно рассматривал стоящего перед ним юношу. Потом, кивнув собственным мыслям, ветеран подступил поближе и, заглянув парню в глаза, спросил:

– Это, значит, ты четырех абреков у ручья нагайкой положил?

– Я, дяденька, – коротко кивнул Гриша.

– Любо, – одобрительно кивнул ветеран. – А звать тебя как, герой?

– Григорий Серко. Михайлов сын.

– А деда твоего как звали? – не унимался старик.

– Силантием крестили, а люди звали Силантий травник.

– От, значит, как, – грустно улыбнулся ветеран. – Да уж, видать, и вправду судьба.

– О чем это вы, дяденька?

– Знавал я деда твоего. Да и сказать по правде, живу до сих пор только его рукам благодаря. Вот что, парень. Приходи завтра в казармы. Как в ворота войдешь, по левую руку сторожку увидишь. Там меня и найдешь. А часовому на воротах скажешь, что к Василию Ломакину идешь. Они пропустят. И собачек не бойся. Не тронут. Придешь?