Шестьдесят смертей в минуту

Это был проходной довольно скучный вечер, когда нет новостей, достойных обсуждения. На эстраде квартет черных музыкантов выдавал джазовые импровизации на темы «Вестсайдской истории». Майкл выглядел рассеянным, отвечал невпопад, пытался острить, но не слишком удачно. Казалось, его мысли витали где-то далеко, о чем бы не заходил разговор, он всегда возвращался к теме денег. Майкл заказал вторую бутылку вина и вдруг сказал, словно сам себе ответил:

– Беда в том, что совсем нет денег.

– Я могу помочь, – сказала Джейн. – О какой сумме идет речь?

– Ты задашь этот вопрос, когда я попрошу взаймы, но пока я ничего не просил, – он ел медленно, словно через силу, часто подливал вино в стакан. – Есть два способа достать деньги. Взять взаймы или украсть. Украсть лучше, чем занять. Да, во всех отношениях деньги лучше украсть. Потому что не придется возвращать долг.

– Если не шутишь – можешь украсть у меня.

– Конечно, шучу, – Майкл грустно улыбнулся. – Но всегда вспоминается одно железное правило: чем больше работаешь, тем беднее живешь.

– Майкл, после свадьбы все пойдет по-другому. Мне обещают должность, не связанную с разъездами. Это серьезное повышение по службе. А командировка в Россию – мой последний вояж. Последнее испытание. Ты переберешься в Чикаго. Там тебя ждет место в солидной риэлтерской фирме и совсем другие перспективы.

Майкл только хмыкнул.

– Спасибо, что ты, вернее, твой отец позаботились о моем трудоустройстве. Но, по совести говоря, в Чикаго меня ждет та же самая рутина. И те же комиссионные. Поиски новой сиделки для матери, хлопоты по дому. Больше всего меня пугает переезд, мы жили в Чикаго, когда я учился в колледже. Там я познакомился с твоим покойным мужем. С этим городом связана большая часть моей жизни. И жизни матери тоже. Теперь мы прочно осели на юге. Матери не понравится идеи паковать манатки и перебраться на север. Да, это будет трудный разговор.

Когда распахнулась дверь, в зале появился плотный мужчина с короткой стрижкой темных волос и пробивающейся лысиной Майкл помахал ему рукой. Алекс махнул рукой в ответ. Через большой ресторанный зал он шел вразвалочку, как моряк, списанный с корабля за пьянство. Причалив к столику, пожал руку Джейн, представился и сказал, что Майкл уже показывал фотографии своей невесты. Снимки хорошие, но, как оказалось, в жизни Джейн просто редкостная красавица.

– Чем вы занимаетесь в Атланте? – спросила Джейн по-русски.

– Стараюсь проникнуться американским духом, – улыбнулся Алекс.

– Удалось?

– Есть некоторые трудности. Но я на правильном пути. И еще стараюсь понять, почему в здешних заведениях порции такие огромные. Может быть, хозяева ресторанов хотят, чтобы посетители надорвались, передвигая тарелки по столу.

Этот русский оказался приятным мужчиной лет сорока с небольшим. Он адвокат, в Москве обширная практика, в Америке он бывает один-два раза в год, хотелось бы чаще, но дела не пускают. Сейчас покупает дом в Атланте, да что там дом, роскошный особняк в колониальном стиле. Прекрасное место, вокруг живописные холмы, на которых растут сосны и вековые дубы, обвитые диким плющом. Свой дом, о котором Алекс так долго мечтал, уютный и милый. Лучшего и желать нельзя.

Одно время Алекс подумывал о недвижимости в Лос-Анджелесе. Но жить там, где весь год стоит одна и та же погода, как-то скучно. Нью-Йорк тоже не подходит, там слишком много умных адвокатов и, если Алекс когда-нибудь надумает бросить якорь в районе Манхэттена, нью-йоркские конкуренты оставят его без куска хлеба. Шатун засмеялся, собственная шутка ему понравилась.

– А вы, кажется, работаете в компании «Хьюз и Голдсмит»? – физиономия Алекса сделалась серьезной. – Управляют ей два старых скупердяя, которые загребают деньги экскаватором, но помешаны на экономии. Зарплаты там, я слышал, невысокие.

– Мне грех жаловаться, – ответила Джейн. – Зарабатываю шестьдесят восемь тысяч в год. Плюс большие премиальные, если работа срочная или связана с риском.

