Белла, чао!

Он сел за стол рядом с Анжелой, с интересом уставился на девушку.

– Геночка, бутерброд будешь? Кушай, кушай… Белка, вина достань – того, из ирги, я в прошлом году делала… Как говорится, нет повода не выпить. Но мне только полрюмочки, все-все-все…

Белла разлила по маленьким стопкам вино.

– За тебя. Это такое счастье, такое счастье! – причитала Анжела. – У меня же как сердце за Беллу болело, Геночка! – обратилась она к жениху. – Думала: вот, уедем, а она тут одна. А теперь не одна! Теперь она при Тимуре! А Тимур, он такой человек… Белка, лучше его ты никого и нигде не найдешь. Золото, не мужик.

– Поздравляю, – Гена чокнулся с Беллой. – А жить где будете?

– Я не знаю, – пожала плечами Белла. – Мы с ним еще не говорили об этом.

– У Тимура они будут жить, где ж еще! – с воодушевлением произнесла Анжела. – Белла, ты у Тимура дома была? Нет? А я заходила к нему неделю назад, когда он мне шторы пошить заказал. Ох, красота! Он ремонт сделал, мебель заказал, все такое у него супер-пупер… Телевизор тоненький на стене висит, техника самая разнообразная, кухня – о-бал-денная, как из журнала… И шторы я ему под интерьер сделала!

Гена маленькими глотками допил вино, потом задумчиво произнес:

– Это что тогда получается? Мы уедем в Москву, Белла у Тимура… Надо дом продать. Срочно. Зачем добру пропадать?

– Что? – встрепенулась Белла.

Мысль о том, что она расстанется с родным домом, если сойдется с Тимуром, еще не приходила Белле в голову. Она любила этот дом. Здесь жили родители, бабушка… Здесь каждая вещь напоминала о детстве, о юности… Все было таким уютным, нестерпимо милым!

– Нет! – испугалась Белла. – Нет! Я ни за что и никогда… Нет!

Анжела принялась ее уговаривать расстаться с домом («нам хорошие деньги дадут, пополам поделим!»), но Белла – ни в какую.

– Белла, но это неразумно… – вступил в разговор Гена, но девушка и его не захотела слушать:

– Нет, нет, никогда!

– Ладно-ладно, потом обсудим, – забеспокоилась Анжела и сменила тему: – Белла, а как там, вскрылся лед на реке?…

– Что? Какой лед? А, лед… Представляете, нет! Говорят, что река промерзла на несколько метров и ледоход будет очень сильным, особенно после нынешнего резкого потепления. Внезапным и страшным! Может мост снести, представляете? То есть наш поселок окажется буквально отрезан от всего мира!

– Как это? – испугался Гена. – Это что же… А если кому уехать надо?

– Уж не уедет! – воскликнула злорадно Белла. – Придется ждать, пока мост не починят, а это неизвестно сколько…

– А если кто-то сильно заболеет? – не отставал Гена.

– Говорят, в таких случаях вертолет будут вызывать. Но лучше не болеть, конечно. Лед вот-вот вскроется. Сегодня ночью, завтра… В крайнем случае, послезавтра! – выпалила Белла все, что знала.

– Ладно, я спать пойду… Устал! – Гена с озадаченным, встревоженным видом вышел из-за стола, зашаркал в спальню.

– Анжелка, я ни за что и никогда не позволю продать дом! – зашипела Белла.

– Тише-тише, потом обсудим. Сейчас, конечно, сама мысль о продаже тебе невыносима… Потом! – ласково произнесла Анжела. – Завтра или послезавтра… Ой, а сейчас сколько? Полдесятого? Заключительная же серия! – паническим шепотом закричала сестра.

– Заключительная серия! – опомнилась и Белла, забыв обо всем на свете. Метнулась к стоявшему на холодильнике телевизору, включила его.

Сестры обожали отечественные сериалы. В последнее время они, эти сериалы, стали такими интересными, яркими… И ведь все как в жизни!

