- -
- 100%
- +
– Бабушка, а когда ты уедешь? – ты наивно спрашиваешь ее, не предполагая, что таким образом причиняешь ей боль. Просто такой вопрос отец часто задавал матери. Однако из своих двенадцати рублей пенсии она давала тебе целый рубль на конфеты. Таких денег от родителей ты не видел никогда.
Под конец жизни бабушка жила вдвоем со своей слепой двоюродной сестрой в старом покосившемся глинобитном доме, они ухаживали друг за другом по мере сил.
Когда бабушка умерла, ее сестру родственники определили в районный дом престарелых, забрав при этом все деньги, которые она за долгие годы скопила на похороны.
Дядя в первые же дни войны раненным попал в плен к немцам. От смерти его спасла какая-то австрийская женщина, сын которой был убит на Восточном фронте. Всю войну дядя проработал у нее батраком и называл ее не иначе, как мутер. После войны он отсидел пять лет в лагерях и потом на всю жизнь получил от благодарных односельчан кличку – предатель. Его дети, естественно, были сыновьями предателя.
…
Катерина – «луч света» жила в свое удовольствие на полном иждивении у мужа, маялась от безделья и бездетности, и страдала от непонимания окружающих. Люди в этом «темном царстве» только и занимались тем, что ходили друг к другу в гости, фланировали по набережной и вели какие-то необязательные беседы. В этом «темном царстве» не было ни работы с раннего утра до позднего вечера, ни всеобщей нищеты и невозможности как-то получше одеться, ни беспросветного пьянства всех и вся.
От чего бежала Катерина? Все знакомые вокруг только и мечтали о том, чтобы оказаться хоть в конце жизни в таком «темном царстве», каким его представил писатель.
Где ты, «темное царство»?
Ты пишешь сочинение, цитируя Белинского, обличаешь и критикуешь ненавистный царизм. Сочинение получается скучным и невыразительным, но, тем не менее, тебе за него ставят пятерку: тема раскрыта и ошибок нет.
…
Опять ухажер Свэты напился пьяный и два часа среди ночи орал под окнами, звал ее из дома.
Свэта была заметно хрома на одну ногу, но, тем не менее, ухажеров у нее было без счета, потому, что она давала всем, и желающих попользоваться ее доступностью было с избытком.
Потом ухажер Свэты полез по пожарной лестнице на третий этаж к ее окну, но сорвался с уровня второго этажа, потому что перекладины лестницы сосед дядя Вова смазал солидолом, чтобы дети не лазили на крышу. Ухажер еще час вопил от боли и умолял вызвать ему «скорую», но телефона в доме ни у кого не было, а идти за два квартала звонить никому не охота. «Скорая» приехала как-то сама собой, и переломанного страдальца увезли в больницу.
…
Напротив окна кухни на дереве был скворечник. Семья скворцов прилетала каждую весну, каждую весну они выгоняли из скворечника воробьев, которые там перекантовывались зиму. Скворец умел копировать воронье карканье, чирикание воробьев, кошачье мяуканье и собачий лай. Он дразнил подвальных кошек и сеттера Чару, Чара сердилась и лаяла на скворца.
Вы убивали птиц. Из рогаток стреляли воробьев, откручивали им еще теплым головы, ощипывали и жарили на костре. Потом ели обгорелое, пресное, невкусное мясо. Один раз в деревне ты подстрелил ласточку. Она упала на землю и билась в траве, пытаясь взлететь. Ласточка дрожала в твоей руке, сердечко ее быстро-быстро стучалось в маленькой груди, и у тебя не хватило смелости отвернуть ей голову. Ты хотел ее вылечить, сделал ей в сарае гнездышко, но ее в тот же день сожрала одноглазая, рыжая кошка. Эта кошка была абсолютно бандитских наклонностей, она втихаря воровала цыплят, охотилась на птиц, но не давала спуску мышам и крысам. За что ее, в общем-то, и держали. Кроме того, у кошки были извращенные сексуальные наклонности – ей нравилось трахаться на спине, и потом за всю оставшуюся жизнь ты не видел кошек, у которых бы в такой позе происходил процесс зачатия.
…
Ребята, айда смотреть, как Урана в будку забирать будут!
Уран, старый ирландский сеттер, шел из подъезда на веревке у собачника, понуро опустив голову. Он понимал, куда его ведут и зачем, и, казалось, со всем смирился. Но возле самой двери в будку собака заартачилась, начала вырываться, Уран заскулил и с отчаянной тоской посмотрел вокруг. Хозяина рядом не было, не было ни одного сочувствующего лица. Собачник ловко закинул веревку за специальный крюк, за удавку подтянул собаку до уровня двери и палкой запихнул в будку. Когда его тянули вверх на веревке, Уран описался.
Гы-гы-гы! Смотри, обоссался!
Собака со стуком упала на невидимое дно будки, дверь закрылась, машина поехала, и по двору пронесся печальный собачий вой.
А ты все жизнь хотел собаку, но мама выгоняла тебя на улицу с очередным бездомным щенком, который «совсем, как овчарка». Если в вашей комнате не было места для бабушки, то откуда бы оно взялось для собаки.
Утро
Колготки порвались, надо бы переодеться. Толкнулась в туалет летнего кафе – занято. Села за столик, тут же подлетел официант:
Что будем заказывать?
Молодой, улыбчивый, наглый, видимо, принял ее за шлюху.
Кофе принесите.
Какой кофе?
Молотый, по-турецки, без сливок, одну ложку сахара.
«Боже, как в туалет захотелось! Ну, прямо, мочи нет никакой. И этот придурок все рядом крутится, в глаза заглядывает.
Да иди ты отсюда!»
Что-нибудь еще?
Нет, ничего.
