- -
- 100%
- +
— Не торопитесь. Перед этим она поцеловала Ваню. Вам видно?
— Ой, конечно! Да-да. Я тогда чуть не заплакала, — дрожащим голосом призналась Светлана Петровна. — Меня даже сейчас пробирает.
— Очень хорошо. А теперь — ее фраза: «На счастье!»
— Вы все знаете. Конечно, вы все знаете…
— А вас мучает вопрос: знает ли Ваня?
Светлана Петровна достала носовой платок, промокнула влажные глаза. Хранитель подошел к ней почти вплотную, и она уловила тихий шелест плаща.
— Но вам не о чем переживать, — сказал Хранитель. — Ваня не узнает ничего, что могло бы навредить вашим отношениям.
— Спасибо, — Светлана Петровна с невероятной теплотой посмотрела на Хранителя. — Я бы вас расцеловала за ваши слова, но понимаю, что это невозможно.
— Достаточно того, что вы чувствуете. Но мы не закончили. Вы готовы слушать дальше? Подтвердите голосом.
— Да. Потому что это касается моего сына, я уверена.
— Иначе бы вы со мной не встретились. И не было бы у вас этого дома. Не увидели бы вы Ваниных глаз. — Хранитель чуть повысил голос: — Ничего бы не было!
Он вернулся к тумбе, стал к ней спиной и направил на Светлану Петровну распростертую ладонь.
— Ваши родительские права незыблемы, это даже не обсуждается. Но вы и ваш муж должны осознать, что Ваня избран мной для великих дел, и что бы вы ни хотели, как бы вы ни сопротивлялись этому, будет так, как должно быть.
— Я поняла, — с покорностью произнесла Светлана Петровна. — Я поняла это там, на мансарде. Даю слово, что не буду ему мешать. Вы же видите — я готова.
— Двенадцать лет назад я выбрал вашу пару из многих таких же. Мне было все ясно, не хватало только испытаний для проверки вашего терпения и ваших возможностей. И сейчас я открываю вам свою оценку: вы справились. Трудности еще, конечно, будут, но вам они по силам. Я не сомневаюсь в вас.
Светлана Петровна приложила руку к груди в знак признательности.
— Вы не представляете, как мне сейчас легко.
— Ваня как был ваш, так и будет. Но он перейдет на другой уровень ответственности. В вашей семье ничто не изменится: ни отношения, ни быт, ни устои, но каждый из вас, родителей, обязан помнить: с сегодняшнего дня ваш сын…
— Не продолжайте, не продолжайте, ради бога! — Светлана Петровна буквально вскочила и в сердцах замахала руками. — Я все поняла, да. Не надо дальше ничего говорить, прошу вас. — Она поспешно стряхнула с платья облетевший цвет и опустилась обратно в кресло. — Пусть останется тайна. Так, я думаю, будет лучше. Мама ведь не все должна знать.
— Мне приятен ваш настрой. Вы не будете жалеть о своем выборе. А я буду рядом. — Хранитель посмотрел на небо. — Я обещал вам глубокий сон в эту ночь и пробуждение за минуту до восхода солнца. Помните?
— Да, конечно.
— Тогда вам пора просыпаться. Осталось пять секунд. Четыре, три, две, одна. В добрый час!..
Светлана Петровна повернулась на спину, приподнялась на локтях и осторожно открыла глаза.
Их спальня была наполнена светом. На проводе за окном две ласточки заботливо чистили друг дружке перья. За перегородкой пошевелилась Маша, что-то невнятно пробормотала и затихла.
Еле слышно тикали настенные часы. Две стрелки застыли на 6.46, третья, секундная, подбежала к единичке.
Светлана Петровна легонько толкнула мужа, зашептала:
— Витя, просыпайся. Через минуту взойдет солнце.
Виктор Ильич недовольно пробормотал:
— Ой, Свет, такая рань, а ты будишь.
Но она не унималась:
— Вить, осталось пятьдесят секунд.
— Каких секунд? Дай поспать.
— Сорок пять, Витя. Смотри не проспи свое счастье.
— Ты с ума сошла, Свет. Что случилось?
— Все хорошо, Вить, все чудесно. Еще тридцать. Ну, вставай же!
Виктор Ильич глубоко потянулся и рывком сел.
— Это что, новый способ меня будить?
— Решается судьба, Вить.
— Чья судьба? Тебе приснилось?
— Пять. Смотри, смотри, какая заря! Ну, вот же оно, вот — да, да!
Между темных стволов дубняка, покрывшего склон за околицей, полыхнули первые лучи. Светлана Петровна прильнула к спине мужа, с силой сжала его плечи и жарко зашептала:
— Как же я вас всех люблю! Если б ты знал, как мне хорошо.
В дверь тихонько постучали, показалась Ванина голова.
— Доброе утро, мама и папа. Солнце взошло, видели? Мам, ты запомнила время?
Светлана Петровна протянула к нему руки.
— Иди сюда, дорогой, — она поцеловала его в лоб, словно благословляя. — Шесть сорок семь.
— В сумме семнадцать, — быстро ответил Ваня. — Семерка с единицей дают восемь, число бесконечности.
— Или безграничности, — добавила Светлана Петровна.
— Здорово, да, мам? Я — умываться и на огород!
Кода дверь за ним закрылась, Виктор Ильич напомнил о себе:
— Мне кажется, я чего-то еще не знаю. Ты не хочешь объяснить?
— Хочу, Вить, хочу. Я не смогу держать это в себе. Только давай не здесь, а то Маняшу разбудим.