«Навсегда твоя» – история о девушке Анфисе из далекого сибирского городка. У Анфисы был жестокий муж, который держал бедняжку в черном теле – заставлял работать по дому, никуда не пускал, детей не любил и потому запретил Анфисе рожать. Буквально заставил жену сделать аборт, после которого врачи сказали Анфисе, что детей у нее никогда не будет. Однажды в городок заехал молодой художник Стас, москвич. Он увидел Анфису и попросил ее на время стать его натурщицей.

Женщина согласилась, хотя знала, что муж ей голову оторвет за подобные «художества». Но к этому времени Анфиса была настолько измучена придирками, что ей захотелось сделать что-нибудь мужу назло. Это был ее протест – уж так надоела эта безрадостная и тоскливая жизнь!

Анфиса тайком приходила к Стасу, и тот рисовал ее, рисовал, рисовал… Пока они друг в друга не влюбились. Но об этом узнал муж героини и затеял хитроумную интригу – как будто за Стасом из Москвы приехала его жена. Хотя у Стаса никакой жены в помине не было! На самом деле в роли «жены» выступила актриска из местного драмтеатра, с которой, кстати, у Анфисиного мужа был роман.

Анфиса заревновала Стаса и не пришла на очередной сеанс рисования. А муж переслал художнику письмо, якобы от Анфисы, в котором та сообщала, что больше не любит его, поскольку семья ей дороже.

Стас с горя уехал к себе в Москву (причем Анфиса так и не догадалась, что муж знает о ее связи со Стасом! Дело в том, что муж решил исправиться, он понял, как любит жену, и даже с актриской расстался). Но вот случайно Анфиса встретила ту самую актриску. «Как так, ведь ты же невеста Стаса, ты меня просила оставить его в покое!» – «Никакая я не невеста, а муж твой негодяй, он все подстроил, а потом сам меня бросил».

Итак, Анфиса узнала, что, во-первых, муж ей изменял, а во-вторых – Стас не переставал любить Анфису.

И тогда женщина рванула за Стасом в Москву. Но точного адреса Анфиса не знала! И деньги у нее кончились! Поэтому она была вынуждена устроиться в какое-то кафе официанткой, и начальник в нее влюбился, и все увидели, какая Анфиса талантливая, то есть креативная – ведь она знала рецепт приготовления особых пирожных… А Стас тоже узнал от той актриски, что Анфиса в Москве (актриску пригласили на съемки).

Стас искал Анфису, а Анфиса – Стаса. Они то приближались друг к другу, то отдалялись, то встречались, то расставались.

И это были такие необыкновенные, фантастически интересные приключения двух влюбленных в огромном городе – Анфисы и Стаса, что оторваться от телевизора было невозможно.

Поэтому Анжела и Белла, наплевав на все перипетии своей собственной жизни, так и прильнули к экрану. Заключительная серия! А обо всем остальном они смогут переговорить завтра…

Итак, последняя серия. Стаса посылают на выставку в Милан, начальник делает Анфисе предложение руки и сердца. В это время Анфиса ждет ребенка (когда Анжела об этом услышала, то принялась безудержно рыдать – какое чудо, какое счастье!). Но не может же Анфиса оставить ребенка безотцовщиной? Начальник готов взять ее в жены прямо с чужим ребенком. Кажется, Анфиса и Стас никогда не встретятся. Но в последний момент, перед дорогой в аэропорт, Стас заходит в одно модное кафе пообедать. А там такие вкусные блюда! Он хочет лично поблагодарить повара, идет на кухню… и видит Анфису, которая, заливаясь слезами, лепит пирожные.

И – сладкая, сладкая сцена встречи, примирения, узнавания, объяснения… естественно, Стас уже никуда не летит, Анфиса замуж за начальника не выходит.

Влюбленные – вместе, навсегда, и у них будет сын (УЗИ показало, Анфиса ходила к доктору, еще перед встречей со Стасом – Анжела в этот момент опять принялась безудержно рыдать).

Хеппи-энд.

– Господи, какое кино замечательное… – смахивая со щек слезы, с трудом произнесла Анжела.

– Чудо! – согласилась Белла. – Ой, а сейчас начнется фильм о фильме… как его снимали. Будешь смотреть?

– Конечно, буду! Спрашиваешь! – возмутилась сестра.