«Ф-ф-фух! Слава Богу, ушел! Надо как-то до туалета добраться!
Живот схватило – вот те здрасьте. Прямо какой-то камень внутри.
Пошла. Ноги движутся только ниже колен. Походка получилась, как у киношных дам начала девятнадцатого века, у которых платья обтягивали тело до колен, а ниже расширялись колоколом, так что даме волей-неволей приходилось перемещаться таким образом, и при этом все тело извивалось, как у змеи. Вот и она дефилировала между столиками походкой киношной Маты Хари».
А попка у нее, видимо, ничего.
«Господи! И где этот пень лысый увидел попку? Под плащом-то? Вот козлы! У них других мыслей, что ли, нет? Только и думают о женских жопах!
Боже! Не дойду до туалета!
У-у-х! Наконец-то».
Колготки сняла, выбросила, без них сапоги показались холодными и липкими.
«Нужно колготки купить».
Тот лысый, который под плащом сумел разглядеть ее попку, опять покосился в ее сторону.
Села. Тут же подошел официант с дымящейся чашкой кофе. Аромат благоухал на всю кафешку.
С вас десять долларов.
«Ба! Да это же грабеж! Десять долларов стоит килограмм самых лучших зерен!»
Стоит, вылупился: глаза наглючие, морда гладкая.
Отдала деньги: «Подавись проклятущий!
Но кофе вкусный, настоящий. И на том спасибо».
…
Что-то мгновенно произошло. Что-то страшное. Звуки разом куда-то пропали, голову стиснули невидимые тиски.
Первое, что увидела – падающего официанта: он летел на пол, видимо, по своей воле. Повернулась в сторону окна – все стекла влетали внутрь сверкающими волнами.
«Как красиво!» – успела подумать за то мгновение, пока сама летела со стула на пол, сброшенная какой-то посторонней силой. Влетела прямо под стол, и как-то так неудачно, что задрались и плащ и юбка, стала тут же их поправлять, одновременно оглядываясь, насколько можно было оглянуться в подобной ситуации, пытаясь сообразить, что же, все-таки происходит.
Юбку поправить не очень-то удавалось, так как она упала на живот, и правая рука оказалась прижатой к телу, а плащ завернулся как раз в эту сторону, то есть был почти весь под правой рукой. Может, поэтому она не сильно ударилась, потому что упала рукой на плащ. Естественно, левой рукой она сделать ничего не могла, да еще в этой руке была сумочка.
Правую руку освободить, чтобы приподняться и поправить плащ, она тоже не могла, так как рядом с ней, немного на нее навалившись, лежал кто-то довольно тяжелый, и мало того, что он на нее навалился, он еще и тыкал ее зачем-то лицом в пол. Под столом пол был грязный, и не очень-то приятно было его облизывать, потому что она все-таки пыталась высвободиться, высвободиться не получалось, и она елозила лицом по полу. Да еще сверху все время что-то сыпалось. Картинка со стороны, наверное, выглядела очень занятно: мужчина что-то делает с женщиной под столом, женщина в нижнем белье, но пытается вывернуться.
Видимо, ее глухота во времени существовала очень недолго.
Тра-та-та-та-та! Бах, бах, бах! Тра-та-та-та-та!
Где-то кто-то страшно закричал. Закричал очень близко.
– Господи! Спаси и сохрани! – сильные руки прижали ее голову к широкой груди, даже дыхание перехватило, – Спаси и сохрани, – шептал незнакомец.
Она слышала, как мужчина сглатывает слюну, чувствовала, как начинают дрожать его руки.
Но вот все кончилось, народ стал вылезать из-под столов и стульев, просто подниматься с пола. Из-за барной стойки показался бармен. Пол в кафешке усыпан осколками витринного стекла и посуды, штукатуркой, валяются вилки, ложки. Тихо стонет раненый, его подняли с пола и перенесли на диванчик. Бармен названивает в «скорую».
Ей помогает подняться тот самый лысый, что высказывался по поводу ее попки.
В ушах опять звон, звон, звуки пропали…
– Говорю вам: «Голову закрывайте! Голову!» – а вы все на жопу плащ натягиваете… А попка у вас действительно аппетитная. Я был прав.
Вы не подумайте чего… Хотя впрочем… Знаете, увидел: девушка красивая, стройная и улыбка… У вас лицо светилось прямо. Вы может не поймете… Но так редко можно увидеть на лицах искреннее выражение чувств. А тут вы…
Стихи есть хорошие… Все забыл, только две строчки помню:
Увидел нечаянный девичий взглядИ вмиг задохнулся от счастья…Я понимаю, это, конечно молодость… Но в молодости мы многого не ценим.
Ну все, Виктор, пошли, – товарищ взял его за рукав.
Они пошли, какие-то оба растрепанные, нескладные. Виктор горячо о чем-то говорит, активно жестикулируя.
Смешные.
…
Возле кафешки догорают остатки какой-то машины. Народ суетится, таскает откуда-то ведра с водой, выливает в огонь. На всю округу разносится запах паленого мяса. Вторая машина с выбитыми стеклами, пробитая пулями. На переднем сидении двое, видимо, в дорогих костюмах, еще несколько минут назад они были людьми. Салон машины засыпан осколками стекла, заляпан кровью и мозгами. Водитель сидит, обняв руль, в затылке – дыра, из нее сочится кровь. Рядом мужчина: грудь пробита несколькими пулями, вместо правого глаза – дыра. У мужчины, видимо, снесло выстрелом часть затылка – голова неестественно прилипла к сидению.
«Мы приехали на встречу со своими партнерами. Первая граната рванула перед нашей машиной, вторая – прямо под машиной охраны. В нас стали стрелять, как только мы остановились. Двое, в упор, справа и слева, из автомата и пистолета».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.