Подземный шар
У Вани была своя тяпка с легким черенком из кедра. Грядки ее обожали. Да и как иначе, если берет глубоко, рыхлит бойко и вдобавок избавляет от лишних «едоков». Те, понятно, тяпку ненавидели, но это не ее вина, ведь в круговороте пищевой цепочки кто-то должен быть жертвой.
Сегодня досталось вездесущей лебеде, несносной мокрице, ползучему пырею и непокорному одуванчику. Каждый норовил отхватить себе пространство, только Ваня дело свое знал крепко, так что к концу прополки на грядке остались одни помидоры.
Остальное, ненужное, превратилось в отходы. Ваня плотно набил ими ведро и с видом победителя направился к загону, чтобы устроить курам пир. Завидев его, они наперегонки помчались к еде и, едва через забор сошла лавина зелени, мигом ее расхватали.
Довольный кормилец вернулся к погребу, тяпка с ведром заняли свои места. Все, можно идти домой.
Но тут в проходе внезапно возник Хранитель, и Ваня по привычке, но больше от неожиданности, как говорят, сморозил:
— Здравствуйте!
Хранитель, конечно, рассмеялся:
— О, мой заботливый друг, мне лестно твое пожелание, но я не умею болеть. Скажу больше: я даже учиться болеть не хочу. Незачем! Ты только представь, если это случится. Тогда на время болезни я про тебя забуду, помочь не смогу, и наши дела встанут. Вот и берегу здоровье из года в год, из века в век.
Ваня понял, что Хранитель шутит. Он решил подыграть:
— А я бы не отказался поболеть. Ни уроков, ни поручений, все вокруг тебя бегают, а ты лежишь себе с книжкой и читаешь про путешествие или войну.
— А как же таблетки? Уколы, компрессы, горчичники, банки? — Хранитель картинно скривился: — Фу, какая гадость!
Недолго думая, Ваня шагнул к выходу и сочно подпел:
— «А ну ее в болото!» Вы что, наши мультики видели?
Хранитель чинно посторонился, но через секунду стал серьезным:
— Вопрос твой лишний, ответ ты знаешь.
— Извините, я еще не привык, — смущенный его словами, Ваня закрыл дверь. Было ясно: шутки закончились, и он деловито спросил: — Мы будем сегодня заниматься?
— После завтрака, — сказал Хранитель, при этом Ваня вдруг почувствовал, как отрывается от земли.
— Ого, я стал невесомым! И что мне делать?
— Теперь силой мысли перемести себя на крыльцо, а дальше сам увидишь. Это и есть твой новый урок.
На крыльце Ваню встретила довольная Светлана Петровна. Она ласково погладила его по голове и сказала задумчиво:
— Ты уже летаешь. Как быстро все меняется.
За столом они сидели всей семьей. Был нежный омлет с луком, однако Ваня так торопился, что не доел и даже отказался от чая — на ходу чмокнув сестренку, он убежал к погребу.
Хранитель застал его взъерошенного, будто после драки.
— Закрой глаза и расслабься, — тоном покровителя сказал он. — Руки опусти вдоль тела. Что ты видишь?
— Ничего. Одна темнота.
Тогда Хранитель сделал движение пальцами, словно брызнул Ване на лицо.
— Теперь?
— Стало светлее. Ого, уже ярко! Это вы так?
— Не отвлекайся. Лучше скажи, что это за свет.
— Ну, как в кино блестят скафандры. Такой… серебристый. И еще немного голубой.
— Это фосфорический свет. Так светится энергия здорового человека. У больных и морально убогих она серого или черного цвета. Запомни это. Сегодня мы продолжаем открывать в тебе то, что досталось от Мячика. Ты готов к путешествию?
— Еще как готов! А куда мы поедем?
— Мы полетим. Считай до десяти и рассказывай, что будешь чувствовать.
Ваня начал считать:
— Раз, два, три… Кажется, начинает звенеть в ушах. Четыре, пять… Ой, меня опять поднимает. И мурашки забегали.
— Продолжай считать.
— Шесть, семь… Я лечу! Нет, не лечу, это как на качелях. Восемь… О, я кручусь! Девять. Сколько воздуха сразу, дышать совсем легко. Десять. Эй, а где мое тело? Я куда-то проваливаюсь! И-и-и-и…
— Хорошо-хорошо, не бойся.
Спокойный голос Хранителя прозвучал над самым ухом. Ваня мотнул головой, свет стал ослепительно ярким. Ему страшно захотелось открыть глаза, однако прозвучало требовательное «Рано!», и он подчинился.
Постепенно состояние невесомости прошло. Он ощутил остановку движения, тяжесть тела и догадался, что урок закончен.
— Для первого раза хватит, — сказал Хранитель.
Ваня плавно, боясь нарушить верх блаженства, приоткрыл веки. Он стоял там же, у погреба. Не сдвинулся с места и Хранитель, который непринужденно вертел в руке стебелек одуванчика.
— А как же путешествие? — Ваня был явно огорчен. — Вы же обещали.
— Не торопись. Лучше скажи, как перенес полет.
— Нормально. У меня хороший вестибулярный аппарат, я его тренирую. А давайте еще раз?
— И ты готов к серьезным перегрузкам?
— Конечно! — возбужденный ученик был готов на все, лишь бы выполнили его просьбу.
Но Хранитель не спешил. Положив на ладонь успевший обмякнуть стебелек, он показал его Ване.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.