В фильме о фильме подробно рассказали об актерах, в нем играющих. Об актере, исполняющем роль Стаса, – где родился, на ком был женат, почему развелся и т. п. Об актрисе, исполняющей роль Анфисы (боже, у этой девушки уже двое собственных детей!). Об актере, исполняющем роль мужа-злодея (такой милый, хоть и злодей. По-человечески жаль этого мужа).

Потом рассказали о режиссере. Об операторе. О музыке. О сценаристе… На сценаристе Анжела сломалась и ушла спать.

А Белла досмотрела передачу до конца.

И вдруг подумала – как несправедливо, что о сценаристе рассказали так мало. В сущности, ведь именно он один придумал эту историю. Если бы он не написал ее, то кого бы стали играть актеры? Какую бы музыку смог придумать композитор, на какую тему? Что бы снял оператор, каким бы гениальным он ни был? А режиссер – он-то вообще самый последний человек в киношном деле, если подумать – за него уже все давно придумано, ему только актеров перед камерой расставить, и все!

Зрители – такие, как она, Белла, или Анжела, – они ведь плакали именно над ИСТОРИЕЙ, а историю придумал он, сценарист Денис Африканов.

Кстати, сценарист сам по себе был очень интересный мужчина – небритый, с лохматыми черными волосами до плеч, с застенчивыми синими глазами. Он мало говорил и, видимо, сильно стеснялся. Значит, был человеком скромным, не страдающим звездной болезнью.

– Я надеюсь, что придумал красивую историю, которая понравится зрительницам… – промямлил Денис Африканов смущенно.

– Откуда вы берете свои сюжеты? – спросил его ведущий передачи.

– Я? – надолго задумался сценарист. Потом вздохнул и продолжил: – Из жизни, конечно…

Далее на телеэкране сменилась картинка, и Африканов, уже в меховом рыжем (из лисы, наверное?) жилете неприкаянно бродил по какому-то красивому месту и смотрел по сторонам – на дома, на людей, на деревья, – словно искал кого-то или мучительно пытался вспомнить нечто важное, судьбоносное, от чего зависела вся его жизнь… Причем сценарист в этом жилете был больше похож на разбойника из леса, чем на человека пишущего, интеллигентного. И это тоже подкупило Беллу – значит, Африканов далек от всего внешнего, наносного. Смотрит в самую суть!

– Денис Африканов признался мне, что находит свои сюжеты прямо на московских улицах, – задушевным голосом произнес ведущий за кадром. – Он живет в самом центре Москвы, на Чистых прудах. Чтобы придумать историю, ему достаточно выйти из дома, окунуться в кипящую вокруг жизнь… А жизнь – она сама подскажет, о чем писать!

Африканов на экране сорвал с ветки дерева листик, задумчиво понюхал его и опять вздохнул. Засим картинка уменьшилась, съехала в угол, и по экрану поползли титры.

Двенадцать тридцать ночи – показывали настенные часы.

Следующим днем было воскресенье. Никуда идти не требовалось, и Белла решила выспаться как следует.

Но это ей сделать не удалось – рано утром Анжела и Гена о чем-то принялись спорить. Вернее, спорила Анжела – это ее голос разбудил Беллу. Гену почти не было слышно – бу-бу-бу, бу-бу-бу… Впрочем, на скандал это не походило – так, будущие молодожены обсуждали нечто важное. Неравнодушно, но без истерики. Наверное, опять о продаже дома спорили!

«А ведь правда придется продать! – с тоской подумала Белла. – Если Анжела с Геной уедут в Москву, а я переберусь к Тимуру, то зачем этот дом? Кому он будет нужен?»

Белла с капризным, недовольным стоном села на кровати, отбросила волосы назад, огляделась.

Ее комната – большая, уютная. Кровать с пружинным матрасом, огромный бабушкин шкаф из дуба, массивный стол. Комод – еще от прабабки, черный, резной, тяжелый – просто так ни один ящик и не выдвинешь, надо приложить усилие…

В углу – книжный шкаф. Красный абажур под потолком.

Весь дом (комната Анжелы, гостиная и кухня) был заполнен старой, добротной мебелью. Везде красивые занавески, скатерти, ковры в технике «пэчворк» (творения Анжелы), керамические фигурки (изделия Беллы). Газовое отопление – всегда тепло в доме, хоть босиком можно ходить зимой по полу. Водопровод (правда, только холодная вода, но на этот случай был куплен водонагреватель). Ванна. Канализация в доме (не какой-то там туалет типа сортир!).