– М-да, негусто, – Шатун покачал головой. Он, как и Майкл, налегал на французское вино, а ел совсем немного. – Разъезды, командировки. А в Чикаго, как я подозреваю, дом, за который вы платите в год… Сейчас угадаю. Тысяч двадцать пять или того больше. И это без учета налогов. И еще я забыл про страховку. Значит, плюсуем еще две с половиной тысячи. Точно? Плюс выплаты за новый автомобиль. У вас ведь хорошая дорогая машина. И еще, конечно же, кредит за мебель. Правильно? Только не пытайтесь обмануть адвоката, который долгие годы занимался вопросами имущественных отношений.

– Я и не пытаюсь, – Джейн захотела улыбнуться, но вышло плохо. Ей не понравилось, что посторонний человек слишком искушен в ее делах, доходах и расходах. – Майкл разболтал про мои заработки?

– Он только о вас и говорит. И еще о вашей дочери, ей четыре годика, зовут Кристиной. Она похожа на ангелочка, только крылышек не хватает. Кстати, вот еще статья расходов: на сиделку, питание и прочее, прочее. И что в сухом остатке? Сущие пустяки, мелочь на мороженое. Есть одна мысль. Случайно взбрела в голову, когда услышал, что вы отправляетесь в Россию. Если вы нуждаетесь в дополнительном заработке, так сказать без отрыва от основной работы, просто позвоните мне. Россия – это как раз то место, где зарабатывают большие деньги. Вам не придется даже ударить пальцем о палец. И ничего противозаконного, не волнуйтесь. Жду звонка…

Он протянул Джейн визитку и добавил:

– Я помогаю заработать всем своим друзьям. И не беру комиссионных.

Алекс порассуждал о том, что людям, когда они молоды и полны сил, нужно платить больше, иначе они зачахнут, как молодая травка под жарким солнцем юга. Но быстро свернул с этой темы, перешел к забавным историям из своей жизни. А потом неожиданно откланялся и ушел, сославшись на дела. Этот русский адвокат спас скучный вечер. Майкл как-то повеселел, сказал, что с этим парнем можно иметь дело и заказал еще бутылку вина.

Ужин на троих обошелся в две с половиной сотни баксов вместе с чаевыми. Портье вызвал такси, через две минуты они с Майклом уселись в «линкольн» и тронулись в строну гостиницы. Карточка русского адвоката затерялась на дне дамской сумочки.

Ташкент встретил Диму Радченко хорошей погодой и плохими новостями.

Он оставил вещи у верного человека, которого рекомендовали в Москве, бывшего начальника складов государственного резерва, а ныне пенсионера Никиты Фомина. Старик сдавал внаем комнату в саманном доме, спрятанном в глубине абрикосового сада. Хлебнув зеленого чая, отдающего банным веником, Радченко потолковал с хозяином о политике, подарил ему бутылку коньяка, купленную в Москве, выдал аванс за постой.

Вышел на узкую улочку, застроенную одноэтажными домами. Отмахал вниз два квартала и убедился, что поймать в городе такси – нелегко, а общественного транспорта тут, кажется, вовсе не существует. С унылым видом Радченко прошагал еще пару кварталов до рынка, и здесь сумел договорился с водителем «москвича», древней колымаги, насквозь проржавевшей, без заднего бампера и без номеров.

Объезд начали с дома Рахата Садыкова на улице академика Павлова. Высокий забор, по верху которого натянули нитки ржавой колючки, казался неприступным, если бы не сломанный замок калитки. Радченко прошел через садик на открытую веранду, постучал в дверь.

Дом заперт, ставни закрыты изнутри, из почтового ящика торчат газеты, уже пожелтевшие на солнце. На заднем дворе валяется пара стертых автомобильных покрышек, бегают куры, должно быть, соседские. Следующий визит Радченко нанес в офис компании «Васта». Тут картина и того печальнее. Судя по закопченным, подернутым паутиной окнам и покосившимся воротам, помещение пустует долго. И человеческих следов тут не сыщешь.

Потоптавшись перед темным окнами, Радченко зашел в аптеку через улицу. Девушка продавец на отвлеченные темы поначалу разговаривать отказалась. Но как только зашуршала денежка, оживилась и сказала, что в доме напротив люди не появлялись с тех пор, как она тут работает, то есть два месяца. Один раз, правда, заехал на белой машине симпатичный мужчина в светлом костюме, такой видный из себя. Привез женщину. Эта дамочка, сразу видно, прибыла по делу и сама из начальства, а не просто так.

– Может, она просто уборщица, – выдвинул свою версию Радченко.

Девушка ответила, что немного разбирается в людях. Руки у женщины ухоженные, на пальцах золотые колечки с камушками. Перед обедом она зашла в аптеку и спросила таблеток от головной боли. Приятная женщина, но немного странная – приветливая, все время улыбалась.

– А что, в вашем городе нет приветливых людей? – искренне заинтересовался Радченко. – И никто не улыбается?