Все, все в этом доме было добротным, надежным, тяжелым, основательным, созданным на века. Да, несовременно, просто – но в том и заключалась вся прелесть.

Воздух в доме пах деревом, сухими цветами, чем-то сладким и чистым (как при бабушке, детством до сих пор пах!).

А свет? В доме было удивительное освещение: солнце перебиралось из одной комнаты в другую, в течение дня мерцая то розовыми рассветными бликами, то переливаясь оранжевым закатным блеском на половицах…

Летом, когда окна были распахнуты и дышала, трепетала белоснежная кисея возле прозрачных, начисто вымытых стекол – так легко становилось на душе!

А зимой, зимой – в сиреневых, синих сумерках, под абажуром – как уютно было сидеть за столом, играть с Анжелой в лото (до сих пор играли!)…

В этом доме никогда не творилось зла, здесь жили добрые, честные, любящие друг друга люди. Здесь даже стены лечили. Мир, утешение, покой – золотой пылью вспыхивали в солнечных лучах.

Отец сестер работал бухгалтером на молокозаводе, мать – медсестрой в больнице. Отец ворчал, что живет в бабьем царстве, иногда говорил, что ему не хватает сына – они бы с ним на охоту ходили, уток стреляли… А с девчонками какая охота? Вон, на стене ружье зазря висит! Один раз отец взял с собой младшую дочь, самую бойкую. Но Белла так и не смогла выстрелить. Когда отец стал учить ее, что передернуть и куда нажать, она зажмурилась, затрясла головой и заплакала – птичек жалко! Так и не принесли в тот день добычи. Но на самом деле отец обожал своих дочек, жену… Он нежился и купался в их любви.

После смерти отца с матерью ружье пришлось продать. Совсем ни к чему оно было… Белла без слез не могла на него смотреть.

Но как расстаться с этим домом?!

Умом девушка понимала, что нельзя вечно жить здесь, что нужны перемены. Москва ждала Анжелу, Тимур – Беллу. Семья, дети, любовь! Разве не это главное? Но сердце Беллы словно намертво прикипело к этим стенам.

Будет очень больно.

Белла, уже смирившись с расставанием (и с сестрой, и с домом), предчувствуя грядущие слезы, вылезла из постели, оделась. На душе у нее было тяжело.

«Анжеле тридцать шесть. Это счастье, что она встретила Гену, что тот полюбил ее… Надо найти его, сказать, что я согласна на продажу дома!»

Белла вышла из комнаты.

Анжела готовила на кухне завтрак. В новом голубом халате, с голубой лентой в волосах. Сестра была шире, пышней Беллы, монументальней, но Белла никогда не считала себя красивее Анжелы.

– Где Гена? – первым делом, поздоровавшись, спросила Белла.

– Ушел по делам. Хочет найти работу, – устало произнесла старшая сестра. – Мы же в конце лета переезжаем, он хочет денег поднакопить…

– Анжела, я согласна продать дом! – выпалила Белла.

– Да? Милая ты моя! – Анжела ахнула, обняла ее. – Садись, сейчас омлет тебе положу. С помидорами, сыром, как ты любишь.

– Вы ссорились?

– Нет, но…

– Ничего, все будет хорошо. Гена вернется, я его обрадую – про дом.

– Да, да… Я вот думаю – какая дорогая жизнь в Москве! – хлопоча у плиты, щебетала Анжела. – Но я пойду работать. Гена говорит, у него есть знакомая в ателье, она меня устроит. А он всегда работу найдет – строитель же! Ему должность прораба обещают.

– Строители в Москве всегда нужны, – согласилась Белла. – Это у нас безработица, а там…

– Это просто чудо, что я встретила Гену!

Историю знакомства сестры с будущим мужем Белла знала наизусть. Гена приехал в Михальск к бывшему армейскому сослуживцу, в гости, но сослуживец внезапно умер (все тот же алкоголизм). Гену обокрали. В Михальске работы не было, он подался в Иргу, чтобы заработать денег на обратный билет до Москвы. И тут увидел Анжелу, Анжела предложила ему отремонтировать сарай. Гена сарай отремонтировал, да так и остался в доме.