– Может, они и есть, – ответила печальная девушка. – Но мне почему-то не встречались. То есть, встречались, но редко…

Следующий этап поисков – объезд городских гостиниц, где Радченко, заплатив за информацию вперед, беседовал с кастеляншами или дежурными. Он показывал фотографии Джейн, объяснял, что она иностранка, в республику прибыла по делу и так далее. Служащие охотно брали деньги, но ничем кроме доброго совета помочь не могли. В гостинице «Айни» сказали, что некая фирма бронировала номер для своей сотрудницы Джейн Майси, но почему-то та сотрудница не появилась.

– Наверное, побоялась ехать, – сказала русская женщина, администратор. – Нормальному человеку тут делать нечего. Все бегут отсюда, а не сюда. Одни дуры остались. Ну, вроде меня. Последний раз тут иностранец поселился в одна тысяча лохматом году. Кажется, из Германии прибыл. Командировка у него на три месяца, а прожил неделю. Потому как за это время его номер два раза обокрали. А немца избили и ограбили на перекрестке Международной и Советской улицы.

– Вот оно как, – поскреб затылок Радченко.

– Ну, вообще-то тому немцу еще повезло, – продолжила администратор. – Сейчас бы его ограбили в первый день, избили во второй. А на третий день убили. Мой тебе совет: не ищи ты по гостиницам никаких иностранцев. И сам надолго не задерживайся. А то мало ли что… Голову открутят только так, сходу. И скажут, что ты без башки родился.

Администратор велела Диме вернуться через час, за это время она обзвонит все городские гостиницы, за исключением ведомственных, а заодно наведет справки, не останавливалась ли американка у кого в доме. Радченко купил газету у разносчика, устроился на лавочке в пыльном сквере. Вскоре он точно знал, что Майси в гостиницах не засветилась, в частном секторе не регистрировалась. Оставалось проверить три ведомственные гостиницы.

Значит, есть чем занять себя вечером.

Ведомственная гостиница бывшего министерства мелиорации «Баскунчак» значилась в списке предпоследней. Радченко, усталый и голодный, уже не рассчитывал на подарки судьбы. Но старуха дежурная, сидевшая внизу за конторкой, долго разглядывала фотку Джейн и неожиданно объявила, что такая женщина тут появлялась. И сомнений никаких – она самая. Мало того, одноместный номер люкс, оплаченный за десять дней вперед, до сих пор числится за этой самой гражданкой.

Несколько дней назад она вышла на улицу, села в машину и была такова. С собой большая сумка, не иначе как собранная для дальней поездки. В номер к ней заходить не положено, и ключ Радченко не получит ни за какие деньги. А если посетитель станет приставать с вопросами, дежурная вызовет милицию.

Получив денежку, старуха немного смягчилась и сказала, что женщина эта вроде бы инженер из Москвы, зовут ее Антонина. А вот фамилия. Старуха, послюнявив пальцы, начала рыться в журнале регистраций. Ее фамилия Максимова, цель поездки – командировка.

– Жди свою Антонину, но только не у нас в помещении, на улице, – посоветовала старуха, решив, что дело тут деликатное. Пахнущее то ли большими деньгами, то ли большой любовью, – не разберешь. – Сегодня она все равно не вернется. Завтра подходи к обеду, а лучше позвони.

Старуха выставила позднего посетителя на темную пустую улицу и заперла дверь.

Ночью не спалось, во флигеле было жарко и душно, кусали мухи. Было слышно, как хозяин Никита Фомин выходит на кухню курить, а потом ворочается на своем топчане, беспрерывно кашляет.

Поутру, перекусив кукурузной лепешкой и молодым козьим сыром, Радченко вышел из дома, сел в поджидавший его «москвич» и отправился на другой конец города на улицу Строительную. Здесь, на окраине, в одном из пятиэтажных домов жил некий Сергей Сергеевич Антонов, в прошлом адвокат по уголовным делам. Он выполнял разовые поручения московской юридической фирмы «Саморуков и компаньоны», тем и кормился, потому что грошовой пенсии едва хватало на оплату квартиры.

Радченко выбрался из машины и огляделся по сторонам. Мальчишки катают по пыльной дороге резиновый мяч, под кустом алычи спит мужчина с разбитым лицом. Вокруг несколько бетонных пятиэтажек, похожих друг на друга, как близнецы. Фасады изрисованы непотребными картинками, исписаны ругательствами. Окна первых этажей заколочены досками, на балконах нет перил. В некоторых квартирах есть двери на балкон, но почему-то нет самих балконов, будто их топорами срубили.

Радченко, чувствуя, что потерял способность удивляться, отыскал нужный подъезд. Поднялся на четвертый этаж, постучал в железную дверь, на которой мелом нарисовали номер квартиры – шестнадцатый.