Гена был тихим, добрым человеком, очень спокойным и ласковым. Он влюбился в Анжелу с первого взгляда и буквально через неделю после знакомства сделал ей предложение.

И Анжела, и Белла не могли поверить в такое счастье. Вернее, Анжела сразу поверила, а Белла немного засомневалась. Она даже сделала кое-что нехорошее, а именно: выкрала у Гены паспорт (а вдруг тот женат уже?! И врет про Москву?!) и подробнейшим образом просмотрела каждую страничку.

Но Геннадий Андреевич Мостовой, сорока лет, был холост, детей не имел и прописан в Москве: на улице Чусовой, в доме семь, квартире десять…

Белла положила паспорт обратно, и с тех пор ее терзало чувство вины перед будущим зятем. Как она могла засомневаться в этом человеке!

– Гене тоже повезло с тобой! – справедливости ради произнесла Белла. – Ты замечательная, ты самая лучшая! И ты ведь не с пустыми руками к нему собралась…

Белла намекала на заветный сундучок. У Анжелы в комнате под кроватью, под половицами, стоял сувенирный сундучок с деньгами. Двести тысяч рублей – огромная сумма! Все, что Анжела накопила за свою жизнь, работая в Ирге швеей. Гена о сундучке знал – он как-то со вздохом обронил, что хотел бы купить машину, да не хватает… «Теперь хватит!» – улыбнулась ему Анжела и рассказала о сундучке.

И это было справедливо – Гена дарил невесте Москву, а невеста ему в ответ дарила машину…

– И не только, – прошептала Анжела, поставив перед сестрой тарелку с омлетом. – Белка, не могу держать в секрете… Я знаю, я ему должна сказать первому… Но не могу! Белка, у нас с Геной будет ребенок.

– Анжела!.. – Голос у Беллы сорвался. От волнения она перестала соображать. – Ребенок… маленький! Племянник… родненький! Я тебя обожаю! – Она бросилась обнимать сестру.

– Тише, тише, задушишь… А может, племянница у тебя будет?..

– Обожаю тебя!

После слез, объятий, поцелуев Белла затихла, потрясенная важностью происходящих событий.

– А когда, скоро? – немного придя в себя, спросила она сестру.

– Когда ребенок родится? В декабре. Еще не скоро! – улыбаясь, рассеянно заметила Анжела. – Да ты ешь, омлет уже остыл почти… Кушать всегда надо вовремя, что бы ни случилось!

После завтрака Анжела отправилась к очередной клиентке – снимать мерки, а Белла – в свой сарай, тот самый, что отремонтировал Гена.

Именно здесь (чтобы не пачкать в доме) девушка создавала свою керамику. Месила глину, лепила, красила, здесь же находилась специальная печь для обжига.

Основной продукцией Беллы были сувенирные мишки. Их охотно покупали в Михальске. Еще Белла пыталась делать сервизы, причем на литературную тематику. Сделала один, по мотивам пьес Шекспира – селедочница в виде Офелии, плывущей по реке, сахарница в виде черепа Йорика, перечница с солонкой – Розенкранц и Гильдестерн, молочник – тень отца Гамлета, тарелки со сценами из «Ромео и Джульетты»… Много чего придумала, но Араз с большим сомнением купил у Беллы этот странный сервиз.

От него, от сервиза, остался только один предмет, одно напоминание: Белла слепила (уже лично для себя, отдельно) фигурку Гамлета. Причем в виде Гамлета она изобразила Веню. Как там, у Шекспира, Гертруда о своем сыне – «он тучен и одышлив…». Меланхолия, сомнения… Вылитый Гамлет – этот Веня, терзаемый изнутри страстями!

Итак, Араз просил Беллу больше не делать сервизы.

Да, и придумать новые варианты медведей – те, которые она привычно лепила раньше, «освоили» китайцы.

Это было, конечно, лестно для мастерицы – надо же, ее работы уже подделывают! – но медведи Беллы стали расходиться плохо. Они как-никак стоили дороже поддельных.